Читать книгу Тайна кургана 2 (Валентина Кравченкова) онлайн бесплатно на Bookz (2-ая страница книги)
Тайна кургана 2
Тайна кургана 2
Оценить:

5

Полная версия:

Тайна кургана 2

- Нежана может выбирать. Она живая, с сердцем и волей. И если кто думает, что можно ее силой к себе притянуть, тот не знает ни нашего закона, ни нашей веры.

- Верно говоришь, Радим, - кивнул Путята. - И потому вот что решим: найти Угрюма, пока не натворил нового зла. Вернуть Узел. Земля наша стонет от несправедливостей. Пусть он ответит перед всем родом. И пусть каждый помнит: у нас не сила решает, а правда.

Мужчины переглянулись. Кто-то кивнул, кто-то опустил глаза, стыдясь тех мыслей, что нашептывали злые языки. А Радим, хоть и не расслабился до конца, почувствовал, как тяжесть немного спадает с плеч: род не отвернулся. Род услышал.

Он вышел из избы старейшины, на миг замерев у крыльца, и вдохнул прохладный вечерний воздух. После всех тревог, после похищения и погони, после тяжелых разговоров со старейшинами и косых взглядов даже дышать было тяжело. Радим посмотрел туда, где стояло жилище Нежаны. Она ждет решения. Не стоит ее томить и дальше. Он решительно пошел по траве между землянками и редкими избами.

Девушка сидела на лавке у задней стены избы, где тень ложилась плотнее, и никто не мешал. Она теребила край вышитого пояса, будто хотела вытянуть из узора ответы на мучавшие ее вопросы, что теснились в груди. Радим присел рядом.

- Ты все еще дрожишь, - тихо сказал он. - Даже сейчас, когда кругом тихо.

Нежана подняла глаза, и в них мелькнуло что-то похожее на стыд, но тут же исчезло, сменившись усталостью.

- Я не от холода, - прошептала она. - Просто… мне все время кажется, что кто-то стоит за спиной. Что Угрюм где-то смотрит и ждет, когда я снова окажусь одна.

Радим сжал кулаки, но тут же заставил себя разжать пальцы. Он знал: сейчас ей нужна не ярость, а спокойствие и уверенность. Покой, в котором можно не бояться.

- Его здесь нет, - твердо произнес он. - И пока я жив, он к тебе не подойдет. Это слово рода. Мое слово.

Нежана вдруг горько усмехнулась:

- А что толку в словах, если люди уже шепчутся? Говорят, что я… опозорена. Что после ночи в лесу ни один достойный жених не взглянет на меня.

Радим резко повернулся к ней, и в его взгляде вспыхнуло что-то горячее, но он тут же смягчился:

- Пусть говорят. Я слышал эти слова. И знаешь, что они значат? Ничего. Потому что позор - это когда предают, когда бьют в спину, когда крадут чужое счастье. А ты ни в чем не виновата. Ты - как родниковая вода: сколько ни мути ее, она все равно чистая.

Слеза скользнула по щеке, и Нежана поспешно смахнула ее, стыдясь этой слабости. Но Радим не отвернулся. Он осторожно, едва касаясь, взял ее ладонь в свою теплую, дрожащую, живую.

- Прости, что не уберег, - тихо проговорил он. - Я должен был раньше понять, что он замышляет. Должен был стоять ближе, смотреть зорче…

Она подняла на него блестящий слезами взгляд.

- Я чиста, Радим, - прошептала она, чувствуя, как начинают гореть щеки, - перед богами, перед родом… Перед тобой. Мне удалось вырваться. Он не…

Ее голос сорвался. А Радим, не выдержав, притянул ее в объятия.

- Для меня важно, что ты жива. Остальное люди перемелют и забудут. А ты - здесь. Ты дышишь. Этого хватит.

Нежана вцепилась в грубую ткань его рубахи и прижалась лбом к его груди, и одинокая слезинка скатилась по ее щеке. Не от слабости. А от того, что наконец можно было перестать быть сильной.

Постепенно ее дыхание выровнялось, и она расслабилась в его руках.

В этот момент между ними зарождалось нечто новое. Это была не просто любовь, это было чувство, выкованное в огне испытаний, скрепленное страхом потерять друг друга и твердой решимостью этого не допустить.

Где-то в глубине ее памяти шевельнулся обрывок сна: слова отца о силе ее крови, о ларце и о том, что тьма уже подбирается к узлу рода. Но сейчас, в кольце рук Радима, эта тьма казалась не такой страшной. Ведь рядом был тот, кто не даст ей упасть.

