Силлимари. Книга 1. Кристалл в туманных горах

— Боюсь. — Я посмотрела на него. — Но я устала бояться. Я пять лет боялась. Каждый день. Каждую минуту. И я больше не могу.

Рик открыл глаза. Посмотрел на меня.

— Ты спасла мне жизнь, — сказал он. — Там, с копьём. Ты знала, что яд тебя не убьёт. Ты знала, что ты человек. И всё равно прыгнула.

— Знала.

— Почему?

— Потому что ты бы умер. А я... я бы выжила. — Я пожала плечами. — Это было логично.

— Логично. — Рик усмехнулся. Горько. — Ты сумасшедшая.

— Ты уже говорил.

Он помолчал. Потом сказал:

— Я не сдам тебя.

Я замерла. Сердце пропустило удар.

— Что?

— Я не сдам тебя, — повторил он. — Не знаю почему. Может, потому что ты спасла мне жизнь. Может, потому что ты... — Он замолчал. — Не знаю. Но я не сдам.

— Рик...

— Не благодари. — Он встал. — Я делаю это не для тебя. Я делаю это потому, что... — Он снова замолчал. — Потому что я не могу. Не могу сдать тебя. Даже если должен.

Он протянул мне руку.

— Пойдём. Нам нужно вернуться к отряду. И придумать, что сказать остальным.

Я взяла его руку. Поднялась. Плечо горело, но боль была терпимой.

— Что мы скажем?

— Что ты подвернула ногу. Или что тебя ранили, но ты не хочешь, чтобы об этом знали. — Он посмотрел на меня. — Что-нибудь. Я что-нибудь придумаю.

Мы пошли обратно. Молча. Я чувствовала, как между нами что-то изменилось. Что-то, что нельзя было назвать. Не доверие. Не дружба. Скорее — тайна. Тайна, которая связывала нас. И которая могла нас убить.

Когда мы вернулись к отряду, все уже собирались уходить. Глория что-то говорила Робу, Коркия перебирала сумку с травами. Тео стоял в стороне, глядя на лес.

— Вы вернулись, — сказал он, увидев нас. — Что случилось? Ты выглядишь...

— На нас напали, — сказал Рик спокойно. — Гули. Мутированные. Диана подвернула ногу, но мы справились.

— Гули? — Тео нахмурился. — В ущелье?

— Да. Я думаю, их кто-то привёл. Слишком организованно для диких тварей.

Тео помолчал. Потом кивнул.

— Ладно. Обсудим это позже. Сейчас — возвращаемся.

Мы пошли обратно. Я старалась не хромать. Плечо горело, но я не показывала боли. Рик шёл рядом. Молча. Но я чувствовала его взгляд. И знала, что он думает о том же, о чём и я.

«Я не сдам тебя».

Почему? Почему он не сдал? Почему рискнул? Я не знала. Но что-то в его глазах говорило: это не просто жалость. Это что-то большее. Что-то, что я боялась назвать.

Мы вернулись в гильдию поздно вечером. Я едва держалась на ногах. Коркия сразу отвела меня в лазарет.

— Что случилось? — спросила она, осматривая мою руку. — Рик сказал, ты подвернула ногу.

— Да. Неудачно упала.

— А плечо?

— Гуль. Порвал куртку.

Коркия помолчала. Потом сказала:

— Диана, я не знаю, что происходит. Но что-то происходит. Ты и Рик... вы вернулись другими.

— Что ты имеешь в виду?

— Не знаю. — Она посмотрела на меня. — Но будь осторожна. Что бы это ни было.

Я кивнула. И ничего не сказала.

Ночью пришёл Рик.

Я не спала. Лежала, глядя в потолок, слушая, как ветер шуршит по крыше. Дверь открылась без стука. Он вошёл — тихо, будто не хотел меня будить. Но я не спала.

— Не спишь? — спросил он.

— Нет.

Он сел на стул рядом с кроватью. В свете свечи его лицо казалось усталым. И старым. Будто он постарел за эти сутки.

— Как ты? — спросил он.

— Жива.

— Это не ответ.

— Это лучший ответ, который у меня есть.

Рик помолчал. Потом сказал:

— Я думал о том, что ты сказала. О Хоруке. О каньоне. О том, что не помнишь, как попала сюда.

— И?

