
Полная версия:
Неженка в строю
Вот только закончился не там, где я ожидала.
Думала, меня поведут к местному начальству. Знакомиться. Может, если повезёт, покажут мою комнату. Я немного выдохну, приду в себя и придумаю, как сбежать. От визита в столовую тоже не отказалась бы. Да куда угодно, но только не в…
Мужскую купальню.
Помещение оказалось большим, с низкими сводами и грубо обработанными каменными стенами. Никаких украшений, никакой роскоши – только длинные ряды каменных желобов, в которых собиралась вода; несколько деревянных лавок и влажный, тяжёлый воздух, пропитанный запахом сырости и мыла.
О том, что это точно не женская помывочная, свидетельствовали грубые каменные писсуары – низкие открытые стоки, выдолбленные прямо в стене справа, без всякого намёка на уединение. Да и вообще, не уверена, что в этом месте учатся девушки.
Ну вот разве что я… теперь буду.
От этой мысли я болезненно поморщилась и тут же вздрогнула, когда мужчина отдал приказ:
– Раздевайся!
При этом он продолжал смотреть на меня и не то что уходить – даже отворачиваться не собирался! А я хоть и выглядела как парень, но никогда прежде не обнажалась перед мужчиной. К счастью, боги миловали, хотя за эти три года в какие только передряги я не попадала.
– Раздевайся, – повторил незнакомец и нахмурился, видя, что к выполнению приказов новичок не приучен.
– Я…
– Тебя раздеть? – он дёрнул бровью.
– Я сам, – буркнула я и, повернувшись к грубияну боком, стала раздеваться.
Пальцы предательски дрожали, путаясь в завязках сорочки. Сердце колотилось так, будто пыталось вырваться наружу. Казалось, ещё немного – и он услышит. Увидит. Поймёт.
Но нет.
Он просто ждал.
Невозмутимо и, кажется, без малейшего интереса.
– Там полотенца, – указал на врезанные в стену полки и, к моей немалой радости, наконец вышел.
Дверь за ним закрылась, и я замерла на месте, вслушиваясь в удаляющиеся шаги. Только когда они стихли, позволила себе выдохнуть. И тут же начала спешно избавляться от остатков лохмотьев.
Первым делом метнулась к… писсуарам. А что делать? Больше сдерживаться была не в состоянии. Потом – к жёлобу с водой и, не раздумывая, зачерпнула ладонями холодную воду. Та обожгла кожу, заставив резко вдохнуть.
Хорошо.
Хоть немного приду в чувство.
Это, конечно, не купальни в Аркеноре, но я уже давно забыла, что такое комфорт и роскошь.
Я торопливо смывала с себя грязь, пыль, липкие следы ночи, проведённой в камере. Вода стекала по коже, по рукам, по лицу, но, казалось, смыть всё это до конца невозможно.
Слишком много всего навалилось.
Слишком неожиданно.
Пальцы дрожали, движения выходили рваными, неуклюжими. Я всё время оглядывалась на дверь, ожидая, что она вот-вот распахнётся.
И, конечно же… она распахнулась.
Я едва не взвизгнула, но вовремя прикусила язык. Не глядя, схватила первое попавшееся полотенце и поспешно обмоталась им, едва успев прикрыться.
Волосы липли к щекам, дыхание сбилось. Я обернулась. Мужчина уже стоял у входа. Спокойный. Как будто ничего не произошло. Как будто новенький не ведёт себя как застенчивая девчонка.
Проклятье, Элора! Возьми себя в руки!
В руках у незнакомца была стопка одежды. Простой, тёмной и, судя по всему, чистой. Он положил стопку на лавку и сказал:
– Быстро. Одевайся.
Я молча кивнула, стараясь не встречаться с ним взглядом, и поспешила к лавке.
Одевалась, отвернувшись, поэтому понятия не имею, куда смотрел мой провожатый. На тощую задницу парня или, может, на писсуары.
Ай, ладно! Главное – я чистая, как и вещи на мне. Ткань грубая, но добротная. А главное – всё новое.
Чем не роскошь?
– Меня зовут капитан Гордон Хольт, – запоздало назвался незнакомец, когда я закончила одеваться. – Куратор первого курса боевого факультета.
А есть и другие факультеты? Травоведение там какое-нибудь или придворного этикета.
В Кростене.
Ну конечно.
– Уже поздно, поэтому с академией знакомиться будешь завтра. Сейчас – на ужин, а потом тебе покажут твоё спальное место.
