Первый Эйдос

Валентина Шпигельман

Первый Эйдос

Главы 1-4

Эйдос (от греч. eidos — вид, образ, идея) — древнегреческий философский термин, обозначающий сущность вещи, её первообраз, идею или идеальную форму.

Глава 1

Эйдос (от греч. Eidos — вид, образ, идея) — древнегреческий философский термин, обозначающий сущность вещи, её первообраз, идею или идеальную форму.

Моё утро началось с рассвета. Так же, как и каждое утро моих последних пяти лет в этом доме. Небольшой домик из светло-коричневого камня, расположенный на северной окраине нашей столицы, огороженный невысоким деревянным забором. И небольшой садик с полевыми цветами перед крыльцом. Сладкий, медовый аромат цветов надолго останется в моей памяти, навсегда соединившись с ощущением тёплого солнца, уюта и спокойствия. Когда в детстве мне рассказывали про наших богов, я пыталась представить, как бы они выглядели, если бы были людьми, чем бы пахли… Сейчас… Вспоминая это, я представила, как маленькая я, с растрёпанными огненно-рыжими волосами, после нескольких часов допросов своих нянечек, с абсолютно довольным лицом говорю им, что бог жизни Зоэр мог бы пахнуть именно так.

Сейчас была осень, но медовый аромат цветов и пожелтевшие листья на деревьях создавали сказочный образ. Безмятежный…

Дом и люди в нём не стали мне семьёй, не дали мне тепла или любви, которая обычно бывает в настоящих счастливых семьях, но дали безопасность и спокойствие после тяжёлой утраты отца пять лет назад.

Пожилая бездетная пара отставного капитана королевской гвардии приняла меня к себе не по своей воле, а по приказу нового короля. Они всегда казались мне идеальной парой, стоящей друг друга, он: всю жизнь положив на службу, добился невероятных высот и уважения среди королевской гвардии. Не имея ни высокопоставленных родственников, ни огромной силы. Он обладал выдающимся умом и силой духа. Его аналитический склад ума делал его превосходным стратегом, благодаря чему он попал в личную армию короля Эльвиара сразу после выпуска из Академии. Со своей женой он познакомился в личных покоях тогда ещё главного гвардейца королевской армии в момент рождения его наследника. А после событий пятилетней давности этот самый гвардеец вошёл на престол… а искусная целительница помогла родиться на свет будущему наследнику престола, даже не зная, кем его нарекут 13 лет спустя…

Его жена, сильная целительница, и иногда казалось, её лёгкое прикосновение могло унять не только физическую боль, но и боль души. Вот только её огромная сила не смогла исцелить её саму. Похоже, когда богиня плодородия Ферра отворачивается от тебя, никакая могущественная сила не сможет исцелить то, что она забрала… У них не было своих детей. Но я никогда не видела, чтобы это их как-то сломало. Всю свою жизнь они посвятили службе и друг другу.

Я попала к ним, когда им было уже под 60 лет. И он всё ещё смотрел на свою жену с невероятной нежностью и любовью. Каждый вечер, сидя у камина в небольшой гостиной, он укрывал ей ноги пледом, потом садился рядом, обняв её одной рукой, и читал вслух очередную книгу про заморские приключения, которые она так любила. Когда я наблюдала за ними в эти минуты, мою грудь сдавливала тяжёлая тоска, смешиваясь с нежностью, которую они излучали, и только сильнее ломало мою израненную душу…

С момента смерти отца мне было тяжело смотреть на влюблённые семьи или просто на искреннее проявление каких-либо тёмных чувств… Моё сердце и душа будто горели в адском пламени, изрезанные и измученные жестоким богом смерти Мором… Слишком жестокими были вещи, которые произошли с тринадцатилетним ребёнком. Слишком глубокие и неизгладимые шрамы я получила…

Сегодня, стоя на пороге их дома, вдыхая запах утренней росы и цветов, та моя боль немного утихла со временем, сейчас она была болезненным третьим угольком у меня в груди, и я не чувствовала печаль, что покидаю этот дом, я чувствовала огромную благодарность, что в самый сложный период моей жизни они дали мне то, что мне нужно было больше всего.

Я знала, что больше не вернусь сюда. И хотя я тут была в безопасности и комфорте, этот дом олицетворял для меня то предательство, кровожадность и алчность, из-за которых я сюда и попала…

Глубоко вдохнув, я двинулась вперёд.

