Час ангела. Роман о странностях любви

Ведь в основе любви что? – Элементарная иллюзия, обман! Кому-то лучше, кому-то хуже удается создать вокруг себя сияющий ореол привлекательности, который тянет магнитом бабочек на огонь. Разобраться вот только – что там, за ореолом – бывает трудно. Пока крылья не спалишь и не обожжёшься. И что, ждать, когда окончательно сгорит душа? Нет! Все! Хватит. Надо забыть Романовского. Древние говорили Clavus clavo pellitus.[18] Только найдется ли такой клин? Который смог бы вышибить Андрея.

* * *

С Вадимом Нина познакомилась в кинотеатре. Таня с Ниной припозднились, уже шёл киножурнал, когда девчонки вошли в зал. С трудом в темноте нашли свой ряд, но их места оказались заняты двумя курсантами. Таня попыталась навести порядок, но молодые люди предъявили билеты – тот же ряд и те же места.

– Девчонки, садитесь на колени! – пошутил один из курсантов.

Таня взяла подругу за руку:

– Пошли. Не видишь, какие тут жлобы. Нет чтобы уступить девушкам. Еще зубы скалят.

Подружки уселись на свободные места, но спокойно посмотреть фильм им не дали: рядом плюхнулись те самые молодые люди:

– Девочки, не сердитесь!

– Очень нужно, – проворчала Таня.

– Мы вообще-то пришли кино смотреть, – поддержала её Нина: вояки такие привязчивые, вырвутся из казармы, им бы хоть кого зацепить.

– Всё! Умолкли! Как рыба в пирожке! – успокоил их один из парней.

Таня прыснула: шутка пришлась по вкусу. А Нина размышляла, как избавиться от назойливых кавалеров. Осторожно скосила глаза на сидящего рядом курсанта. Четыре шпалы – четвёртый курс – значит, по возрасту ровесники – чёткий профиль, спортивная фигура, приличный рост. Красавчик. Наверняка глуп и избалован, как все красавцы.

Курсанты оказались не моряками, а медиками, слушателями военно-медицинской академии – об этом говорили эмблемы со змеей на кителях. Вели они себя на удивление прилично, не заигрывали и не приставали, не мешали смотреть фильм.

Киносеанс закончился, в зале загорелся свет, и Нина встретилась глазами с соседом. Он легко улыбнулся и представился:

– Вадим.

– Нина.

– А это мой друг Константин, – назвал новый знакомый приятеля, в котором Нина узнала южанина – по орлиному носу на узком лице, смуглой коже, тёмным волосам и пластичным, мягким движениям; мужчины-северяне двигаются совсем по-другому, нет у них такой живости в членах, как у южан.

– Таня, – пришлось представиться и Татьяне.

Вадим понравился Нине. Чистый, открытый взгляд, отсутствие суетности и стремления покорять невольно располагали к себе. Девушка безошибочно угадала, что перед ней тот довольно редкий мужской экземпляр, которому от природы даны надежность и основательность.

– Девочки, вы не торопитесь? Может, посидим в кафе?

– Давайте! – не раздумывая, согласилась Нина.

Таня посмотрела на неё с удивлением: что это с подругой? То от всех скрывается, из комнаты не вытащишь, а то готова с первыми встречными идти куда ни попадя.

– Только недолго, нам еще к семинару готовиться надо, – на всякий случай предупредила Татьяна.

Но Нина её уже не слышала: взяв под руку Вадима, бодро зашагала с ним к выходу. Вот теперь она всё наверстает! Будет болтать, кокетничать, смеяться… Как все остальные девчонки. Хватит сидеть и чего-то ждать! Но прежде нужно узнать о Вадиме побольше.

– Так вы военврачами будете? И кем именно? – приступила Нина к расспросам.

– Я – хирургом, а Костя терапевтом, – охотно ответил курсант.

– Я тоже сначала хотела пойти в медицинский. Мы с Танюшей в университете на химбиофаке учимся.

– Так у нас много общего! Биология – раз, а фармакология – это ж химия на химии! Пришлось из-за нее, этой химии, попотеть на первых курсах.

– А мы до сих пор потеем, – рассмеялась Нина.

Девчонки остались довольны вечером. Чутье не подвело Нину: Вадим с Константином совсем не были похожи на пошлых прилипчивых субъектов с сальными взглядами и паскудными ухмылками. Впервые за долгие месяцы девушка чувствовала себя легко и свободно. Оказывается, как хорошо просто жить! Ни о чем не думать, не мучиться, вот так вот запросто болтать с симпатичными курсантами, флиртовать, кокетничать и не бояться, что твой веселый смех могут растолковать как призыв к близкому, слишком близкому знакомству.