Спальное место…
Эх, а я уже губу раскатала. Думала, здесь у каждого своя комната. Да что там! Я была бы рада и каморке. Тихому углу, в который можно было бы забиться и позволить себе короткую передышку.
– Пойдём, покажу столовую. Голоден?
Я робко кивнула.
Как вскоре выяснилось, столовая также располагалась на первом этаже, только в другом крыле.
Это был большой, вытянутый зал с высоким потолком, пересечённым тяжёлыми балками. Вдоль него тянулись длинные деревянные столы и такие же лавки, отполированные временем и сотнями ученических рук. На стенах горели редкие факелы, из-за их дрожащего света всё вокруг казалось чуть более мрачным, чем есть на самом деле.
Когда мы вошли, за столами сидело всего несколько человек, да и те не проявили к новенькому никакого интереса.
Что не могло не радовать.
Пока всё шло вполне гладко, и, возможно, страшилки про это место – выдумка. Просто обычное учебное заведение с военным уклоном.
Впрочем, при Калдэре Волькрейне все академии теперь военные.
– Садись, ешь. Потом пойдёшь отдыхать. – С этими словами капитан Хольт кивнул на ближайший стол.
С него ещё не успели убрать миску густой похлёбки с кусками корнеплодов, ломоть тёмного хлеба на отдельном блюдце и кружку, в которой, судя по запаху, остывал травяной отвар.
Я при виде этих нехитрых угощений едва слюной не подавилась.
В этот раз приказ исполнила быстро. Настолько быстро, что почти не обратила внимания на то, как Хольт что-то тихо сказал одному из сидящих неподалёку учеников. Тот тут же подобрался, коротко кивнул…
И после этого больше не сводил с меня взгляда.
Наслаждаться едой, когда на тебя бесцеремонно пялятся, – сомнительное удовольствие. И тем не менее я съела всё до последней крошки. Если бы не чужое внимание, и миску вылизала бы, чтобы не осталось ни капли похлёбки.
Готовили здесь сносно, а я была такой голодной, что ужин и вовсе показался изысканным.
Тут же подумалось о кормилице и Йорене. Как они там… Что сегодня ели? У нас оставались нехитрые запасы: мешочек крупы, немного сушёных корнеплодов да несколько хлебцов. На пару дней хватит.
А дальше…
Тревожные мысли прервал тот самый парень, что получил от Хольта какое-то указание. Поднявшись, он подошёл к столу, за которым я сидела, и нетерпеливо бросил:
– Закончил?
Я кивнула.
– Тогда иди за мной.
Поднявшись, я последовала за парнем. Он, как и Хольт в начале, не торопился представляться. Да и разговорчивостью явно не отличался.
А вот мне, наоборот, вдруг захотелось пообщаться. Это перед учителем я оробела. А перед этим светловолосым… С чего бы?
– Давно ты здесь?
В ответ – молчание.
Мы шли по узкому коридору, где стены будто сжимались, давили. Камень – тёмный, местами покрытый трещинами. Факелы чадили, бросая на стены дрожащие тени. Лестница оказалась крутой, ступени – стёртыми от времени. Мы поднимались всё выше, и с каждым пролётом воздух становился холоднее.
Третий этаж встретил и вовсе сквозняками и глухой тишиной. Где-то вдалеке хлопнула дверь, отозвавшись эхом.
Мрачное место.
Наверху я не выдержала и сделала ещё одну попытку наладить контакт.
– Скажи, что меня здесь ждёт? Мне ничего не объяснили. Это пугает…
Парень скосил на меня взгляд, а спустя пару секунд всё-таки удостоил ответом:
– Насколько понял, в тебе засекли магию, а значит, будут проверять. Если сила есть – оставят. Если нет – отправишься обратно.
Если обратно в Кростен, было бы неплохо. Не на отрезание конечностей, а просто на свободу. Вот только дар в любом случае найдут. Даже без артефакта во мне есть магия. Лишь её слабая искра, но и того будет достаточно, чтобы меня заперли в этих стенах.
– А как будут проверять?
– Завтра узнаешь, – парень усмехнулся.
А я почувствовала, как внутри снова нарастает волнение. В перстне отца – хитрая магия, замешанная ещё на крови моего прадеда, Аэриона Вальдена. Вот у кого силы было хоть отбавляй, вот кто из обычных камней создавал артефакты, за которые короли были готовы платить жизнями.
Но что, если станет ясно, что на мне иллюзия? Что, если вскроется, кто я?
