Музей журнала Pif Gadget

Второй по легендарности гаджет — «Прыгающие бобы» (Pois sauteurs du Mexique). Маленькие бобы, внутри которых живёт личинка моли. Личинка двигается — и боб прыгает. Сам. Без батареек. Без механизма. Просто живой.

Это был сентябрь 1971 года, номер №137. Тираж — снова миллион. Дети клали бобы на ладонь — и смотрели, как они подпрыгивают. Потом — на стол. Потом — в коробку. Играли. Смеялись. Показывали родителям. А родители — не всегда понимали, что внутри личинка. Что боб — живой. Что это — настоящая природа, а не игрушка.

Гаджеты-наборы.

Гаджеты Pif Gadget не всегда были «готовыми». Многие нужно было собрать. Это делало их ещё ценнее. Ты не просто получал вещь — ты её создавал.

«Самодельная типография» (№265). Набор маленьких букв, из которых можно было составлять слова и печатать. Настоящая типография — в твоих руках. Ты мог напечатать открытку. Записку. Газету. Свою.

«Тип-тап» (№267). Тележка с присосками, которая сама сползала по стеклу. Медленно. Завораживающе. Ты приклеивал её к окну — и смотрел, как она движется. Вниз. Вверх. Вниз. Как живая.

«Реактивный катер» (№268). Катамаран с шариком. Ты надувал шарик, отпускал — и катер мчался по воде. Реактивная тяга. Настоящая физика. В твоей ванне.

«Марсианские блохи» (№269). Капсулы с шариком внутри. Ты клал их на стол — и они прыгали. Как блохи. Как марсиане. Как что-то живое.

«Сарбакан, стреляющий за угол» (№270). Духовая трубка с прицелом и зеркалом. Ты мог стрелять за угол. Не выглядывая. Как в кино. Как в комиксе.

Гаджеты-наблюдения.

Были гаджеты, которые учили смотреть. На мир. На природу. На себя.

«Волшебное стекло» (La Vitre magique). Стекло, через которое можно было смотреть на невидимое. Например — на инфракрасное излучение. Или на ультрафиолет. Ты видел другой мир. Тот, который всегда рядом. Но невидим.

«Кальейдоскоп» (№98, 1971). Трубка с зеркалами и цветными стёклами. Ты смотрел в неё — и видел бесконечные узоры. Каждый раз — новые. Каждый раз — другие. Как в детстве. Как в сказке.

«Самолётик-балансир» (L'avion équilibriste). Маленький самолётик, который балансировал на кончике пальца. Или на носу. Или на карандаше. Принцип центра тяжести. Настоящая физика. В твоей ладони.

Гаджеты-оружие (игрушечное).

Гаджеты Pif Gadget иногда были оружием. Не настоящим. Игрушечным. Но — твоим.

«Пистолет для картошки» (Le Pistolet à Patates, №440). Стрелял кусочками картошки. Или морковки. Или яблока. Ты заряжал его — и стрелял. По мишеням. По друзьям. По всему, что двигалось.

«Пистолет-флеш» (Le Pistolflash). К №612, к премьере «Флэша Гордона». Пистолет, который вспыхивал. Как у космического героя. Как у Флэша. Как у тебя.

«Кутила Рахана» (Le coutelas de Rahan). Нож из серии про Рахана. Не настоящий. Игрушечный. Но — как у Рахана. Ты чувствовал себя охотником. Воином. Сыном яростных веков.

«Серпантус» (Serpentus). Змея-гаджет, представленная Джекки (к №921). Ты носил её на шее. Или на руке. Или на поясе. И она двигалась. Как живая. Как настоящая.

Гаджеты-сюрпризы.

Были гаджеты, которые просто удивляли. Без объяснений. Без логики. Просто — чудо.

«Машина для квадратных яиц» (machine à faire des œufs carrés). Гаджет, который не работал. Или работал — но не так, как ожидалось. Ты пытался сделать квадратное яйцо. А получалось — что-то другое. Но это было смешно. И — интересно.

