Слепая зона 4: Горизонт событий

Валерий Чёрный

Слепая зона 4: Горизонт событий

Слепая зона 4: Горизонт событий

Глава 1. ДИЛЕММА МАТЕРИАЛА

Кабинет в Обители был погружён в полумрак. Только настольная лампа под зелёным абажуром бросала круг света на развёрнутые чертежи, и тени от двух склонившихся над ними фигур метались по стенам, как живые.

Корнелиус стоял, опершись ладонями о столешницу из тёмного дуба. Перед ним лежал проект базы — не эскиз, не набросок, а полный инженерный план с разрезами, нагрузками и спецификациями. Рядом — чертежи космолёта. Не того, что висел в гараже, а нового: больше, дальше, быстрее.

Себастьян сидел в кресле, закинув ногу на подлокотник, и вертел в пальцах карандаш. Он смотрел не на чертежи, а на Корнелиуса.

— Итак, — сказал он. — Мы потратили три недели на расчёты. Всё сходится. База — на сто человек личного состава, с ангарами, складами, энергостанцией и контуром защиты. Космолёт — на двенадцать пассажиров, с дальностью до соседней системы. Всё по нашим формулам. Всё в теории работает.

— В теории, — повторил Корнелиус, не поднимая глаз.

— Именно. — Себастьян перестал вертеть карандаш. — И вот тут начинается проблема.

Он подался вперёд и ткнул карандашом в спецификацию.

— Материалы. Каждый элемент — от несущих балок до обшивки космолёта — мы планируем брать здесь. В наномире. Из наших пластов. Из ультрамаринового песка. Из тех ресурсов, которые мы добываем в Обители.

— И? — Корнелиус поднял глаза.

— И мы не знаем, как они поведут себя снаружи. В альтернативной вселенной.

Тишина в кабинете стала плотной. Корнелиус медленно выпрямился, взял со стола чашку с остывшим кофе, сделал глоток. Потом поставил её обратно.

— Ты хочешь сказать, что материал из кармана может быть нестабилен в альтернативной вселенной.

— Я хочу сказать, что мы не знаем. — Себастьян откинулся в кресле. — Мы никогда не проверяли. Мы выносили наружу только себя, машины и терминалы. Всё — на короткое время. А база — это не прогулка на два часа. Это годы. Космолёт — это вообще другая история. Он должен работать в открытом космосе, за пределами любой метрики, которую мы знаем.

Он помолчал.

— Если мы построим базу из местного материала, а он начнёт разлагаться через месяц — мы потеряем всё. Если космолёт развалится на полпути к соседней системе — мы потеряем людей. Я не хочу хоронить экипаж из-за того, что мы поленились проверить.

Корнелиус медленно кивнул. Он подошёл к окну, за которым лежал альтернативный мир — пустой, бескрайний, с ультрамариновым песком и фиолетовым небом. Мир, который они нашли. Мир, который был здесь всегда.

— Значит, нужно проверить, — сказал он.

— Как? — Себастьян поднял бровь. — Мы можем вынести образцы. Маленькие. Подержать их снаружи неделю, месяц, год. Посмотреть, что будет. Но это займёт время. А у нас его нет.

— Почему нет?

Себастьян помолчал. Потом сказал тихо:

— Потому что мы строим не просто базу. Мы строим дом. Место, куда мы сможем вернуться. Место, где смогут жить люди. И если мы построим его из материала, который может развалиться — это будет не дом. Это будет ловушка.

Корнелиус обернулся.

— Значит, ты предлагаешь построить всё из материалов альтернативной вселенной?

— Я предлагаю подумать. — Себастьян встал и подошёл к нему. — У нас есть два пути. Первый — строить здесь, из наших ресурсов. Быстро, дёшево, удобно. Но мы не знаем, как это поведёт себя снаружи. Второй — строить там, из их материалов. Медленно, дорого, сложно. Но мы точно знаем, что их сталь не развалится, их бетон не поплывёт, их сплавы выдержат нагрузку. Потому что это их мир. Их физика. Их законы.

Он остановился рядом.

— Мы можем построить базу в альтернативной вселенной. Из их материалов. Их руками. Через подставные фирмы, через наёмных рабочих, через людей, которые не задают вопросов. Это займёт время. Но это будет надёжно. А космолёт... — он помолчал, — космолёт мы тоже построим там. Из их материалов. Но с нашими технологиями. Их сталь, их сплавы, их композиты — для корпуса, для обшивки, для несущих конструкций. А двигатели, системы жизнеобеспечения, навигация — наши. Потому что их технологии не выдержат того, что нам нужно. Но корпус и обшивка будут из их материалов. И тогда у нас будет и надёжность, и технологии.