Глава 5

Глава 5


Утро выдалось серым, казалось. сама земля не желает проснуться. Роса на траве была тяжелой и холодной, а воздух был густ и неподвижен. Радим уже собирался идти к Нежане, когда из-за поворота тропы, почти выбежал Ворон. Его глаза, черные и глубокие, беспокойно сверкали.

- Ларец ведет себя странно, - хрипло выдохнул он, и голос его звучал глухо, словно шел из самого нутра. – Он помнит. Он зовет.

Радим сразу понял: это не просто тревога. Это знак.

- Нежана говорила про ларец и кровь рода, - быстро ответил он, уже шагая следом за Вороном, не тратя времени на пустые вопросы.

Они бежали через лес, и казалось, что даже деревья отступали в стороны, давая им дорогу. Ветви цеплялись за одежду, но они чувствовали только холод, который полз по спине, как ледяная змея.

Капище встретило их тишиной, но эта тишина была натянутой и звенящей. Камни, выложенные кругом, потемнели от дождей и времени, а между ними висел туман. И он казался живым. Он протягивал к ним свои ледяные лапы и мужчинам показалось, что из самой земли поднималась древняя сила, грозящая новыми испытаниями. Костер в центре дымил, хотя ветра не было, а пламя горело не оранжевым, а сине-белым, словно питалось не дровами, а неведомой силой. На жертвенном камне, перед идолами, стоял ларец, в котором мерцал тусклый свет.

Они замерли на границе круга, чувствуя, как волосы встают дыбом. Непонимающе переглянулись.

- Я не знаю, что делать, - прошептал Ворон, опускаясь на ближайший камень, - понимаю только, что ларец зовет. Он не ждет.

В ответ на его слова, туман между камнями сгустился и пополз вверх, обретая неясные, расплывчатые формы тех людей, что когда-то стояли на этом месте, принося клятвы.

- Что это? – прошептал Радим, невольно сжимая рукоять меча, но не вынимая его. Прекрасно понимая, что здесь сталь станет оскорблением.

- Это память места, - раздался за спиной скрипучий старческий голос, и мужчины резко обернулись. Из-за мощного дуба к ним вышел сгорбленный старик, опираясь на посох.

- Волхв… - признал в нем Радим их старого волхва. Того самого, что в детстве учил их видеть знаки, читать руны и быть достойными рода, в который они пришли. Тот самый волхв, который нашел его на землях кривичах и велел возвращаться на родную землю, которой грозит беда.

- Ларец отзывается на кровь, страх, правду и ложь…Сейчас он кричит, -тихо закончил старик-волхв, останавливаясь рядом с ними. Радим скосил взгляд в сторону жертвенного камня. Ворон поднялся, низко кланяясь своему учителю.

Плечи старика поникли под тяжестью пережитых лет, но взгляд оставался острым, как лезвие. Он поднял голову, и в его глазах Радим увидел не старость, а бесконечную память веков.

- Земля гудит под ногами, - тихо, так, что слова отдались в груди Радима, произнес старик. - Темнота рвется наружу. Она ждала этого часа. Ждала, когда кровь рода снова заговорит.

Ворон вновь тяжело опустился на камень рядом.

- Пришла пора открыть ларец, - продолжил старый волхв, и его голос прозвучал как приговор и как благословение одновременно. - Не для того, чтобы выпустить силу, а чтобы встретить ее лицом к лицу. Только тот, в чьих жилах течет кровь рода, может удержать ее.

Ворон устало посмотрел на Радима.

- Нежана. Ее отец передал ей право хранителя. Только она может открыть ларец.

Радим напрягся, сжимая кулаки.

- Она еще не готова. Она не знает всей правды.

Старик-волхв покачал головой.

- Правда не ждет, когда придет время. А время пришло.

Он поднял руку, призывая их к молчанию и прислушиваясь к чему-то, ведомому только ему одному. По его губам скользнула довольная улыбка и он повернулся к лесу в тот момент, когда из-за деревьев показалась Нежана. Подойдя к ним, она встретилась взглядом с Радимом.

- Я знала, что вы будете тут. Ларец шептал мне во сне… Он снова напомнил мне о тенях, что тянутся к нам из-за реки, - тихо говорила девушка, - помнишь, тогда, когда мы его нашли? Тогда духи не велели нам его трогать. А сейчас… Сейчас они велят нам его открыть…

Радим протянул ей руку, и они вошли в круг, вслед за старым и молодым волхвом. Замерли у жертвенного камня, глядя, как по ларцу пробегают вспышки молний, связываясь в понятный и такой знакомый каждому из них узор. Узел Рода.

