Инволюция

Первые испытания были парные, по одному бойцу за раз. Потом количество подключенных увеличивали, точно как при тренировке с дронами. Только здесь мы еще начинали с более простых манипуляций — с обычной синхронной ходьбы, например. Потом усложняли задачи, прорабатывали стандартные варианты. Сначала трудно, а потом все проще и проще. Ты словно смотришь реалистичное кино, где ты чувствуешь все вместе с героем и просто нужно заставить себя не закрыть глаза от страха и досмотреть до конца.

На последней стадии тренировок я понял, почему вариант шлема не годился. Он способен был читать сигналы отдельных зон мозга и посылать ответ, но на это требовалось время. Небольшое, но ощутимое. В случае с дронами, они позволяли какую-то часть додумать и автоматизировать, предугадать твои действия. Это сглаживало процесс, но все равно оставалось неидеальным. А здесь соединение было полным. Я осознал это, когда вдруг понял, что как офицер чувствует меня, я чувствую его и весь остальной взвод. Одиннадцать человек стали единым целым, словно сверхорганизм. Никаких пауз на коммуникацию, недопониманий, рассинхрона. Как бы описать… Это как проще сделать все самому, чем объяснить бригаде дураков что ты от них хочешь, а потом следить чтоб все работали и именно так, как ты сказал. Только вдруг у тебя появляется два десятка рук, ног, ушей и глаз, и ты реально все можешь сам. В бою это бесценно. И скоро мы это смогли ощутить на себе.

Первый же раз, когда мы покинули нижние уровни, нас отправили в поле. Объект не был серьезным, хотя тогда мы этого не знали. Просто среднего размера база на малопригодной для жизни планете. Годится как перевалочный пункт, не более. Тем не менее, это был достаточно важный элемент логистики, со складами и запасной военной техникой.

Мы атаковали в составе флота на десантном корабле. Поскольку засекли нас задолго до появления, бой начался еще до приближения к уровню атмосферы. Противнику довольно было и проблем с большими кораблями, поэтому мелкие суда проскакивали на планету, не удостоившись внимания. Там, действительно, они мало что могли сделать, разве что привести в тонус офицеров наземных орудий. По сути, наземная база была еще одним линкором с полным вооружением, который нельзя было сбить и взорвать. Но нам этого и не требовалось.

Пока несколько кораблей отвлекали внимание орудий на себя, мы высадились в отдалении от их зоны досягаемости. Там мы покинули десантный модуль на персональных спидерах, на максимально бреющем полете пустившись к станции. Канонада боя подняла такую пыльную бурю на поверхности пустынной каменистой планеты, что нас было невозможно заметить. Да и не до нас им, честно говоря, было.

Последние пятьсот метров мы прошли пешком, рассредоточившись в шеренгу на полсотни шагов. Нас трудно было идентифицировать как единый объект, а по-отдельности мы просто не были заметны, слишком малы чтоб иметь значение. Разумеется, с учетом того, что вступило в силу полное подавление роботизированных систем во всем обозримом пространстве.

По периметру станции, конечно, была защита. Нас волновали только автотуррели, которые имели примитивный блок управления, управляемый не современным процессором, а примитивными датчиками и логической схемой, которую можно спаять на коленке. Но у них была зона эффективности, поэтому мы их заранее обходили стороной. В непосредственной близи уже были солдаты. Вышки по стенам нас не интересовали, только наземные блок-посты. На них было человек по двадцать. От нас требовалось немного — подойти на расстояние выстрела и сделать два синхронных залпа. Нам не нужно было договариваться кому какая цель, все решалось моментально, поэтому — выстрел, секунда на смену цели, еще выстрел. На счет «три» весь состав блок-поста уже лежал мертвый.