Корнелиус долго молчал. Он смотрел на чертежи, на цифры, на формулы, которые сам же вывел. Потом сказал:

— Ты понимаешь, что это значит?

— Что?

— Что мы будем строить в альтернативной вселенной. Там, где мы не одни. Там, где есть города, люди, законы. Там, где каждый камень может быть под наблюдением.

— Понимаю. — Себастьян пожал плечами. — Но мы можем строить тихо. Через подставные фирмы. В секторе, который они считают мёртвым. Там, где нет патрулей. Мы уже так делали. Когда строили бункер.

Корнелиус помолчал. Потом медленно кивнул.

— Хорошо. — Он взял карандаш и придвинул к себе чертежи. — Тогда слушай. База — в альтернативной вселенной. Из их материалов. Их руками. Космолёт — там же. Корпус и обшивка — из их стали и сплавов. Двигатели и системы — наши. Из наномира. Но сначала — база. Потому что без базы нам негде будет строить космолёт. И некуда будет возвращаться.

Себастьян улыбнулся. Тихо, без веселья.

— Тогда за работу.

Они просидели до глубокой ночи. Составляли новый план, пересчитывали сметы, спорили о том, какие материалы лучше использовать. А когда за окнами начало светать, Корнелиус отложил карандаш и посмотрел на Себастьяна.

— Знаешь, что самое странное?

— Что?

— Мы столько лет мечтали построить свой мир. Свою базу. Свои космолёты. А теперь, когда до этого осталось несколько месяцев, я чувствую не радость, а... — он помолчал, подбирая слово, — ...ответственность. Как будто мы стоим на пороге чего-то, что больше нас.

Себастьян посмотрел на него. Потом сказал:

— Это нормально. Если бы ты чувствовал только радость, я бы забеспокоился.

Он встал, потянулся и посмотрел на чертежи.

— Мы справимся. Как всегда.

Корнелиус поднялся. Они вышли из кабинета, и дверь закрылась за ними. А на столе остались лежать чертежи, формулы и новый план, с которого должна была начаться новая глава их жизни

Глава 2. ЗЕМЛЯ

Альтернативная вселенная встретила их пылью и солнцем. Не фиолетовым, как в кармане, а обычным — жёлтым, злым, висящим в воздухе мелкой взвесью, которая оседала на одежде, на зубах, на ресницах. Город, в который они вошли через точку перехода, назывался Керн — не столица, не порт, а обычный провинциальный центр, где жизнь текла медленно и никто не задавал вопросов, если у тебя есть золото.

У них было золото. Только золото. Слитки, которые они взяли из сейфа в «Атласе» — тяжёлые, тусклые, без клейма и без имени.

Корнелиус нёс сумку — кожаную, потёртую. Себастьян шёл рядом, в простом пальто, и смотрел по сторонам так, как смотрят туристы — вроде бы расслабленно, но на самом деле замечая всё.

— Нам нужен человек, — сказал Корнелиус, когда они свернули на улицу, ведущую к ратуше. — Местный. Кто знает, где купить землю. Кто умеет договариваться с чиновниками. Кто не задаёт вопросов.

— И кто не сдаст нас первому же патрулю, — добавил Себастьян.

— И это тоже.

Они нашли его в маленькой конторе на углу — вывеска гласила: «Б. Крамер. Посредничество. Недвижимость. Оформление». Внутри пахло пылью и старыми бумагами. За столом сидел человек — немолодой, с усталыми глазами и руками, которые, казалось, перевидали больше документов, чем иной архивариус.

— Крамер? — спросил Корнелиус.

— Крамер. — Человек не встал. — Что нужно?

— Земля. Участок в мёртвом секторе. К югу от Керна. Чем больше, тем лучше.

Крамер поднял бровь.

— В мёртвом секторе? Там же ничего нет. Песок, камни, ни воды, ни дорог.

— Нам подходит.

Крамер откинулся в кресле.

— Земля в мёртвом секторе — это государственная собственность. Оформление — это бумаги, печати, чиновники. А чиновники... — он помолчал, — любят, когда к ним относятся с уважением.

Корнелиус достал из сумки слиток и положил на стол. Золото тускло блеснуло в свете лампы. Крамер посмотрел на него, потом на Корнелиуса, потом снова на слиток.

— Это уважение? — спросил он.

