Туман над Сиэтлом

Мама очень тяжело переносила потерю папы и поначалу даже не вставала с постели, поэтому бабушка и дедушка первое время жили вместе с нами. Через пару недель ей стало немного лучше: она наконец нашла силы подняться и вновь старалась улыбаться. Только вот эта улыбка касалась лишь ее губ, а глаза все также оставались безжизненными.

С потерей папы из мамы будто бы выкачали всю жизнь. Зачастую я замечал, как она, пытаясь остаться незамеченной, тихонько плакала. Именно в такие напряженные моменты я просто подолгу обнимал ее. Пусть мама и стремилась сохранить свою боль в тайне, ей это совершенно не удавалось — по ней было отчетливо видно, что она сломалась. Моментами она замирала на одном месте, будь то просмотр телевизора или мытье посуды, и подолгу смотрела в пустоту.

Бывали особенно тяжелые времена, когда мама только плакала и не покидала своей комнаты. В подобные периоды никто не знал, как ей помочь. Каждый раз, когда это происходило, я садился рядом и часами рассказывал обо всем, что приходило в голову: о прошедшем дне, о событиях в школе и просто разные истории.

С того момента, как в нашу дверь постучали и сообщили о папиной смерти, я изо всех сил старался быть идеальным. Я заботился о маме. Я был веселым и послушным. Я учился на отлично. Я делал все возможное, чтобы не доставлять ей новых огорчений.

В новой школе я быстро подружился с Колином Фордом и Оливером Джонсоном. Они стали моими лучшими друзьями, хотя наша дружба началась не с самого приятного происшествия. Во дворе школы мы не поделили мяч и начали громко спорить. Колин и Оливер дружили еще с детского сада, поэтому мне пришлось отстаивать свою правоту одному против двоих. До драки дело не дошло, но наша учительница, миссис Эллис, все равно оставила нас после уроков. Именно там, отбывая совместное наказание, мы разговорились, поняли, насколько мы похожи, и с тех пор стали просто неразлучны.

Черная, как смоль шевелюра Оливера вечно торчала во все стороны, выдавая его взрывной характер, а Колин, напротив, даже во время спора умудрялся выглядеть аккуратно, то и дело поправляя сползающие на нос очки.

Тогда, в детстве, Колин был самым мелким в нашей компании, так что нам с Оливером вечно приходилось заступаться за него. Его родители работали в Nintendo of America, поэтому мы часто зависали у него дома, тестируя новенькие консоли или игры, которые еще даже не поступили в продажу.

Оливер, напротив, был самым рослым в классе, и все девчонки буквально сходили по нему с ума. Главный весельчак и заводила нашей троицы, он почти никогда не расставался со своей широкой, обезоруживающей ухмылкой. Еще в школе Оливер стал называть меня Малышом — просто потому, что я был самым младшим из нас троих. Его отец владел собственной стоматологической клиникой, а мама была домохозяйкой и вела кулинарный блог. Этим мы, к слову, то и дело пользовались, ведь десерты миссис Джонсон были просто потрясающими.

Втроем мы поступили в Стэнфорд и успешно его окончили. Вместе тренировались в университетской команде по плаванию, вместе занимались кикбоксингом. Но если для Колина единоборства стали делом жизни — кто же мог подумать, что этот щуплый очкарик вымахает под два метра и станет мастером спорта! — то мы с Оливером всерьез увлекались только водным спортом.

Когда после выпуска мы вернулись домой, то основали компанию по кибербезопасности CyberFort Inc.

К двадцати восьми годам мы прочно стояли на ногах: успешно управляли компанией и обзавелись собственным жильем. Но главное — мы сохранили ту самую детскую близость. Совершенно разные по характеру, мы стали практически неразлучны и давно превратились друг для друга в настоящую семью. Что бы ни происходило, мы делили все переживания на троих и вытягивали друг друга из любых жизненных передряг.

Однако в одну часть моей жизни был посвящен лишь один человек — Кейн Джуд, близкий друг отца. Когда-то они вместе служили в MARSOC, элитном спецназе морской пехоты. Все задания их группы были строжайше засекречены, поэтому обстоятельства смерти отца, погибшего второго марта две тысячи шестого года, нам так никогда и не раскрыли. Государство просто выдало сухую формулировку, за которой скрывалась глухая стена молчания.

