
Полная версия:
Тайна кургана 2
- Вам пора. Гроза утихла, а луна скоро поднимется над лесом, - он посмотрел на Радима. - Ты когда-то хотел пройти тропой до Черного камня. Но тогда путь для тебя был закрыт. Теперь вы должны вместе его преодолеть. Ибо там начинаются нити троп, по которым вы должны дойти до кургана. И не забывайте: только чистое сердце способно указать верный путь.
Радим протянул руку Нежане и крепко сжал ее пальцы. Их взгляды устремились туда, где впереди, за пеленой дождя и тьмы, ждал курган. Древний, молчаливый, хранящий тайну, которую теперь предстояло разгадать не силой, а сердцем.
Глава 8
Глава 8
Тропа, которую они искали, пряталась за зарослями шиповника и старыми, полусгнившими пнями. Она выглядела как звериная тропа, узкая и извилистая, будто по ней люди совсем не ходили, а ступали лишь духи, знающие тайные пути. Но молнии на Черном камне, освещенные дрожащим робким светом луны, указывали именно сюда.
- Значит, отсюда начинается дорога к кургану, - задумчиво произнес Радим, вглядываясь в сумрак между деревьями. - Старый волхв говорил об испытаниях… Хотелось бы знать, чего нам ждать…
Нежана кивнула. Ей казалось, что лес не просто наблюдает за ними. Он ждет. Ждет, чтобы проверить, достойны ли они пройти дальше. И в этом ожидании было столько древней, равнодушной силы, что она не спешила отдавать свои тайны, которые хранила веками.
Они шагнули на тропу. Ветви сомкнулись за их спинами, отрезая путь назад. Радим положил руку на рукоять ножа. Нежана прижала к груди мешочек с отцовской птицей, будто она могла защитить ее от того, что ждало впереди.
- Надо не просто идти вперед, - сказала она. - Нужно идти правильно. Ведь тропа – это Узел. Ступишь не туда, разорвешь узел, и дорога исчезнет. Или приведет не туда.
Радим вспомнил узор на карте, спрятанной за пазухой. Нежана права. Надо идти осторожно.
- Идем, - согласился он, поднимая глаза на тропу, терявшуюся в лесу.
Они двинулись дальше, и им казалось, что лес прислушивается к каждому их шагу, проверяя, повторяют ли они линии древнего узла. Ветви, еще недавно смыкавшиеся над тропой, теперь словно расступались, чтобы пропустить их. Один неверный шаг, и тропа могла раствориться, скрывшись за стеной листвы и теней. И тогда им придется искать тропу снова.
К рассвету тропа вывела их из лесу и оборвалась у оврага. Как будто духи предков прятали от них дальнейший путь. Радим подошел к краю и глянул вниз. Земля крошилась под его ногами. Крутые склоны после проливных дожей были скользкой. Спуститься было сложно. Но вот подняться будет еще сложнее. Он не боялся высоты. Он боялся подвести. И сейчас, глядя вниз оврага, он чувствовал себя той самой птицей, о которой рассказывал Нежане ее отец. Нежана хотела было подойти ближе. Радим вскинул вверх руку.
- Стой! Тут склон ползет. Смотри, трава на кромке сдвинута. Значит, земля еще не встала.
Нежана замерла, наблюдая, как он опустился на колено и привел рукой по земле. Сейчас он вновь стал тем, кто знает и слышит лес. Тем самым охотником, который большую часть жизни и прожил в лесу, прислушиваясь к его рассказам. Радим окинул взглядом овраг. Земля под рукой была холодной, скользкой. Его взгляд выхватил среди высокой травы, немного дальше по склону, тихо стекающий вниз ручеек. В то время как перед ними вода неслась вниз, смывая все на своем пути.
- Смотри, - он указал девушке на тихий ручеек, - там вода медленно течет. Значит корни еще держат землю. Нам туда.
Нежана кивнула. Она так же вспомнила слова отца о птице. Не спешить, увидеть миг, когда все рушится.
