Иди за мной

Грейс Вандер ароматы весны напоминали детство. Сидя в траве, она вдыхала слабый запах деревьев и вспоминала, как они вместе с мамой ходили собирать цветы, как она пыталась сплести для папы венок на голову, и он, смеясь, благодарил жену за little wonder*, которое она ему подарила... Грейс стало горько. Убежала из дома, бросила папу, семью, родину ... ради чего?

– Ради кого... – прошептала девушка с тоской. – Ради Арэнка...

Грейс впервые честно призналась самой себе, что Арэнк – тот самый человек, ради которого она пришла сюда и хочет остаться.

***

Ночь Грейс провела в отдельном маленьком калли, в котором очнулась накануне. Она спала беспокойно, видела во сне странные смутные образы, не предвещающие ничего хорошего. Но утром всё поменялось. Едва открыв глаза, девушка тут же почувствовала вкусный запах печёного хлеба. Мешики этим утром, видимо, занимались его изготовлением, наверное, несколько семей пекли одновременно.

Грейс вышла из домика и увидела Мэпию, идущую к ней с половиной поджаристой хлебной булки и кувшином в руках.

– Доброе утро! – улыбнулась Грейс. Её настроение улучшилось при одном взгляде на добрую маму Арэнка и принесённую еду.

– Хороший день, – ответила женщина. – Перекусишь, а потом иди к малоке вождя, Амитола хочет поговорить с тобой.

– Ладно, – Грейс кивнула, принимая хлеб и кувшин с кумысом.

Мэпия почти уже ушла, но что-то вдруг словно заставило её остановиться и оглянуться.

– Тебя что-то тревожит, Грейс, – скорее утвердительно, чем вопросительно сказала индианка.

– Да... – неожиданно для себя самой призналась Грейс.

– Тогда после разговора с Амитолой приходи к моему калли, поможешь с одним делом... а заодно и поговорим, – добродушно сказала Мэпия и ушла.

Грейс, приободрившись после её слов, быстро поела, умылась росой и направилась к малоке вождя.

Амитола стоял рядом с домом, около каменного изваяния, глядя куда-то внутрь себя. Он и сам в эту секунду, скорее, напоминал каменного истукана, словно был дополнением к племенному тотему...

– Здравствуйте, – поздоровалась Грейс с сыном вождя на науатле.

Тот кивнул и стал говорить с девушкой на своём родном языке, Грейс почти всё поняла, Амитола старался формулировать фразы попроще.

Надеясь, что ничего не напутала в передаче верных времён, она ответила ему:

– Я не намерена возвращаться домой. Если вождь и все вы позволите мне остаться здесь ещё немного, я с радостью останусь. И буду помогать поселению в повседневной жизни всем, чем смогу!

Амитола задумчиво смотрел на Грейс, будто принимая решение.

– Ну что ж, – чуть помедлив, проговорил парень на науатле, – оставайся. Оставайся здесь столько времени, сколько посчитаешь нужным. Я вижу, что ты очень дорога Арэнку, а он – часть моей семьи. Оставайся.

Индеец положил ей руку на плечо и, глядя в глаза, тихо добавил по-английски:

– Сестра.

У Грейс чуть ноги не подкосились от такого жеста и всех этих слов. Она с благодарностью посмотрела на Амитолу и сказала на науатле:

– Брат.

Амитола улыбнулся, всего на секунду превратившись из сурового воина и помощника вождя в юного и милого парня, быть другом которого – дорогого стоит, а потом, попрощавшись с девушкой, зашёл в малоку вождя.

А Грейс просто не верила своему счастью... Её не собираются прогонять!

Значит, можно сказать, только что Амитола показал ей, что она негласно принята в племя, в семью мешиков. Ещё неофициально и «на кончике пера», но всё же принята!

Как на крыльях Грейс летела к домику, рядом с которым ждала её Мэпия. Девушке хотелось сжать в объятиях весь мир, но она ограничилась одним встреченным по дороге молодым деревцем, и, подойдя к маме Арэнка, уже почти взяла себя в руки.

– Сейчас поможешь лущить фасоль. Это ещё из старых запасов. Нужно отобрать прогнившие стручки, хорошие сложить в эту корзину и вынуть из них фасоль, – объяснила Мэпия, приглашая девушку сесть рядом с собой на циновку.