Когда мне было восемь, дядя Кейн появился у нас на пороге. Все годы он поддерживал меня настолько, насколько позволяла ему мама. До сих пор, для меня остается загадкой, почему она была так холодна с ним.

Прямо перед моим отъездом в университет, когда мне исполнилось восемнадцать, между мной и Кейном произошел разговор, который перевернул все, что я знал до этого.

— Нолан, — обратился он ко мне тогда. — Я хотел рассказать тебе кое-что. Это касается твоего отца. Дай мне слово, что ты не расскажешь об этом никому, даже своей матери.

Тот день я запомнил в мельчайших деталях. Мы сидели в кабинке местного кафе. Сиденья диванчика были обиты темно-синим бархатом, и маленький шов все время попадал мне под руку, когда я опускал ладонь на ткань. За окном то и дело проезжали велосипедисты, а на парковке стоял красный «шевроле камаро».

Воодушевленный скорым отъездом, я приехал попрощаться с дядей. Настроение было прекрасным, и даже солнце, казалось, светило ярче обычного. Я никак не ожидал этого признания, изменившего абсолютно все…

— Не уверен, знаешь ли ты. У твоего отца было два друга: я и Гаррет Рид. Мы в одно время поступили в учебный центр и потом сдружились.

Его имя как будто было мне знакомо. Я попытался вспомнить, откуда его знаю, и дядя Кейн, понимая, над чем я задумался, подтвердил:

— Да, это действующий сенатор от штата Вашингтон.

— Но я никогда не слышал о нем, ни от отца, ни от мамы.

— Возможно, твоей матери было сложно вспоминать прошлое.

Дядя Кейн почесал подбородок и кивнул.

— Так вот, Гаррет был безответно влюблен в твою мать. Но она всегда любила только твоего отца. Анна и Майкл были счастливы вместе. Когда родился ты, зависть Гаррета начала перерастать в нечто большее. А когда мы отравились в злополучную командировку в Ирак, он уже ненавидел твоего отца. Никто не замечал этого. Никто, кроме меня. Я знал его слишком хорошо. Твой отец не хотел верить в это, поэтому поплатился своей жизнью.

Казалось, все, что я узнал — всего лишь злая шутка. В попытке осознать сказанное каждая клеточка моего тела замерла. Дядя все продолжал и продолжал, не замечая моего состояния:

— Гаррет был командиром нашей группы. По прибытии на базу в Ирак, мы должны были отправиться в поселение для захвата одного важного человека. В тот вечер мы высадились недалеко от поселения и направились в указанный дом. Меня и двух других парней Гаррет оставил следить за периметром. В дом зашло двое. Через пару минут связь оборвалась, а еще через минуту дом взорвался.

— Нет! Не может быть! Он не мог, — почти выкрикнул я.

В горле образовался ком, а по спине покатились капли холодного пота. Осознание того, что причиной смерти моего отца послужила ненависть лучшего друга, буквально разбивало меня на куски. В уголках глаз скопились слезы. Сжав руки в кулаки, я поймал себя на бешеном желании крушить и уничтожать все, что попадется на пути.

— Кто поступает так? Что за человек? — мой голос хрипел от горя, но дядя Кейн, не останавливаясь, продолжал свой рассказ дальше:

— Еще через несколько секунд я услышал выстрелы, а затем в поле зрения появился Гаррет. Отряд повстанцев обнаружил наше укрытие, и нам пришлось быстро отступать. Когда мы прибыли на базу, Гаррет доложил командованию, что твой отец убит. Никакого расследования, сам понимаешь, в тех условиях не было.

Мне было сложно поверить в происходящее — отца убил его близкий друг.

— Ты уверен, что он убил его? — сорвавшимся на шепот голосом все же решился спросить я дядю. Мне жизненно важно было услышать окончательное подтверждение.

— Уверен. Обычно Гаррет всегда был собран и сосредоточен на деле. Тем не менее перед той операцией он выглядел чересчур нервным и дерганым. Я спрашивал в чем дело, но он лишь отмахивался.

Между нами воцарилась тишина. Но не та, что бывает уютной, а та, что кричала и звенела от потерянного счастья и ужасающей боли.

— Нолан. Послушай меня! — он придвинулся ближе ко мне. — Я рассказал тебе это только для того, чтобы ты знал правду. Не более. Прошу, прими ее и оставь все как есть.

— Нет, дядя! Я не могу. Даже не проси меня о таком!