Вадим старательно развлекал Нину, не обращая внимания на заскучавших Костю и Таню. Время пролетело незаметно, и если бы ребятам не нужно было к десяти часам вернуться в казарму, вряд ли бы подружки так быстро расстались с новыми знакомыми.

– Ну, ты даешь, подруга! Молоток! Такого парня закадрила! Наконец-то! А я уж боялась, что ты вечно по Романовскому слёзы лить будешь, – сказала Таня и осеклась, увидев выражение лица Нины: в глазах подруги была такая тоска…

– Вот не вовремя этого проходимца вспомнила… Ничего, забудешь! Дай только срок. С таким, как Вадим, любого можно забыть.

* * *

Но с Вадимом дальше приятельских отношений дело так и не пошло. Славный малый Вадик – добрый, умный, внимательный. Очень удобный. Но почему же у Глухарёвой разочарованно гасли глаза, когда после решительного мужского стука в дверь на пороге комнаты появлялся Вадим Родионов? В воздухе как будто повисал немой вопрос:

– Это ты? Замечательно. А где же он?

По поводу Вадика девушка тоже не заблуждалась: ни о каких горячих чувствах с его стороны и речи не могло быть. Тогда что?

Однажды Нина всё же спросила:

– Вадь, скажи честно, зачем ты приходишь? Чтобы показать Ленинград? Так мы с тобой уже почти всё обошли – парки, дворцы, музеи. Что дальше?

Вадим озадаченно посмотрел на девушку:

– Тебе со мной неинтересно?

– Интересно! Очень интересно! Но зачем тебе это нужно? Ведь… ты ж в меня не влюблен?

Вот так вот, в лоб… Молодой человек покраснел, смешался:

– Я тебя обидел?

– Чем? Тем, что не влюблен?

– Прости. Мне так хорошо с тобой.

– Ладно. Давай рассказывай.

– Да рассказывать нечего. Была у меня любовь, – Вадим заметно волновался, тщательно выбирал слова. – С седьмого класса. Соседка по даче. Смешная девчонка. Отчаянная. Гоняли с ней на велосипедах, купались в речке. Даже родители звали нас в шутку женихом и невестой.

Однажды я приехал на дачу с приятелем, Денисом. Умный парень, лучший математик в классе, стихи писал. До этого тихий такой был мальчонка, даже робкий. Я, как мог, поддерживал его, нахваливал своим друзьям. И, ты не поверишь, в один прекрасный момент я его просто не узнал – так он раздулся от своей значимости.

И теперь уже я оказался на вторых ролях, он не просто задвинул меня в угол, а к плинтусу пришпилил. Хм… Как говорится, наше вам восхищение – восхищение глупостью. Да, я был так глуп, что познакомил его с Наташей. И Денис рассказал ей, кривляясь и глумясь, – смешно же! – о том, что я доверил ему как тайну, – о моих детских ночных страхах. Очевидно, Наташе этого оказалось достаточно, чтобы разочароваться во мне: девчонки не любят жалких и слабых. И прежних отношений с Наташей я так и не смог вернуть. Два года назад она вышла замуж за дипломата и уехала с ним в Прагу.

Вот оно что! – невесело про себя рассмеялась Нина. – Вадик тоже решил найти «клин»! Нинка, ты клин. Бревно. Впрочем, как и Вадим для неё. Только если бревном долбануть в душу, что получится? Пробоина. Дыра. Вакуум. Космическая пустота с космической тоской. Может, вдвоём у разбитого корыта им будет легче? Веселее? Ха-ха.

Глава 7

Лицо Андрея исказила гримаса боли. Это сколько ж он вчера выпил? Голова раскалывается. Значит, немало. И проспал немало. Время? Два? Три? Нужно что-то сделать, иначе мозги взорвутся.

– Андрюха, ты как? – выглянул однокурсник Семен из открытой настежь соседней комнаты, наблюдая, как Романовский расслабленной походкой топает в умывальник.

– Нормально.

– Дали мы вчера гари. А ты куда слинял? Что-то я ни тебя, ни Глухарёвой не видел на теплоходе.

И правда, куда он вчера пропал? Романовского бросило в жар: вспомнил! И чуть вслух не застонал: Ассоль, как ты могла! Так поступить – это уж совсем быть без сердца. А он – дурак наивный – пригласил её на свой выпускной, хотел поговорить, объясниться. Хотя… сколько уже было таких объяснений?