— Это уважение.

Крамер медленно кивнул. Он взял слиток, взвесил в руке, потом убрал в ящик стола.

— Хорошо. Через неделю будет участок. Документы оформлю на... — он поднял глаза, — на кого?

— На предъявителя, — сказал Корнелиус. — Без имён.

Крамер усмехнулся.

— Без имён — это дороже.

— Мы заплатим.

Крамер снова кивнул. Он не спросил, зачем им земля в мёртвом секторе. Он не спросил, кто они такие. Он просто взял золото и записал что-то в блокнот.

— Через неделю, — сказал он. — Приходите. Бумаги будут готовы.

Корнелиус и Себастьян вышли на улицу. Солнце уже клонилось к закату, и пыль стала золотой.

— Неделя, — сказал Себастьян, глядя на него. — Долго.

— Долго, — согласился Корнелиус. — Но это время мы потратим с пользой. Осмотримся. Найдём, откуда брать материалы. Присмотрим место для базы.

— А потом?

— А потом начнём строить. — Корнелиус поправил сумку. — Из их стали. Их сплавов. Их бетона. Всё — здесь. В альтернативной вселенной. А космолёт — потом. Когда база будет готова.

Они шли по улице, и пыль оседала на их плечах. А где-то в мёртвом секторе уже ждал участок, который через неделю станет их землёй. Первой землёй, которую они купили. Не создали. Не нашли. Купили. И это было начало.

Неделя прошла быстрее, чем они ожидали.

Они не сидели сложа руки. Первым делом купили машину. Не новую — новую здесь пришлось бы ждать месяцами, — но крепкую. Джип стоял в дальнем углу городского авторынка: тёмно-серый, с широкими колёсами, мощным двигателем и салоном, который помнил лучшие времена. Хозяин — немолодой, с руками в мазуте — просил за него столько, что Корнелиус только хмыкнул. Но машина была хорошая. Прочная. Такую не жалко и в песок загнать.

— Берём, — сказал он, не торгуясь.

Хозяин посмотрел на слиток, который Корнелиус положил ему на капот, и на секунду потерял дар речи. Потом молча отдал ключи.

— Она того стоит, — сказал он. — Проверял лично.

— Проверим, — ответил Себастьян.

Они проверили. В тот же день выехали из Керна в мёртвый сектор — и джип шёл ровно, мягко, не проваливаясь в песок. Колёса держали. Двигатель не перегревался. Корнелиус вёл, Себастьян смотрел на карту, и за окнами тянулись камни, песок и сухой ветер.

К вечеру они нашли участок.

Не тот, что присмотрел Крамер, — свой. В узкой долине между двумя каменными грядами, где ветер был слабее, а скалы могли служить естественной защитой. Корнелиус заглушил двигатель и вышел. Прошёл по дну долины, провёл рукой по камню, посмотрел на небо.

— Здесь, — сказал он. — Скалы закроют нас с трёх сторон. С четвёртой — вход. Один. Легко контролировать.

Себастьян стоял рядом, глядя на ту же картину.

— Воды нет.

— Будет. — Корнелиус показал на северный склон. — Там трещина. Я видел вчера. Если углубить — пойдёт ручей. Или колодец выкопаем. Не проблема.

— Проблема — материалы, — сказал Себастьян. — Бетон, камень — это понятно. Но каркас, обшивка, перекрытия — это металл. И не просто металл. Нам нужно что-то, что не пробьёт даже их артиллерия.

Корнелиус медленно кивнул. Он думал об этом же. Обычная сталь не подходила. Слишком мягкая. Слишком уязвимая. Им нужен был сплав, который выдержит удар, взрыв, попадание из крупного калибра.

— В Керне такого не найти, — сказал он. — И в соседних городах тоже. Это нужно заказывать.

— Где?

— У Крамера. — Корнелиус повернулся к нему. — Он знает всех. Или делает вид, что знает. В любом случае, он — наш единственный выход на внешний рынок.

Они вернулись в Керн к вечеру. Уставшие, но довольные. В гостинице — маленькой, с деревянными стенами и скрипучими полами — они сняли два номера и проспали до утра. Джип остался на стоянке у входа, тёмный и молчаливый, как зверь, который ждёт хозяина.

А утром пришли к Крамеру.

Он ждал их. На столе лежала папка — тонкая, но с печатями. Крамер открыл её и развернул к ним.

— Участок. Двадцать гектаров. Мёртвый сектор, южнее Керна. Границы отмечены. Всё — на предъявителя. — Он поднял глаза. — Как вы и просили.