Они пошли вдоль оврага к тому спуску, что рассмотрел Радим. И вдруг он замер.
- Что с тобой?
Мужчина указал рукой в тонкую линию, скрытую мокрыми стеблями. По его губам скользнула довольная улыбка.
- Тут кто-то недавно прошел. Видишь, стебли не лежат, как после ливня, а отогнуты. И земля тут плотнее.
- Звериная тропа? – догадалась девушка. Радим кивнул, улыбнувшись краешком губ.
Он пошел вперед, проверяя каждый выступ. Нажимая на него и прислушиваясь, как отзовется земля. Там, где место казалось обманчиво хлипким, он обходил стороной, выбирая места, где из земли торчали крепкие корни.
Нежана шла, следом повторяя его шаги. Лишь однажды она тронула его за плечо.
- Там не держит, - указала она темное пятно земли, где вода тихо просачивалась, размывая ее изнутри.
Радим кивнул. Они обошли опасное место, ступая по узкой полоске, где трава хоть и примялась, но корни еще цеплялись за землю.
Внезапно над их головой закричал ворон и раздалось хлопанье крыльев. Нежана вздрогнула от неожиданности, прижав руки к груди и вскинув глаза вверх.
- Просто птица, - попытался успокоить ее Радим.
- Нет. Говорят, что птица никогда так просто не кричит. Она либо зовет, либо предупреждает. И он не над нами кричит. Он кричит рядом!
Радим замер, еще внимательнее вглядываясь в землю под ногами. Перед ним из земли торчал корень, а чуть дальше, в тени, земля лежала пластами. Радим тронул ее ногой, и верхний слой съехал вниз, обнажив глубокую промоину.
- Вот зачем он кричал, - прошептал Радим. - Он предупреждал.
Они обошли опасное место и осторожно пошли дальше.
Спустившись почти в самый низ, где еще не рассеялся туман, они перешагнули через ручей, бежавший по камням. И вдруг Нежана заметила, как на одном из камней вспыхнул яркий блик. Камень был мокрым и темным. Но в одном месте на него упал свет, что и привлекло ее внимание. Нежана присела рядом и коснулась его пальцами. Под слоем грязи на поверхности угадывались насечки. Либо следы когтей. Либо метки.
Она оглянулась на Радима.
- Это не просто камень. Его не принесло водой, его тут поставили.
Мужчина вгляделся в камень. Тронул его рукой. Оглядел почву вокруг.
- С одной стороны почва размытая. С дрогой твердая, - наконец произнес он. - Камень поставили, чтобы остальные знали, где ступать безопасно.
- Значит, его кто-то охраняет, - тихо проговорила Нежана, проводя пальцем по насечкам.
Выпрямившись, они продолжили свой путь, который отнюдь не был прямым. Они шли по следам осторожного зверя, огибая промоины, ныряя под нависшие ветки, перешагивая через корни. Несколько раз они замирали, прислушиваясь, как пласт мокрой земли, сползает вниз. И потом они находили новые ориентиры. Камень, который вода не смогла смыть. Темную полоску глины, которую вода не превратила в жижу. Старый корень, похожий на руку, тянущуюся из земли.
В наиболее сложных и тяжелых участках их пути, Радим оборачивался. Протягивая ей руку, помогая осторожно пройти вперед, не поскользнувшись и не зацепившись за корягу.
Добравшись о другой стороны оврага, и наконец ступив на твердую почву, они оглянулись и успели увидеть, как тот небольшой участок земли, по которому ни только что прошли, осел и тихо сполз вниз, увлекая за собой камни и ветки.
И тут над их головами снова крикнул ворон. На этот раз крик птицы не был тревожным. Он был ровным и долгим, словно птица проводила их до границы.
Глубоко вздохнув, Нежана сжала дрожащие пальцы и нашла взглядом, ворона. Он сидел на том самом камне с зазубринами и, слегка склонив голову, рассматривал их.