«Подводная лодка». Настоящая, маленькая. Работала на дрожжах. Ты опускал её в воду — и она погружалась. Или всплывала. В зависимости от дрожжей. Настоящая химия. Настоящая физика. Настоящее чудо.

Философия гаджета.

Гаджеты Pif Gadget — это не просто «игрушки». Это — философия. Журнал учил детей не бояться сложного. Не бояться экспериментировать. Не бояться ошибаться. Гаджет мог не работать. Мог сломаться. Мог не получиться. Но ты пробовал. Ты учился. Ты жил.

Гаджет создавал сообщество. Дети обменивались опытом. Писали в редакцию. Делились секретами. Помогали друг другу. Пифизы не вылуплялись? Может, вода была слишком холодной. Может, слишком тёплой. Может, нужно было подождать. Ещё день. Ещё два. Ещё неделю. И — вылуплялись.

Гаджет был мостом между журналом и жизнью. Ты читал про Рахана — и получал его нож. Ты читал про Флэша — и получал его пистолет. Ты читал про природу — и получал живую креветку. Журнал входил в твою жизнь. Не как «история». Как вещь. Как опыт. Как память.

Что это значило для нас.

Для советских детей Pif Gadget был окном в другой мир. Мы не всегда понимали французский. Мы не всегда знали, что написано в комиксах. Но мы видели гаджеты. И хотели их. И — иногда — получали. Через знакомых. Через «выездных». Через обмен. Через чудо.

Гаджет был сокровищем. Его берегли. Им хвастались. Его показывали. О нём рассказывали. И — помнили. Даже спустя десятилетия. Даже когда журналы потерялись. Даже когда детство закончилось. Гаджет остался. В памяти. В рассказах. В нас.

Но была в этой истории и горькая правда. В СССР гаджетов было очень мало. Их привозили единицы родители — те самые дипломаты, моряки, журналисты, инженеры, которые «ходили в загранку». Журнал попадал к обычным советским детям, у которых родители «не ходили в загранку», уже без гаджета. Его оставляли себе первоначальные владельцы журнала.

Поэтому большинство советских детей, которые держали в руках Pif Gadget, никогда не видели гаджетов. Они читали комиксы. Они рассматривали картинки. Они догадывались, что что-то там было — по следам на странице, по пустому месту, по описанию. Но самого гаджета у них не было. Он оставался мифом. Легендой. Чем-то, о чём рассказывали, но что нельзя было потрогать.

И всё же — даже без гаджета — журнал был чудом. Потому что он обещал. Обещал, что где-то там, во Франции, дети разводят креветок в банках. Запускают реактивные катера. Стреляют из пистолетов картошкой. И это правда. Это существует. Даже если ты — никогда не увидишь.

Интригующая деталь.

«Пифизы» могли выжить в космосе. Artemia salina — одни из самых выносливых существ на Земле. Их яйца могут годами ждать в сухости. Их отправляли в космос. Они выживали. Они возвращались. Они — живые. Настоящие. Как и сам Pif Gadget.

А ещё — «Машина для квадратных яиц» так и не сделала ни одного квадратного яйца. Но она сделала миллион детей чуть более любопытными. Чуть более смелыми. Чуть более живыми. И это — лучший результат, чем квадратное яйцо.

Для коллекционера.

Гаджеты Pif Gadget — редкость. Особенно в сохранности. Особенно — работающие. Пифизы, которые не вылупились (потому что яйца погибли). Прыгающие бобы, которые перестали прыгать. Подводные лодки, которые сломались. Всё это — память. Всё это — ценность. Не в деньгах. В истории.

Номера с гаджетами ценятся выше, чем без них. №60 с Пифизами — must-have. №137 с прыгающими бобами — must-have. №265 с типографией. №267 с тип-тапом. №268 с катером. №269 с блохами. №270 с сарбаканом. Каждый — часть истории. Часть детства. Часть нас.

Глава 5. Как менялся журнал: логотипы, формат, эпохи (1969–1993).

«Pif Gadget» — это не только истории и герои. Это ещё и визуальный образ, который менялся вместе с эпохой. По обложкам можно изучать историю журнала, как по годовым кольцам дерева — историю климата.