- Пора, - прошептал Ворон и протянул Нежане жертвенный нож. Она сжала его в руке, так, что побелели костяшки пальцев, а узор на деревянной рукояти впился в кожу. Она кинула быстрый взгляд на Радима, словно ища поддержки. Он шагнул к ней ближе, ободряюще сжав ее плечо. Девушка вытянула руку над ларцом и в это момент над капищем прокатился раскат грома, от которого загудела земля. Она вздрогнула, но руки не отняла.

Лезвие было не просто холодным. Оно словно вытягивало из нее силы. Как тогда, у Черного камня, когда ледяные руки духов, касались ее.

Старый волхв не торопил. Но его молчание давило сильнее любых слов. Радим напряженно наблюдал за ней, не смея ни коснуться, ни отвести взгляд.

«Я должна», - мысленно прошептала девушка и провела ножом по раскрытой ладони. Не глубоко, но уверенно, так, чтобы кровь стекала тонкой струйкой. Она перевернула руку и первые капли крови упали на ларец. И тут же жадно растворились в сверкающих нитях узора. Молнии на крышке ларца вспыхнули ярче, заплясали в бешенном танце, вспыхивая на краю сознания далекими воспоминаниями: бабушка, которая учила девочку уважать силу рода; отца, протягивающего ей наконечник копья и берущего с нее клятву хранить лад и мир в роду. Клятву, о которой она забыла.

По капищу пронесся порыв ветра, заставляя тени плясать на камнях. Молнии на ларце жадно поглотили ее кровь, и вновь задрожали на его поверхности.

Ворон осторожно коснулся ларца, но он не открылся.

- Почему? – прошептала Нежана, и ее ладонь, из которой сочилась кровь сжалась в кулак, - я ведь из Рода. Почему он не принял?

Глава 6

Глава 6


Старый волхв, склонил голову, вглядываясь узор ларца.

- Он не отверг тебя, дитя, - тихо проговорил старик, - он признал. Но он не открывается лишь одной кровью. Кровь - это замок, но не ключ. Замок - это память рода. Одна кровь это лишь половина пути. Тайну должны нести двое. Нужна вторая кровь, чтобы замкнуть круг и найти ключ.

Радим недовольно посмотрел на волхва.

- И где нам взять этот ключ?

- Значит, нужен кто-то из рода? - прошептала Нежана.

- Не просто кто-то. А тот, чья судьба сплетена с твоей, - тихо сказал Ворон, - тот, кто готов разделить с тобой бремя. Узел рода он крепче крови, хоть и держится на ней.

- Ларец хранит силу Перуна – молнии, гром, решимость и защиту, - снова заговорил старик, глядя на них мудрыми глазами, - а Узел – это память Рода, память предков. Без памяти, даже самая сильная защита разрушает свой Род. А память без защиты растворяется в тенях…. Именно поэтому нельзя прятать ларец, не вернув узел рода. Иначе Род потеряет и память, и защиту.

- Защиту, говоришь…- Радим задумчиво провел рукой по лицу, почесывая подбородок. Его взгляд был устремлен на ларец. Наконец он медленно поднял полный решимости и принятия взгляд на старого волхва.

- Тогда пусть будет моя, - твердо проговорил он. - Если нужна вторая кровь, пусть она будет моей. Я не из ее рода по крови, но по судьбе - да. Я шел за ней через лес, сквозь тени, страх и ложь. Пусть этого будет достаточно.

Ворон вскинул голову, оценивающим взглядом оглядывая Радима. Старый волхв долго смотрел на него, оценивая каждую мысль, возникшую в его голове.

- Судьба - это тоже родство, - наконец молвил он. - Пусть будет, по-твоему.

Радим протянул руку к ритуальному ножу и коснулся пальцами холодной стали. Ловкое быстрое движение и на ларец падает несколько капель горячей крови.

Узор на нем не просто вспыхнул. Он заиграл яркими оттенками, словно напомнил о памяти самой земли: о шепоте предков, о звуке старых клятв и тенях забытых дорог. Земля под ногами отозвалась глухим гулом, а туман приобрел четкие очертания тех хранителей, которые стояли здесь задолго до них.