- Мы не шли по известной тропе. Мы сами ее находили, - молвил Радим.
Девушка перевела взгляд на него, а потом снова на ворона.
- Мы не шли одни, - тихо поправила она его, - нас вели.
Глава 9
Глава 9
От оврага, тропа вновь нырнула под защиту леса. Но здесь деревья настолько плотно обступили ее, что порой идти приходилось так близко друг к другу, почти соприкасаясь плечами, что Радим временами ощущал, как от дрожит Нежана. Она еще дрожала от прохлады ночи и утреннего тумана, а рукава ее рубахи были влажными от росы. Не долго думая, он стянул с себя короткий безрукавный плащ из толстой льняной ткани и накинул ей на плечи, поверх ее плаща, чтобы девушка быстрее согрелась. Хоть он и был короче, чем у нее, но мог дать ей дополнительное тепло.
- Не надо, - пробормотала Нежана, но не сбросила, только запахнулась плотнее, кутаясь в его тепло и запах.
Радим только хмыкнул и проговорил, отводя взгляд и как будто оправдываясь:
- Грейся, а то ведь скажут, мол, привел девицу в лес и заморозил. Да и твоя мать мне не простит, коли что с тобой не ладно будет...
Нежана слабо улыбнулась, впервые с тех пор, как они вышли из селища. Она знала, как мать относится к Радиму. Он всегда был для нее, что сын родной.
- Коли действительно лихо приключится, то скажет, но не станет ругать попусту. Она не хуже меня, знает, как ты меня бережешь. Не станет зазря винить.
Радим как можно равнодушнее пожал плечами, продолжив путь. Он тоже знал, что ворчание Истомы всегда было добродушным. Не из желания поругать, а наоборот, поддержать, да подсказать. И он принимал это как знак, что в ее доме его все-таки держат за своего. Да и то, что Истома отпустила Нежану с ним, говорило о многом. В его голове до сих пор звучали ее слова:
«Ты идешь с ней рядом не для того, чтобы заслонять от ветра, а для того, чтобы быть опорой, когда ветер попытается сбить с ног. Береги ее, как берегут огонь в очаге. И помни: путь к кургану, не только в шагах, но и в решениях. Пусть они будут честными».
Он оглянулся на девушку. Даже его собственная мать отвела его в сторону, когда он уже собирался покинуть жилище и зайти за Нежаной, крепко обняла и прошептала:
«В твоем сердце есть огонь, сын. Не дай ему превратиться в ярость. Не дай ослепить себя. Если придется выбирать между легким и правильным, выбирай правильное. И помни. Рядом с тобой пойдет Нежана. Ее свет тихий, но он не погаснет даже в самой густой тьме. Береги этот свет».
Слова обоих матерей стали для него опорой. Он знал, что в трудную минуту, они не дадут ему ошибиться.
Тропа пошла под уклон, и Радим невольно замедлил шаг, возвращаясь в реальность и подставляя плечо, чтобы Нежана не поскользнулась на мокрых листьях. Она хотела было отмахнуться: «Я сама», но вместо этого тихо сказала:
- Спасибо.
Когда перед ними раскинулась небольшая поляна, туман уже не висел, а лег на землю клочьями, будто старые тряпки. Радим остановился, достал из заплечного мешка сухарь и кусок вяленой рыбы, завернутый в льняную тряпицу.
- Ешь, - протянул он Нежане. - Ты с утра только глоток квасу сделала, да краюху хлеба съела. А путь неблизкий.
Она с благодарностью взглянула на него, беря еду:
- Ты и мешок на себя взвалил, и теперь еще кормишь…я ведь не беспомощная.
Радим опустился на поваленное дерево, стряхнув с него капли воды, и пожал плечами:
- Мы же не на игрища идем. Тут не до гордости. Да и… я ведь тоже не один. Мы вместе.