— И я думаю, что ты не просто человек. — Он посмотрел на меня. — Я думаю, что ты здесь не случайно. Что-то привело тебя сюда. Что-то, чего мы пока не понимаем.

— Может быть. — Я пожала плечами. — Но я не знаю, что.

— Знаю. — Рик наклонился ближе. — Но мы выясним. Вместе.

Я замерла. Вместе?

— Почему ты помогаешь мне? — спросила я. — Ты мог бы сдать меня. Мог бы убить. Но не сделал ни того, ни другого. Почему?

Рик долго молчал. Потом сказал:

— Потому что ты не такая, как все. Я это чувствовал с самого начала. Ты другая. Не потому, что ты человек. А потому, что ты... — Он замялся. — Ты не боишься быть собой. Даже когда это опасно. Даже когда это может тебя убить. Это... впечатляет.

Я не знала, что сказать. Просто смотрела на него.

— Диана, — сказал он тихо. — Я не знаю, что будет дальше. Я не знаю, сможем ли мы сохранить твою тайну. Но я знаю одно: я не позволю тебя обидеть. Никому. Ни силлимари. Ни людям. Никому.

— Почему?

— Потому что... — Он замолчал. — Не знаю. Просто не позволю.

Он встал. Подошёл к двери. Обернулся.

— Отдыхай. Завтра будет новый день.

— Рик.

— Что?

— Спасибо. За то, что не сдал. За то, что... помогаешь.

Он кивнул. И ушёл.

Я осталась лежать, глядя в потолок. Сердце колотилось. В голове было слишком много мыслей.

«Ты не одна. Теперь я знаю. И я не позволю тебя обидеть».

Я закрыла глаза. И впервые за долгое время почувствовала, что, может быть, всё будет хорошо.

Утром я проснулась от того, что кто-то гремел посудой на кухне.

Первая мысль была — Хорук. Потом я вспомнила, где я. И сердце сжалось.

Комната была маленькой, но светлой. Утреннее солнце пробивалось сквозь узкое окно, ложилось на пол косыми полосами. Я полежала ещё минуту, прислушиваясь. Голоса. Шаги. Смех — короткий, женский.

Я встала. Плечо ещё болело, но уже не так сильно. Рана затягивалась — медленно, но затягивалась. Я надела рубашку так, чтобы повязка не была видна, и вышла из комнаты.

На кухне были Коркия и Роб. Они о чём-то спорили — тихо, но оживлённо.

— Доброе утро, — сказала я.

— Диана! — Коркия обернулась. — Ты как?

— Лучше.

— Садись. Каша готова.

Я села за стол. Коркия поставила передо мной миску. Я ела медленно, думая о том, что сказал Рик. О том, что он не сдаст меня. О том, что он поможет.

— Диана, — сказала Коркия, садясь напротив. — Можно вопрос?

— Давай.

— Что произошло в ущелье? Между тобой и Риком?

Я замерла. Сердце пропустило удар.

— Ничего. Почему ты спрашиваешь?

— Потому что вы вернулись другими. — Коркия смотрела на меня. — Рик смотрит на тебя иначе. Ты смотришь на него иначе. Что-то случилось.

— Ничего не случилось. — Я отвела взгляд. — Мы просто... нашли общий язык.

— Нашли общий язык? — Коркия усмехнулась. — Диана, я не слепая. Я вижу, как он на тебя смотрит. И как ты на него смотришь. Это не «общий язык». Это что-то большее.

Я молчала. Что я могла сказать? Что Рик узнал, что я человек? Что он не сдал меня? Что теперь мы связаны тайной, которая может нас убить?

— Коркия, — сказала я наконец. — Я не могу тебе сказать. Не потому, что не доверяю. А потому, что... это не только моя тайна.

Коркия помолчала. Потом кивнула.

— Ладно. Не хочешь говорить — не говори. Но знай: я рядом. Если тебе нужна помощь — я помогу.

— Спасибо.

— Не за что. — Она улыбнулась. — Мы же новички. Должны держаться вместе.

Я кивнула. И продолжила есть. Но аппетит пропал.

Тео пришёл днём.

Я сидела на веранде, глядя на двор. Плечо ещё болело, но я уже могла двигаться. Он подошёл тихо, сел рядом.

— Как ты? — спросил он.

— Лучше.

