Незавершённое начало: метафизика между вопросом и ответом

Отсюда — учение о power gunk. Реальность у Анаксагора атомарна: она делится до бесконечности, и делится не материя, а инстанцированные качества-силы. Каждая часть силы есть сила того же типа (гомеомерия), и сила не имеет нижнего предела.

Стоики, по Мармодоро, — вторая античная гунко-онтология. Их мотивация иная: не парменидовские ограничения, а корпореализм и «элейский принцип» (существует только то, что каузально мощно). Для стоиков всё существующее — тело. Но тела делятся до бесконечности, и это позволяет им соприсутствовать (colocation) в одном и том же пространстве. Бленд (blend) — это полное взаимопроникновение тел, при котором каждое сохраняет свою природу.

Почему это третья позиция? Потому что она утверждает реальность сил, которые физичны, но не материальны, и имманентны, но не трансцендентны. Это не материализм (гиганты), потому что силы не сводятся к материи-субстрату. Это не идеализм (боги), потому что силы не трансцендентны и не умопостигаемы в платоновском смысле. Это силовая онтология, которая конституирует самостоятельную линию начала.

Возражение и ответ. Можно возразить: не является ли «третья позиция» просто разновидностью материализма? Ведь силы физичны. Ответ: нет, потому что материализм в строгом смысле утверждает, что всё есть материя (или всё состоит из материи). У Анаксагора материя не фундаментальна: она возникает из сил, а не наоборот. У стоиков материя — пассивный полюс, всегда соединённый с активным (hyle и pneuma), но не фундаментальный принцип. Таким образом, «третья позиция» — не материализм, а альтернатива и материализму, и идеализму.

1.3.2. Следствие: рамка становится трёхчастной

Если мы принимаем третью позицию, рамка «битвы богов и гигантов» перестаёт быть дихотомией. Она становится трёхчастной:

1. Гиганты — материализм (Демокрит, Гоббс, современный редукционизм);

2. Боги — идеализм (Платон, Лейбниц, Кант, Гегель);

3. Третья линия — силовая онтология (Анаксагор, стоики, Мармодоро).

Это не отменяет рамку Миюшковича, а дополняет её. Миюшкович прав в том, что различие между материализмом и идеализмом конституирует метафизику как поле борьбы. Но он не прав в том, что это единственное различие. Третья линия показывает, что метафизика начинается не только с различения материального и идеального, но и с открытия бесконечной делимости силы и соприсутствия противоположностей.

Это следствие имеет методологическое значение. Оно означает, что последующие главы не могут ограничиться анализом материализма и идеализма. Они должны включить третью линию — и показать, как она соотносится с первыми двумя.

1.4. Пять подходов к «началу»: карта исследования

Теперь мы можем очертить карту подходов, которая будет развёрнута в последующих главах. Шесть книг, составивших основу исследования, предлагают пять пониманий «начала», которые не сводятся к одному и не выводимы друг из друга.

Онтологический подход (Ципра). Начало — онтологическая структура, всегда уже присутствующая в каждом философском акте. Истина как целое трансцендентальна и трансцендентна; она делает возможными все частные истины и бесконечно превосходит их. История философии — «метаморфозы метафизики», в которых истина являет себя в последовательности конечных определений.

Структурный подход (Клегг). Начало — структурное единство доктрин. Философия Платона есть система, ядро которой образуют два дуализма: дуализм знания и мнения и дуализм двух видов явления (управляемого разумом и управляемого иррациональным началом). Эти дуализмы «сцеплены» через отождествление явления с изобразительным искусством.

Диалектический подход (Стоукс). Начало — процесс вопрошания и ответа. Платоновский диалог есть не изложение доктрины, а разворачивающееся исследование, в котором вопросы Сократа являются подлинными вопросами. Начало — акт вопрошания, в котором ответственность за ответы распределяется между спрашивающим и отвечающим.

Исторический подход (Росс). Начало — точка, от которой начинается развитие, имеющее направление. Теория идей проходит путь от имманентности к трансцендентности: в ранних диалогах идеи присутствуют в вещах; в средних — трансцендентны; в поздних — идеальные числа.

Онтологический подход в узком смысле (Селигман). Начало — акт различения бытия и небытия, который только и делает возможным дискурс. «Небытие» у Платона — не абсолютное ничто, а «различие», «иное»; и именно это различение есть начало онтологии.

Герменевтический подход (Turner–Corrigan). Начало — длящийся процесс интерпретации, в котором «Парменид» открывается заново в каждом историческом контексте. Начало не дано раз и навсегда, а производится в истории интерпретаций.