Он отломил кусок сухаря и протянул ей еще. и в этом спокойном, уверенном жесте была проста забота. Нежана достала из своей сумы птичку, рассматривая ее.
- Знаешь, мне кажется, тятенька не просто так спрятал ее в ларце. Это знак. Он хотел сказать, что он рядом. И будет помогать, направляя наши шаги. А каждый шаг, это словно стежок, из которого и сплетается сам Узел.
Радим доел последний кусок и вытер руки тряпицей.
- Вот и следи, чтобы узор ровно ложился. А я прослежу за тобой, - он подмигнул ей, - чтобы никто не помешал и не порвал твои нити.
Нежана подняла на него глаза, и в них мелькнуло что-то теплое, почти светлое.
- Ты всегда так говоришь… будто ничего страшного и нет. Будто и курган -просто большой холм, и черный камень - обычный валун.
Радим криво усмехнулся:
- А если я скажу, что мне страшно, то ты тоже испугаешься. А нам сейчас нельзя. Нам надо дойти.
Она помолчала, потом тихо призналась:
- Мне и так страшно. Но когда ты рядом… не так сильно.
Он не стал отвечать, не стал обещать, что все будет хорошо. Вместо этого просто подвинулся чуть ближе, чтобы между ними не оставалось даже малейшего расстояния и сказал просто:
- Можешь бояться. Но помни, что я рядом.
Она с благодарностью взглянула на него.
Отдохнув и перекусив, они вслед за тропой нырнули в чащу. Но теперь, когда они шли, между ними уже не было неловкого молчания: Радим указывал на скользкие корни, чтобы она их обошла, а Нежана присматривалась, прислушиваясь к шелесту листвы, к пению птиц, словно лес шептал ей о том, куда идти, чтобы не сбиться с пути.
Вскоре тропа вывела их к небольшому звонкому ручью: он прыгал по камням, будто торопился куда-то, и вода в нем была такой прозрачной, что на дне виднелись гладкие камушки и тонкие корни, уходящие в глубину. Радим присел на корточки, зачерпнул ладонью, попробовал.
- Холодная и чистая, - сказал он, оборачиваясь к Нежане. - Набери в туесок, пока есть где. Дальше может и не быть.
Она достала берестяной туесок. Простой, с потемневшими швами, но крепкий: его еще ее бабушка делала, и Нежана берегла его не столько за красоту, сколько за то, что он не протекал. Пока она набирала воду, Радим огляделся, прикидывая, где лучше пройти, чтобы не замочить ноги.
- Тут брод есть, - пробормотал он, указывая на место, где камни лежали плотнее. - Видишь? Кто-то уже ходил. Следы старые, но тропа не заросла. Значит, место верное.
Они перешли ручей, ступая осторожно: камни были скользкими от воды, а на некоторых прижился мох. И любой неверный шаг мог отправить их в воду. Нежана шла медленно, чуть вытянув руки, нащупывая равновесие, а Радим немного позади, готовый подхватить, если она поскользнется. И когда она наконец спрыгнула на сухой берег, выдохнул, стряхивая с рукава прилипшую влажную травинку.
- Фу... Думала, не перейду, - она искоса посмотрела на мужчину. - А купаться как-то не хочется. И так прохладно.
Радим усмехнулся. Он шагнул на берег следом, проверяя ногой, крепко ли держится земля, и бросил короткий взгляд по сторонам. Смеркалось, и тени вокруг становились длиннее.
- Думаешь, дальше будет легче? - тихо спросила Нежана, не оборачиваясь. Голос ее прозвучал чуть глуше обычного, то ли от усталости, то ли от того, что лес прислушивался к их разговору.
- Не знаю, - честно ответил Радим, опуская руку к поясу, где висел мешочек с обережными травами - подарок старого волхва. Пальцы сами нащупали грубую ткань, и это простое движение вдруг придало уверенности. - Но если опять пойдут камни да мох, я пойду впереди. Не хочу, чтобы ты снова чуть не свалилась.