— Я слышал, что случилось. Гули. Ранение. — Он посмотрел на меня. — Рик сказал, что ты подвернула ногу.

— Да.

— Но это не нога, верно? — Тео кивнул на моё плечо. — Это рука.

Я замерла. Сердце пропустило удар.

— Что ты имеешь в виду?

— Я видел, как ты держишься за плечо. Когда думаешь, что никто не смотрит. — Он наклонился ближе. — Что случилось, Диана?

— Ничего. Гуль порвал куртку. Небольшая рана.

— Небольшая рана, которая не заживает? — Тео посмотрел на меня. — У силлимари такие раны заживают за час. Максимум — за два. Ты в гильдии уже неделю. И всё ещё держишься за плечо.

Я молчала. Что я могла сказать?

— Диана, — сказал он тихо. — Ты можешь мне доверять. Я не враг.

— Я знаю.

— Тогда почему ты не говоришь мне правду?

Я посмотрела на него. В его глазах было что-то, чего я не ожидала увидеть. Не подозрение. Не угроза. Что-то другое. Что-то, что заставило меня почувствовать... страх.

— Потому что это не только моя тайна, — сказала я.

Тео помолчал. Потом кивнул.

— Ладно. Не хочешь говорить — не говори. Но знай: я рядом. Если тебе нужна помощь — я помогу.

— Спасибо.

Он встал. Подошёл к двери. Обернулся.

— Диана.

— Да?

— Будь осторожна. С Риком. Он... не всегда тот, кем кажется.

Он ушёл. Я осталась сидеть, глядя ему вслед.

«Он не всегда тот, кем кажется».

Что это значит? Что Тео знает о Рике? Или это просто ревность?

Я не знала. Но что-то внутри меня говорило: будь осторожна. Что-то здесь не так.

Вечером Рик пришёл на тренировочную площадку.

Я уже была там. Разминалась, стараясь не нагружать плечо. Он подошёл, встал напротив.

— Готова? — спросил он.

— Готова.

— Хорошо. — Он помолчал. — Сегодня без спарринга. Только техника. Я не хочу, чтобы ты снова пострадала.

— Я не хрупкая.

— Знаю. — Он посмотрел на меня. — Но я не хочу рисковать.

Мы тренировались час. Он показывал мне приёмы — медленно, осторожно, следя за каждым моим движением. Когда я делала что-то не так, он поправлял меня — мягко, но настойчиво.

— Ты слишком напрягаешься, — сказал он, положив руку мне на плечо. — Расслабься.

Я попыталась. Не сразу получилось.

— Диана.

— Что?

— Я хочу, чтобы ты знала. — Он посмотрел на меня. — То, что случилось в ущелье... это не изменило моего отношения к тебе. Ты всё ещё член гильдии. Ты всё ещё мой новичок. И я всё ещё буду тебя тренировать.

— Спасибо.

— Не за что. — Он помолчал. — Но я хочу, чтобы ты была осторожна. Если кто-то узнает... если кто-то поймёт... — Он замолчал. — Я не смогу тебя защитить. Не от всех.

— Я знаю.

— Тогда будь осторожна. — Он наклонился ближе. — Обещай мне.

— Обещаю.

Он кивнул. И отступил.

— Ладно. На сегодня всё. Отдыхай.

Он ушёл. Я осталась стоять на песке, глядя ему вслед.

«Обещай мне».

Я обещала. Но знала, что это обещание может стоить мне жизни.

Ночью я писала в дневнике.

Свеча горела на столе, отбрасывая тени на стены. Я сидела на кровати, поджав ноги, и писала.

«Пятый день после ущелья. Рик знает, что я человек. Он не сдал меня. Не знаю почему. Может, потому что я спасла ему жизнь. Может, потому что что-то чувствует. Может, потому что он сам не тот, кем кажется.

Тео что-то подозревает. Он спрашивал о плече. Я ушла от ответа. Он сказал: "Ты можешь мне доверять". Но я не доверяю. Что-то в нём не так. Что-то, чего я не могу назвать.

Коркия тоже что-то подозревает. Она видит, как Рик смотрит на меня. И как я смотрю на него. Она не задаёт вопросов. Но она ждёт.

Я не знаю, что будет дальше. Я не знаю, смогу ли я сохранить свою тайну. Но я знаю одно: я не одна. У меня есть Рик. И, может быть, этого достаточно.

