Амина. Акт l

Вадим Дитятев

Амина. Акт l

Глава 1. Среди людей.

— Это ваше последнее слово, уважаемый мистер Вайснер? — спросил лысый мужчина. Его тёмные зрачки казались бездонными, гладко выбритый череп отливал в тусклом свете, а чёрный смокинг сидел так, будто был частью его кожи. Правой рукой, затянутой в чёрную кожаную перчатку, он держал пистолет с глушителем, целясь точно в грудь собеседника.

— Да. Я не скажу, где копия моего дневника. Вы меня всё равно ликвидируете, мистер Протэк, — спокойно ответил седой мужчина преклонного возраста. Он сидел в кресле непринуждённо, положив руки на подлокотники, и смотрел прямо в глаза своему палачу — властно, без страха.

— Я вами действительно восхищён, мистер Вайснер, — на лице Протэка мелькнула тень усмешки. — Последний, личный вопрос, не относящийся к делу. В чём смысл жизни, почтенный мистер Вайснер?

— Ни в чём, — старик улыбнулся, будто вспомнил что-то забавное.— Вот как? — в голосе Протэка проскользнуло удивление.

— Люди склонны фантазировать, приписывая себе нечто большее, чем они есть на самом деле. Наивные человеческие предрассудки, не более, — размеренно произнёс Вайснер.

— Благодарю за искренность. Мне пора сделать то, что я должен, — сказал Протэк.

— Значит, делайте то, что должны, — кивнул старик, не меняя выражения лица.

— Прощайте, мистер Вайснер, — хладнокровно промолвил Протэк и нажал на спусковой крючок.Пуля мгновенно поразила Вайснера в сердце. Он остался сидеть в кресле, словно замер, не издав ни единого звука. Лицо его не исказилось ни болью, ни удивлением — только лёгкая улыбка, будто он наконец-то услышал тот самый ответ, который искал всю жизнь.

Протэк на секунду окинул взглядом тело старика, сквозь дым от выстрела. Затем играючи снял глушитель, убрал его в специальный кармашек на ремне брюк, спрятал пистолет в кобуру под левой мышкой, надел тёмные очки и бесшумно покинул квартиру.

Оказавшись на лестничной клетке, он застыл, прислушиваясь. Из-за дверей квартир доносились обрывки телепередач, приглушённые разговоры, бытовые звуки — обычный шум жилого дома, равнодушный к только что свершившейся трагедии.

Среди них Протэк различил едва уловимый шорох — кто-то поднимался по лестнице двумя пролётами ниже, двигаясь с особой осторожностью. Не теряя ни секунды, он бесшумно направился вверх.

Два детектива — молодой мужчина и женщина — с пистолетами в руках тихо вошли в квартиру. Быстрый осмотр комнат привёл их в большую гостиную, где в кресле застыло тело профессора Вайснера. На белой сорочке в районе сердца расплылось кровавое пятно. Глаза профессора были закрыты, голова слегка склонилась набок. В воздухе висел резкий запах пороха.

— Мы чуть-чуть не успели, — с досадой произнёс мужчина.

— Он не мог далеко уйти. Давай вниз, — сдержанно сказала женщина, пряча оружие в кобуру.

Она выскользнула из комнаты, и они бегом бросились по лестнице.Выскочив из подъезда на тротуар, детективы оглядели бульвар. По улице неспешно шли люди, ехали автомобили.

Внимание привлекла фигура лысого мужчины в чёрном костюме — он садился в роскошный тонированный седан шоколадного цвета на противоположной стороне улицы.Детективы переглянулись, прыгнули в чёрный «Адсекор», припаркованный у подъезда. Машина сорвалась с места со свистом, развернулась через две жёлтые сплошные линии, не обращая внимания на возмущённые гудки, и устремилась на запад по бульвару вслед за «Калумом».

— Диспетчер, говорит детектив Винд Норд, «Фрост-9», код 7, повторяю, код 7, — возбуждённо проговорил Норд по рации, сидя на пассажирском сиденье.

Детектив Джетра Линн уверенно вела автомобиль, виртуозно обгоняя поток.

— Код 7: мужчина без явных признаков жизни, огнестрельное ранение, седьмая авеню, сорок пять. Приём. Ведём преследование предполагаемого преступника. Приём. Подозреваемый двигается на «Калуме» коричневого цвета, без номеров, в направлении Сильвер-стрит, — Норд добавил описание внешности.