Мне нужно было пройти всю нашу столицу до её южной окраины.

Столица Тирн расстилалась у подножия небольшой горы и разделялась на несколько районов.

Северный район, где жила я, считался спокойным и тихим. Однообразные светло-коричневые домики ровными рядами расстилались по равнине и заканчивались на берегу маленькой горной реки, которая являлась естественной границей и не давала городу расползтись ещё севернее.

Южнее был район «Торговли».

Вначале как будто сменился воздух. С лёгкого, ароматного, наполняющего воздуха свободой — на душный и спёртый, пропитанный запахами еды, дыма и чего-то мускусного. Мне казалось, будто этот мускусный запах пропитал всю мою одежду и навсегда останется на моей коже. Я сморщила нос и попыталась сильнее застегнуть жакет, будто надеялась, что это поможет защититься от витающего в воздухе вязкого запаха.

Светло-серые жилые дома стояли настолько близко друг к другу, что по некоторым улочкам невозможно было пройти вдвоём. Только по одному.

Стены домов как будто сжимались вокруг меня. Сильнее сдавливая душный воздух вокруг меня. Я чувствовала себя будто в ловушке, к горлу подкатывала тошнота, а тело бросило в жар. Я расстегнула жакет, в надежде почувствовать хотя бы маленькое дуновение ветерка…

На чуть более широких улочках так же невозможно было идти быстрее: люди толкались, задевали друг друга плечами, голоса торговцев вспыхивали слишком громко, слишком резко, оглушая меня, кидая за грань моей усиливающейся паники. Как будто весь город здесь жил на каком-то другом, слишком высоком уровне громкости. Я резко прижалась к холодной стене, чтобы пропустить несущегося на меня человека. Запах специй ударил мне в нос. Поморщившись, я сделала ещё один вдох.

Удар сердца... вдох...

Удар сердца... выдох...

Двинувшись дальше, машинально поправила лямки тяжёлого рюкзака за спиной и сделала ещё несколько шагов.

Над этим серым, шумным районом возвышался величественный замок из белого камня. Он как будто нависал над районом, давя своим величеством и богатством.

Замок поднимался над городом так, будто не был его частью — он просто существовал над ним. Свет ложился на его стены иначе, холоднее, словно даже солнце там вело себя по-другому.

Замок был словно врезан в отвесный склон горы. От него ступенями вниз спускались такие же белоснежные дома, принадлежащие знати. Застилая равнину перед замком холодным белым камнем, таким холодным и расчётливым… В этих домах никогда не было семейного уюта, только показная роскошь и расчёт.

Чтобы отгородиться от района «Торговли», были возведены такие же белоснежные высокие стены. Вход в них украшали гигантские статуи львов. Слишком живые для камня, слишком каменные, чтобы быть живыми.

«Эйдос нынешнего короля Эльвиара.»

Я просто смотрела наверх…

На замок.

Я смотрела вверх, и боль растекалась по моей груди. В горле стоял ком размером с булыжник, а глаза защипало. Стиснув зубы, я попыталась не дать слезам политься.

«Это мой дом», — щемило у меня в груди.

«Там я последний раз видела своего отца…»

Та встреча словно клеймом высечена у меня на душе.

Всё ещё жгло и болело, всё ещё кровоточило…

Трёхкратный звон колокола послышался с севера, перекрикивая шум улицы. Как и в тот день… 5 лет назад…

Этот звон, оглушающий болью, осел у меня в ушах, проникая глубже под кожу, вибрируя, как яд, распространялся по моим венам. Зажмурившись, я закрыла уши ладонями и сползла спиной по стене сзади меня.

«Дыши, дыши, дыши», — паника перекрыла кислород.

«Дыши, дыши, дыши».

Я почувствовала, что холодный пот выступил на моей коже. Паника мурашками пробежала от горла по спине, разливаясь обжигающим потоком у меня в животе и застряв в грудной клетке… Я распахнула глаза в надежде найти кого-то, кто мне поможет.

Но проходящие мимо меня люди будто не замечали меня. Люди никогда не замечают того, что никак не влияло на их собственную жизнь или их интересы. Они продолжали свою жизнь, продолжали галдеть и двигаться… перемешиваясь в одно нечёткое пятно.

