Колобок, или приключения прохиндеев в России.

Выпив послеобеденный кофе, почти не сговариваясь вышли на прогулку. Походили, поглазели и решили пойти туда, куда хотели и зачем приехали—пошли смотреть и сыграть в казино, вернее проиграть—выигрывать хоть что-нибудь входило в их планы, но, как трезвые люди, понимали, что это невозможно—заведение не проигрывает. Выиграть деньги—это хорошо, но много—вряд ли дадут, а проиграть дадут сколько сможешь.

И стали мы вдвоём искать это дно, на которое нам так хотелось упасть, выбор упал на казино «Метелица», самое популярное казино и ресторан в Москве, место, куда стремится попасть весь приезжий состоятельный люд.

Там собираются козырные тузы, короли и валеты Москвы и всей России, там выступают самые известные артисты нашей планеты, да что там планеты, всей России!

В жизни всё не так, как на самом деле—так говорил Ежи Лец, и оказался прав, попасть в Метелицу оказалось нелёгким делом. Поначалу пробовали попасть туда за деньги—без толку, за большие деньги—мало толку, за огромные деньги—за тысячу долларов—бесполезно. Три дня пытались-толкались и так возбудились, что ни разу не выпили за это время, даже один раз обед пропустили. Но я и Жека люди настойчивые в достижении поставленной цели, а сейчас поняли—не наше нынче время. Решили найти дно пожиже и поскромнее—не всё ли равно где просадить деньги? И посомневавшись минут пять, зашли в ближайшее заведение со странным для столицы названием «Балаклава». Где Севастополь и Чёрное море? А где Москва? Загадка! А что гадать? Баба Ванга и цыганки гадают, а нам гадать не по чину и не по званию—мы люди дела, бизнесмены, однако!

Купив у входа игровые фишки, пройдя через металлодетектор, стали слоняться между игровыми столами. Здесь играли только в карты, рулетки не было и тараканьих бегов тем более. А в кино и по телеку они только и видели, как люди ставят на чёрное или красное, а также на «зеро», или на тараканов ставят.

Янычар Пятый, потомок Янычара Второго, пришёл первым, господа! —как мне хотелось испытать чувства генерала Черноты, проигравшего свои серебряные газыри! Но ничего затейливого не было, были карты, а это сложно, думать надо. Сегодня это не то занятие, которое доставит мне удовольствие. Проще надо что-нибудь, примитивней. Чтобы мыслей ноль, а сладкого ужаса испытать на рубль, а лучше на все сто!

Недолго думая, пошли посмотреть на одноруких бандитов, стоявших в соседнем малом зале. Покрутившись там около часа, проиграли немного денег, пошли в бар, выпить-закусить, с народом пообщаться, если не пошлют.

Не послали, объяснили им, что что блек джек здесь простой, не карибский, вариантов нет. И что такое карибский блек джек? Чем он отличается от простого? Знающие люди просветили нас, объяснили: вас всё равно разденут, в какой не играйте—заведение не проигрывает, а здесь есть люди зарабатывающие на жизнь игрой. Много не выигрывают, но на жизнь хватает. Видимо есть такое, но это не про нас, людей серьёзных.

Взяв в руку чашку кофе, я стал рассматривать зал, посетителей, крупье, или как их здесь называют—дилеров. Загляделся на одну девчушку, тоненькая такая, стройная, приветливое лицо. Присел за её столик. Игрок, что сидел видимо давно поднялся и ушёл, а я сел на его место и сразу поставил две фишки по пятьдесят и проиграл. Поставил ещё четыре по пятьдесят, проиграл. Каждый раз из карт у меня была одна мелочь, а у дилера-крупье тоже немного, но всё же больше, шестнадцать-семнадцать очков. Да, не везло и с этим ничего не поделаешь.

Проиграв тысячу долларов, решил, что хватит. Поиграл и будет на сегодня, продолжение будет завтра—девочка-крупье такая хорошенькая, вот ради неё приду завтра и ещё проиграю ещё тысячу баксов. Больно девчонка хорошенькая и как краснеет! Выиграет и смущается, будто виновата в чём-то, залюбуешься! Вся наша жизнь искушения, девочки красивые, денежки весёлые, коньячок вкусный.

Пошёл я с Жекой предаваться чревобесию и малому пьянству в ресторан—не все вкусности съедены, не все водки да коньяки испробованы, над этим ещё работать и работать.

Большая рюмка хорошей прохладной водки, холодец, язык говяжий с хреном, украинский борщ с отварной телятиной, салатик «русский», винегретом обзывается. Ещё рюмочка, но поменьше, из графинчика потного и заели это куском жареной печени с отварной картошечкой, политой топлёным маслом!

Трудно после такого о чём-то серьёзном думать! Подремать хочется.

На следующий день, хорошо пообедав, мы решили взять с собой в казино Сергея—нечего с девками московскими развлекаться, пора старшим товарищам помочь разоряться.

Нашли его в своём номере, смотрел телевизор и вскрикивал будто болел за свою футбольную команду, издавал громкие звуки, похожие то на восторг, то на ужас. Когда посмотрели на то, что мелькало на экране, были удивлены—младший брат Жеки смотрел порнофильм. А так азартно болел, впечатлительный мальчик. Я поначалу не понял, за какую команду он болеет.

С трудом Жека оторвал брата от экрана и сообщил о грядущей работе—идти сейчас в

казино и следить, чтобы за нами никто не увязался, мы с деньгами идём—мало ли? Следить,

чтобы недобрые люди не обидели нас после игры в случае выигрыша, что сомнительно.

Действительно, Господь, сохраняя казино и питейные заведения определённо спит,

никак иначе существование этих безобразий не объяснишь, да и наше существование тоже.

Люди-то безобразия ходячие, про себя и своих товарищей я знаю это точно. В писании

сказано, что сотворил Господь людей по образу и подобию своему, кажется ошибочка вышла

при переписке текста, что-то другое имелось ввиду. Все мы—безобразия, сотворены по ошибке Господа. Я и Жека трезво себя оцениваем, не очень высоко, были на то причины.

Зайдя в казино, я подсел за столик девочке-красотуле, что вчера присмотрел и которой за столиком проигрался прошлым вечером. Приятному человеку не обидно проигрывать.

С первой же сдаче карт мне выпало восемнадцать очков—не густо. У крупье—семнадцать. А так бывает редко.

Вторая сдача: крупье – двадцать, а у меня двадцать одно! И так три раза подряд! Не бывает так, а всё же случилось, так только новичкам везёт.

А тем временем, к столику подошёл старший дилер, мужчина тридцати лет и сменил красотулю.

Четыре новые сдачи карт—и опять набирал максимум очков. На столе скопилась груда выигранных фишек, кажется тысяч на тридцать долларов.

Мне предложили пересесть за другой столик—мол, для более с