Хорук говорил, что я должна найти своё место. Что я не просто человек, заблудившийся в чужом мире. Что во мне есть что-то ещё. Что-то, чего я пока не понимаю.

Но что?

И почему я не помню, как попала сюда?

Может, ответы где-то здесь. В этой гильдии. В этих людях. В этом мире.

Я найду их. Даже если это будет стоить мне жизни».

Я закрыла дневник. Потушила свечу. Легла.

И долго смотрела в потолок, слушая, как ветер шуршит по крыше.

Глава 6

Утро в гильдии всегда начиналось одинаково: с грохота посуды на кухне, с голосов в коридоре, с запаха горячей каши и травяного чая. Но сегодня что-то было иначе. Я почувствовала это, ещё не открыв глаза. В воздухе висело напряжение — тонкое, как паутина, но осязаемое.

Я села на кровати. Плечо ныло, но уже не так сильно. Повязка была чистой — Коркия меняла её ночью, пока я спала. Я не помнила этого. Слишком устала.

Оделась. Проверила кинжалы — привычка, от которой я не могла избавиться. Вышла в коридор.

На кухне было людно. Коркия стояла у плиты, Роб резал хлеб, Глория сидела за столом, скрестив руки, и о чём-то спорила с Каской — худощавым парнем с длинными светлыми волосами и глазами цвета мёда. Я знала его в лицо, но не помнила имени. Он был из тех, кто пришёл в гильдию задолго до меня.

— Доброе утро, — сказала я, садясь за стол.

— Диана! — Коркия обернулась. — Ты как?

— Лучше. Спасибо.

— Ты вчера была совсем бледная. Я думала, ты снова упадёшь.

— Я не падаю.

— Знаю. — Коркия улыбнулась. — Но ты выглядела так, будто собиралась.

Я не ответила. Взяла хлеб, откусила. Он был ещё тёплым.

— Слышали? — сказала Глория, обращаясь ко всем сразу. — Про ущелье. Говорят, там было что-то ещё. Кроме гулей.

— Что ты имеешь в виду? — спросил Роб.

— Не знаю. Но те, кто ходил с нами, говорят, что чувствовали что-то странное. Как будто за ними наблюдали.

— Это могли быть гули, — сказала Коркия. — Они всегда наблюдают.

— Нет. Гули — это твари. Они не наблюдают. Они охотятся. А здесь было что-то другое. — Глория посмотрела на меня. — Диана, ты ведь была там с Риком. Ты что-нибудь чувствовала?

Я замерла. Сердце пропустило удар.

— Я... не знаю. Было темно. И холодно. Я мало что помню.

— Ты помнишь, как тебя ранили?

— Помню.

— И что?

— И всё. — Я пожала плечами. — Гуль напал. Рик убил его. Мы вернулись.

Глория посмотрела на меня. Долго. Потом кивнула.

— Ладно. Может, мне показалось.

Она встала и вышла. Каска последовал за ней. Я выдохнула.

— Она что-то подозревает, — сказала Коркия тихо.

— Глория всегда что-то подозревает, — ответила я. — Это её работа.

— Может быть. — Коркия села напротив. — Но будь осторожна. Слухи в гильдии распространяются быстро. Если кто-то узнает, что ты скрываешь...

— Я знаю.

Коркия помолчала. Потом сказала:

— Диана, я не знаю, что происходит. Но я вижу, что ты изменилась. После ущелья. Ты стала... другой.

— Другой?

— Более закрытой. Более осторожной. Как будто ты чего-то боишься.

Я не ответила. Что я могла сказать? Что я боюсь каждый день? Что теперь у меня есть тайна, которая может меня убить? Что Рик знает, и это одновременно облегчение и угроза?

— Коркия, — сказала я наконец. — Я не могу тебе рассказать. Не потому, что не доверяю. А потому, что... это не только моя тайна.

Коркия помолчала. Потом кивнула.

— Ладно. Не хочешь говорить — не говори. Но знай: я рядом. Если тебе нужна помощь — я помогу.

— Спасибо.

Она улыбнулась. И вернулась к плите.

Я осталась сидеть, глядя в тарелку. И думала о том, что сказала Глория. «Что-то ещё. Кроме гулей». Что это значит? Что они чувствовали?