Корнелиус взял папку, пролистал. Бумаги были настоящие. Печати — тоже. Он закрыл папку и положил на стол.

— Сколько?

— Уже оплачено. — Крамер откинулся в кресле. — Слиток ушёл на оформление. Остальное — моя работа.

Себастьян подался вперёд.

— Нам нужен металл. Не обычный. Сплав, который не пробьёт даже артиллерия. Бронебойный. Сверхпрочный. Где его можно достать?

Крамер замер. Он смотрел на Себастьяна долгим, внимательным взглядом. Потом медленно откинулся в кресле.

— Вы просите то, чего в Керне нет. И в соседних городах нет. — Он помолчал. — Такой металл делают только в одном месте. На северном побережье. Завод «Хельвер». Он принадлежит консорциуму, который не торгует с кем попало. Только с государственными заказами. Или с очень богатыми людьми.

— Насколько богатыми?

Крамер усмехнулся.

— Достаточно богатыми, чтобы не спрашивать цену.

Корнелиус переглянулся с Себастьяном. Потом сказал:

— Свяжите нас с ними.

Крамер покачал головой.

— Это не так просто. «Хельвер» не принимает заказы от частных лиц. Только через посредников. У меня есть один знакомый. Бывший торговец. Сейчас на пенсии. Но у него остались связи. Он может помочь. За отдельную плату.

— Сколько?

Крамер назвал сумму. Корнелиус достал из сумки второй слиток и положил на стол. Крамер посмотрел на золото, потом на Корнелиуса, потом снова на золото.

— Это только за знакомство, — сказал Крамер. — Сам металл будет стоить гораздо дороже.

— Мы понимаем.

Крамер кивнул. Он взял слиток, убрал в ящик стола и записал что-то в блокнот.

— Его зовут Хендрик Вальд. Живёт на северной окраине Керна. Скажете, что от меня. Он выслушает.

Они вышли на улицу. Солнце стояло высоко, и пыль висела в воздухе, как всегда. Корнелиус посмотрел на лист с адресом.

— Северная окраина, — сказал он. — Поехали.

Джип летел по улице, и пыль вилась за ним, как шлейф. Они миновали центр, потом рабочие кварталы, потом дома стали реже, а улицы — шире. Северная окраина Керна была тихой, почти пустой. Здесь жили те, кто ушёл на пенсию и не хотел, чтобы их беспокоили.

Дом Хендрика Вальда стоял в конце тупика. Небольшой, крепкий, с черепичной крышей и садом, который кто-то любовно ухаживал. Сам Вальд оказался сухим, жилистым стариком с острым взглядом и руками, которые, казалось, держали не лопату, а что-то более опасное.

— Крамер прислал? — спросил он, не здороваясь.

— Крамер, — подтвердил Корнелиус.

— Значит, вам нужно что-то серьёзное. — Вальд отступил в сторону. — Заходите.

В доме пахло табаком и старым деревом. Вальд провёл их в кабинет — маленькую комнату с картами на стенах и тяжёлым столом. Сам сел в кресло, кивнул на два стула напротив.

— Итак. Что вам нужно?

— Металл, — сказал Корнелиус. — С завода «Хельвер». Сверхпрочный. Бронебойный.

Вальд помолчал. Потом усмехнулся.

— «Хельвер». — Он покачал головой. — Вы знаете, сколько стоит один квадратный метр их брони?

— Нет.

— Больше, чем вы можете себе представить. — Вальд подался вперёд. — «Хельвер» делает металл для военных кораблей. Для бункеров. Для того, что не должно пробиваться. Их сплав — это не сталь. Это что-то другое. С добавками, которых нет ни у кого. Они не продают его частным лицам. Только государству.

— У нас есть золото, — сказал Себастьян. — Много золота.

Вальд посмотрел на него. Долго. Потом сказал:

— Золото — это хорошо. Но «Хельвер» берёт не только золото. Они берут связи. Гарантии. Людей, которые могут за вас поручиться.

— У нас есть вы, — сказал Корнелиус.

Вальд замер. Потом засмеялся. Тихо, недоверчиво.

— Я? Я старик. Я уже десять лет ничего не делаю. Я просто сижу здесь и смотрю, как растёт мой сад.

— Крамер сказал, что у вас остались связи. — Корнелиус не отступал. — Мы заплатим. Столько, сколько нужно. Но металл должен быть у нас через месяц.