1969–1973. Красная полоса.

Первые обложки были дерзкими и лаконичными. В верхней трети — сплошная красная полоса. На ней белыми объёмными буквами — PIF, рядом жёлтая вставка «GADGET». Всё остальное пространство отдано рисунку.

Это был концептуальный выбор. Никакой суеты. Только название, обещание «полных историй» и яркая картинка.

1973–1974. Красный эллипс.

К концу 1973 года журнал обновляет облик. Красная полоса уступает место красному эллипсу в номере 245. Форма стала чуть динамичнее. В это же время журнал отказывается от принципа «полных историй» и начинает публиковать сериалы, растянутые на несколько номеров.

1974–1975. PIF разного цвета.

Короткий, но яркий период. Логотип освобождается от фона и начинает играть цветом с 301 номера. Красный, синий, зелёный — название журнала меняет оттенок в зависимости от дизайна. Каждый номер получает индивидуальность.

1975–1977. Возвращение красной полосы.

В 1975-м журнал возвращается к истокам. Снова красная полоса с 348 номера, почти как в 1969-м, но теперь это знак стабильности и уверенности. PIF стал не новичком, а мэтром. Тираж достигает миллиона экземпляров.

1977–1981. Золотая эра. Красный круг.

А это тот самый PIF, который запомнило большинство из нас. Красный круг с белыми буквами в левом верхнем углу. Начало с 416 номера. Идеально. Узнаваемо с расстояния в десять метров. Художники обыгрывали круг: он превращался в глаз, в иллюминатор, в солнце. Это золотая эра PIF.

1981–1982. Круг в центре.

Круг смещается в центр (номер 660). Логотип становится ещё более доминирующим. Обложка становится более «журнальной», более официальной.

1982–1985. Жёлтый треугольник. «Le Nouveau Pif».

Самый радикальный ребрендинг (номер 682). Красный уходит, на его место приходит жёлтый. Круг заменяет треугольник. Журнал меняет название на «Le Nouveau Pif» — «Новый Пиф». Становится толще — 80 страниц. Появляются две обложки: одна — гаджетная, другая — комиксная.

1985–1993. Просто PIF слева.

С 1985 года, начиная с номера 876, журнал возвращается к простоте. Красные буквы PIF в левом верхнем углу. Никаких кругов, треугольников, полос. Только название. Журнал стал взрослым, уверенным в себе. Впереди ещё долгие годы, но именно этот минималистичный облик останется с ним до конца золотого периода.

Что это значит для нас?

Обложки «Pif Gadget» — это не просто история логотипа. Это летопись детства. По ним можно изучать историю печати, смену вкусов, даже политические настроения. Но для нас обложки — часть нашей памяти. Той самой, где запах краски смешивается с предвкушением новых историй и открытий или даже нового гаджета. Красный круг на обложке обещает много приключений.

Продолжение следует...

В следующей части мы перейдём к самому главному — к героям и сериям. Это будет самая большая часть книги, потому что каждая серия заслуживает отдельной главы.

А пока — спасибо, что читаете. Впереди — удивительное приключение.

ЧАСТЬ III. Герои и серии.

Зал 1. Легенды журнала

ПИФ и ГЕРКУЛЕС. Пёс, который дал имя журналу.

О чём серия.

Есть персонажи, которые просто появляются на страницах. А есть те, с кого всё начинается. Пиф — из вторых. Он не супергерой. Не рыцарь. Не космонавт. Он — пёс. Обычный пёс, который ходит на двух лапах, читает газеты и дружит с котом. И этого оказалось достаточно, чтобы дать имя целому журналу. Целой эпохе. Целому детству.

Пиф появился 28 марта 1948 года в газете «L'Humanité». Его придумал Хосе Кабреро Арналь — испанец, прошедший гражданскую войну, концлагерь Маутхаузен, потерю родины. Человек, который видел самое страшное, что может увидеть человек. И после всего этого он создал самого доброго пса в истории комиксов. Это не случайность. Это — выбор. Арналь мог создать кого угодно. Он создал того, кто учил доброте.