Тем вечером мама была в гостях. Я был рад тому, что она не застала, каким разбитым я вернулся. В тот момент когда дядя рассказал мне всю истинную правду, я твердо решил для себя, что смерть отца никогда не останется безнаказанной.

Десять лет я учился, трудился и неотступно вынашивал план. Тот самый план, который должен был помочь мне отомстить Гаррету Риду.

И вот, спустя десять лет, я стою на пороге дома моего врага. Я — монстр, созданный другим монстром. Скоро он узнает, каково это — терять все, что дорого. Скоро мой отец будет отомщен. Осталось совсем немного.

Глава 3. Аврора

Тихим уютным вечером я сидела на веранде родителей и под звуки дождя делала небольшие зарисовки в скетчбуке. Июнь в Сиэтле, как правило, был теплый и сухой, но в этом году уже несколько дней не прекращались дожди, которые превысили всю норму осадков за год. Капли ритмично постукивали по крыше, а летний ветерок приносил запах сырости и аромат хризантем из маминого сада.

— Милая, ужин будет готов через десять минут, не поможешь мне накрыть на стол? — произнесла мама.

Я подняла глаза на родителей, и в груди у меня растеклось тепло. Они стояли в дверях веранды, нежно обнимаясь. Родители были вместе уже больше тридцати лет. Несмотря на годы тяжелой папиной службы, работу, отнимающую уйму времени, и троих детей, двое из которых неспокойные мальчики, они все еще смотрели друг на друга с нескрываемой любовью.

Мои родители напоминали две абсолютно разные стихии, которые каким-то чудом удерживали друг друга в идеальном равновесии.

Мама — яркая блондинка с ясными голубыми глазами. Она отличалась невероятно сложным, взрывным темпераментом — если мама что-то вбивала себе в голову, переубедить ее было невозможно. Она не умела уступать и спорила так, словно от этого зависела ее жизнь.

Папа же был ее полной противоположностью. На фоне мамы он казался воплощением абсолютного спокойствия. Этот рассудительный брюнет с теплыми темно-карими глазами умел слушать, никогда не повышал голос и уравновешивал упрямство жены своей безграничной мудростью и мягкостью. Там, где мама крушила все на своем пути, папа мягко сглаживал углы, становясь для ее бурного характера надежной и тихой гаванью.

— Конечно, — я улыбнулась.

Проявление их трепетного отношения друг к другу всегда поднимало у меня внутри волну невообразимого счастья. Я мечтала, что когда я встречу своего человека, чтобы наши чувства хоть капельку были похожи на то, что объединяло моих родителей.

— И я помогу, — целуя маму, сказал папа.

***

Ужин прошел весело. Мальчики рассказывали о своих друзьях и школе.

Марк решил, что он станет пожарным. Он уведомил всех, что начиная с этого дня, будет тренироваться каждый день. Отбор в команду пожарных считался одним из самых жестких. Кроме письменного экзамена нужно было пройти физическую подготовку, полиграф, медицинский осмотр и собеседование, по итогам которых и принималось финальное решение.

Мэтти, кажется, впервые влюбился. Его избранницей стала лучшая подруга — Сара. Он рассказал нам, что Сара очень красиво рисует. Еще мы узнали, что у нее чудесные платья и туфельки, она здорово поет и танцует. Оказалось, что Мэтти тайком приносит для девочки мамино печенье и кексы. А Марк в тайне от брата добавил, что на прошлой неделе, когда мама забирала Мэтти из школы, Сара на прощание поцеловала брата в щеку.

Я поделилась с родителями о последней книге, над которой работала наша команда, и совсем скоро должно было пройти мероприятие связанное с ее публикацией, костюмированная вечеринка была организована в тематике волшебных миров. Я очень долго думала над образом и остановилась на эльфийской принцессе.

Мама, в очередной раз, передала мне блюдо со стейками. Я положила себе добавку, не забыв про чесночную булочку. Кулинарный талант мамы обошел меня стороной, и мой максимум в готовке — это умение разогревать купленную еду. Поэтому, когда выдавалась возможность, я вдвойне наслаждалась домашней едой.

Matty and Sarah sitting in a tree,

K— I— S— S— I— N— G!

First comes love, then comes marriage,

Then comes the baby in a baby carriage!2

Донеслась детская дразнилка сбоку от меня. Видимо, Марку надоели взрослые разговоры, и он принялся дразнить младшего брата, успевая при этом, с огромным удовольствием уплетать ужин.