Как соотносятся эти подходы? Мы уже ответили на этот вопрос в 1.2.3: через взаимодополнение, а не редукцию. Теперь мы можем уточнить это соотношение:

· Онтологический подход Ципры задаёт предельную структуру;

· Структурный подход Клегга показывает, как эта структура разворачивается в систему доктрин;

· Диалектический подход Стоукса раскрывает процессуальный характер философствования;

· Исторический подход Росса фиксирует направление развития;

· Онтологический подход Селигмана уточняет природу исходного различения;

· Герменевтический подход Turner–Corrigan включает в понимание начала сам акт интерпретации.

Ключевой тезис: синтез этих подходов возможен не как сведение к одному, а как взаимодополнение. Онтологический подход без структурного рискует остаться абстрактным; структурный без диалектического — догматическим; диалектический без исторического — беспочвенным; исторический без герменевтического — наивным.

1.5. Методологический эклектизм и его оправдание

Синтез пяти-шести подходов требует методологического эклектизма. Это может показаться недостатком: философская работа обычно требует «методической чистоты». Но сам предмет — метафизика как вопрос о бытии, общем и единичном, свободе и необходимости — многомерен. Нельзя требовать одной «методической чистоты» от исследования, которое имеет дело с предметом, по своей природе ускользающим от любой одной методологической рамки.

Однако эклектизм имеет свою цену. Главная опасность — анахронизм, то есть перенесение современных категорий и проблем в контекст, где они не имели смысла. Ципра предупреждает против «модернизирования» античной мысли; Росс — против чтения поздних доктрин в ранние диалоги; Селигман — против логико-лингвистической редукции платоновского «Софиста». Но есть и новая опасность, которую выявляет «Heritage»: ретроспективная иллюзия. История интерпретации «Парменида» была переписана Проклом, и мы до сих пор читаем раннюю историю платонизма через призму позднейшей неоплатонической систематизации.

Ключевой тезис: эклектизм оправдан как герменевтическая стратегия, а не как произвол. Он не означает «всё смешать»; он означает сознательный выбор методов, адекватных предмету, с постоянной рефлексией о границах их применимости.

Каковы критерии оправданности эклектизма? Мы предлагаем четыре критерия.

1. Критерий предметности. Выбор метода определяется предметом, а не вкусом исследователя. Если предмет — семантика Аристотеля, мы используем семантический анализ де Рейка. Если предмет — теория форм Платона, мы используем онтологический анализ Росса.

2. Критерий рефлексивности. Каждый метод применяется с рефлексией о его границах. Семантический анализ де Рейка не объясняет, почему Аристотель считает, что форма индивидуальна; он объясняет, как Аристотель говорит о форме. Онтологический анализ Росса не объясняет, как Платон говорит об идеях; он объясняет, что Платон думает. Нужны оба, но каждый на своём месте.

3. Критерий антианахронизма. Каждый раз, когда мы используем современный термин («универсалия», «тип/токен», «предикация»), мы должны спросить: имеет ли он аналог в античном контексте? Если да — как он соотносится с античным термином? Если нет — не проецируем ли мы проблему, которой не было?

4. Критерий различения функции и данности. Он требует отдельного пояснения — см. 1.5a.

Эти четыре критерия не гарантируют истины, но они делают эклектизм ответственным. Без них эклектизм превращается в произвол; с ними он становится герменевтической стратегией, адекватной многомерному предмету.

1.5a. Различение «функция / данность»: методологический инструмент и его границы

Это различение было введено в исследовании о Гуссерле («Лаборатория и система: феноменология Гуссерля», Том I) и применяется здесь как инструмент второго порядка.

1.5a.1. Что такое различение «функция / данность».

Функция — то, что «функционирует» в каждом акте сознания (или философском акте), но не «дано» как объект. Это способ, каким сознание (или мысль) работает до всякой рефлексии.

Данность — то, что «дано» как объект, как содержание, как предмет. Это результат «остановки» функции, её объективации.

Применённое к «началу», различение работает следующим образом: начало-структура (функция) всегда уже присутствует в философском акте, но не дано как объект; начало-точка (данность) — это результат объективации, при которой функция скрывается. Смешение функции и данности порождает видимость того, что «начало» — это точка, а не структура.

1.5a.2. Где различение работает.

Различение работает там, где есть реальная двусмысленность между «условием возможности» и «конкретной практикой»:

· Начало-структура (пункт 3 типологии): функция, которая не может стать данностью без остатка. Она «функционирует» в каждом философском акте, но не «дана» как объект.