Геркулес появился годом позже — в 1950-м. Кот. Толстый, жадный, вечно голодный. Антипод Пифа. Драчливый, хитрый, с безошибочным чутьём на неприятности. Его визитная карточка — красный пластырь крест-накрест на щеке. Символ всех его поражений. И всех его побед.

Сначала они были врагами. Кот крадёт еду — пёс его разоблачает. Просто, смешно, по-детски. Но шли годы. И «злодей» стал другом. Сварливым, ненадёжным, но своим. Они — «лучшие враги». Ругаются. Дерутся. Не могут друг без друга. Как братья. Как староеmarried couple. Как мы с вами.

Когда это было.

Пиф и Геркулес выходили в Pif Gadget с первого номера — февраль 1969 года. И до закрытия журнала в 1993-м. Двадцать четыре года. Одна из немногих серий, которая публиковалась всё время существования Pif Gadget. Они видели всё: смену логотипов, переход на цвет, кризис 90-х. Они были там. Всегда.

Дебютный номер — №1 (1969). Это не просто «первый выпуск». Это начало. С него всё пошло. С него всё началось.

Те, кто подарил нам героя (авторы).

Хосе Кабреро Арналь — создатель. Испанец. Республиканец. Узник Маутхаузена. Человек, который прошёл через ад — и создал самого доброго пса в истории. Он придумал Пифа в 1948, Геркулеса — в 1950. И это — его главное наследие.

Роже Мас — тот, кто подхватил серию после Арналя. Он расширил вселенную. Создал Пифу — щенка Пифа. Продолжил то, что начал учитель. Бережно. С уважением. С любовью.

Другие авторы: Луи Канс, Кармен Леви — единственная женщина, рисовавшая Пифа. Янник Ходбер, Франсуа Димбертон, Клод Онести, Франсуа Кортеджани. Каждый из них внёс что-то своё. Но дух остался. Дух Арналя. Дух доброты.

Художественная ценность.

Стиль Арналя — простой, округлый, яркий. Исследователи сравнивали его с ранней анимацией Уолта Диснея: мягкие линии, выразительные лица, динамичные позы. За этой простотой — высочайшее мастерство. Достаточно посмотреть на мимику Геркулеса: одним движением брови он передаёт голод, хитрость и полное отсутствие совести одновременно.

Арналь не рисовал «красиво». Он рисовал живо. Его персонажи дышат. Двигаются. Смотрят. Они — настоящие. Даже если один из них — пёс, а другой — кот.

Историческая ценность.

Пиф и Геркулес — свидетели эпохи. В ранних выпусках Арналь использовал Пифа как рупор социальной сатиры: голод, безработица, нехватка жилья. Всё это — в незамысловатых на первый взгляд сюжетах. Арналь не кричал. Он показывал. Через добрую улыбку. Через абсурд. Через то, что понятно и ребёнку, и взрослому.

Для советских читателей Пиф был первым знакомством с французским комиксом. В 1960–1970-х в Москве, в отделе зарубежных изданий, можно было купить журнал «Pif Gadget». А книги о Пифе с иллюстрациями Владимира Сутеева — «Приключения Пифа» (1958) и «Новые приключения Пифа» (1962) — стали для многих первым окном в мир, где живут говорящие собаки и хитрые коты. Это был мост между культурами. Мост, построенный на доброте.

Интригующая деталь.

Красный пластырь на щеке Геркулеса. Он есть всегда — с самого первого появления в 1949 году. Но никто не знает, откуда он взялся. Арналь никогда не объяснял его происхождение. Ни в одном комиксе нет истории о том, как Геркулес получил эту травму. Это самая настоящая загадка Pif Gadget, которая обсуждается фанатами уже более семидесяти лет.

Может, это просто деталь. Может, символ. Может, шрам от первой драки. Но мне нравится думать, что это — память. Память о том, что даже у самого наглого кота есть своя история. Своя боль. Своё прошлое.

Для коллекционера.