Нежана хотела было возразить, мол, она и сама справится, но в последний момент передумала, уловив в его голосе плохо скрытое волнение и беспокойство за нее. Лишь кивнула, принимая его заботу.
Порыв ветра качнул ветви деревьев, зашелестев листвой, и донес до них тихий, едва уловимый звук. Словно кто-то провел пальцем по натянутой струне. Нежана замерла, прислушиваясь. Радим тоже застыл. Звук не повторился, но ощущение чужого взгляда между лопаток стало почти осязаемым.
Глава 10
Глава 10
- Ты слышал? - прошептала она, прижимая ладонь к груди, где бешено колотилось сердце.
Радим медленно кивнул, и взгляд его скользнул к ближайшим кустам, в поисках источника звука. Он шагнул к ним, раздвигая ветки. И вскоре среди листьев что-то блеснуло. Наклонившись, он достал тонкую медную пластинку, наполовину зарытую в землю. На ее поверхности тускло проступали выцарапанные знаки. Не руны, но и не случайная вязь: пересекающиеся линии, похожие на следы птичьих лап, и маленькая точка в центре, будто застывшая капля.
- Это метка стражей, - тихо, почти беззвучно произнесла Нежана, узнавая узор, - как и на том камне, в овраге. Стражи оставляют знаки там, где граница тоньше всего.
Радим повертел пластинку в пальцах, чувствуя, как металл чуть холодит кожу.
- Значит, мы на верном пути, - сказал он, но в голосе прозвучала настороженность. - Или… нас уже кто-то ведет.
Туман между деревьями шевельнулся, словно отвечая на их догадку, и где-то совсем рядом хрустнула ветка, как будто кто-то сделал шаг и тут же замер, услышав слова.
Нежана невольно поежилась и ближе подошла к нему. Вряд ли за ними шел человек, Радим бы это заметил. Значит, за ними приглядывали духи. И ей немного стало не по себе. Она не стала говорить ему о своих страхах, молча последовала за ним, стараясь не отставать и держаться как можно ближе.
Дальше путь пошел на подъем, и скоро оба задышали тяжелее. Радим стянул с пояса тряпицу, протер лицо и шею. На коже остался темный след от земли. Нежана, заметив это, достала из мешка свой лоскут, выстиранный до мягкости, и протянула ему:
- Возьми. Мой чище.
Он взял, благодарно кивнул, протер руки и вернул.
- Спасибо.
Нежана только плечами повела, будто это пустяк, но в глазах мелькнуло что-то теплое, Ей было приятно, что она смогла хоть чем-то помочь.
Когда подъем закончился, они вышли на небольшую поляну, где ветер гнал по траве волны, как по воде. Радим остановился, снял мешок, поставил на землю. Кинул рядом плащ-вотлу и опустился на него.
- Давай передохнем. Тут место открытое, видно далеко. Если кто будет идти, заметим.
Нежана осмотрелась. Присела рядом, вытянув усталые ноги. Достала из мешка уже подсохшую, но все еще съедобную лепешку. Разломила пополам и протянула Радиму:
- Держи. Я с утра не ела толком. А ты и мешок тащил, и тропу искал. Тебе больше надо.
Радим взял, но не стал есть сразу. Вместо этого достал из своего мешка маленький глиняный горшочек с медом, тот, что мать сунула ему в дорогу, строго сказав: «Чтобы силы были». Открыл, капнул немного на лепешку и протянул обратно:
- Так вкуснее. И сытнее.
Нежана улыбнулась.
- Ты всегда так делаешь. Все делишь. Даже если самому мало.
Радим пожал плечами:
- А зачем мне одному? Вдвоем и есть веселее, и идти легче.
Они ели молча, слушая, как шумит лес, как где-то далеко кричит птица, как ветер шевелит верхушки деревьев. И в этой тишине было что-то правильное, будто сама земля говорила им: «Вы на верном пути».
- Давай останемся тут, - оглядываясь, проговорил Радим, - место хорошее. Заночуем, а утром снова в путь.