Я перевела взгляд на Мэтти и увидела, как его щечки начал покрывать румянец. За несколько секунд малыш, от смущения стал красным, как помидор. Я постаралась сдержать смех, чтобы не обидеть мальчика.

— Мам, скажи, чтобы Марк прекратил! Нет ничего такого! Девчонки это фу! — не дожидаясь ответа, Мэтти сердито посмотрел на старшего брата, соскочил со стула и убежал.

Грозно посмотрев на Марка, мама уже собиралась подняться, но я ее остановила и отправилась на поиски беглеца сама. Мэтти оказался в кабинете. Возможно, я бы прошла мимо, если бы из-под папиного рабочего стола не торчали маленькие ножки.

— А кто это тут у меня? — шепотом спросила я. На носочках я подошла к укрытию и заглянула внутрь. Мэтти сидел там, подтянув колени к груди. Я осторожно присела рядом с ним.

— Это же мой маленький и любимый Жучок! Я нашла тебя!

Глаза Мэтти на мгновение расширились, будто он решался на что-то, но затем он опустил голову на колени и тихонько попросил меня уйти.

— Жучок, расскажи, что тебя так расстроило?

Я придвинулась к нему поближе и положила руку на его маленькое плечико. Мэтти все продолжал молчать, не обращая на меня никакого внимания. Мы просидели так некоторое время. Мэтти не плакал, но на его лице поселилась грусть. Я притянула его к себе и чмокнула в макушку. Когда я уже успела подумать, что малыш не ответит, он произнес:

— Марк дразнит меня, а значит в школе мальчишки тоже начнут дразниться, зря я рассказал вам про Сару.

— О, Букашечка, но ведь это так здорово влюбиться! Ты только посмотри, как папа любит маму. И разве он стесняется своих чувств? — с улыбкой сказала я. — Нет, наоборот, все видят, как он любит маму. И ты не должен стыдиться своих чувств, особенно, к такой милой девочке как Сара.

Мэтти поднял голову, и на его лице возникла несмелая улыбка. Мне показалось это недостаточным, и я двумя руками начала щекотать его. Мальчик завизжал, а мое сердце сжалось от любви к брату.

— Ро-Ро, ну перестань, — хохотал он. Когда я встала и помогла Мэтти выбраться, он крепко обнял меня. Взявшись за руки, мы вернулись в гостиную.

— Давайте пробовать десерт! — хлопая в ладоши, объявила я. — Пока нас не было, я потеряла слишком много калорий.

От этих слов мама с папой не сдержали смеха, а Мэтти непонимающе уставился на меня снизу вверх.

На десерт мы съели три вида мороженного. Мне пришлось расстегнуть пуговку на джинсах, иначе я просто не могла дышать. Сидя расслабленно на мягком диване, я смотрела на Netflix «This is a Robberry» — детектив об ограблениях в музеях. Когда мимо пробежали мальчики, на миг мне показалось, что Марк опять дразнил Мэтти, но они промчались слишком быстро, поэтому утверждать наверняка я не могла.

На входе в гостиную я заметила папу. Он медленно шел по направлению ко мне. По скованным движениям его тела было видно, что он слегка нервничает. Он тихо сел рядом со мной и хотел что-то сказать, но внезапно мальчики вновь, что-то крича, стремительно пронеслись мимо нас.

— Нет, так не пойдет, — произнес папа и натянуто улыбнулся, смотря на сумотоху, творящуюся вокруг. — Булочка, пойдем поговорим в тишине.

Голос папы слегка дрогнул, выдавая нотки беспокойства. Он поднялся и направился в сторону своего кабинета, стараясь избежать зрительного контакта. Его внезапная скрытность показалась мне странной: обычно он вел себя совершенно спокойно.

— Пап, что-то случилось? Что-то с мамой или с мальчиками? — не выдержала я, направляясь вслед за ним.

Зайдя в комнату, он молча прошел к дивану и похлопал по сиденью, предлагая мне устроиться рядом.

— Милая, ты знаешь, сейчас не самое спокойное время, — прочистив горло, начал папа. В этот момент он смотрел куда угодно, только не на меня.

— Что происходит? — я требовательно заглянула ему в глаза, пытаясь поймать этот ускользающий взгляд.

Мое тело напряглось. Я поймала себя на желании встать и уйти. Расправив несуществующие складки на джинсах, я все же заставила себя замереть и сидеть на месте.