Я вспомнила ущелье. Темноту. Холод. И то чувство, которое я испытала перед нападением. Будто за нами наблюдали. Будто кто-то ждал.

Может, это были не гули. Может, это было что-то другое.

Что-то, что всё ещё там.

Рик нашёл меня во дворе.

Я сидела на скамье у стены, глядя на тренировочную площадку. Там никого не было — утренние тренировки ещё не начались. Только ветер гонял песок по арене.

— Можно? — спросил он, подходя.

— Садись.

Он сел рядом. Не слишком близко. Но и не далеко.

— Как плечо? — спросил он.

— Заживает.

— Хорошо. — Он помолчал. — Я хотел поговорить с тобой. О Люкериусе.

Я повернулась к нему.

— Что ты знаешь о нём?

— Больше, чем сказал на собрании. — Рик посмотрел на меня. — Люкериус был одним из первых, кто присоединился к гильдии. Не как наёмник — как защитник. Он верил в то, что мы делаем. Он был... идеалистом.

— И что с ним случилось?

— Он ушёл три дня назад. С отрядом из пяти человек. Они должны были вернуться через день. Не вернулись. — Рик помолчал. — Но это не всё.

— Что ещё?

— Люкериус был не просто защитником. Он знал вещи. Вещи, о которых другие не говорили.

— Какие вещи?

Рик посмотрел на меня. Долго. Потом сказал:

— О людях.

Я замерла. Сердце пропустило удар.

— Что ты имеешь в виду?

— Люкериус изучал историю. Настоящую историю. Не ту, которую рассказывают в школах. Он искал информацию о войне. О том, что случилось столетия назад. И он нашёл... что-то.

— Что?

— Не знаю. Он не говорил. Но он намекал, что люди — не то, чем их считают. Что война была не такой, как её описывают. Что, может быть, люди не были злодеями.

Я молчала. В голове было слишком много мыслей.

— И ты думаешь, что его исчезновение связано с этим?

— Не знаю. — Рик пожал плечами. — Может быть. Может, он нашёл что-то в ущелье. Что-то, что не должен был находить.

— Что-то, что могло его убить?

— Или что-то, что могло его забрать. — Рик посмотрел на меня. — Диана, я рассказываю тебе это не для того, чтобы напугать. Я рассказываю, чтобы ты была осторожна. Если кто-то начнёт задавать вопросы о Люкериусе — не отвечай. Не привлекай внимания. Особенно теперь, когда ты... — Он замолчал.

— Когда я человек.

— Да. — Он кивнул. — Если кто-то узнает, что ты человек, и свяжет это с Люкериусом... это будет плохо.

— Почему?

— Потому что Люкериус искал людей. И если кто-то узнает, что он нашёл одного... — Рик замолчал. — Тебя могут использовать. Или убить. Или хуже.

— Хуже?

— Есть вещи хуже смерти. — Рик посмотрел на меня. — Ты знаешь о тёмных самоцветах?

Я кивнула.

— Знаю. Хорук рассказывал.

— Тогда ты понимаешь. Если кто-то узнает, что ты человек, и у него есть тёмный самоцвет... он сможет тебя проверить. И тогда всё кончится.

— Я знаю.

— Хорошо. — Рик встал. — Будь осторожна. И если что-то почувствуешь... если кто-то покажется тебе странным... скажи мне.

— Скажу.

Он кивнул. И ушёл.

Я осталась сидеть на скамье, глядя на песок. И думала о том, что сказал Рик. О Люкериусе. О людях. О войне.

«Люди — не то, чем их считают».

Что это значит? Что, если война была не такой, как её описывают? Что, если люди не были злодеями?

Я не знала. Но что-то внутри меня говорило: это важно. Это ключ к чему-то. К чему-то, что я должна понять.

Днём я пошла в общий зал. Там было людно — члены гильдии собрались у камина, о чём-то спорили. Я хотела пройти мимо, но услышала знакомое имя.

— ...герцог Лойз. Говорят, он везёт с собой что-то ценное.

Я остановилась. Обернулась. Говорила Глория. Рядом с ней стояли Каска и ещё двое — парень с рыжими волосами и девушка с короткой стрижкой.

— Что именно? — спросил Каска.

— Самоцвет. Редкий. Говорят, он вырезал его из своей кожи, чтобы сохранить.

— Зачем?