Грейс послушно села.

– Так что тебя так волновало утром, девочка? И чему ты так рада сейчас? – спросила женщина. О да, проницательности Мэпии могла бы позавидовать даже какая-нибудь вещая пророчица.

***

Самуэль Вандер уже несколько дней пребывал в отчаянии и замешательстве. Сначала сбежал индеец... потом пропала дочь. Любимая и единственная, так рьяно оберегаемая им с раннего детства малышка Грейс, доченька, ради которой он готов на что угодно...

Грейс жива, сердце отца чувствовало это. Но то же сердце отказывалось верить в то, что дочь покинула родной дом и деревню по собственной воле.

Нил не хочет говорить правду. Как Самуэль ни умолял своего младшего отпрыска, как ни угрожал, мальчик твердил одно: Грейс пошла в гости к Габрилам и не вернулась. Она якобы ничего не говорила ему ни о сбежавшем индейце, ни о намерении уйти из дома.

За эти дни Самуэль всех поставил на уши. Несколько вылазок – «охот» за индейскими «языками» ничего не дали, все краснокожие будто в воду канули.

Самуэль враз похудел и осунулся, лицо заросло светлой щетиной, он совершенно не обращал внимания ни на свой внешний вид, ни на обстановку вокруг, все его мысли были только о Грейс...

Мужчина в очередной раз пристально посмотрел на сына долгим печальным взглядом.

Нил вздохнул и опустил глаза в пол, скрывая тайное торжество: он больше ни за что не предаст Грейс, никогда! Она будет довольна им. «А ведь папа и правда любит меня, даже не пытается побить за ложь! – подумал мальчик. – Грейс, как всегда, оказалась права. Надеюсь, она сейчас счастлива и здорова, а мои лисьи уловки пойдут ей на пользу!»

Самуэль тяжело вздохнул. Надо гнать прочь чёрную хандру. Он найдёт свою кровиночку, своё солнышко-доченьку, где бы она ни была!

– Завтра я опять соберу мужчин, и мы отправимся на поиски Грейс, – твёрдо сказал мистер Вандер, вставая с места и бросая последний осуждающий взгляд на Нила. Мальчик нервно вздрогнул.

Самуэль вышел из дома и отправился на конюшню седлать коня. Он надеялся, что хотя бы сегодня ему на пути попадётся какой-нибудь индеец, которого можно будет без сожаления отправить к праотцам...

***

Мэпия смотрела таким понимающим, всё видящим насквозь взглядом, что Грейс казалось: её читают, как открытую книгу.

Но ей было не страшно открыться этой мудрой женщине. Уже давным-давно, с тех пор как умерла родная мама, девушка ни с кем не говорила по душам... И сейчас её прорвало. Она выложила Мэпии как на духу все свои маленькие радости, страшные переживания, сомнения и мечты.

Индианка слушала, не перебивая. Умолчала же Грейс только о том, что безнадёжно влюблена в Арэнка. Но под конец монолога про вчерашний эпизод с флейтой упомянула.

– Я не понимаю, почему он так разозлился, разве я сделала что-то плохое? – закончила Грейс свои речи, беспомощно разведя руками.

Мэпия подняла глаза к небу.

– Только духи знают, что ждёт нас всех впереди и как те или иные события влияют на будущее, – загадочно проговорила она. – Но знаешь, девочка, всё вовсе не так плохо, как тебе может показаться... Арэнк просто никогда не играл перед кем-то, но скоро, ты сама увидишь, он сыграет для всех нас на весеннем празднике. Он – просто несмелый мальчик... несмелый в повседневной жизни. Как и все смелые воины и охотники. Им проще убить ягуара голыми руками, чем признаться любимой в своих чувствах.

Грейс залилась краской.

– Но я не имела в виду ничего такого, миссис...

– Ну какая я тебе «миссис»! – воскликнула Мэпия. – Зови меня по имени. А хочешь, зови «ма». Де-е-евочка... – протянула она с сильным акцентом и погладила Грейс по голове. – Ты такая глупенькая... неужели, ты думаешь, что материнские глаза не замечают очевидного? Всё будет хорошо, не бойся...

За лущением фасоли и разговорами время пролетело незаметно. Грейс и Мэпия прерывали работу, лишь чтобы пообедать.