— Аврора, послушай меня. Я хочу, чтобы ты приняла это спокойно, — сказал папа, придавая голосу умиротворяющую нотку.

Мне сразу стало не по себе. Как можно оставаться спокойной, когда он так странно себя ведет?

— Ситуация, скажем так, немного затруднительная. Мне она тоже не нравится. Но запомни одно: я делаю это потому, что так будет безопаснее.

— Да что такое, пап? Ты меня пугаешь.

Я вскочила с места, подошла к стеллажу и резко обернулась. Наконец папа поднял на меня глаза. Наши взгляды встретились, и то, что он произнес в следующую секунду, грохотом разнеслось по кабинету:

— Рори, я нанял тебе телохранителя, и сейчас ты с ним познакомишься, он как раз находится на территории дома. Некоторое время в целях безопасности, он поживет с тобой и будет тебя везде сопровождать.

Сначала я даже не поверила папиным словам. Подумав, что это такая шутка, я взглянула на него. На его лице не было и тени улыбки. Тогда я поняла: он был совершенно серьезен. Мои глаза расширились, а внутри росла волна негодования. Я собрала все свои силы, чтобы сдержаться, не взорваться и дать папе возможность объясниться.

— Но папа… — от гнева все мои мысли испарились.

Я впала в ступор, но все же попыталась подобрать слова. Выдохнув, я произнесла:

— Папа… я… я взрослая девушка, у меня есть личная жизнь, работа и друзья. Как ты себе это представляешь? Как я объясню его присутствие? Почему ты не спросил меня, хочу ли я, чтобы за мной непрерывно следили?.. — воздух в легких закончился, и я сделала глубокий вдох. — Зачем мне телохранитель? От кого меня защищать? — вопросы сыпались один за другим. Накрывший меня шквал эмоций не позволял стоять на месте, и я принялась мерить шагами кабинет — от стола к двери и обратно.

— Милая, прошу тебя, послушай, — папа подошел и мягко взял меня за руку. — Ты с мальчиками и мама самое ценное, что есть у меня в жизни. Я не переживу, если с вами что-то случится.

Он подошел к столу и набрал какой-то номер. Я все еще находилась в своих мыслях и не услышала, что папа сказал собеседнику на другом конце провода. В кабинете повисла гнетущая тишина, которую нарушил стук в дверь. Ощущая себя загнанной в угол, я замерла у стола и смотрела в окно. Мне безумно захотелось вернуться в начало сегодняшнего вечера, где мы все были счастливы и беззаботны.

— Входи, — как всегда спокойно произнес папа. — Милая, познакомься, это Нолан. Он будет присматривать за тобой.

— О-о-о, — язвительно протянула я. — Он будет моей нянечкой?

Смешок сам слетел с губ — обычно я не позволяла себе так разговаривать с родителями. Однако сегодня был особенный вечер: мне хотелось, чтобы папа понял, каково сейчас мне. Сложив руки на груди, я все же решила обернуться. Я ожидала увидеть что угодно, но точно не встретиться взглядом с обладателем настолько привлекательных глаз. Они словно затягивали меня в свой омут.

В дверях стоял очень высокий мужчина — думаю, где-то под метр девяносто. Достаточно крупный, наверное он был спортсменом.

«Интересно, какой спорт он предпочитает?» — внезапная мысль мелькнула у меня в голове, но я сразу ее прекратила: «Нет, Аврора, остановись! Неинтересно. Тебе вообще ничего не интересно!»

Темно-серые джинсы подчеркивали накачанные бедра, а черная рубашка плотно облегала мощную грудь и рельефные предплечья. Я подняла голову и столкнулась с его холодным взглядом: антрацитовые, почти черные глаза внимательно изучали меня. Темные волосы мужчины были небрежно уложены набок, а аккуратная борода была идеально подстрижена.

Внезапно меня пробрал озноб, по спине побежали мурашки, а сердце пропустило удар. Да что же это со мной?

«Соберись, Аврора!» — мысленно приказала себе я.

— Добрый вечер, — обратился он ко мне, слишком пристально разглядывая меня. Затем Нолан коротко кивнул и перевел свое внимание на папу.