Вальд долго молчал. Он смотрел на них — на двух мужчин в простых пальто, которые говорили о вещах, о которых не говорят вслух. Потом медленно кивнул.

— Хорошо. Я свяжусь с «Хельвером». Но предупреждаю: они не любят, когда их торопят. И они не любят, когда спрашивают, откуда у покупателя деньги.

— Мы не будем спрашивать, — сказал Себастьян.

Вальд усмехнулся.

— Тогда приходите через неделю. Я дам ответ.

Они вышли из дома. Солнце уже клонилось к закату, и тени становились длинными. Корнелиус сел за руль, Себастьян — рядом.

— Думаешь, он справится? — спросил Себастьян.

— Справится. — Корнелиус завёл двигатель. — У него глаза человека, который знает, как договариваться с теми, кто не хочет договариваться.

Джип тронулся с места и поехал обратно в Керн. А где-то на севере, за много миль отсюда, на заводе «Хельвер» плавили металл, который не пробивала ни одна пушка. И этот металл должен был стать стенами их базы.

Глава 3. ПРОЕКТ «МОНОЛИТ»

Подземный уровень в Обители был погружён в полумрак. Только огромный голографический проектор в центре зала излучал холодное, резкое свечение, разгоняя тени по бетонным стенам.

Корнелиус стоял у пульта, его пальцы быстро скользили по сенсорам. Себастьян сидел в кресле, закинув ногу на подлокотник, и лениво потягивал кофе. После недели, проведённой в пыльном Керне и переговоров с хитрым Вальдом, тишина их собственного мира казалась почти блаженством.

— Итак, — сказал Корнелиус, не оборачиваясь. — База — это фундамент. Земля куплена, броня от «Хельвера» уже в пути. Но фундамент без инструмента — это просто дорогая недвижимость.

— Ты про космолёт, — Себастьян сделал глоток. — Я думал, мы отложили его до тех пор, пока не закончим с базой.

— Отложили. — Корнелиус нажал последнюю кнопку. — Но я не сидел сложа руки. Я доработал проект. С учётом того, что корпус и обшивка будут из сплава «Хельвер», а вся начинка — из материалов альтернативной вселенной.

Он шагнул назад, и проектор вспыхнул ярче.

Себастьян поперхнулся кофе.

В центре зала, зависнув в метре над полом, развернулась голограмма. Это был не просто корабль. Это был хищник.

Огромный, массивный, выкованный из тьмы и стали. Корпус имел форму вытянутого, агрессивного клинка или наконечника копья, нацеленного в пустоту. Никаких плавных линий или обтекаемых форм, созданных для атмосферы. Только хищные, рваные грани, угловатые панели и толстая, монолитная броня, которая, казалось, бросала вызов самой физике.

Корабль был тёмно-серым, почти чёрным, и матовый металл «Хельвера» поглощал свет, делая его похожим на сгусток ночи. По всей длине корпуса, вдоль бортов и на выступающих пилонах, зловеще светились тонкие полосы кроваво-красного цвета. Это были не просто огни — это были орудийные порты, сенсоры и системы наведения. Тяжёлые, многоствольные турели, усеивающие верхнюю и нижнюю палубы, выглядели так, будто могли пробить планету насквозь.

В задней части корабля располагались массивные, блочные маршевые двигатели. Из их сопел, даже на голограмме, били ослепительно-яркие, густые шлейфы голубого пламени — ионные следы, способные разогнать эту махину до скоростей, недоступных пониманию жителей альтернативной вселенной.

Корабль висел на фоне искусственно сгенерированной панорамы: бескрайний космос, россыпи звёзд, спираль далёкой галактики и огромная, покрытая облаками планета внизу, на тёмной стороне которой горели огни городов.

— Матерь Божья, — выдохнул Себастьян, поднимаясь с кресла. Он забыл про кофе и медленно подошёл к голограмме, разглядывая её со всех сторон. — Корнелиус... это же не корабль. Это летающий бункер.

— Это дредноут, — с гордостью, но абсолютно ровным голосом произнёс Корнелиус. — Проект «Монолит».

Он подошёл к голограмме и провёл рукой сквозь проекцию носа корабля.

— Смотри. Корпус — сплошной клин. Это не для красоты. Такая геометрия позволяет выдерживать колоссальные нагрузки при входе в плотные слои атмосферы и одновременно делает нас почти невидимыми для радаров.

Себастьян обошёл проекцию, указывая на красные огни.

— А это?