«— Почему я должна идти служить, отец? Почему я должна защищать людей, которые жестоко узурпировали власть и вот-вот казнят тебя?» — болезненные воспоминания вспыхнули у меня в голове.

Окунувшись в панику, я уже была не в состоянии контролировать ничего, ни слова, ни движения, ни мысли, ни дыхание…

Мне тогда было 13 лет. Король Мейсан узурпировал власть моего отца, назвав его жестоким и кровожадным королём. После смены власти моего отца перевели в строго охраняемую тюрьму. По факту — темницу, находящуюся глубоко под этим белым, сияющим замком и охраняемую самыми свирепыми из выпускников Академии. Отец пробыл в тюрьме всего пару дней, этого было достаточно, чтобы провести якобы честный суд над жестоким королём… Как суд мог быть честным, если его проводил узурпатор!

Дыхание становилось поверхностным, боль от невозможности вдохнуть обжигала лёгкие.

Подкупив стражников, меня тайком привели к отцу, чтобы попрощаться, скрывая моё лицо под широким плащом с капюшоном. Наследникам в нашей стране запрещено показываться до завершения учёбы в Академии. Любой наследник, будь то наследник короля, герцога или даже ребёнок государственного летописца, должен был быть скрыт от всех.

Воспоминания картинками проносились передо мной. Мучительно долго, бросая меня глубоко в воспоминания… И я не была уверена, что выберусь обратно.

«Сегодня день Призыва», — сказал папа, посмотрев в сторону маленького окна под потолком своей камеры. — «Через пять лет, в этот день, ты направишься в Академию и вступишь в ряды кадетов. Не для того, чтобы защищать ИХ», — отец сделал акцент на этом слове, махнув рукой в сторону окна, — «а для того, чтобы защитить себя, Луна моя. Получить свой Эйдос. Получить силы, чтобы бороться за наш Трон… Твой Трон», — поправил себя отец.

Он наклонился через стол, тяжёлые железные цепи на его руках брякнули об потёртый деревянный стол. Он нежно пригладил мои растрёпанные огненно-рыжие волосы и с нежностью заправил их за моё ухо. Так же он делал каждый раз, когда, начиная с четырёх лет, мы садились вечером на огромную кровать в его покоях и он читал мне сказки.

Холод обжёг мне правую руку, шоком возвращая меня в реальность, сердце пропустило очередной удар, и я с шумом вдохнула.

Через секунду в глазах прояснилось. Я встретилась с глазами незнакомца. Такие нежно-голубые глаза, как весеннее небо после зимних бурь. Такое чистое, ясное, нежное весеннее небо.

— Вот так, — спокойным, нежным и абсолютно ровным голосом сказал незнакомец.

Его низкий голос будто вибрировал в воздухе.

— Дыши.

Я подчинилась и ещё раз глубоко вдохнула. Потом ещё раз и ещё…

Наконец я заметила, что холод в моей руке — это был он.

Незнакомец аккуратно держал мою руку за запястье и поливал водой из фляги. Поняв, что я дышу, он аккуратно опустил мою руку, положив её на согнутые колени, и протянул флягу мне.

— Возьми. Тебе нужно попить.

— У него был такой спокойный… тихий… почти мелодичный тембр голоса…

— Ты была в панике? — спросил он.

Его лицо будто высечено из камня… Широкие скулы, квадратный подбородок и удивительное спокойствие. Только растрёпанные ветром каштановые волосы не позволяли этому спокойствию стать пугающим.

Я никак не могла отвести от него взгляд. Как будто заворожённая, молча смотрела на него, прерывисто дыша.

Всё это время он сидел напротив меня. Поняв, что я дышу, без напоминания, он встал, подав мне руку в галантном жесте. От удивления, от этого жеста, я вскинула брови. Давно со мной не обращались так галантно, скорее всего, причина в том, что я отталкивала от себя любого человека, который хотел познакомиться или просто подружиться со мной. Я инстинктивно протянула ему руку, но моя ладонь застыла в воздухе. Незнакомец не схватил её, он продолжал стоять с вытянутой рукой, слегка согнувшись ко мне, и ждал. Застыв на несколько секунд, я заставила себя взять его за руку. Помогая мне подняться с земли. Он сделал это так непринуждённо, как будто делал это по 100 раз на дню.