Несколько раз мимо калли проходил Арэнк, но только издали махал им рукой и быстро сворачивал куда-нибудь.

Грейс грустнела на глазах. Ну вот, теперь он избегает даже заговорить с ней...

– Выше нос! – приободрила её Мэпия. – Знаешь, на твоём месте, перед ужином я бы сходила к озеру и немножко поплескалась. Ведь так жарко... Спасибо тебе. Ты отличная помощница, завтра будешь вместе со мной готовить рыбу, договорились?

– Конечно, – повеселела Грейс, – я с удовольствием, ма... матушка!

Мэпия улыбнулась так широко, что её большие арэнковские глаза превратились в щёлочки.

– Иди к озеру, – заговорщицки тихо повторила женщина. – Иди, девочка.

***

Как и советовала Мэпия, Грейс пошла на озерцо. Сегодня она была одета в свой домашний белый сарафан и решила искупаться, не снимая его, благо погода стояла действительно жаркая, почти летняя. Скоро май...

Несколько раз окунувшись с головой, Грейс повернулась к берегу и... встретила внимательный взгляд карих глаз.

Арэнк стоял у кромки воды и смотрел на неё. Грейс остановилась, боясь его спугнуть, будто сама она охотник, а индеец – ценный пушной зверёк...

***

Арэнк целых полдня сегодня не мог понять, что с ним происходит. В его груди будто застряло что-то, мешающее дышать, было какое-то постоянное щемящее чувство, не дающее покоя, гложущее изнутри.

Просто раньше индеец ещё никогда в жизни ни по кому не скучал, и это было для него ново и необычно.

«Неужто, мне так плохо... без Грейс?» – понял Арэнк, в который раз обходя за километр свою маму и саму Грейс, о чём-то разговаривающих за работой.

«Как это странно... соскучиться. Неприятно... и почти больно», – размышлял Арэнк.

Сегодня было жарко. А он очень не любил такую погоду, хоть и легко её переносил. Но когда становилось так жарко как сегодня, Арэнк предпочёл бы весь день не вылезать из воды, подобно умным рыбам. Поэтому пошёл купаться. Уже в четвёртый раз за день.

***

Грейс смотрела на Арэнка. А тот, кажется, решил присоединиться к купанию?

– Привет, – неловко, чуть не сбив её в воду, Арэнк прошлёпал мимо и зашёл в воду по шею. Грейс, помедлив, тоже зашла глубже.

Не убежал и хорошо. Нужно хотя бы попытаться поговорить...

– Арэнк... прости меня за вчера... – Грейс говорила не из-за чувства вины, его как раз и не было, но ради того, чтобы Арэнк понял – ей не безразлично, что он обиделся, ей не наплевать на то, что он чувствует.

– Не стоит. Я сам виноват. И в этом не было ничего, что должно было меня оскорбить. Так что это ты прости моё поведение, Грейс. Я вёл себя очень глупо, прости.

Грейс покраснела и отвела глаза, потеряв дар речи. Это точно Арэнк?! А не добрый ли озёрный дух решил притвориться индейцем и утешить бедную девушку в минуту печали, а?

Не осознавая, что делает, Грейс протянула руку и коснулась лица Арэнка, в том месте, где ещё едва заметно виднелся шрам от удара хлыстом.

«Это не грёзы. Он и правда так сказал. Арэнк...» – Грейс таяла не от тёплой воды и не от жарких лучей солнца, но от этого мягкого взгляда тёмных глаз, впервые смотрящих на неё так... Так! Так, словно она нечто большее, чем просто бледнолицая девчонка, сбежавшая из дома вслед за индейцем...

– Арэнк!.. – звонкий голос девочки зазвенел над озером, как удар колокола, и Грейс от неожиданности резко отдёрнула руку.

Арэнк нахмурился. Кокотон, подбоченившись, стояла около озера.

– Братец, папа на охоту зовёт! – оповестила маленькая индианка на науатле крайне недовольным тоном. Арэнк виновато посмотрел на Грейс и вышел из воды. Она вышла следом. Кокотон неприязненно смотрела на неё, когда Арэнк направился к селению, не пошла за братом, а задержалась около Грейс.