Стелла два года его, как пацана, мурыжила, то принимала ухаживания, то отворачивалась. Потом опять меняла гнев на милость. И он всё терпел! Пусть так, за ручку, по-пионерски, лишь бы быть с нею рядом! Надеялся, что Ассоль привыкнет к нему, повзрослеет, в конце концов. Идиот. Как будто не понимал, что ни мытьем, ни катаньем такую девчонку не возьмёшь. А девочка повзрослела. И до любви доросла.

Дождалась Ассоль своего капитана Грея. Как Стелла смотрела на этого проклятого Алексея, с которым явилась на выпускной к Андрею! Да он бы полжизни отдал за один такой взгляд! Глупый всё же народ – женщины! Неужели трудно понять, что так любить, как он, никто не сможет! Ведь они, Андрей и Стелла, созданы друг для друга, как Адам и Ева! Две половинки одного-единственного счастья. Которого уже не будет.

Теперь он всё вспомнил. Надо же, столько неприятностей и огорчений за один вечер и одну ночь. Сначала Стелла с Греем-Алексеем омрачили ему праздник, потом он сам… Да, Романыч, в клетке тебя нужно держать, чтоб хорошим людям жизнь не портил.

* * *

В общежитии на их этаже было непривычно тихо: многие студенты уже сдали сессию и разъехались, а пятикурсники – уже бывшие – отсыпались после бурного выпускного. В коридоре ещё стоял запах радости и веселья. Пять трудных лет позади, а сейчас – краткий миг лёгкости и беззаботного полёта. Почему не полетать, пока не навалились очередные жизненные задачи и проблемы.

Глухарёва в комнате была одна: Татьяна, не дожидаясь выпускного, получила диплом и улетела к мужу Василию на Камчатку, Мила осталась ночевать у подружки в городе.

Нина сладко потянулась в кровати, закрытыми веками ощущая теплый, ласковый поцелуй летнего солнца. Губы девушки поплыли в безудержной улыбке: как же хорошо жить! Любить! И быть любимой! Андрей! Мой Андрей!

В голове её царила невесомая пустота, не хотелось ни о чем думать; так бы лежать вечность, растворясь в солнечных лучах и в том счастье, что принесла прошедшая ночь. Нина помнила каждую минуту, каждую секунду этой ночи, но только до определенного момента. А потом – как взрыв, беспамятство, нереальность, как будто всё происходило не с ней. Дрожь, порыв, страх, стыд и жгучее желание, чтобы Это наконец свершилось.

Свершилось! Жар его страсти, познание тела – такого знакомого и совершенно неведомого ей. Первый опыт любви… Он и Она. Вечное таинство и блаженство. И ничего постыдного и запретного. Бесконечная нежность и доверие.

– Но если Андрей пошел на близость, значит, он всё понял! Он мой! И где же ты, мое счастье? Спишь? Спи, любимый, я подожду.

Ждать пришлось долго. Нина боялась разминуться с Андреем и потому весь день провела в комнате. А потом вечер. Андрюши не было.

– Ничего, – успокаивала себя Нина. – Видно, переживает, думает, что дальше им делать.

А подумать было о чём. Сначала, конечно, подадут заявление в ЗАГС. Съездят к Андрею в Североуральск, потом к родителям Нины, в Севастополь. Вот только с работой… Нину ждут на родном факультете в университете, а Андрей? Согласится ли он пойти на кафедру лаборантом? Девяносто рублей в месяц зарплаты и неясное будущее. Комнату в общежитии им дадут. А, зачем сейчас голову ломать над этим? Главное, они вместе!

* * *

– У-у-у… Что же я натворил?! Это ж надо было так вляпаться. Нина… Что она о нём теперь подумает? Козёл же ты, Андрюха. Такую девчонку… Зачем?! Допился. Такого друга, как Нина, у него никогда не было. И не будет. Какая ж ты скотина, Романовский! А если она что-нибудь себе нафантазирует?

– До сих пор ведь не фантазировала. Нет, Нина умная. Поймёт правильно. Напился, не сдержался. Не дети уже.

– Умеешь ты всё испоганить.

– Да ладно, подумаешь.

– Тогда не будь окончательно идиотом, пойди объяснись, извинись.

– Извиняться? Вот это стопроцентный идиотизм.

– И что теперь, будешь шкериться от нее?

– Поменяю билет и уеду утром.

– Не простившись?

– Так лучше. А потом всё забудется. Да, Андрюха, беги – без оглядки, так, чтобы даже зубы вспотели.