Номера с Пифом и Геркулесом — самые доступные для начинающих. Рядовые выпуски 1970–1980-х — 5–15 € в зависимости от состояния. Но ранние номера 1969–1970 (особенно №1) ценятся значительно выше — от 100 € и выше.

Но настоящая ценность этих журналов — не в деньгах. Она в том, что они — начало. Начало Pif Gadget. Начало целой вселенной. Начало детства, которое не заканчивается, пока мы помним.

РАХАН. (RAHAN).

О чём серия.

Есть герои, которые просто переживают приключения. А есть те, кто учит жить. Рахан — из вторых. Он не просто «первобытный охотник». Он — первый мыслитель каменного века. Первый, кто сказал: «Не верь на слово. Думай. Наблюдай. Проверяй».

Если Пиф и Геркулес — сердце журнала, то Рахан — его душа и разум. Самый амбициозный. Самый философский. Самый важный герой Pif Gadget. Он появился в первом номере — и оставался с журналом до самого конца. Двадцать четыре года. Он пережил смену логотипов, переход на цвет, кризис 90-х. И не изменил себе.

Рахан — «сын яростных веков». Он живёт в вымышленном палеолите, где люди («Те, кто ходит прямо») соседствуют с динозаврами и саблезубыми тиграми. Это не научная реконструкция — это романтическая фантазия. Но именно в этом её очарование. Рахан — не учебник. Рахан — миф. А мифы не стареют.

Сюжет и эволюция.

Рахан родился в семье, которую убили гораки — саблезубые тигры. Мальчика усыновил клан Голубой Горы, у подножия спящего вулкана. Его приёмный отец — Крао Мудрый — научил его щедрости, мужеству, упорству, верности и мудрости. Пяти качествам. Пяти когтям.

Однажды вулкан проснулся. Перед смертью Крао передал Рахану ожерелье из пяти когтей — по одному на каждое из пяти качеств. С тех пор Рахан носит его как символ своего предназначения. Как напоминание. Как присягу.

После гибели клана Рахан остался один. Он бродит по землям, встречает разные племена и учится. Он наблюдает за природой и превращает наблюдения в изобретения: ловушки, иглу с ушком, подъёмный механизм, рыболовный крючок. Он не просто выживает. Он создаёт. Он — первый изобретатель.

Но главное оружие Рахана — не копьё и не кулак. Это разум. Он свободный мыслитель, который борется с колдунами и шаманами, обманывающими соплеменников. Он разоблачает суеверия и освобождает людей от страха. Он говорит: «Не бойтесь. Думайте». И люди начинают думать.

Когда это было.

Рахан появился в первом номере Pif Gadget — 24 февраля 1969 года. И оставался там до закрытия журнала в 1993-м. Двадцать четыре года. Он видел всё: рождение журнала, золотую эру, закат. Он был свидетелем. И — участником.

Масштаб серии.

За время выхода в Pif Gadget (1969–1993) Рахан пережил более 160 приключений. Общий объём — более 3500 страниц. Он выходил каждую неделю, и многие читатели покупали журнал только ради него. Рахан был не просто серией. Он был причиной. Причиной купить журнал. Причиной ждать следующего номера. Причиной верить, что разум сильнее страха.

Те, кто подарил нам героя (авторы).

Сценарист — Роже Лекюрё. Он придумал мир, философию и диалоги. Именно Лекюрё превратил первобытного охотника в первого мыслителя каменного века. Он не боялся сложных тем: смерть, предательство, одиночество. Но всегда оставлял место для надежды. После его смерти в 1999 году дело отца продолжил сын — Жан-Франсуа Лекюрё.

Художник — Андре Шере. Он дал Рахану лицо: экспрессивное, суровое, с горящими глазами. Его стиль — кинематографичная динамика, контрастная штриховка и невероятная выразительность. Шере был перфекционистом. Он мог перерисовывать одну страницу по нескольку раз, добиваясь нужного ракурса. Небольшое количество номеров нарисовал также Ромеро — испанский иллюстратор, подключившийся в конце 1970-х.

Художественная ценность.