Эта мысль заставила содрогнуться.
Узнай Волькрейн, что последняя из Вальденов жива, – мне не руку отрубят. Меня вообще четвертуют. Не то чтобы я представляла для него угрозу…
Просто по-другому это чудовище не может.
– Пришли, – сказал мой провожатый и распахнул дверь…
В самую настоящую казарму.
А как ещё назвать огромное помещение, сплошь заставленное кроватями? И каждая принадлежала какому-нибудь парню.
Из-за этого в комнате стояли «дивные ароматы».
– Найдёшь койку – твоя, – хмыкнул парень и, дождавшись, когда я переступлю порог «ароматного» помещения, захлопнул за моей спиной дверь.
Я сделала шаг и замерла. Все, кто находился в комнате – а это, навскидку, человек двадцать, – одновременно повернули головы в мою сторону. Разговоры стихли, повисла тишина. Тяжёлая, давящая.
Комната тянулась в длину, заставленная рядами узких кроватей с грубыми матрасами и сложенными в изножье одеялами. Между рядами – узкие проходы, едва позволяющие разойтись двоим. Вдоль стен – сундуки. Кое-где валялись сапоги, ремни… подштанники.
Я сглотнула и, стараясь не встречаться ни с кем взглядом, пошла вперёд. Один шаг, второй… Наконец заметила свободную кровать у стены и, облегчённо выдохнув, направилась к ней.
Но едва я собралась сесть, как рядом вырос парень.
– Это моя.
Я вздрогнула и, ничего не ответив, пошла дальше.
Следующая кровать.
– Занято.
Ещё одна.
– Не твоё.
Каждый раз – одно и то же.
Я уже готова была зарычать в голос. Они что, издеваются?! Не твоё… Занято… А где мне спать прикажете? Странные у них шуточки!
Стоило приблизиться к очередному свободному месту, как рядом тут же оказывался кто-то из парней. Наконец я заметила, как один из них, лениво поднявшись с кровати, пересел на соседнюю – ту, к которой я уже направлялась.
Я остановилась. Посмотрела на него.
– Ты на двух спишь?
Он усмехнулся.
– Люблю смену обстановки. Или ты что-то имеешь против?
Он поднялся во весь рост. Высокий, широкоплечий… Мне пришлось задрать голову, чтобы посмотреть ему в глаза. И сразу стало ясно: силы неравны. И не только с ним.
Со всеми ними.
Демоны!
– Можешь вон там расположиться, – добавил парень, кивнув в сторону окна.
Я проследила за его взглядом.
Брошенный прямо на пол матрас, накрытый какой-то тряпкой вместо простыни. Даже издалека было ясно, что он воняет не хуже того, что был в тюрьме.
И всё же я шагнула навстречу «райскому ложу». Поёжилась. Из щелей в окне тянуло холодом.
Ну не сволочи ли!
Обернувшись, увидела, как эти чудовища один за другим поднимаются со своих мест. Тот, что стоял ближе ко мне, угрожающе потёр костяшки пальцев, ещё парочка с видом отпетых головорезов скрестили на груди руки.
Ненавижу…
И что делать? Отправиться на поиски Хольта, чтобы рассказать ему о беспределе, творящемся среди кадетов? Что-то мне подсказывало, что ябед здесь не жалуют, и удары солдат покажутся мне нежными поглаживаниями.
Сжав зубы, я опустилась на этот жалкий лежак и, вжавшись в стену, замерла.
Глава 3
Дарион Равенхарт
– До сих пор не верится, что я возвращаюсь в эту дыру…
Я прикрыл глаза и досчитал до трёх. Не помогло. Может, считать надо было дольше или ещё что, но желание распахнуть дверцу экипажа и вышвырнуть жену осталось. Занозой засело внутри, превратившись в навязчивую идею.
– Если бы тебя не сослали…
– Меня назначили.
– В сложившихся обстоятельствах это одно и то же, – буркнула Лисандра и обиженно отвернулась.
Наконец-то.
Умение молчать – одно из тех качеств, которых моей супруге явно недоставало.
– И чем на этот раз ты не угодил его величеству…
– Он ещё не император, – раздражённо напомнил я.
По-хорошему, эту тварь нужно называть «узурпатором». Ну или, как называю я, по-простому, – тварью, но Лисандру моё отношение к его… «величеству» повергло бы в истерику.