— Потому что он не его. — Глория понизила голос. — Говорят, он украл его. У кого-то. И теперь носит с собой, потому что боится, что украдут.

— Украл у кого?

— Не знаю. Но ходят слухи, что этот самоцвет... необычный. Он не такой, как другие.

— Что ты имеешь в виду?

— Не знаю. — Глория пожала плечами. — Но мой источник сказал, что этот камень... опасен. И что герцог не должен был его брать.

Я слушала, затаив дыхание. Редкий самоцвет. Украденный. Опасный. Что это значит?

— Диана?

Я обернулась. Рик стоял рядом. Он смотрел на меня. Долго.

— Ты слышала?

— Да.

— Не вмешивайся. — Он взял меня за руку и отвёл в сторону. — Это не наше дело.

— Но что это за самоцвет? Почему он опасен?

— Не знаю. — Рик помолчал. — Но я слышал о нём. Ходят слухи, что этот самоцвет... связан с людьми.

Я замерла.

— С людьми?

— Да. Говорят, он был создан людьми. Для чего-то. И что он может... — Рик замолчал. — Не знаю. Но если это правда, то герцог Лойз играет с огнём.

— Почему?

— Потому что тёмные самоцветы запрещены. Но этот — не тёмный. Он другой. И если кто-то узнает, что у герцога есть такой камень... — Рик покачал головой. — Это может кончиться плохо.

Я молчала. В голове было слишком много мыслей.

«Связан с людьми».

Что это значит? Что, если этот самоцвет — ключ к чему-то? К чему-то, что я должна понять?

— Рик, — сказала я. — А что, если этот самоцвет... может показать, кто человек?

Рик посмотрел на меня. Долго.

— Не знаю. Может быть. — Он помолчал. — Но если это так, то тебе нужно держаться от него подальше.

— Я знаю.

— Хорошо. — Он отпустил мою руку. — Будь осторожна. И не вмешивайся.

Он ушёл. Я осталась стоять, глядя ему вслед.

«Связан с людьми».

Я не знала, что это значит. Но что-то внутри меня говорило: это важно. Это ключ. К чему-то, что я должна понять.

Вечером мы с Коркией сидели в доме новичков. Я лежала на кровати, глядя в потолок. Коркия сидела на стуле рядом, читая книгу.

— Коркия, — сказала я.

— Мм?

— Что ты знаешь о Люкериусе?

Она отложила книгу. Посмотрела на меня.

— Почему ты спрашиваешь?

— Рик рассказал мне о нём. Сказал, что он искал информацию о людях. О войне.

Коркия помолчала. Потом сказала:

— Люкериус был... странным. Не таким, как все. Он не просто выполнял задания. Он изучал. Искал. Он хотел понять, почему мир такой, какой есть. Почему силлимари ненавидят людей. Почему война была.

— И что он нашёл?

— Не знаю. Но он часто уходил. В библиотеки. В архивы. В старые города. Он искал что-то. И иногда находил.

— Что?

— Не знаю. — Коркия пожала плечами. — Но он говорил, что правда может изменить всё. Что если люди узнают, что случилось на самом деле... мир уже не будет прежним.

Я замерла.

— Что это значит?

— Не знаю. Но Люкериус был не просто защитником. Он был... исследователем. И то, что он искал, могло быть опасным. Для него. И для всех.

— Ты думаешь, его исчезновение связано с этим?

— Может быть. — Коркия посмотрела на меня. — Но будь осторожна. Если кто-то узнает, что ты интересуешься Люкериусом... это может кончиться плохо.

— Почему?

— Потому что Люкериус исчез. И те, кто искал его, тоже исчезли. Или умерли. — Коркия помолчала. — В гильдии не любят говорить об этом. Но все знают: что-то не так.

Я кивнула. Медленно.

— Спасибо.

— Не за что. — Коркия снова взяла книгу. — Но будь осторожна. Пожалуйста.

— Буду.

Я закрыла глаза. И думала о том, что сказала Коркия. О Люкериусе. О том, что он искал. О том, что правда может изменить всё.

«Если люди узнают, что случилось на самом деле... мир уже не будет прежним».

Что это значит? Что, если правда о войне — не та, которую рассказывают? Что, если люди не были злодеями?

Я не знала. Но что-то внутри меня говорило: это важно. Это ключ. К чему-то, что я должна понять.