Это моментально охладило меня. Ничего не ответив, я молча сорвалась с места и быстро покинула папин кабинет. Очень хотелось громко хлопнуть дверью, но я решила не пугать мальчиков и не вовлекать маму в наш спор. Я успела дойти до лестницы, когда услышала, как кто-то идет за мной. В голове пульсировало, а тело немного потряхивало — мне срочно нужен был воздух. Я вышла на веранду, но не успела прикрыть дверь, как Нолан вышел вслед за мной. Ну и зачем он пришел?

— Мне не нужна охрана, — бросила я. Слишком резко, на тон выше, чем собиралась.

Мужчина подошел ко мне почти вплотную, не оставив пространства для маневров. От него притягательно пахло хвойным лесом после дождя и чистотой. Я поймала себя на мысли, что такой аромат подходит ему, придает уверенности и надежности.

Глубокий и спокойный голос вывел меня из задумчивости:

— Меня нанял ваш отец, поэтому все вопросы к нему. Послезавтра мы вернемся в вашу квартиру, и я буду какое-то время жить с вами. Сейчас мне нужны ключи, чтобы установить камеры и датчики безопасности, — словно робот, отчеканил Нолан.

Меня поразила его наглость. Я поджала губы и скрестила руки на груди. Взгляд Нолана на долю секунды дернулся, но затем он вновь посмотрел мне в глаза. Я откашлялась, будто в горле у меня пересохло, и зло выплюнула:

— Вы не можете жить со мной! Найдите квартиру рядом или живите в машине — мне все равно! — вскинув голову и упрямо вытянув подбородок, я повторила: — Со мной ты жить не будешь!

В глубине души я знала, что вела себя по-детски. Но мое упрямство мешало мыслить здраво. Я сделала шаг назад и попыталась обойти Нолана, как вдруг горячая сильная рука схватила меня за запястье и притянула к себе. Меня мгновенно овеяло восхитительным запахом хвойного леса после дождя. Пронзительная вспышка прокатилась по моему взбудораженному телу. Казалось, будто меня ударило разрядом тока, и щекотливые мурашки поползли по коже, не заставив себя долго ждать.

«Да что же сегодня со мной?» — пронеслось в мыслях.

Я попыталась выдернуть руку, однако Нолан держал крепко.

— Наверное, ты не поняла, — уже тверже сказал он, как и я в порыве гнева, перейдя на «ты». — Все решено. Твоя безопасность — моя ответственность. Ты лишь вольна выбирать, буду ли я жить с тобой в твоей квартире или же ты останешься здесь с родителями. В этом доме ты будешь под круглосуточной охраной и полным контролем.

Я смотрела на Нолана и понимала: мне оставили только мнимый выбор.

Нолан все же отпустил мою руку и сделал широкий шаг назад. Я сразу почувствовала какое-то опустошение, мне будто сделалась очень холодно. Однако с чем это было связано, я не поняла. Сейчас наверняка я знала лишь то, что мне ничего не осталось, кроме как признать поражение.

Выдохнув, я развернулась и пошла в свою комнату. На каждом шагу я чувствовала давящее присутствие телохранителя. В сумочке я отыскала ключи и со всей силы, которая у меня имелась, впечатала их Нолану в грудь. Но к огромному сожалению он даже не шелохнулся.

— Хорошо, — сквозь зубы прошипела я и захлопнула дверь прямо перед его носом. Свернувшись в калачик на кровати, я дала волю горьким слезам.

***

В гостиную в тот вечер я не вернулась.

Сидя в комнате, я наблюдала, как ветер на улице колышет верхушки деревьев. Вот-вот должен был снова начаться дождь. Я любила такую погоду: когда только что светило солнце, а уже через секунду на улице начинался сильный ливень. Меня вдохновляла ни с чем не сравнимая свежесть воздуха, которую приносили длительные грозы. Все вокруг буквально становилось ярче, чище и прекраснее.

Мысли о том, почему папа решил нанять охрану, не давали мне покоя. Он так ничего и не рассказал. Чувство обиды и несправедливости засело у меня внутри и не хотело отпускать. Никто и никогда в нашей семье не прибегал к услугам телохранителей. Внутри меня яростно полыхало негодование. Я не понимала, что делать с работой. Как встречаться с друзьями и ходить на свидания? Не могла же я постоянно таскать за собой Нолана?

В дверь постучали, и она тихонько открылась. Папа медленно проскользнул внутрь. Должно быть, мое лицо было слишком грозным, потому что папа как-то понуро опустил глаза и остановился на месте.