– Но скоро им станет, – с уверенностью возразила леди Равенхарт. – И если бы ты умел держать себя в руках…
Стоило признать, жена была права: наш поспешный отъезд из столицы действительно напоминал ссылку. Не будь за мной драконов, отправился бы не в Кростен, а на тот свет, как в своё время случилось с Вальденами.
Мысль о герцоге и его семье отозвалась горечью в сердце. Я запретил себе вспоминать о той ночи. Я ненавидел Волькрейна, но ещё больше ненавидел себя. За бессилие, за то, что не догадался. Стал пешкой в его гнусных замыслах.
– А вот и дом. «Милый» дом… – пробормотала Лисандра, выглядывая в окно экипажа. Тут же задёрнула штору обратно и плаксиво добавила: – Ну вот за что?! За что я должна здесь прозябать?!
– Совсем не рада увидеть отца с матерью?
В ответ девушка фыркнула:
– Я была счастлива отсюда убраться! Чему мне, по-твоему, сейчас радоваться?!
Вот чему радовался я, так это окончанию путешествия. Не терпелось убраться из демоновой кареты!
На девице Крейг я женился по приказу всё того же недоимператора. Калдэр не мог казнить меня без причины, но вот неповиновение вполне могло сойти за причину. Пришлось подчиниться. Не мог я доставить ему удовольствие уничтожить род Равенхартов. От моих слов и поступков зависит будущее сестёр, матери и моих вассалов. Слишком много людей могло пострадать, пойди я против воли Волькрейна.
В какой-то мере я был даже рад оказаться как можно дальше от пропитанного тиранией «Рая». Пусть в глуши, пусть в месте, где от академии одно название, зато вдали от ненавистного узурпатора.
Дом Крейгов располагался на территории академии, сразу за старым замком. Когда-то здесь стояло родовое поместье лорда Ардена Рейлора – одного из тех безумцев, что решили оспорить власть тогдашнего императора.
Он поднял мятеж. И проиграл. Имперские драконы почти ничего не оставили ни от его владений, ни от него самого. Половина замка была испепелена, камень оплавился, а стены обрушились, будто их и не было. Позже руины восстановили, перестроили, и с тех пор эти земли принадлежали короне.
Замок мятежника стал академией, в которую, как я был наслышан, брали кого ни попадя. Вот и выходило из этих стен что попало. Номинальные воины и маги.
Я отдёрнул занавеску и выглянул в окно.
Небо стремительно темнело, в нём зажигались первые холодные звёзды, а по двору фонари разливали тусклый жёлтый свет. В их мерцании замок казался ещё мрачнее, и силуэтом почему-то напомнил мне притаившегося дракона, настороженно наблюдающего за каждым, кто осмелился ступить на его территорию.
Дом Крейгов, стоявший чуть в стороне, выглядел куда скромнее, но хотя бы не напоминал склеп. В окнах горел свет, на крыльце уже виднелись фигуры.
Нас ждали.
Экипаж остановился, и едва я выбрался наружу, навстречу нам поспешили двое.
– Ваша светлость! Лисандра!
Нас встречал нынешний ректор Кростенской академии Годриг Крейг и его жена Руна – родители моей драгоценной супруги. Неплохие, в общем-то, люди.
Слишком неплохие для этого места.
Годриг схватил меня за плечи, с искренней радостью оглядел с головы до ног, будто перед ним стоял не человек, а долгожданное спасение.
– Рад, искренне рад! – проговорил он. – Как прошло путешествие? Дорога не слишком утомила?
– Терпимо, – ответил я коротко.
Не признаваться же, что его единственная дочь все нервы мне вытрепала и почти толкнула к убийству.
– А ваш дракон? – тут же поинтересовался ректор, понизив голос. – Когда ожидать?
– Уже поблизости, – ответил я, невольно вскинув взгляд к тёмному небу. И добавил, не удержавшись: – Если бы не Лисандра, мы были бы здесь ещё утром.
– Я не собиралась рисковать! – тут же вспыхнула жена. – Я не доверяю этим… созданиям!
Я только усмехнулся.
Сайрекс, между прочим, прекрасно это чувствовал. Потому и не спешил приближаться. В отличие от меня, он мог себе позволить держаться от этого демона в юбке на расстоянии.
– Прошу, проходите в дом, – поспешил сгладить неловкость Годриг.
Пока леди Руна суетилась вокруг дочери, пытаясь приободрить и одновременно поправляя складки её дорожного платья, ректор наклонился ко мне чуть ближе.
– Уже завтра я официально передам вам все обязанности, – тихо сказал он. – Покажу академию, объясню, как здесь обстоят дела… – Он замялся. – Вам многое предстоит здесь изменить.