В глазах Нежаны смешивались и восторг, и страх. Повинуясь внутреннему порыву, она протянула свою раненую руку вперед, к руке Радима, и капли их крови упали рядом. Узор на ларце на мгновение стал целым. Узел рода замкнулся и вспыхнул ослепительным светом, прежде чем погаснуть, оставив после себя легкий туманный дымок.

Ларец щелкнул.

Тишина стала другой. Напряженный, звенящей. А потом порыв ветра взметнул вверх искры костра. Словно кто-то из предков их услышал и решил ответить.

Радим сжал в своей руке ладошку девушки, вопросительно посмотрев на волхва. Тот медленно откинул потемневшую от времени крышку ларца.

Внутри, на истлевшей от времени подкладке, лежал старинный перстень со странными символами сплетающихся в круг корней, с заключенными внутри лучами солнца. Свернутый в тугой свиток пожалевший пергамент. И…

Нежана тихо ахнула, протянув вперед руку - маленькая деревянная уточка. Та самая. Которую когда-то ей из дерева вырезал отец.

Она сжала детскую игрушку в своей ладони, и на ее ресницах задрожали слезы. Старый волхв провел рукой по узорам на внутренней поверхности крышки ларца. Руны под его пальцами вспыхнули, загоревшись ровным светом. Ворон потрясенно смотрел на старика, словно впитывал в себя каждое его движение, каждый жест. По небу прокатился очередной раскат грома. Ветер рвал их одежду, а с небес упали первые капли дождя.

- Иногда боги говорят не в тишине, а в буре, - поднял на них полный понимания взгляд волхв. - Нужно его укрыть там, где давались первые клятвы. Там, где земля помнит шаги предков и где корни держат мир.

Взгляд девушки скользнул по перстню со странными символами, в виде круга с заключенными внутри лучами солнца. Не прямым, а слегка изогнутыми. Так, словно языки пламени дрожат на ветру. Она протянула к нему руку.

- Стой! – одернул ее волхв. – Не спеши. Перстень мужской. Не тебе его первой брать. Пусть возьмет тот, чья кровь открыла ларец.

Нежана растерянно взглянула на Радима. Тот пожал плечами и, протянув руку, взял перстень.

Едва его пальцы коснулись древнего металла, по коже пробежали мурашки. Металл, казалось, стал теплее и запульсировал. На внутренней стороне проступили руны, которых они сразу и не заметили. Тонкие, будто выведенные инеем, они переплетались корнями в птицу с распростертыми крыльями.

Над их головами раздался грохот грома, и молния, словно направленная чьей-то рукой, вонзилась в землю перед идолом Перуна. Земля дрогнула, и в том месте, где молния ушла в почву, вспыхнул короткий, неестественный свет. Вскрикнув от неожиданности, Нежана метнулась к Радиму. Он обхватил ее за плечи, укрывая собой, сжимая в другой руке перстень и глядя на старого волхва, который расширенными глазами смотрел на идол Перуна.

- Так вот значит, как… - протянул старик. - Кольцо не выбирает любого. Оно отзывается на того, в чьих жилах течет долг, а сердце готово держат клятву, когда все бегут. И гроза не случайна. Курган проснулся. И твой путь не случаен, Радим. Ты – тот, кого ждали.

Радим посмотрел на кольцо в своей руке. Руны на его внутренней поверхности стали менять очертания, будто подстраиваясь под его дыхание. А на его коже, под перстнем, проступили едва заметные линии – повторяющие узор на металле.

Нежана ахнула

- Значит, ты – защитник! Тот самый.

Волхв коснулся игрушечной птицы в руках Нежаны, а потом указал на птицу в рисунке на перстне.

- Птица не просто проводник между небом и землей. Ты, Радим, как птица, распростер крылья, готовый принять на себя ношу защиты рода. В этом всегда была, есть и будет суть защитника – не владеть силой, а служить ей. Тот, кто носит кольцо, становится глазами Рода. Но это еще не все. Птица на металле – знак того, что прежний защитник не успел передать клятву последующему поколению. Он запечатал свое слово, таким образом закрывая силу кургана. Ларец хранил эту тайну и теперь требует не просто нового защитника, а его согласия. – Волхв посмотрел на Радима, - готов ли ты принести клятву?

Радим задумчиво посмотрел на перстень. А в памяти Нежаны всплыли давно позабыты слова отца. Тогда она думала, что он просто ей сказку рассказывает, стругая из дерева птицу:

«Нежа, птица с полусложенными крыльями – это момент перед прыжком. Она еще на земле, но уже готова лететь. Так и защитник: он не убегает от беды, но и не бросается в нее очертя голову. Он выбирает миг».