— Принято, «Фрост-9». Высылаю свободные экипажи. Время прибытия — десять минут, — ответил холодный женский голос диспетчера.

— Почему так долго? — сердито вскрикнула Линн, резко уходя в очередной манёвр.— Чёрт его знает, всегда две минуты, — буркнул Норд. Он достал из вещевого отделения красную мигалку в форме капли на магнитной подложке, открыл окно и закрепил её на крыше.На передней облицовке «Адсекора» заиграли стробоскопы, на крыше заморгала мигалка, раздался пронзительный вой сирены. Автомобили начали расступаться, освобождая дорогу.

Шоколадный «Калум» стоял на перекрёстке в среднем ряду, ожидая разрешающего сигнала светофора. «Адсекор» приближался сзади, пока без сирены и маячков.

Наконец они нагнали свою цель. Загорелся зелёный, и «Калум» продолжил движение прямо по бульвару.Снова вспыхнули огни и завыла сирена.— Водитель коричневого «Калума», сделайте остановку справа, на обочине, — раздался голос Норда из громкоговорителя, и сирена утихла.Загорелся правый поворотник, и преследуемый автомобиль начал смещаться вправо.

— Вот так, — довольно произнёс Норд, поймав взгляд напарницы.

В этот момент «Калум» со свистом шин резко развернулся в противоположную сторону, оказавшись почти лицом к лицу с детективами, только чуть левее. Сквозь опускающееся тонированное водительское окно показалось дуло дробовика. Грянул выстрел. Машина тут же сорвалась с места, проскочив мимо.

Автомобиль детективов принял на себя ещё как минимум два выстрела.Детективы успели пригнуться. Дробь разлетелась широким веером, оставив пробоины на капоте, разбив левую фару и слегка повредив ветровое стекло. По тротуару заметались испуганные прохожие, раздались крики, сигналы автомобилей.

Линн мгновенно продолжила погоню. Сирена и мигалки снова заработали. Она виртуозно, почти с места, развернула машину и погнала своего слегка побитого, но верного «железного коня» вслед за ускользающим преступником. Норд окинул взглядом улицу, убедился, что нет случайных раненых, и снова взялся за рацию, вызывая подкрепление.

Автомобили неслись по Синему бульвару на бешеной скорости — преследуемый и преследующий. На одном из перекрёстков к погоне присоединился свободный патрульный автомобиль — белый, с синими и оранжевыми светоотражающими полосами и целой гирляндой огней на крыше, переливающейся синим, оранжевым, жёлтым и красным.

Линн выводила машину из заносов на каждом повороте, стискивая зубы и проклиная преступника. Норд координировал действия с патрульным экипажем и диспетчером. «Калум» нырнул в один из переулков, едва не сбив двух пешеходов. Три автомобиля мчались по узкому проёму между многоэтажками, сметая мусорные пакеты и коробки. Из окон высовывались зеваки, с интересом провожая погоню взглядами. «Калум» выскочил на пустырь, снеся забор из металлической сетки, и направился в сторону загородного шоссе, поднимая облака пыли.

Вскоре погоня переместилась на четырёхполосное шоссе, разделённое жёлто-оранжевой двойной сплошной линией. Полицейские автомобили держались на безопасной дистанции, стараясь минимизировать риски для других участников движения.

Норд нервно закурил, выпуская дым в приоткрытое окно, и снова обрушился на диспетчера:— Код 7, код 7! Диспетчер, где дорожная полиция, где вертолёт? Почему мы до сих пор вдвоём преследуем очень опасного преступника?

— Винд, я тебе, кажется, уже говорила, чтобы ты не курил в моей машине, чёрт возьми! — прошипела Джетра, подключая передатчик к системе управления автомобилем.

— Давай остановимся, я покурю на улице, а потом мы снова вернёмся к преследованию. Этот гад наверняка нас подождёт, — язвил Винд, закуривая следующую сигарету.

— Я тебя вышвырну из машины прямо на ходу! — крикнула Джетра. — Смотри на меня, когда я с тобой разговариваю! Брось с ней трепаться!

— Диспетчер, ты живой человек вообще? Меня с напарником чуть не пристрелили, а у тебя в голосе ничего не поменялось! Мы уже полчаса без прикрытия нагоняем его! — наиграно возмущался Винд.