Я только хмыкнул. Судя по тому, что слышал об этом месте, менять здесь придётся всё.
– А пока давайте ужинать! – уже громче, с напускной бодростью, проговорил мужчина и хлопнул меня по плечу.
– Для дорогих и долгожданных гостей мы приготовили самое лучшее, – тепло добавила радушная хозяйка, когда мы прошли из холла в столовую.
Лисандра окинула стол с угощениями коротким взглядом и едва заметно скривилась. Я же в очередной раз проклял Волькрейна за то, что подсунул мне эту девицу.
* * *Три года назад
Элора Вальден
…Я не двигаюсь. Не могу пошевелиться. Просто стою и смотрю, как падает Саина. Как её тело глухо ударяется о камень. Как тёмное пятно расползается по светлому платью.
Чудовище бросается ко мне. С ножом, только что отнявшим жизнь моей подруги. Осознать, что вот-вот отправлюсь следом за ней в вечность, не успеваю. Всё происходит слишком быстро.
А я продолжаю, словно в трансе, смотреть на Саину…
– Элора!!!
Крик Марены рвёт оцепенение. Меня будто выдёргивает из ледяной воды. Воздух резко врывается в грудь.
Убийца рядом.
Слишком близко.
Я вскидываю руку, сама не понимая как. Не думая – просто от страха, отчаяния, желания выжить. И крупицы силы вырываются наружу.
Магия у меня слабая, надорванная, жалкая – и в то же время… яростная. Убийца явно не ожидал сюрпризов от «искалеченной» – именно так обо мне последние годы говорят злые языки.
Немощная, жалкая. Гадкий утёнок среди прекрасных лебедей Вальденов.
И тем не менее этому гадкому утёнку удаётся выбить оружие из руки монстра. С глухим звоном оно отлетает в сторону. Убийца на секунду замирает, а потом его лицо искажается в омерзительной ухмылке. Ещё мгновение – и вот он уже рядом. Врезается в меня всем весом, и я с силой ударяюсь спиной о стену.
Пальцы ублюдка впиваются мне в горло. Жёстко, беспощадно. Я хватаю напавшего за руки, пытаюсь расцепить его пальцы, но те будто из железа. Не ослабить хватку.
Не оторвать.
– Нет… – хриплю, но звука почти не слышно.
Краем глаза замечаю движение.
Марена.
Она бросается на ублюдка, бьёт, тянет, но он даже не смотрит на неё. Грубо отталкивает, и я слышу, как её тело ударяется об пол.
Мне удаётся сделать вдох. Короткий, рваный, и тут же пальцы убийцы снова сжимаются на моём горле.
Сильнее.
Жёстче.
Перед глазами начинает темнеть. Звуки глохнут. Крики людей, рёв… драконов. Рёв звучит где-то далеко, но я понимаю: если уж драконы кружат над замком, от моего дома ничего не останется.
Пытаюсь сопротивляться. Пытаюсь вырваться, чтобы узнать, где мои родные. Что с ними стало?! Мама, отец, Тарен… Малышка Селина.
Мысль о младшей сестре придаёт сил. Бью ублюдка ногой, метя в пах, но удар получается слабым.
Жизнь стремительно покидает моё тело. Веки тяжелеют… Ещё немного – и всё. Тьма подступает. Почти накрывает, и вместе с ней приходит отчаяние.
И вдруг хватка убийцы ослабевает, словно кто-то оттаскивает его от меня. Я не вижу, не понимаю, что случилось, но ощущаю, что меня отпускают.
Сползаю вниз по стене, не в силах удержаться на ногах. Воздух врывается в лёгкие обжигающим потоком. Я кашляю. Хриплю. Жадно глотаю воздух, как утопающий.
Горло горит. Голова кружится.
Прийти в себя не успеваю, как кто-то хватает меня за запястье и резко тянет вверх.
– Идти можешь? – раздаётся над головой чужой мужской голос.
Я поднимаю взгляд. Не понимаю, кто это. Вообще уже не понимаю ничего. Кроме того, что он только что отправил на тот свет убийцу Саины.
Киваю и слышу резкий ответ:
– Тогда пошли! Живо!
* * *Кростенская академия
Наши дни
Ощущение прикосновения к лицу заставило проснуться. Я тут же подскочила и мысленно выругалась. За последние три года я нахваталась столько новых слов, что даже у этих… нелюдей уши свернулись бы в трубочки.