На местном транспорте мы легко добрались до командного корпуса, без малейших подозрений. То, что было внутри мы сотни раз проходили на тренажере. Это даже не бойня, когда ты используешь два десятка вооруженных рук с отточенными рефлексами нашего офицера спецназа против случайных растерянных одиночных штабных солдат. Мы проходили к цели как поток лавы под давлением — они не успевали даже доложить о проблеме. Штаб базы мы взяли живыми. Они просто удивленно смотрели как во время победоносного отражения ими космической атаки отряд противника заходит к ним в дверь и вежливо предлагает отдать приказ общей сдачи. Я не засекал точно, но, кажется, эта планета была захвачена за полчаса.

<предыдущая запись><следующая запись>

Глава 3

— Вы же понимаете, что миссия потеряла смысл с прекращением существования Конфедерации?

— Плевать на миссию. Ты разве не слышал, что у него на борту коды к станции? — я разговаривал, одновременно доставая экипировку. — В смысле, не прямым текстом. Но для чего еще этот шифратор может быть нужен, раз уж он его упомянул.

— Разумеется, капитан. Как слышал и то, что офицер категорически не рекомендовал даже реагировать на сигналы данной станции. Ради вашей же безопасности.

— Чепуха, — я не собирался с ним соглашаться. — Были бы коды, а на станцию можно послать и робота. В худшем случае потеряем еще одного. А если сработают, тогда все наши проблемы будут решены. Это ведь гораздо больше, чем я даже надеялся отыскать.

— Я не разделяю вашего оптимизма. Позволю себе напомнить, что обыкновенная отправка зонда к станции, не предвещающая никаких проблем, и создала их все.

— Да, но он-то по сути атаковал ее, пытаясь проникнуть без разрешения. А здесь мы пошлем запрос и полетим в случае одобрения. Никакой конфронтации.

— И все же…

— Пеленгуй сигнал! — мне порядком надоел этот спор. — Для начала заберем находку, а уж потом будем думать что с ней делать. Это шанс, и мы им воспользуемся.

— Капитан, у нас небольшая проблема, — доложил компьютер, когда я уже почти оделся для высадки.

— Вечно у тебя одни проблемы. Если небольшая, то давай заберем быстро капсулу, а потом подумаем что с ней делать.

— Проблема как раз в этом, — компьютер, кажется, был настроен ломать все мои планы. — Быстро забрать не получится.

— В чем проблема-то? — я не хотел сдаваться. — На материке ночь — подберемся осторожно, загрузим и обратно на орбиту. Если рядом кто есть — изобразим какую-нибудь аномалию, чтоб разбежались ненадолго.

— Вот в этом как раз и проблема, капитан. Так быстро не получится.

— Почему это?

— Вероятно, капсула была спрятана в наиболее подходящем месте — в пустыне, вдали от цивилизационных центров. Для большей надежности — на небольшой глубине…

— Так разве проблема достать с глубины?

— Конечно, нет, капитан. Проблема в том, что за те десятки поколений, что прошли с момента приземления капсулы, на этом изначально безлюдном пустынном месте возникло небольшого размера поселение. Единственный шанс теперь достать капсулу без поднимания паники среди местных это дождаться пока поселение уберется, или помочь им в этом.

— Я так понял, в твоем видении перемещение города это менее трудоемкий и заметный процесс, чем извлечение капсулы из под песка? — на секунду я почувствовал тот божественный вкус интеллектуальной победы над своим помощником, который, впрочем, был им превращен как обычно в кислятину следующей же фразой.

— В данном случае да, капитан. Потому что поселение кочевого типа, не имеющее стационарных построек. Мы пока не знаем режим их перемещений, или что их к этому может сподвигнуть, но эту информацию можно добыть.

— Да бесконечно так можно прождать. Заладил со своей этикой!

— Я смею напомнить, что несколько минут назад вы были настроены провести несколько месяцев или лет на одном из местных пляжей.

— Ключевое слово тут «пляж». И это когда вообще никакого выбора не было!

— Какая тогда будет инструкция, капитан? — компьютер подозрительно легко согласился.