Диспетчер холодно предупредила его о нарушении субординации и засорении эфира.

— Ты профан, Винд, даже диспетчер дала тебе отворот, — дразнила Джетра, но в её глазах мелькнула улыбка.

— Ты ошибаешься. Просто я женат и не могу вот так взять и обаять её — как и тебя, хотя могу с лёгкостью, — Винд вальяжно развалился в кресле, нагло улыбаясь.

— Меня? — засмеялась Джетра. — Ты безнадёжен, Винд. Я недосягаема для тебя. Хоть ты и детектив, даже не думай обо мне. Если бы не твоя жена, я бы тебя выкинула из машины на ходу ещё полчаса назад.

— Спасибо, что не сделаешь Синтию вдовой. Я тебе премного благодарен! Не оставишь её одну наедине с долгами на пять сотен тысяч кенов в этом жестоком и бесчеловечном мире. Хотя, с другой стороны, дай подумать, ты будешь с ней жить вместо меня и выплачивать кредиты, — иронизировал Винд, подмигивая напарнице.

— Нет уж, разбирайтесь с долгами сами. И заводите детей с Синтией сами. Я умываю руки, — смеясь, ответила Джетра.

— За что я люблю тебя, детектив Линн, так это за то, что ты любишь меня, — рассмеялся Винд, заметив удивлённый взгляд напарницы, которая от наглости напарника подняла черные брови. — Вот этот парень тоже заботливо показывает, куда он свернёт, — он показал на мигающий правый поворотник «Калума».

— Да он ещё и издевается, — стиснула зубы Линн, глядя на поворотник и дорожный знак, указывающий на съезд на Восточное шоссе через два километра.

— «Смайл-16», приготовьтесь, мы едем на Восточное шоссе, — сообщил по рации Винд патрульному автомобилю.

Преследуемый автомобиль действительно ушёл вправо, сворачивая на двухполосное Восточное шоссе. Полицейские машины последовали за ним.Винд доложил обстановку диспетчеру и получил долгожданную новость: пять экипажей поддержки уже следуют за ними, их разделяет всего шесть минут. Вертолёт также выслан на помощь.

— А теперь игрушки окончены, — строго сказала Джетра и ускорила автомобиль, почти поравнявшись с левым задним крылом «Калума», заняв встречную полосу, которая была пустой.

— Водитель, приказываю немедленно остановиться! Огонь на поражение! — она говорила в громкоговоритель.

В этот момент Винд выбросил окурок в окно, вынул табельное оружие, снял с предохранителя, выстрелил в воздух и направил пистолет на автомобиль. «Калум» резко ударил по тормозам. Патрульная машина, шедшая сзади преступника, не успела сбросить скорость. На мгновение «Адсекор» оказался слева впереди. От удара патрульный автомобиль получил повреждения, несмотря на металлическую защиту спереди, потерял управление, начал вилять и постепенно отставать.

«Калум» сильно тряхнуло, багажник вмялся до самого заднего стекла, но машина практически не потеряла управление. Напротив, когда Джетра начала сбавлять скорость, «Калум» начал ускоряться и бить в правое заднее крыло её машины. От удара «Адсекор» развернуло, и он едва не перевернулся на крышу. Джетра была пристёгнута ремнём безопасности и не получила повреждений. Винд, который не был пристёгнут, ударился головой о переднюю стойку и на короткое время потерял сознание. Оглядев напарника, Джетра нажала на педаль акселератора, крутанула руль, и подбитый «Адсекор» продолжил преследование.Винд пришёл в себя. Изображение в глазах постепенно прояснилось. Он огляделся, осознав, что снова сидит в пассажирском кресле.

— Ты как? — заботливо спросила Джетра, продолжая набирать скорость. Машина преступника оставалась в зоне видимости, хоть и на приличном расстоянии.

— Да вроде нормально, — Норд приложил правую руку к виску и почувствовал липкую кровь. — Я ведь и вправду думал…

— Что? — вопросительно посмотрела на него Джетра, одновременно связываясь с диспетчером.

— Игрушки и вправду закончились, — уже другим тоном ответил Винд, глядя на окровавленную руку.

— Диспетчер, говорит детектив Линн. Детектив Норт Винд ранен. «Смайл-16», возможно, тоже. Где чёртово подкрепление? — яростно закричала Линн, разрываясь между дорогой, напарником и отставшим патрултным автомобилем.