— Оборудование. — Корнелиус улыбнулся. — Мы не строим гражданский лайнер. У нас могут быть гости. На верхней палубе — восемь тяжёлых кинетических турелей и четыре плазменных орудия. Вдоль бортов — пусковые шахты. Всё это питается от реактора, который мы собрали по нашим чертежам, но из их материалов. Сплав «Хельвера» держит тепло, так что мы можем стрелять очередями, не опасаясь, что корабль расплавится.

Себастьян присвистнул. Он посмотрел на массивные двигатели, из которых били голубые струи.

— А это наши?

— Наши, — кивнул Корнелиус. — Гравитационные манипуляторы и ионные ускорители. Мы не будем использовать химическое топливо. Только энергию вакуума. Это позволит нам летать не только в пределах системы, но и совершать прыжки через метрику.

Себастьян подошёл к другу и положил руку ему на плечо.

— Ты понимаешь, что, когда мы построим это, мы станем самой страшной силой в этом мире?

— Мы и так самая страшная сила, Себастьян, — Корнелиус повернул голову. — Просто теперь у нас будет средство доставки.

— А название?

— Я думал об этом. — Корнелиус посмотрел на хищный, острый нос корабля. — «Острие». Или «Гарпун». Но мне больше нравится «Монолит». Потому что эту махину невозможно сдвинуть. Её можно только бояться.

Себастьян усмехнулся. Он смотрел на голограмму, и в его глазах отражались голубые всполохи двигателей и красные огни орудий.

— И сколько нам нужно времени, чтобы построить эту красоту?

— С учётом того, что металл привезут через месяц... — Корнелиус сделал паузу, пересчитывая в уме графики и формулы. — Два года. Может, полтора, если мы будем работать без выходных.

— Полтора года, — эхом отозвался Себастьян. — И мы больше никогда не будем прятаться.

Он поднял свой остывший кофе.

— Тогда за «Монолит». За то, чтобы никто и никогда больше не посмел встать у нас на пути.

Корнелиус взял со стола свою чашку.

— За «Монолит».

Они чокнулись. В холодном свете голограммы два учёных смотрели на своё будущее — тёмное, бронированное и вооружённое до зубов. Будущее, которое они собирались выковать своими руками из чужой стали и своей математики.

Себастьян поставил чашку на стол и посмотрел на голограмму ещё раз. Потом перевёл взгляд на Корнелиуса.

— Полтора года, — повторил он, и в его голосе не было ни насмешки, ни лёгкости. — Это долго.

Корнелиус поднял бровь.

— Ты сам сказал, что мы не можем торопиться. Что материал нужно проверить. Что ошибка будет стоить жизни.

— Сказал. — Себастьян кивнул. — Но полтора года — это слишком много. Мы не можем позволить себе роскошь строить «Монолит» в тишине и покое, пока вселенная ждёт.

Он подошёл к пульту и развернул голограмму так, чтобы видеть двигатели и орудийные палубы.

— Нам нужны люди. Лучшие. Те, кто умеет работать с металлом «Хельвера», кто понимает, как собирать реакторы, кто не задаёт вопросов. — Он помолчал. — Я постараюсь найти лучших специалистов на этой планете. А если понадобится — то и за её пределами.

Корнелиус медленно кивнул. Он не спорил. Он знал, что Себастьян прав. Полтора года в одиночку — это непозволительная роскошь, когда перед тобой открыта целая вселенная.

— И где ты будешь их искать?

— Для начала — в Керне. У Крамера есть связи. Он знает всех, кто умеет держать язык за зубами. — Себастьян начал загибать пальцы. — Потом — северное побережье. Там, где делают «Хельвер». Если у них есть инженеры, которые устали от государственных заказов, мы можем их перекупить. Потом — южные порты. Там всегда полно тех, кто умеет работать руками и не задаёт лишних вопросов. А если и этого не хватит — есть ещё восточные шахты. Говорят, там работают лучшие механики. Правда, они не любят чужаков.

— А за пределами планеты?

Себастьян улыбнулся. Тихо, с азартом.

— У нас есть карта. Мы видели в Оке, что за пределами этой системы есть другие. Другие планеты. Другие расы. Если понадобится — мы найдём их. И предложим то, от чего они не смогут отказаться. Мы не строим корабль, чтобы от кого-то прятаться. Мы строим его, чтобы летать. И чем быстрее он будет готов, тем быстрее мы увидим то, что скрывается за звёздами.

Корнелиус помолчал. Он смотрел на голограмму, на тёмный клин «Монолита», и в его глазах отражались красные огни орудий.