· Начало-разрыв (пункт 5): граница между функцией и данностью. Разрыв не является ни функцией (структурой), ни данностью (объектом); он — то, как функция становится данностью, не подменяясь ею.

· Начало-вопрос (пункт 4): функция, которая происходит в диалоге; она не «дана» как ответ.

1.5a.3. Где различение не работает

Различение не универсально. Оно не работает там, где речь идёт о:

· событии (тревога, истина, раскрытие), которое не является ни функцией, ни данностью;

· раскрывающей расположенности (настроение), которая первичнее этого различения.

В этих случаях различение может фиксировать трещину, но не объяснять её. Оно указывает, где аргументация колеблется, но не заменяет содержательный анализ.

Это не «слабость» инструмента, а условие его точности: скальпель, который «работает везде», — это уже не скальпель, а топор. Различение применяется избирательно — и именно поэтому оно сохраняет аналитическую силу.

1.5a.4. Ограничения применения.

Различение «функция / данность» следует применять с тремя оговорками.

Первая оговорка: оно не является центральным тезисом. Центральный тезис работы — разрыв между знанием и бытием (Ципра). Различение «функция / данность» — инструмент для описания структуры разрыва, а не его замена.

Вторая оговорка: оно не универсально. Оно применяется избирательно — к тем разрывам, где есть реальная двусмысленность между «условием возможности» и «конкретной практикой». Оно не применяется к событиям и раскрывающим расположенностям.

Третья оговорка: оно требует признания анахронизма. «Функция» и «данность» — не греческие термины. Их применение требует явного признания, что это наша реконструкция, а не «то, что они на самом деле имели в виду».

1.5a.5. Что даёт различение для «Начала метафизики»

Различение проясняет парадоксы, фиксирует трещины и делает текст операциональным. Но оно не объясняет трещины, не решает проблему поворота и не заменяет содержательный анализ.

Правильная формула: различение «функция / данность» — это методологический инструмент второго порядка, который помогает описать структуру разрыва, не подменяя её объектом. Оно встраивается в эклектизм как четвёртый критерий (наряду с предметностью, рефлексивностью, антианахронизмом) и применяется избирательно.

1.5a.6. Метафора инструмента: почему «скальпель», а не «топор»

Различение «функция / данность» требует не только указания границ (1.5a.3–1.5a.4), но и метафоры, которая делает эти границы ощутимыми. Метафора проста: это скальпель, а не топор.

Топор — это универсальная схема, которая «рубит» всё подряд: «это функция, это данность, это смешение». Топор не различает тканей: он одинаково рубит и там, где нужно точное рассечение, и там, где резать нельзя. Применённый к «Началу метафизики», топор превратил бы различение в ярлык, который навешивается на каждый параграф, — и тогда различение перестало бы работать, потому что «работало» бы везде.

Скальпель — это избирательный инструмент, который применяется только там, где есть реальная двусмысленность, и только с оговорками. Он требует:

· точной руки — применять различение только там, где есть двусмысленность между «условием возможности» (функция) и «конкретной практикой» (данность);

· знания анатомии — понимать, где структура, где событие, где раскрывающая расположенность;

· готовности остановиться — не резать там, где инструмент не работает (событие, тревога, истина как «отвоёвывание»);

· признания границ — анахронизм, событийность, раскрывающая расположенность.

Почему это важно именно для «Начала метафизики»? Потому что соблазн топора велик. Различение «функция / данность» выглядит универсальным: оно применимо к бытию, к Dasein, к миру, к истине, к заботе, к Man, к речи, к пониманию, к расположенности, к падению, к реальности, ко времени. Если применять его везде, оно создаст видимость объяснения — и тем самым скроет то, что требует объяснения.

Скальпель, напротив, вскрывает двусмысленность, но не объясняет её. Объяснение — задача содержательного анализа. Различение указывает, где искать, но не находит само. Именно поэтому оно — скальпель, а не топор: оно рассекает, но не рубит; оно вскрывает, но не объясняет; оно требует руки, которая знает, где резать и где остановиться.

Практическое следствие. В последующих главах различение «функция / данность» будет применяться избирательно:

· там, где есть реальная двусмысленность (Ent-fernung, Man, Sorge, «данность Я»), — применяется;

· там, где речь идёт о событии (тревога, истина, раскрытие) или о раскрывающей расположенности (настроение), — не применяется, и это явно указывается;

· в каждом случае — указывается, что различение проясняет, а что оставляет открытым.