С трудом сдержалась, чтобы не разразиться матом, и посмотрела на то, что демоновы «соседи» швырнули мне прямо на лицо. Оказалось – стопка одежды. Ученическая форма. Но если вчера в купальне мне выдали чистую одежду, то от этого кителя разило потом. Как и от рубашки. А штаны и вовсе оказались в жирных пятнах.
– Это что? – спросила у нависшего надо мной парня. Того самого любителя смены обстановки.
В аду ему вариться в разных котлах!
– Твоя форма, парень, – «осчастливил» мерзавец. – Если, конечно, ты с нами останешься.
Боги, пусть это будет мой первый и последний день в академии.
– Одевайся! – поддакнул второй, что до этого старательно заправлял кровать.
Счастливец! Она у него была.
– Ректор ждёт.
И оба уставились на меня немигающими взглядами.
Первый – тот самый, что вчера лишил меня нормального места для сна, – был широкоплечим бугаём с коротко остриженными тёмными волосами и тяжёлым, грубым лицом. Нос, кажется, когда-то ломали, и не раз. Губы кривились в ленивой, неприятной усмешке.
Второй – высокий, жилистый, почти тощий – казался его полной противоположностью. Светлые, почти выгоревшие волосы торчали в разные стороны, лицо – вытянутое, с острыми скулами и узкими, прищуренными глазами, в которых читалось что-то цепкое и недоброе.
Я обежала помещение взглядом. Половина парней уже ушла, оставшиеся несколько занимались своими делами, почти не обращая на меня внимания. Меньше всего мне хотелось перед ними одеваться, а вот что нужно было прямо сейчас, так это туалет.
Иначе, боюсь, перед ректором может случиться конфуз.
– Туалет здесь есть? – спросила, поднявшись с «кровати».
Бугай дёрнул головой, указывая на что-то за моей спиной. Обернувшись, увидела перегородку, за которой, видимо, ученики и справляли свою нужду.
Делать нечего, пришлось идти. Зов плоти оказался сильнее стыдливости. К тому же лучше переодеться подальше от их глаз, потому что отворачиваться эти двое явно не собирались!
Ненормальные…
Схватив не первой свежести форму, поспешила за перегородку.
За ней оказался узкий, плохо освещённый угол с парой грубых деревянных кабинок, рядом – выдолбленные в стене писсуары и длинный жёлоб с мутной водой, служивший умывальником. Пол был влажный, скользкий, а воздух – тяжёлый, пропитанный запахами, от которых хотелось зажать нос.
Справив нужду и кое-как умывшись, стала переодеваться так быстро, как никогда не переодевалась. К счастью, успела сделать это в одиночестве, хоть и боялась, что эти двое потащатся за мной и сюда. Они не потащились, но, когда уже заканчивала воевать с пуговицами кителя, явился другой парень и, не теряя времени, направился к писсуару.
За тем, как спускает штаны, я наблюдать не стала. Выскочила из жалкого подобия уборной и рванула к выходу.
– Эй! Ты хоть знаешь, куда идти?! – окликнул меня долговязый.
– Разберусь! – бросила я и выскочила в коридор.
Вдохнула полной грудью и сразу поняла, насколько спёртым был воздух в комнате! Всё познаётся в сравнении… Это точно.
Ещё день назад я сходила с ума в тревоге за здоровье Марены и думала, что хуже уже просто быть не может. Оказалось – может. Мало того что я теперь точно не смогу помочь своим близким, так ещё и они места себе не находят, не зная, где я и что со мной стало.
Как бы их предупредить…
А лучше – как бы отсюда убраться.
За этими мыслями меня и застал капитан Гордон Хольт. Всё такой же невозмутимый, а скорее, мрачный. И не менее нетерпеливый.
– Пойдём, – сказал, смерив коротким взглядом, после чего, развернувшись, зашагал по коридору.
Пришлось идти, хотя ноги к ректору совсем не несли.
В свете весеннего утра академия выглядела совсем иначе. Сквозь высокие окна в коридоры лился мягкий свет, каменные стены уже не казались такими давящими, а мрак ночи отступил, уступив место обычной – пусть и суровой – реальности.
В коридорах было шумно: голоса, шаги, чей-то смех, окрики. Ученики сновали туда-сюда, переговариваясь, споря, толкаясь. И среди них я с удивлением заметила девушек.
Их было немного – на десяток парней приходилась одна-две, не больше, – но они были! В форме, с собранными волосами, уверенные, ничуть не смущённые.