* * *

Нина провела беспокойную ночь – в грёзах, страхе и надежде. Что решил Андрей? Заснула девушка уже на рассвете. Первая мысль при пробуждении была: проспала! Наверняка Андрей уже приходил, а дверь закрыта, не захотел будить. В тревоге и ожидании Нина провела ещё несколько часов. Романовский не появился. Не выдержала, пошла к нему сама. Комната была закрыта.

– Ты Романыча ищешь? – спросила Света, знакомая Нине девчонка. – Так он уехал. Утром проводили.

– Домой?

– Нет, в Москву.

– Как в Москву?

– Ты что, не знала? Романычу вызов пришёл из министерства обороны.

Нина опешила:

– Какой ещё вызов?

– Какой-какой. В армию он пошел! Ладно, некогда мне тут с тобой лясы точить.

И Света застучала каблуками по лестнице.

Ноги Нины налились свинцом, потом вдруг стали ватными, девушка почувствовала, что вот-вот упадет. Оперлась рукой о стену. В голове была только одна мысль: неужели такое возможно? Нина не могла поверить в услышанное. Ещё раз тронула ручку двери: заперто.

– Нин, – услышала она за спиной голос Дмитрия, соседа Романовского по комнате, – ты где блукаешь? Мы вот Андрюху на вокзал проводили.

– Уехал? – с трудом смогла спросить Нина.

– Ага, всё же решил в химвойска податься. А что, нормально: лейтенантские погоны, жильё, приличная зарплата, отпуск шестьдесят пять суток, бесплатный проезд. Лафа!

– Да, лафа, – согласилась Нина с Дмитрием и побрела к себе.

Легла на кровать лицом к стене, закрыла глаза. Вот бы сейчас умереть! Чтобы всё кончилось – раз и навсегда.

– Ты что, сдурела?!

– Сдурела! Давным-давно! Не хочу больше жить в таких мучениях! Не хочу-у-у…

Нина затряслась в рыданиях. Как хорошо, что она ещё может плакать!

– Андрей! Андрей! Андрюша… милый, любимый… я не могу без тебя, не смогу! – сквозь слёзы то шептала, то почти кричала она, в ярости стучала кулаками в стену.

– Как ты мог! Как ты посмел! У-у-у…

Отчаяние то накатывало на девушку, накрывая с головой и доводя до исступления, то отступало, совершенно её обессилив. Слёз уже не было. Глядя сухими глазами в темноту, Нина в полубреду шептала потрескавшимися губами:

– Как мне жить? Без тебя… Ведь расставанье – почти смерть. Потому что без тебя всё теряет смысл! И меня… меня просто нет. Есть жалкое, скорченное болью существо. Может быть, боль пройдёт? Время лечит. Но как… невыносимо трудно… преодолеть…

– Преодолей!

– Не могу… не сейчас.

Из глаз девушки опять полились спасительные слёзы. Постепенно всхлипывания становились всё реже, потом стихли. Мертвая пустота, глухая тишина опустились на Нину. Плотный, удушливый туман забытья придавил её, лишил мыслей и воли. Девушка уснула.

Утро наступило тихое, серое и тягостное. Нина глянула на себя в зеркало: это унылое лицо, неповоротливое тело, всё плоское, неинтересное. Отвергнутое! Как хорошо было бы, если б можно было отключить память! Всё, что с таким радостным упоением она накануне вспоминала и вновь переживала – каждый поцелуй, нежные прикосновения, объятия, – причиняло теперь невыносимые, почти физические страдания.

Но нужно было как-то продолжать жить. Дел достаточно: оформиться на работу в университет, пройти медкомиссию. На это уйдет две-три недели, а потом – домой! К маме! Мамочка, милая, помоги мне справиться с этим несчастьем! Помоги! А пока… Нечего раскисать. Сама во всем виновата. Нафантазировала.

Как же это страшно – нелюбовь. Только сейчас Нина поняла, что всё кончено. Бесповоротно. Раньше, несмотря ни на что, она всё же надеялась: пройдет у Андрея и это увлечение, Андрюша вернётся к ней. Увидит, оценит, полюбит. Не может не полюбить! Ну, не слепой же он! Ждала, верила. Да и он был рядом! Вот эта иллюзия – его близости – и подвела Нину. Не рядом он был! И совсем не близко! И так было всегда. С первого дня.

Проклятый первый день! Ну, почему Господь не ослепил Андрея в тот миг любовью? К ней, Нине Глухаревой. Чем она Его прогневила? И чем лучше эта Стелла? Да ничем! Ни умом, ни красотой. Но той – всё, а ей – ничего! Да Нине хватило бы и десятой доли чувств, которые испытывает Романовский к счастливой сопернице. Лишь бы это была любовь!