– Белая лиса... – процедила девочка, рассматривая, как мокрый сарафан облепил женственную фигуру Грейс. Сама-то она пока, в силу возраста, формами похвастать не могла...

– Хватит, Кокотон, пожалуйста, сердиться на меня! – обратилась Грейс к девочке на науатле. – За что ты так невзлюбила меня?..

– Ты мне не нравишься. Очень не нравишься. Вот и всё! – Кокотон нахохлилась, точно маленькая пичужка в холодный день. Было понятно, что правду младшая сестрёнка Арэнка не скажет даже самой себе.

Грейс грустно улыбнулась, глядя как девочка бежит по тропинке к селению мешиков. Кое-кого она напоминала. Одного маленького вредного мальчика...

***

Андреа смахнула с щеки скупую слезинку.

– Самуэль, прошу тебя, будь осторожен! – сказала она, нежно обнимая мужа на прощанье и целуя в обветренные сухие губы. – Ты понимаешь, наша семья не должна потерять тебя, любовь моя...

– Никто не потерян! – отрезал мистер Вандер. – Я верну дочь домой любой ценой!

Самуэль вскочил в седло и пришпорил коня. Глядя далеко за горизонт, но на самом деле глядя внутрь себя, он тихо прошептал:

– Прюденс... я не позволю нашей дочери погибнуть во цвете лет, как это случилось с тобой, я скорее умру сам, чем допущу, чтобы Грейс отправилась к тебе... – Перед мысленным взором мужчины стоял образ его почившей первой жены, до сих пор не покидающей его жестокое, но большое сердце.

Когда лошади восьми мужчин, подняв тучу пыли, скрылись из виду, Андреа бессильно привалилась к толстому дубу и, подняв глаза в небо, взмолилась:

– Господь Милосердный, пусть он только вернётся живым и невредимым, с ней или без неё... Не оставь нас, Боже... – Женщина положила руку на свою слишком располневшую за последние два месяца талию и, больше не сдерживая чувств, безмолвно разрыдалась, неистово шепча слова молитвы.

***

Вечером, после ужина, который прошёл очень мирно (сегодня ели запечённых уток, добытых Канги и Арэнком на болотах), Грейс решила сразу лечь спать и не пытаться больше поговорить с индейцем.

Но Судьба распорядилась иначе. Каким-то мистическим образом опередив её, Арэнк уже сидел рядом с калли, явно поджидая Грейс. На плече у парня висела сумка.

– Грейс, я думаю, вчера я был не прав, поэтому сейчас, позволь пригласить тебя послушать мою игру... у меня очень скромные способности, я играю душой, как слышу, и не могу повторить что-то готовое, даже какую-либо известную мелодию... Но скоро будет праздник, я учусь. И теперь хочу, чтобы ты послушала. Я буду играть для тебя.

Грейс не верила ушам... Всё это походило на её самые дерзкие мечты...

– Пойдём?

– Да... – Рука Грейс легла в его.

«За тобой я пойду куда угодно...»

Индеец привёл её на ту самую, заросшую папоротниками, поляну... Арэнк достал из сумки флейту, и, немного отойдя от Грейс, стал играть. Она/девушкаопустилась на землю и, не обращая внимания, что сидит на мокрых от вечерней росы листьях, завороженно слушала мелодию.

Запахи весны, цветения и жизни опутывали её со всех сторон. Травяной аромат папоротников пьянил сердце наравне со взглядом любимых глаз, которые светились в последних лучах догорающего заката.

Арэнк отнял флейту от губ, чтобы перевести дыхание.

– Это волшебно... – проговорила Грейс, едва дыша, глядя, не отрываясь, на индейца. Он подошёл ближе. Грейс поднялась и тоже шагнула к нему.

Несмотря на запах земли, природы, парень почувствовал нечто новое, какой-то иной аромат, который смешивался с благоуханием папоротников и цветущих вокруг деревьев. Он на всю жизнь останется для Арэнка ароматом его первой и на данный момент ещё до конца не осознанной любви, любви всей жизни. Аромат мокрого от росы, испачканного зеленью травы, льняного сарафана, вкупе с ароматом самой Грейс.

Комментарий к 3. Аромат

* little wonder (англ.) – маленькое чудо. Здесь имеет место игра слов, чудо – Вандер, фамилия героев.