- Радим… - выдохнула Нежана, стискивая его руку. Он перевел взгляд на нее.

- Я думала это просто сказание, легенда отца, - тихо говорила Нежана, - но сейчас…мне кажется отец готовил меня к тому, чтобы я могла объяснить…

Радим стиснул перстень в руке.

- Так объясни. Потому что мне кажется, будто перстень зовет меня туда, куда я не готов идти.

Глава 7

Глава 7


- Радим… - выдохнула девушка, а он перевел взгляд с перстня на нее. В его глазах читалась растерянность пополам с тревогой, словно земля под ногами вдруг стала зыбкой, как болото на краю леса.

Нежана не сводила глаз с перстня, боясь, что, если моргнет, руны снова скроются в металле.

- Отец показывал мне эту птицу, когда я еще совсем маленькой была… Говорил: «Видишь, крылья полусложены? Это миг перед прыжком. Ты еще на земле, но уже готов лететь». Я тогда не понимала… А теперь вижу - он все это время готовил меня. Вел к этому моменту. К этому дню…

Радим сжал перстень в кулаке. На миг ему показалось, что тепло металла проникло в самую глубь кожи, прямо в грудь, туда, где сердце билось неровно, сбиваясь с привычного ритма.

- Объясни, - тихо попросил он, не отводя взгляда.

Нежана чуть склонила голову, вспоминая не слова, а то, как отец говорил их: спокойно, будто знал, что однажды ей придется стоять вот так, перед выбором, и держать чужую судьбу в своих руках. Вспоминались и обрывки той клятвы, тех слов, что когда-то отец просил повторить маленькую, ничего не понимающую девочку, стоя у капища и глядя на огромного, мрачного, как ей тогда казалось, идола Перуна.

- Он не хотел, чтобы защитник был безрассудным. Тем, кто бросается в битву под властью порыва, - прошептала она. - И не хотел труса, который бежит от беды. Он искал того, кто умеет видеть этот миг: когда пора шагнуть. Не раньше, не позже. Курган не примет того, кто бежит от опасности… но и не примет того, кто ищет ее ради славы.

Она подняла глаза на Радима. В ее взгляде угадывалась тихая просьба понять и услышать:

- Отец не успел передать кольцо тому, кого считал достойным. Но он учил меня видеть этого человека. И теперь я думаю… может, курган сам ищет того, чье сердце отзывается на этот зов... Твое сердце.

Над лесом прокатился далекий раскат грома, и ветер вдруг стих. Весь мир на мгновение затаил дыхание, прислушиваясь к тому, что должно сейчас прозвучать между ними. Радим медленно разжал кулак. Перстень лежал на его ладони, тускло поблескивая, словно ждал его решения.

Ливень хлестал по плечам, вода стекала по резным узорам ларца, словно смывая старые тайны, но открывая при этом новые.

Она же вспомнила не только слова отца. Ей вдруг отчетливо вспомнился его голос, низкий и спокойный, как шум леса перед бурей, и то, как он всегда говорил: «Сила не в том, чтобы стоять твердо, а в том, чтобы не потерять себя, когда земля уходит из-под ног».

- Он хотел, чтобы я поняла, что истинная сила защитника не в разрушении, а в умении беречь. Курган не зовет тебя на битву. Он зовет тебя быть защитником. Он хочет, чтобы ты услышал.

Радим нахмурился, вслушиваясь в ее слова, которые казались тяжелее любого удара. Капли дождя стекали по его скулам, по твердой линии челюсти, и в его взгляде читалось упрямство.

- Услышать? - переспросил он, и его голос прозвучал глухо, словно он стоял по другую сторону толстой, каменной стены. - Я слышу только, как это кольцо стучит у меня в висках. Оно тянет меня вперед, как поводок. Как я могу стоять и слушать, если оно не дает мне выбора?

Нежана обхватила его руку в которой был зажат перстень, и поймала его растерянный взгляд.

- Птица - это миг между страхом и решимостью, - прошептала она, хотя дождь почти смывал слова с губ. - Она не летит и не прячется. Она собирает силы. И перстень отзывается не на силу, Радим. Он отзывается на готовность принять тяжесть. Не ради славы. Не ради долга. А потому что больше некому.

Старик-волхв подошел ближе, глядя на них с пониманием и скрытой в глубине глаз мудростью.