Любовь… Слово-то какое. В нём так много, и в то же время оно какое-то размытое, бесформенное. Все его произносят. Кто правду говорит, кто немного врёт и любит немного, а кто совсем врёт. А любовь – это ты, только ты, всегда ты. И там, где ты, – свет и радость. Любовь – это знать, что я для тебя – есть! Я – в твоих глазах, твоих нежных руках, в твоем сердце. Вот что ей нужно было! А не ненавистная постылая «дружба».

Как Нине порой хотелось прижаться к Андрею, почувствовать его тепло… Погладить по непокорным волосам на макушке, поцеловать в нос, когда Андрюша, задумавшись, по милой привычке скашивает на него глаза. Но даже такие мелкие, очаровательные глупости и шалости были ей запрещены. Чтобы не испугать любимого и не оттолкнуть. Терпи, Ниночка, терпи.

Дотерпелась. Сбежал. Трус. Негодяй.

Да и не сошелся же свет на Романовском клином! У неё вся жизнь впереди. Нашла из-за кого переживать. Обычный потаскун, каких много. Может, и хорошо, что сбежал? Если здраво рассудить? Какой из него муж! Ветер в кулаке не удержать. Вряд ли она стала бы терпеть его измены. Рано или поздно всё равно бы ушла.

– Наплюй. Забудь. Что ни делается, всё к лучшему.

– К лучшему… Куда уж лучше. Нелюбимая. Брошенная. Даже если бы мы только неделю прожили вместе, я бы чувствовала себя любимой, желанной! И он был бы мой! Хоть неделю! Пусть моё счастье было бы недолгим, но оно было бы!

– А потом?

– Какая разница? Прежде нужно выпить чашу до дна, а затем разглагольствовать. Может, я сама бы в нём разочаровалась. Разлюбила. Но это была бы жизнь! Настоящая!

– А ты уверена, что любишь Андрея? Может, это уязвленное самолюбие? И ты оскорблена его равнодушием?

– Не знаю, любовь это или нет. Просто свет без него померк.

Серый тяжёлый город давил, душил Нину. Не смогла она его полюбить. Девушка с тоской вспоминала родной Севастополь, белоснежный и солнечный, безбрежье лазурного моря и огромное высоченное небо. А тут – хоть руками хватай, срывай, сдирай с плеч, с головы мрачные свинцовые облака, рви их в клочья и бросай в такую же серую Неву, чтобы потом взлететь, пробить эту хмарь, прорваться к солнцу и наконец-то вздохнуть полной грудью. Да, ей нужно всего ничего – кусочек синего неба и солнце, чтобы успокоиться и вновь обрести себя.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

За себя и за того парня (разг.) Шутл. – ирон. О вынужденной работе за других. Из песни М. Фрадкина на стихи Р. Рождественского «Минута молчания» (1971 г.).

Большой словарь русских поговорок. – М: Олма Медиа Групп В. М. Мокиенко, Т. Г. Никитина 2007. Здесь и далее примечания автора.

2

Органическая химия

3

Разг. Здесь – потрёпанный

4

Диал. Баский – красивый, нарядный.

5

Гидроперитные блондинки – ненатуральные блондинки с обесцвеченными гидроперитом волосами.

6

Царапка – приспособление из проволки.

7

Кулёма – разг. Здесь – неумеха

8

«Хромой король» – песня Александра Дулова на стихотворение Мориса Карема.

9

Песня «Усталая подлодка». Музыка А. Пахмутовой, стихи Н. Добронравова.

10

Жаргонное. Здесь – не успокоишь, не утихомиришь.

11

В упряжи: одна из двух круглых длинных жердей, укреплённых на передней оси повозки и соединяющихся с дугой. «Толковый словарь» Ожегова. Разг. – высокий, рослый человек.

12

Разг. Зенки – глаза.

13

Разг. Здесь – стипендии.

14

«Меде́я» (греч. Μήδεια) – трагедия древнегреческого драматурга Еврипида.

15

Большой Драматический Театр

16

Яик – старинное название реки Урал.

17

Сума переметная – сдвоенная сумка, поклажа для лошади, осла. Эти сумки, сшитые между собой, можно было перекидывать через круп животного то так, то эдак. Переносное значение: о беспринципном человеке, готовом переметнуться то туда, то сюда.

18

Clavus clavo pellitus – клин клином вышибается. (лат.)