Девушка кивнула, устало зевнув. Радим окинул ее взглядом, пряча улыбку.
- Я веток, да мха сухого наберу, а ты посиди… И еще, вот, держи…На всякий случай… от беды.
Он протянул ей свой нож. Ее пальцы слегка дрогнули от тяжести клинка. Она сунула его за пояс, прикрыв краем плаща.
- Надеюсь, беда пройдет стороной.
Радим шагнул в сторону.
- Я быстро, - бросил он через плечо. - И если что… кричи. Хоть ветку сломай, чтобы звук был.
- Ладно, - прошептала Нежана, но ее голос растворился в шорохе листвы. Она смотрела, как он решительно направляется в лесную чащу.
« -Держи, - проговорила Доброслава, мать Радима, протягивая ей мешочек с травами, - тут пуповка* (ромашка), божья кровь*(зверобой) и немного фимиамника *(чабрец). Если Радим простудится, или у него скрутит живот, заваришь немного. Да и сама, коли устанешь, так, что ноги держать не будут, выпей. Поможет.
Девушка с благодарностью приняла ее дары. А Доброслава подошла к ней и обняла.
- Помни, дочка, мой сын горяч, да сердце у него верное. Он не бросит. Только… не давай ему идти напролом, когда тьма сгущается… Пусть сперва думает…
Нежана кивнула, чувствуя, как в горле встает комок.
- И еще, - глядя в ее глаза, тихо добавила Доброслава, - помни, бывает, тропа сама манит, будто родная, а ведет в пропасть. Ты тишину слушай. Настоящая дорога, она в тишине слышнее.
А потом протянула ей еще один мешочек:
- Это земля с порога нашего дома. Пусть она вам напоминает о том, где вас ждут».
Нежана нащупала в своей суме небольшой мешочек и сжала пальцы. От родной земли словно тепло исходило, даря ей спокойствие. А рядом лежали нити. Те самые, которые матери дочерям дарят, когда те в новый род вступают. Чтобы они свой Узел плести начали.
« - Иди, дочка. Да помни, что, если твой путь вернет тебя обратно, да не одну, а с Радимом, как мужем, не осужу. Жизнь, она сама знает, когда и как лучше. Главное, чтобы вы шли рядом не из упрямства, а по сердцу.
- Матушка, - прошептала, краснея Нежана.
- Тшш… - приложила палец к ее губам Истома, глядя на нее с мудростью и любовью. - Не надо слов. Помните, что дом, это не только стены. Это там, где вас ждут. А я буду ждать. Хоть с худой вестью, хоть с доброй. И коли с мужем вернешься, встречу обоих. Хлебом и солью. Без упреков. Только с радостью».
Нежана достала моток, разглядывая разноцветные нити. Едва касаясь, провела по им пальцами и вновь спрятала. Еще не время.
За спиной послышались шаги. Это Радим вернулся с охапкой веток. Бросил их под ноги и отряхнул с рукавов прилипшую хвою и траву. И лишь потом принялся ловко раскладывать костер. Сначала тонкие, сухие прутики, потом покрупнее, оставляя между ними воздух. Так его учил дед.
- Сейчас разгорится, - пробормотал он, высекая огонь кресалом*. Искры посыпались на сухую траву, пока одна из них не вспыхнула приветливым желтым огоньком, а потом жадно потянулась к веткам.
- Вот теперь и правда можно отдохнуть, - глядя как разгорается пламя, прошептала Нежана.
Радим сел напротив, вытянув ноги.
- Давай поедим, - улыбнулся они полез в суму, - путь был тяжелым.
Он протянул ей кусок черного хлеба и вяленого мяса.