- Когда украли Узел Рода, - начал он, и все взгляды обратились на него с вниманием, - разорвали печать, которую наши предки когда-то давали: хранить землю радимичей. Род остался без защиты, потому и проснулся ларец, и над нами сгустились тучи.

Радим и Нежана переглянулись, вспоминая все беды, что постигли их за последнее время. И самая главная беда, которая еще висела над ними, -служение новому князю. Чем она обернется для них?

- Надо снова запечатать древние силы. Либо вернуть Узел на место, в курган. Либо… - взгляд волхва потемнел, - либо создать новый Узел, но уже с нашими клятвами, завязанными на клятвах наших предков.

Ливень все еще хлестал, но между ними будто образовался тихий островок, где можно было дышать. Она подняла голову, глядя ему прямо в глаза, и голос ее стал тверже:

- Может, тот голос, что ты слышишь, это не зов кургана? Может, это твой собственный голос? Курган лишь снимает пелену, чтобы ты услышал себя.

Радим замер. Ее слова ударили сильнее любого кулака. Он опустил взгляд на перстень, и в тот же миг металл снова чуть потеплел, а руны на внутренней стороне вспыхнули тусклым светом, отразив в себе мелькнувшую на небе молнию. Птица на поверхности кольца как будто шевельнула полусложенными крыльями, едва заметно, словно подтверждала ее слова.

- Отец не успел передать кольцо тому, кто должен был стать защитником, - шептала холодными от дождя губами девушка, - но он успел научить меня видеть этот миг. И теперь я вижу его в тебе. Ты уже сделал выбор, Радим. Просто еще не произнес его вслух.

Радим медленно поднял глаза, но в его взгляде что-то изменилось.

- Если я пойду туда, - произнес он, не отпуская ее взгляда, - то не потому, что перстень тянет. А потому, что ты стоишь здесь и говоришь мне правду, когда все остальные твердят мне только о долге и славе.

Нежана едва заметно кивнула, и в этом движении было столько благодарности, сколько не выразить словами.

Радим посмотрел на свернутый в тугой свиток пожалевший пергамент.

- А эта карта, указывающая нам путь? - догадался он.

Старик-волхв осторожно достал его и развернул. По краям шли диковинные узоры: переплетающиеся ветви, силуэты птиц и маленькие руны, похожие на те, что светились в полнолуние на черном камне. Тонкие линии внутри словно прожилки леса, которые то сходились, то расходились, образуя живой узор.

Нежана провела по узлу и вдруг замерла.

- Смотри… - прошептала она, - это же Узел…

- Ты права, дочка, - кивнул старый волхв, - каждая линия, это путь, которым вам надо пройти. Каждое поваленное дерево, каждый камень – это петли того оберега, которым наши предки оплели курган, чтобы никто чужой не мог пройти к святыне. Каждая тропинка будет вас испытывать и проверять. То, что вас выбрали, еще не значит, что признали. Вам предстоит еще доказать, что вы достойны быть теми, кого в вас увидели духи предков.

Склонившись над картой, Радим рассматривал узор дорожной вязи и вспоминал слова о том, что род держится не только на крови. Но и на клятвах. Но самое главное на поступках. На памяти.

- Но как у Первака оказался Узел? – поднял на волхва взгляд Радим, - если предки его так хорошо прятали и скрывали…

- У Первака не истинный узел, - тихо проговорил Ворон. Радим и Нежана удивленно обернулись к нему. Старик волхв лишь кивнул. Блики костра отражались на его лице, прочерченном морщинами.

- Это лишь тень узла. Первак думал, что завладел силой, чтобы получить власть над родом, а оказалось, у него в руках всего лишь обрывок пути, ведущий в пустоту.

Ворон подошел к Радиму.

- У вас на пути будут встречаться такие же узлы и слепые тропы, ведущие в никуда. Только чистое сердце поможет увидеть истину и дойти до кургана.

- Истинный узел - это вязь судеб, клятв и дорог, - вновь продолжил старик. Он не терпит лжи. А у Первака дороги ведут не к корням рода, а прочь…

Нежана непонимающе смотрела на волхвов.

- Тогда почему Первак смог вообще его взять? Почему земля не отвергла его?

- Потому что курган хранит не только правду. Он хранит боль, ошибки и надежды. Даже те, что обернулись обманом. Он никого не отталкивает, пока человек сам не решит разорвать связь с родом. Первак еще не переступил эту черту. Но очень близок к той грани, за которой не будет возврата. Как Угрюм…

Старик тяжело оперся о посох и поднял глаза к небесам.

bannerbanner