Последняя клятва рода Велемира. Книга 1. Мир до бури

7

Заклинание «Твердая печать»: эффект визуально неотличим от отсутствия заклинания.

8

Полночь Пылающих Рун — та самая ночь, когда поднялся мятеж, в котором был убит Князь Ярополк Великий, и пресеклась линия бессменного рода, столетиями державшего власть над землями Государства Великого.

9

Дубовуха — старинный напиток из меда, дубовой коры и диких ягод: терпкий, густой, с долгим древесным послевкусием. Говорят, после чарки даже в самый лютый ветер не продрогнешь.

10

Настой на корне хрена, который является символом резкого, сокрушительного удара. Корень натирали и настаивали на холодной воде с ломтиком черного хлеба и щепоткой соли. Такой настой пили перед стремительной атакой: он разжигал внутренний огонь, делал движения быстрыми и точными, а взгляд — острым, как лезвие. И в любовных делах был сподручен.

11

Испытательный срок

12

Клеть — небольшая рубленная комната, в которой дружинник спал.

13

Высокая звонница стоит в Мечеборовом Граде, рядом с домом Воеводы. У нее три колокола разного тона: низкий — сигнал тревоги и общего сбора; средний — известие о возвращении отряда и победах; высокий, редкий удар — о смерти или отречении Богатыря.

14

Крепкий, густой, напиток янтарного цвета. Делают на диком меде и травах, собранных в грозу: зверобой, чабрец, корень девясила. В конце перегонки в чан бросают раскаленный в кузнечном горне гвоздь — говорят, так напиток «берет силу железа». Пьется тяжело, после него руки будто наливаются тяжестью, а усталость будто стекает с плеч. Подается только тем, кто осилит три чарки «Клятвенного огня».

15

С той поры, как угас последний природный маг огня — тот, кому пламя даровалось самой кровью и родом, — огонь перестал быть наследным даром. Отныне он нисходил свыше от рода, как дар и знак признания: огонь просыпался лишь в том, кто делом и испытанием доказывал, что достоин держать в руках эту буйную силу.

16

Испытание первое определяет принадлежность стихии. Претендентов оставляют в центре Каменного перекрестка в Кругу Трех Камней в старом саду Школы. Пред ними кладут три малых знака: гладкий речной голыш, щепоть сухой пыли и перо речной чайки. И велят не трогать, а слушать. Вода отзывается тихим стуком внутри камня, будто капля бьет в невидимую чашу, если ребенок слышит этот ритм и может кивнуть ровно в такт, значит, вода его зовет. Земля дает знать дрожью подошвы, дорожка под ногой будто шепчет «здесь», и пыль на ладони ложится узором, будто сама чертит границу, кто видит этот узор, тот с землей по крови. Воздух приходит запахом: в миг тишины над пером пробегает тень ветра, и чайка вдали кричит ровно один раз. Кто первым слышит этот крик, не глядя вверх, тому воздух шепчет пути. Испытание второе — тихий договор вместо силы. Здесь не нужно ломать и гнуть, нужно договориться так, чтобы стихия сама сделала шаг навстречу. Водному дают чашу с водой, ровной как стекло. Он должен шепотом назвать свое имя так, чтобы на воде появилась одна-единственная рябь, ровно по числу слогов, без всплеска. Это не про мощь: это про то, слышит ли вода его голос. Земному кладут перед собой орех в каменной скорлупе. Он должен заставить скорлупу чуть дрогнуть, будто орех кивает в ответ. Земля не любит спешки: если давить, то орех молчит; если ждать, он шепнет. Воздушному ставят на ладонь сухую травинку. Он должен поднять ее без порыва, так, чтобы она встала вертикально, как стрелка, и показала направление, откуда сейчас тянет сквозняк. Воздух ценит точность: не вихрь, а верный путь. Не силу природы ищут на этом шаге, а лишь отголосок стихии и принадлежность к магическому миру. Нет нынче магов, что держат силу полной стихии. Лишь старейшины, годами по крупицам собиравшие отзвуки всех ее граней, могут похвастаться почти идеальной мелодией силы. А прочие владеют малой частью, что тысячелетиями делилась на капли и растекалась в крови потомков магических домов. Испытание третье — пеплом. Оставшиеся после первых двух испытаний ученики подходят по очереди к наставнику, кладут ладонь над чашей с пеплом и тихо называют имя школы. Наставник произносит короткий заговор: «Пусть сила примет, пусть знак останется». Пепел поднимается тонкой струйкой и без огня первой рунической печатью опускается на ладонь ученика. Этот узор, не просто метка, а долг, веками остается с магом и словно говорит: «Я держу Чертог». Но не всем поднимается пепел, бывает ветер шепчет: «Уходи, ты не наш, ты не достоин». Таким обряд был испокон веков.

17

Ликовницы — мастера «подтянуть» черты, не ломая сути лица. Они работают легкими касаниями и шепотками, будто разглаживают невидимую ткань кожи: убирают следы усталости, делают взгляд яснее, а линию скул чуть выразительнее, сохраняя индивидуальность. Их дар — в чувстве меры: они знают, что чрезмерная красота отталкивает, а легкая, «живая» привлекательность располагает. В обрядах используют воду из родника на рассвете и льняные полотенца с вышитыми обережными узорами.

18

Тенеликие — маги, которые управляют игрой света и тени на лице. Они могут сделать так, что в полумраке лицо кажется то строгим, то добрым, то загадочным — в зависимости от задачи. Их приемы особенно ценны в театре теней, на маскарадах и в ночных переговорах: тень скрывает лишнее и подчеркивает нужное.

19

Нижний ярус древнего терема, нынче подвал.