Последовал холодный, безэмоциональный голос диспетчера:— Подкрепление уже в пути. Доложите подробнее обстановку.

— «Фрост-9» продолжает преследование. Детектив Норд получил повреждения — сотрясение мозга, пришёл в себя. «Смайл-16»: код девять-один, код шесть-пять, — чётко доложила Джетра, подавляя эмоции и возвращаясь к работе с помощью привычной медитативной практики.

Винд снова закурил, нашёл свой пистолет где-то под ногами, принял задумчивый вид. О чём он думал, было неясно. Он молчал и смотрел вперёд.

Расстояние между машинами сокращалось. Джетра выжимала из «Адсекора» всё, на что он был способен. Спустя некоторое время они снова нагнали «Калум». Из водительского окна показалась рука с пистолетом.

— Пригнись! — успел крикнуть Винд и пригнулся сам.

Над его головой, в ветровом стекле появились пять сквозных отверстий. Пули застряли в подголовнике кожаного сиденья. Джетра не стала пригибаться, доверяя своему чутью и сохраняя контроль над машиной. Винд открыл огонь по тресновшему заднему стеклу, целясь в левую часть, где сидел водитель, затем переключился на заднее левое колесо. С пятого выстрела он пробил его, и «Калум» начало носить из стороны в сторону.

Дорога уходила вправо, петляя через горное ущелье, и выходила к мосту. Линн сбавила скорость. «Калум», теряя управление, скользил влево, к металлическому отбойнику, за которым зияла пропасть. Не сбавляя скорости, машина снесла ограждение и исчезла из виду.

Детективы выскочили из машины и бросились к обрыву. Внизу, на берегу реки, тёмной лентой растянувшейся по ущелью, груда металла, бывшая когда-то «Калумом», еще перекатывалась, а затем с оглушительным ударом врезалась в огромный валун. Останки ускользающего автомобиля загорелись.

Детективы молча смотрели вниз, каждый думая о своём. Винд присел на гравий, закурил и продолжал смотреть на догорающие обломки. Линн связалась с диспетчером и доложила о случившемся.

Подъехал повреждённый патрульный автомобиль. Из него вышел постовой с позывным «Смайл-16».

— Цел? — поинтересовался Винд, оглядываясь на постового.

— Я — то цел, а тот парень, видимо, не очень, — постовой кивнул в сторону ущелья.

— Как твоя голова? — Джетра подошла к Винду с аптечкой.

— Нормально, — ответил он, хотя рассечённая кожа на виске причиняла ощутимую боль и продолжала кровоточить.

Линн заботливо промокнула рану марлевым тампоном, склонившись над ним. Винд морщился, но молчал. Он смотрел на её лицо, словно на цветущий цветок тёплой весной. Её губы сжимались, когда она промакивала рану, стараясь причинить ему как можно меньше боли. Винд слышал её дыхание, и его сердце забилось быстрее. «Как же ты прекрасна, моя подруга, люблю тебя по дружески», — думал он про себя. Постовой не сводил глаз с Джетры, любуясь её грациозными движениями и манящей фигурой.

Над ущельем раздался нарастающий гул. Чёрный вертолёт с белыми, ядовито-жёлтыми и синими полосами стремительно приблизился и завис в воздухе.

Длинные чёрные волосы Джетры развевались на ветру от лопастей. Винд смотрел на неё — она была неотразима.

Вскоре подъехали пять патрульных автомобилей в форменной раскраске. Прибыл комиссар с оперативной группой, который подтвердил смерть профессора.

Глава 2. Курс на Амину.

«Валькирия» шла сквозь пелену. Корабль уходил в багрово-фиолетовую вуаль, она обволакивала корпус, окрашивая переборки в странные, сумеречные тона. В отсеках свет стал мягче, приглушённее, и даже гул двигателей звучал иначе — не как стальной рык, а как низкий, размеренный голос.

Кира Вэнс стояла у главного иллюминатора, не отрывая взгляда от этой живой завесы. На её лице плясали странные, сумеречные тени: багровый, фиолетовый, тёплый, холодный — будто туманность уже примеряла её к этому сектору, проверяла, подойдёт ли. Кира не отстранялась. Позволяла.

Для неё рубино-фиолетовая туманность была границей. По одну сторону Рания: города, где небо всегда было голубым. Где проспекты были прямыми, как стрелы, а в парках скульптуры стояли так ровно, будто сами звёзды помогали их устанавливать.