Приняв его руку, я выпрямилась, поправила лямки рюкзака, продолжая неотрывно смотреть ему в глаза. Он был такой высокий! Выше меня как минимум на голову. Мне приходилось смотреть вверх, боковым зрением я заметила, что осеннее небо над нашими головами было сейчас такого же цвета, что и его прекрасные глаза…

Он едва заметно фыркнул, подняв уголки губ в лёгкой улыбке.

По этой едва заметной улыбке казалось, что он прекрасно знает, какое впечатление производит.

— Я Аарон.

— Селен, — пробормотала я.

— Тебя подвести? — он махнул в сторону белой лошади, всё это время стоящей у него за спиной.

— Ммм… нет. Тут близко, — коротко сказала я.

— Академия совсем не близко.

— Откуда ты знаешь, что я иду туда? — поинтересовалась я, попытавшись сделать голос чуть более презрительным. В голове ещё не полностью прояснилось. Я будто всё ещё находилась в тумане, таком лёгком, обволакивающем…

— Ты в форме кадетов Академии. Сегодня день Призыва, — слегка с укором произнёс он.

«Точно…» — оборвалось что-то у меня внутри. Взглянув на него, я заметила те же тёмно-синие брюки и жакет, что были и на мне.

— Нет, я сама, — отрезала я, по привычке пытаясь как можно быстрее отстраниться от человека, ворвавшегося в моё личное пространство.

— Ну хорошо. Увидимся.

Произнёс он. Я в последний раз поймала взгляд небесно-голубых глаз. Я почувствовала, что они оставили отпечаток в моей памяти, такой тёплый и нежный след где-то в углу моей памяти. Он с такой грациозностью запрыгнул в седло, как будто не подчинялся ни одному закону гравитации.

Глава 2

«Основа любого государства — воспитание молодёжи». — Диоген

Я больше не смотрела на замок, я боялась снова погрузиться в те чувства, которые он у меня вызывает. Колокол пробил трижды. Значит, сейчас семь часов.

Утро дня Призыва.

Колокол будет звонить снова, и мне надо быть к этому готовой… У меня остался час, чтобы добраться до Академии. Самая южная часть столицы Тирн.

Улицы торгового района постепенно расширились. Шум оставался где-то позади, тут уже не было бесконечных магазинов, криков и толканий. А это значит, начался район Академии. Это название не было официальным, но так называли его все жители, особенно те, кто жил здесь.

Светло-серые стены домов постепенно превратились в тёмно-серые, а затем и вовсе в чёрные. Довольно мрачный район по сравнению со всеми остальными в Тирне. Тёмные стены небольших домов давили. Будто все краски мира выкачали отсюда.

В этом районе предпочитали селиться только работники Академии из-за доступности и близости к работе. Обычно это очень спокойный район. И самый безопасный. Ещё бы, где ещё, кроме королевского замка и крепости Академии, можно встретить такое количество офицеров! Дома офицеров по традиции украшали небольшие флаги страны.

Редкие магазинчики и небольшие бары по центральной улице сейчас пустовали, работники с интересом выглядывали из окон и дверей, наблюдая за новым поколением защитников.

Чем ближе я приближалась к Академии, тем тяжелее становилось на душе. Ком собирался у меня в горле, а мой рюкзак будто становился тяжелее на пару килограммов с каждым моим шагом. Я должна была готовиться к поступлению. Изучать историю и боевые искусства. Но ничего этого не было. Меня не готовили, потому что я не хотела. Я отказывалась даже говорить про Академию все эти пять лет. Понимание пришло лишь полгода назад. Как будто что-то переключилось во мне. Я всё ещё не хотела туда. Но я чувствовала, что должна.

Пройдя ещё пару кварталов, я увидела перед собой студентов в такой же форме. Спеша добраться до крепости, они задорно общались с родителями и друзьями. Несмотря на их эмоциональное общение, на улице было достаточно тихо. Не было такого шума, как в торговом районе. Все они как будто говорили чуть тише, боясь потревожить жителей.

Паренёк с чисто выбритой головой клялся всеми богами мира, что будет писать маме каждый день и не будет попадать в неприятности. Эта женщина с грустью в глазах крепко обняла сына, поправив ему воротник тёмно-синего жакета. Парень весь будто светился от нетерпения двинуться дальше, но с уважением ждал, пока мама закончит и выпустит его из своих объятий.