На мгновение в лесу стало тихо. Лишь треск костра нарушал их идиллию и в то же время создавал уют. Нежана вытянулась на плаще, укрывшись вторым и глядя вдаль сквозь огонь. Смотрела на Радима, пытаясь согреться. В памяти то и дело всплывали слова матери. И еще, те слова, что прошептала ей Доброслава:
« - Помни, дочка, в дороге оно всякое может быть. И холодно, и страшно. Иногда кажется, что тепло чужого плеча спасает. Но, не забывай, что близость, это узел, который вяжут на всю жизнь. А на ходу, в спешке, он кривым выходит. А кривой узел, он порвется. Но если вы оба будете стоять перед этим шагом не от слабости, а по твердому согласию, я приму. Поняла?»
Нежана чувствовала, как пылает ее лицо от этих воспоминаний. От напутственных слов матерей. Она перевернулась на другой бок, плотнее закутываясь в плащ. Ее глаза слипались, так хотелось спать. Зевнув, он устроилась поудобнее и погрузилась в дрему.
* В IX веке у восточных славян кресало использовалось для розжига. Само слово происходит от древнеславянского глагола «кресати» — «высекать огонь», «бить огнивом по кремню». Первоначальное славянское название инструмента было «кресило».
Глава 11
Глава 11
Радим подкинул в костер сухих веток, и те вспыхнули с веселым треском, обрадовавшись, что их наконец-то пустили в дело. Искры взметнулись вверх, на миг заслонив звезды, а потом рассыпались и унеслись в темноту, словно стайка перепуганных светлячков.
Он посмотрел на небо, надеясь там найти подсказку, как согреть свою упрямую спутницу, и перевел взгляд на Нежану. Она свернулась калачиком на его плаще, накрывшись своим, и хоть лежала около костра, на безопасном расстоянии, он все равно видел, как она дрожит. Сырая земля мало грела, да и вообще, казалось, сама подглядывала за ними с ехидным видом: мол, ну-ка, попробуйте тут не замерзнуть.
« - Я вижу, как ты на нее смотришь, - всплыли в памяти слова матери, - но не торопись, сын, - мягко и в то же время уверенно продолжала Доброслава. - В дороге легко ошибиться. Ночь темная, а она рядом дрожит. И кажется, самое важное сейчас, прижать ее к себе. Согреть, защитить. И это правда. Защитить ты должен. Но не путай защиту с правом брать больше, чем тебе дают, - Доброслава прямо посмотрела в глаза своего взрослого сына. Он уже был мужем. Но для нее оставался мальчишкой. А Нежана… ее она всегда любила, как дочь. И сейчас старалась защитить, как могла. – Если вы оба дойдете до той грани, когда станете мужем и женой, пусть это будет потому, что вы оба встали перед этой гранью с открытыми глазами. По чести. По совести. Перед родом. Перед предками.
Она протянула ему мешочек.
- Тут щепотка золы, Радим, из нашего очага. Когда в груди станет гореть от нетерпения, посмотри на нее. И вспомни, что дом держится не на силе, а на терпении. И что огонь, который не могут удержать, сжигает все до тла».
Радим вздохнул. Огонь он удержит. А вот, если Нежана не согреется, то и захворать может. Сердце больно кольнуло при воспоминании о первой жене, когда та, простудившись, так и не смогла оправиться. Страх за Нежану, охватил его, потушив все остальные желания. Он огляделся по сторонам, убедился, что им ничего не грозит, разве что сова сверху уронит шишку, да и то вряд ли, и, решительно поджав губы, подошел к ней.
- Радим! - пискнула она, когда мужчина улегся рядом, притягивая ее в объятия. Голос у нее вышел такой тонкий и хриплый.
- Тшшш, - прошептал Радим, укрывая их обоих плащом. - Я уже не могу слушать, как стучат твои зубы. Только и слышу, как в голове звенит: «Дзинь-бряк, дзинь-бряк , Нежана мерзнет, дзинь-бряк». А завтра путь тяжелый будет. Тебе надо выспаться. А так и ты отдохнешь, и я посплю. Ну, или хотя бы полежу и буду гордиться, что спасаю кого-то от превращения в сосульку.