Это не «слабость» инструмента, а условие его точности. Скальпель, который «работает везде», — это уже не скальпель, а топор.

1.5a.7. Другие инструменты: линейка, карта, правила

Скальпель — не единственный инструмент «Начала метафизики». Важно явно различать инструменты, чтобы не смешивать их функции:

· Типология «начала» (1.1a) — это линейка, которая измеряет, какое значение архэ работает в данном тексте. Она не режет и не объясняет; она соотносит.

· Трёхчастная рамка (1.3) — это карта, которая показывает, где находится мыслитель в поле борьбы (гиганты, боги, третья линия). Она не режет и не измеряет; она ориентирует.

· Четыре критерия эклектизма (1.5) — это правила движения, которые не дают сбиться с пути (предметность, рефлексивность, антианахронизм, различение функции и данности). Они не режут, не измеряют и не ориентируют; они ограничивают.

· Различение «функция / данность» (1.5a) — это скальпель, который вскрывает двусмысленности. Он не измеряет, не ориентирует и не ограничивает; он рассекает.

Скальпель не заменяет линейку, карту и правила. Он дополняет их — там, где нужно точное рассечение, а не общий обзор. Смешение инструментов — такая же ошибка, как использование топора вместо скальпеля: оно создаёт видимость работы, но разрушает предмет.

1.5a.8. Итог: инструмент и его рука.

Различение «функция / данность» — это скальпель, а не топор (как было сказано, см. 1.5a.6). Оно требует:

· точной руки (применять только там, где есть двусмысленность);

· знания анатомии (понимать, где структура, где событие, где расположенность);

· готовности остановиться (не резать там, где инструмент не работает);

· признания границ (анахронизм, событийность, раскрывающая расположенность).

Эти четыре требования — не «недостаток» инструмента, а условие его точности. Скальпель, который «работает везде», — это уже не скальпель. Различение, которое «объясняет всё», — это уже не различение.

Правильная формула: различение «функция / данность» — это методологический инструмент второго порядка, который встраивается в эклектизм как четвёртый критерий и применяется избирательно, с постоянной рефлексией о границах. Оно вскрывает двусмысленности, но не объясняет их. Объяснение — задача содержательного анализа.

1.6. Структура работы: что читатель найдёт в последующих главах

Настоящая глава выполнила три задачи: ввела типологию «начала» (1.1a), сформулировала центральный тезис (1.2) и очертила карту подходов и методологический инструментарий (1.4–1.5a). Теперь необходимо явно связать эти задачи со структурой работы.

Часть II (главы 3–6) проверяет центральный тезис на досократиках: раскрывается ли разрыв в разных линиях (Гесиод, Парменид, Гераклит, Анаксагор) — и если да, то как?

Часть III (главы 7–13) проверяет центральный тезис на материале Сократа и Платона: как разрыв между знанием и бытием конституирует платоновскую метафизику?

Часть IV (главы 14а–14) проверяет центральный тезис на материале Аристотеля: как разрыв между умом и наукой конституирует аристотелевскую метафизику?

Часть V (главы 15–18) обобщает: метафизика начинается с разрыва, но разрывов несколько, и они образуют многомерное поле.

Часть VI (главы 19–22) проверяет центральный тезис на прочность: может ли он удержать единство метафизики перед лицом её дисциплинарной дифференциации?

Часть VII (главы 23–24) подводит итог: начало метафизики как проблема, а не доктрина.

Ключевой тезис структуры: работа движется не от «начала» к «концу», а от постановки проблемы (глава 1) через исторические раскрытия (части II–IV) к синтезу (части V–VII). Это соответствует центральному тезису: начало — не точка, а структура, раскрывающаяся в истории.

1.7. Ключевые тезисы главы 1 (резюме)

1. Хронологическое понимание начала недостаточно: оно сталкивается с регрессом границы, анахронизмом критерия и множественностью начал.

2. Необходима типология «начала»: начало-точка, начало-принцип, начало-структура, начало-вопрос, начало-разрыв.

3. Центральный тезис: начало метафизики — разрыв между знанием и бытием (иллюзия, но необходимая).

4. Разрыв — структура, а не событие: он всегда уже присутствует в каждом философском акте.

5. Разрыв многомерен: онтологический, структурный, диалектический, исторический, герменевтический, архаический, формальный, мереологически-силовой, семантический, законодательный.

6. Рамка «битвы богов и гигантов» неполна без третьей позиции: силовой онтологии Анаксагора и стоиков.