Рисунки Шере — это динамика в чистом виде. Рахан всегда вырывается за рамки кадра: он бежит, прыгает, сражается, и кажется, что он сейчас выскочит со страницы. Шере не просто рисовал — он оживлял. Его Рахан — не персонаж. Это человек. Со своими страхами. Сомнениями. Победами. И это делает его близким. Настоящим.

Историческая ценность.

Рахан — это энциклопедия первобытной жизни, пусть и фантастическая. Через его приключения читатели узнавали о выживании, охоте, ремёслах, социальных отношениях. Но главное — это уроки рационального мышления. Рахан учил не верить на слово, а думать, наблюдать и проверять.

Для советских читателей Рахан был первым знакомством с европейским интеллектуальным комиксом. Это был мост между культурами. Мост, построенный на разуме.

Интригующая деталь.

В сентябре 1977 года вышел номер Pif Gadget с обложкой, на которой было написано: «La mort de Rahan» — «Смерть Рахана».

Тираж этого номера достиг миллиона экземпляров — рекорд для всего журнала.

Внутри Рахан не умер. Его одурманили, и он «воскрес» уже в следующем номере. Но миллион читателей купили этот выпуск, чтобы узнать, что случилось с их героем. Это была гениальная маркетинговая ловушка, которая сработала идеально. Но за ней стояло нечто большее: любовь. Миллион человек не купили бы журнал, если бы им было всё равно. Они купили, потому что Рахан был своим. Частью жизни. Частью детства.

Для коллекционера.

Номера с Раханом — одни из самых востребованных. Рядовые выпуски 1970-х — 5–20 €. Особенно ценятся ранние чёрно-белые (1969–1974) и №345 — первый цветной выпуск.

№443 (1977 год) с «La mort de Rahan» — абсолютный must-have. Если у вас есть этот номер — у вас есть часть истории Pif Gadget. Но настоящая ценность — не в деньгах. Она в том, что Рахан доказывает: комикс может быть умным. Философским. Настоящим. И дети это чувствуют. Всегда.

Но настоящая ценность этих журналов — в другом. В них живёт герой, который не боялся думать. Который шёл против стаи, против страха, против суеверий. Который учил не верить на слово — а проверять. Смотреть. Искать. И, может быть, именно поэтому мы его так любим. Он — это мы. Только с копьём. И с пятью когтями. Которые — всегда. С ним. И с нами. Пока мы помним. Пока мы думаем. Пока мы — ищем.

ПИФу (Pifou).

О чём серия.

Был когда-то щенок, который вначале говорил только две фразы. «Glop! Glop!» — когда всё хорошо. «Pas glop! Pas glop!» — когда всё плохо. И этого оказалось достаточно, чтобы войти в историю.

Пифу — сын знаменитого пса Пифа. Он появился на свет в июле 1958 года на страницах журнала «Vaillant» (номер 685). Пиф представил его читателям «немного смущённо», как своего сына. Но никогда не упоминал имя матери — эта тайна так и осталась нераскрытой. Кто она? Где она? Почему Пиф молчит? Фанаты спорят до сих пор. Но ответа нет. Есть только щенок. И его две фразы.

Пифу — антропоморфный пёс, как и его отец: он ходит на двух лапах и умеет говорить. Но его главная особенность — крайне ограниченный словарный запас. Почти всё своё отношение к миру он выражает двумя фразами:

«Glop! Glop!» ( Глоп! Глоп!) — одобрение, радость, согласие.

«Pas glop! Pas glop!» (Не глоп! Не глоп!) — неодобрение, огорчение, несогласие.

Этот контраст между многословным окружением и лаконичным щенком стал основой комического эффекта серии. Но не только комического. В этом было что-то мудрое. Что-то честное. Мир сложен. А Пифу прост. И в этой простоте — правда.

Сюжет и эволюция.

Первоначально Пифу появлялся в историях своего отца, в знакомом окружении — с Тонтоном, Татой и Дуду. Но уже через несколько месяцев он «эмансипировался» и получил собственную жизнь. Щенок вырос. Стал самостоятельным. И мир открылся перед ним — большой, странный, непонятный.