Она вспомнила тот день в штабе. Высокие потолки, мрамор, отполированный до зеркального блеска. Тихий, почти интимный свет настольных ламп. И голос, который она узнала бы из тысячи — спокойный, низкий, с едва уловимой хрипотцой, оставшейся после того самого боя у пояса Иллис, где Сэд Нюрин потеряла половину своего флота, но вывела всех выживших.

— Командор Вэнс, — сказала адмирал Сэд Нюрин, не глядя на бумаги. Она вообще редко смотрела на бумаги, когда говорила с Кирой. Она смотрела ей в глаза. — Вы направляетесь в созвездие Амарра. Дальние рубежи. Ваша задача — стабилизировать сектор, выстроить патрули, подготовить инфраструктуру к возможным осложнениям.

Кира тогда не спросила «почему меня». Она знала почему. Потому что Сэд сама её учила: «Хороший командир не тот, кто выигрывает в идеальных условиях. Хороший командир — тот, кто находит порядок там, где космос решил поиграть в хаос».

— Это не ссылка, Кира, — тихо добавила Сэд, когда Кира уже собиралась выйти. Она подошла ближе, не как адмирал к подчинённой, а как наставник к лучшей ученице. — Мы знаем, что там назревает напряжение. Пока оно тихое. Но оно есть. И когда оно станет громким, нам нужно будет знать, что на той стороне есть кто-то, кто не сломается. Кто-то, на кого можно опереться. Я ставлю вас туда. Не кабинетные стратеги. Я. Потому что если кто и сможет удержать этот сектор, пока политики будут договариваться, так это вы.

Сэд чуть улыбнулась — той самой улыбкой, от которой у младших офицеров подгибались колени, а у старых ветеранов теплело в груди.

— И не смотри на меня так, будто я тебе приговор зачитала. Это честь. Самая тяжёлая, самая настоящая честь, какая только бывает.

Кира кивнула. Без обещаний. Просто приняла приказ, как принимают щит — тяжёлый, но нужный.

— Я не подведу, — просто сказала она.

Сэд кивнула в ответ. И в этом кивке было всё: и доверие, и гордость, и тихая просьба: «Просто вернись. Даже если придётся тащить корабль на себе».

Кира не знала планов правительства. Не знала, какие протоколы уже могли быть подписаны в тихих кабинетах, какие договоры висят на волоске, какие тени собираются у границ. Да и не должна была знать. Её дело было проще и тяжелее одновременно: стоять на рубеже и держать линию. А остальное — пусть решают те, кто сидит дальше от звёзд.

На голопанели перед ней медленно разворачивалась карта созвездия Амарра. Две звездысолнца, сплетённые в тихом танце, отбрасывали тёплый и холодный свет на цепочку планет, словно сами выбирали, кого греть, а кого оставлять в тени. Карта медленно вращалась, и планеты на ней мерцали — каждая посвоему: Амина тёплым, ровным светом, Зарра — спокойным, почти недвижным, Аджи — рваным, тревожным. Будто крошечные сердца, и у каждого свой ритм.

Звёзды. Лира — тёплая звезда, «песня». Её свет золотистый, мягкий, будто вибрирует, отзывается в тишине корабля. По ней сверяют курс, когда туманность глушит маяки. На Амине говорят: «Лира сегодня поёт ровно — хороший знак». Мора — холодная звезда, «граница». Её лучи серебристоголубые, резкие, будто чертят невидимые линии между системами. Мора ставит тени там, где нужно быть осторожнее.

— Амина, — прошептала Кира, и это слово прозвучало не как пункт маршрута, а как обещание.

Амина. Планета, где она никогда не жила, но которую уже считала домом. Не потому что там было красиво, а потому что там не нужно было всё время быть на виду. Там можно было просто быть Кирой Вэнс. И когданибудь, когда все отчёты будут подписаны, а патрули — расставлены, она купит себе хорошую квартиру. Не имение с парком и охраной, не башню, откуда видно весь город. Она вполне могла свободно себе позволить всё это, но она предпочитала квартиру в старом районе, где из окна был бы виден обязательно парк или сквер, где бы радовали своим ароматом тысячи цветов, а прекрасное пение птиц успокаивало слух...