7. Пять подходов к началу (онтологический, структурный, диалектический, исторический, герменевтический) взаимодополняют друг друга.

8. Эклектизм оправдан как герменевтическая стратегия, если он следует четырём критериям: предметности, рефлексивности, антианахронизма и различения функции и данности.

9. Различение «функция / данность» — инструмент, а не догма; см. 1.5a.

10. Структура работы соответствует центральному тезису: от постановки проблемы через исторические раскрытия к синтезу.

Опорные источники главы 1

Источники сгруппированы по функции в главе 1: Ципра, Росс, Селигман, Клегг, Стоукс, Миюшкович, Мармодоро, Мурелатос, де Рейк, Бенардете, Нельсон, Turner–Corrigan — для карты подходов (1.4); Антонов — для различения «функция / данность» (1.5a); Платон, Анаксагор, стоики — для иллюстрации типологии архэ (1.1a).

· Cipra, Marijan. Metamorfoze metafizike: Duhovno-znanstveni pojam povijesti filozofije. Zagreb, 1970. (Увод, гл. о Пармениде.)

· Ross, David. Plato's Theory of Ideas. Oxford: Clarendon Press, 1951. (Гл. 1–2, 17.)

· Seligman, Paul. Being and Not-Being: An Introduction to Plato's Sophist. The Hague: Martinus Nijhoff, 1974. (Гл. 1–2, 24.)

· Clegg, John. The Structure of Plato's Philosophy. Lewisburg: Bucknell University Press, 1977. (Гл. 1–2.)

· Stokes, Michael C. Dialectic in Action: An Examination of Plato's Crito. Swansea: Classical Press of Wales, 2005. (Попор, гл. 1–2.)

· Mijuskovic, Ben Lazare. The Battle between Gods and Giants: Materialism and Idealism. (Гл. 1–2.)

· Marmodoro, Anna. Anaxagoras. (Гл. 1, 3–6, Appendix 1.A, 3.A.)

· Mourelatos, Alexander P. D. Language and Metaphysics: The Presocratics and Plato. (Гл. 1–3, 5–6.)

· De Rijk, Lambertus Marie. Aristotle: Semantics. (Гл. 2, 4, 7–8, 13.)

· Benardete, Seth. Plato's Laws: The Discovery of Being. (Кн. I–IV, VII, IX–XII, Epilogue.)

· Nelson, Stephanie. God and the Land: The Metaphysics of Farming in Hesiod and Vergil. Oxford University Press, 1998. (Preface, гл. 1–2, 4–6.)

· Turner, John D., and Kevin Corrigan, eds. Plato's Parmenides and Its Heritage. Vol. 1–2. Atlanta: Society of Biblical Literature, 2010. (Introduction.)

· Антонов В. Лаборатория и система: феноменология Гуссерля. Том I. (Гл. 4–10 — для различения «функция / данность».)

· Платон. «Софист» 246a–249d; «Законы» 624a–632d, 715e–718a, 799e–802e, 817b–d8, 960b–969d; «Минос» 315a2–3.

· Анаксагор DK59B1, B3, B4, B6, B8, B12, B15.

· Стоики (LS 44–50).

Глава 2. Обзор источников и их функций

2.0. Как читать эту главу

Настоящая глава — не «обзор литературы» в обычном смысле. Она — картография. Каждый источник вписывается в поле, размеченное главой 1. Это значит, что для каждого источника указывается:

1. Содержательное ядро — что даёт источник, какие понятия и ходы мысли в нём важны.

2. Значение архэ — какое из пяти значений (1.1a) работает в этом источнике: начало-точка (1), начало-принцип (2), начало-структура (3), начало-вопрос (4), начало-разрыв (5).

3. Линия начала — как источник располагается в трёхчастной рамке (1.3): гиганты (материализм), боги (идеализм), третья линия (силовая онтология). Если источник не сводится ни к одной из линий, это указывается явно.

4. Разрыв — какой разрыв (1.2.3) источник раскрывает: онтологический, структурный, диалектический, исторический, герменевтический, архаический, формальный, мереологически-силовой, семантический, законодательный.

5. Применение различения «функция / данность» (1.5a) — применяется ли к источнику этот инструмент, где именно, и с какими оговорками.

Картография не заменяет содержательного анализа. Она показывает, где в поле главы 1 находится источник и как он соотносится с другими. Содержательный анализ — задача последующих глав.

2.1. Ципра: метафизика как метаморфоза истины