Я прошла мимо, с грустью наблюдая за этим, старалась не думать, как бы проходил мой день Призыва, если бы отец был жив.

Я ненавидела этот район. Я не была здесь с 12 лет.

Я не могла… слишком часто отец приезжал сюда по делам страны… ведь Академия и государство тесно связаны.

В детстве меня пугал вид Академии, он казался слишком зловещим для бурной фантазии 12-летней девочки, любящей сказки о добре и зле.

Дальше была девушка со своим парнем. Её парень не был в форме призывника, зато девушка несла эту форму на себе с гордостью… выставляя свою грудь вперёд, высоко задрав подбородок. Парень шутливо щёлкнул её по забранному вверх носу, а потом поцеловал.

Я невольно улыбнулась. Милая пара, останутся ли они такими после обучения? Насколько сильно Эйдос меняет человека?

Продолжая идти вперёд, я решила повторить в голове свой план…

«Не сжигать Академию» — хотя бы до дня профилирования.

«Держаться в стороне» — мне не нужны друзья. Не там… там нет друзей…

Да, у меня был план, просто выжить, просто получить Эйдос, чтобы продолжить дело отца.

Прогремел ещё один удар колокола. Чем ближе я подходила, тем громче он становился. Сейчас он был… оглушающим… он болью отразился у меня в ушах, и я потёрла уши ладонями, пытаясь унять эту боль. Сосредоточившись на том, что чувствую, я с облегчением поняла, что этот колокол не вызвал у меня приступ паники. Зато в памяти на мгновение всплыли небесно-голубые глаза. Подавив непрошенную улыбку, я отругала себя за излишнюю эмоциональность к совершенно неважным вещам.

Осталось пятнадцать минут до построения. Я уже стояла около главных ворот Академии, стены которой возвышались над городом на сто метров. Сделанные из чёрного известняка, будто сливались с городом у её подножия.

Отец рассказывал мне, что Академия была построена пятьсот лет назад как неприступная крепость, дворец короля Фингласа. Потратив на строительство этого замка всю казну. Он надеялся, что стены из чёрного известняка смогут защитить его и его наследников от начинающегося бунта в рядах его подчинённых. Наверное, это бы спасло его, если бы предателем не оказался самый близкий к королю человек. Его Лорд-канцлер.

«История циклична» — вдруг появилось у меня в голове, дрожь прокатилась у меня по коже. Моего отца предал именно его Лорд-канцлер. Он сейчас сидит в этом белоснежном замке… и называет себя королём…

Я так сильно сжала кулаки, что ногти впились мне в кожу…

«Да, Селена, именно это мне сейчас и нужно. Грев». Именно он поможет мне пережить всё это! Сделав ещё с десяток шагов, я уже была на территории Академии. Огромные стальные двери сейчас были полностью открыты, а железные решётки со стальными копьями на концах устрашающе свисали над головами. Пройдя за стены Академии, меня чуть не сбила с ног группа из пяти новоприбывших. Я зашипела на них, резко отшатнувшись.

— Расслабься, — протянул один из парней. — Радуйся, мы все наконец-то здесь! — добавил он, сверкнув белоснежными зубами.

«Радоваться! Они все радуются? Это мрачная тюрьма, в которой всех нас добровольно закроют на 3 года!»

Я с ненавистью взглянула на парня, надеясь прожечь в нём дыру взглядом. Парень и его друзья подняли руки и попятились с неловкой улыбкой. Развернулись и направились прочь от меня.

— Похоже, надо молиться не о крутом Эйдосе, а о том, чтобы не попасть в один корпус с ней, — даже не пытаясь говорить тише, заметил белокурый друг.

Машинально поправив рюкзак, я перекинула свои огненно-рыжие волосы на правое плечо. Я не стала их собирать. Я ими гордилась, это единственное, что у меня осталось от папы. Ну, не считая ярко-синих кончиков моих волос, цвет которых я обновила вчера. Это был импульс бунтарства. Бунт против однообразной и мрачной системы.

Моя приёмная семья немного поспорила между собой, пытаясь убедить друг друга, что меня заставят это состричь. Да будет проклят трижды тот, кто коснётся моих волос. Пытаясь запихнуть всех под одну модель, они не справятся со мной. Этим протестом я как будто отказывалась подчиняться правилам, но я понимала, что пара синих прядей не изменит систему. Я верила: пока они были со мной — система ещё не победила.