Дальше по орбите лежала Зарра — пустынная планета, похожая на Аджи, но менее суровая. Если Аджи была бурей, которая проверяла тебя на прочность, то Зарра была тишиной, которая проверяла твою волю. Её пески не резали, как ножи, а обволакивали, словно шептали: «Останься. Здесь спокойно. Зачем тебе кудато лететь?» Это была планеталовушка для уставших. Кира знала: если когданибудь её силы начнут таять, Зарра будет ждать, чтобы предложить ей передышку. Но передышка в этом секторе могла стоить слишком дорого.

За Заррой — Нура, планетаоазис, покрытая изумрудными лесами и глубокими синими озёрами. Её называли «лёгкими созвездия».

Ещё дальше — Аджи, оранжеворыжая, неукротимая. Кира знала, что на Аджи нельзя спешить. Там нужно слушать, как поёт песок, и доверять только тем, кто умеет молчать.

Рядом с Аджи висел Сахр — серый, угловатый, будто сколотый из одного куска скалы. Его гравитация была капризной, непредсказуемой. Сахр будто решал сам, кого подпустить, а кого швырнуть прочь.

Потом орбита уходила в холод.

Карта показала Карз — планетусплошные горы, покрытую такими же гигантскими хребтами из голубого льда. Между ледяными пиками лежали долины, засыпанные алмазной пылью. В определённые сезоны, когда оба солнца вставали под нужным углом, Карз вспыхивал, как драгоценность. Но жить там спокойно было невозможно: ветра очень сильные. Не для комфортного пребывания.

На самой окраине, там, где свет почти сдавался перед тьмой, лежала Криона — ледяная громада, отливающая фиолетовым и бледноголубым. Её полюса были утыканы гигантскими ледяными шпилями, похожими на застывшие волны. На ней было очень много снега, и геологи её ласково называли «Снежной», хотя эта планета не обещала быть ласковой.

— И её спутник, — тихо сказала Кира, будто разговаривая с картой.

Фальх. «Трещина». Мёртвый мир, покрытый сетью глубоких разломов. Чёрный лёд, который не таял даже в редкие моменты, когда лучи солнц касались его краёв. Фальх был тихим, холодным стражем, который смотрел на Криону с вечной преданностью.

Созвездие было необычным. Не таким, как выверенные узоры Рании, где каждая линия имела смысл и назначение. Амарра была другой — дикой, неровной, упрямой. Но от этого она казалась Кире даже красивее. Красота, которая не просит восхищения, а требует понимания.

В этот момент раздался сигнал связи. На экране появился капитан патрульного крейсера Протектората Рания — седой, с лицом, изборождённым шрамами и годами вахт. Он отдал воинское приветствие — не формально, а так, как отдают тем, кого понастоящему уважают.

— «Валькирия», это патруль «Северный рубеж». Подтверждаем коридор. Держите дистанцию двадцать тысяч, мы вас не потревожим. И… — капитан чуть помедлил, и в его голосе прозвучало чтото личное, не по уставу, — счастливого пути, командор Вэнс. Знаю, сектор непростой. Но если кто и сможет его удержать, так это вы.

Кира почувствовала, как внутри чтото тихо щёлкнуло — не гордость, а благодарность. За то, что её не просто пропускают, а доверяют.

— Благодарю, «Северный рубеж», — спокойно ответила она. — Мы пройдём чисто. И если понадобится помощь — дайте знать.

Капитан кивнул, и экран погас.

Кира вернулась к столу, но не села. Стояла, глядя на карту, и думала не о планетах — о человеке.

Юрий Джедар.

Она знала его. Не близко — но достаточно, чтобы уважать. Они встретились три года назад, на брифинге в штабе флота на Рании. Джедар приехал с докладом о состоянии сектора — сухой, точный, без единого лишнего слова. Кира тогда была ещё капитаном первого ранга, сидела в конце зала и слушала, как этот высокий, основательный человек, будто выточенный из тёмного базальта, рассказывает о провинции так, будто говорит о собственном доме. Без пафоса. Без жалоб. Без просьб. Просто — вот что есть, вот что нужно, вот что я делаю.

После заседания они столкнулись у кофейного автомата. Джедар посмотрел на неё — тёмносерыми, внимательными глазами, которые считывали не звание, а человека — и сказал:

— Вы Вэнс. Та, которую Сэд хвалит в каждом втором отчёте.

Кира чуть приподняла бровь.