… хотя и мне пришлось надеть эту форму…

Я невольно дёрнулась, когда темноволосая девушка справа от меня радостно завизжала, видимо, встретив свою давнюю подругу. К ней с таким же визгом подбежала высокая темнокожая девушка. Её ноги казались невероятно длинными, но это не мешало ей двигаться очень грациозно. Они тоже были рады быть здесь. Мне никогда этого не понять.

Я отвела взгляд и оглядела всю собравшуюся толпу. Меня замутило. Какие же они все… одинаковые… и мне придётся жить так же следующие три года… Вся толпа была одета одинаково: тёмно-синие брюки и такого же цвета жакет.

«Как под копирку…» — снова подумала я. Отличались лишь цвета кофты под жакетом. Я выбрала ярко-жёлто-зелёную футболку, просто потому что любила яркое, в ней я чувствую себя… собой…

Раздался ещё один звонкий удар колокола. Десять минут. В ушах звенело, и я закрыла уши руками и зажмурилась. Звук колокола будто продолжал грохотать у меня в груди. Все в этом месте меня невероятно раздражало!

«Вдох-раз, вдох-два…»

Чьи-то руки накрыли мои руки. Я чуть отшатнулась назад и распахнула глаза. С силой ударив незнакомца по рукам, я закричала на него:

— Какого хрена ты делаешь?

— Тихо, тихо, — сказал он глубоким голосом. — Не хотел тебя напугать, извини.

Его глубокий, но нежный голос как будто волной прошёлся по моей коже. По телу пробежались мурашки, потом я встретилась с невероятно глубоким синим цветом его глаз. Такие синие, как самые глубокие воды океана. Я на секунду замялась, сердце колотилось где-то в горле. Я сглотнула ком и выпрямилась, нацепила на лицо невозмутимую маску и шагнула прочь.

— Не смей меня трогать, — прошипела я, проходя так близко, чтобы специально толкнуть его плечом, но едва ли у меня это получилось. Он был на полголовы выше меня и почти в два раза больше: мускулистый и, по-видимому, невероятно сильный. Потому что мой толчок ни на миллиметр не сдвинул его плечо, а только болью отразился в моём. Я быстро зашагала прочь. В надежде, что он не последует за мной.

— Извини, — послышался у меня за спиной тот же глубокий голос. — Я не хотел тебя напугать. Мне показалось, тебе стало плохо.

Я демонстративно закатила глаза. Он всё-таки пошёл за мной…

Он шагал, даже не напрягаясь, даже шаг прибавлять не понадобилось, чтобы идти рядом со мной. Я резко остановилась, развернулась к нему и… врезалась в накачанную гору мышц. Отшатнувшись, я с неохотой подняла глаза. У меня не было никакого желания снова сталкиваться с этой синей бездной его глаз, но и говорить с опущенными глазами, словно побитая собака, я не собиралась.

— Отвали от меня. Мне не нужна помощь, — последнее моё слово слегка задрожало.

— Понял, извини, — сказал он, подняв руки перед собой.

Двинувшись дальше, я пробиралась через толпу будущих студентов. Эта толпа давила на меня, толкаясь и спотыкаясь о собственные ноги… сжималась удушающим кольцом. Я пыталась найти взглядом менее людное место…

Раздался ещё один оглушающий звон… пять минут… Грохот в груди снова вернулся. Пытаясь успокоить его, я глубоко вдохнула, но на этот раз не зажмурилась.

«Ты делаешь успехи, Селен».

На невысокую трибуну, расположенную рядом с главным входом в Академию, вышли пять человек.

Высокий парень. Мускулистый, с рыжими коротко постриженными волосами, в такой же тёмно-синей форме.

Рядом с ним встала высокая девушка с аккуратно собранными каштановыми волосами. Под синим жакетом у неё выглядывала белая рубашка.

Потом шла девушка с русыми волосами, заплетёнными в длинную косу. В косу грациозно была вплетена ветка настоящей лианы.

«Тут что, кружок плетения и цветочков?» — подумала я. «Это же военная академия! Лиана?… Ааа, это, наверное, Эйдос Земли, растения, урожай. В военной академии? Бред какой-то…»