— Инструкция… — Да, и правда, что сделать конкретно я еще не думал. — Инструкция простая и эффективная. Мы их всех отвлекаем, уводим в сторону, а в это время извлекаем капсулу… даже нет. Мы не извлекаем капсулу, а подбираемся к ней. Для этого даже не нужно будет совершать посадку рядом. Добираемся до места, на ручном корректоре частоты спускаемся на глубину капсулы, извлекаем груз, быстро убираемся обратно.

— Прекрасный план, капитан. И, заметьте, без массового переполоха и перестрелок. — Вот не может эта машина без сарказма. Легко учится, только чему не надо почему-то. — Как планируете отвлечь?

— Хм…Тут либо чем-то привлечь, либо напугать, — размышлял я вслух. — Чем привлечь непонятно… Ну так, чтоб сразу всех и наверняка, по крайней мере. Значит, надо напугать. Да, давай сделаем небольшую голограмку, от которой они будут шарахаться в панике.

— Например?

— Какое-нибудь чудовище, не знаю.

— Какое именно? — компьютер был мастак просчитывать вероятности, но в плане воображения оставался, мягко говоря, посредственностью.

— Да любое, пострашнее только.

— Я категорически не согласен, капитан, — машина вдруг нашла вразумительное объяснение своему занудству. — Случайное животное с большой вероятностью просто не существует на данной планете и рискует вызвать только любопытство, или желание атаковать, что с голограммой обернется крахом операции. Также случайное животное может оказаться предметом поклонения, или излюбленным лакомством. Вероятность невелика, но ставить на это жизнь, или даже успех операции, когда просто конкретный план может избавить вас от подобного риска…

— Понял! Все понял, не разжевывай. Тогда… — Что там может быть универсальной пугалкой для примитивных обществ? Чего мы все боимся? Что-то до конца непонятное, жуткое…М-м-м. Есть! — Пошли им жмурика какого-нибудь пострашнее.

— Жмурика? В смысле, мертвеца? Боюсь, это как раз не то, что может напугать. Мертвый человек — совершенно обыденная вещь…

— Да не просто мертвого, дубина. Сделай картинку мертвого, который ходит. Пострашнее, чтоб точно было видно, что не живой. Раны там, гниль, мухи вокруг, дыра в голове. Справишься?

— Разумеется, капитан.

— Верю. Но ты…это…покажи мне его сначала, чтоб наверняка. Уж если план, то план до конца. Я еще от себя добавлю деталей если что.

— Хотите приступить немедленно?

— Немедленно…Нет. Пожалуй, мы все же выберем подходящий момент. Думаю, завтра на закате подойдет лучше всего.

Для этого у меня было несколько соображений. Во-первых, чтоб отвлечь людей, нужно чтоб они увидели предмет своего страха. Значит, сейчас, когда у них ночь, это не особо поможет. Да, мертвец ночью это жутко, но тут есть шанс, что его просто примут за какого-то бродягу, не рассмотрев. А начало сумерек — самое подходящее время. Все еще прекрасно видно, но настроение человека все равно склонно скорее к мистике, чем к рациональному анализу. Ходячий мертвец на закате, тут и я испугался бы.

Во-вторых, мне тоже нужно было немного подготовиться. Я категорически не хотел пускать к капсуле робота. Да, свое задание он выполнит и мне не придется рисковать, но если там будет еще что-то важное, что не касается нашей небольшой миссии, то он это просто проигнорирует. Я должен был спуститься сам. Значит нужно было сделать хоть какую-то минимальную маскировку. А для этого требовалось немного времени.

Несколько зондов для этой цели спустились для взятия образцов. Проще всего было сделать визуальную модель типичного жителя планеты, причем близкого именно к региону, где предполагается операция. Это было самым простым. Они в большинстве своем были небриты и неряшливо одеты в бесцветные и бесформенные лохмотья. Головы, как правило, были покрыты такой же тканью, постоянно защищающей их от солнца. Кроме основной одежды они широко использовали плащи из шерсти животных, на которых ездили, потому что из за угла наклона оси климатические условия были крайне нестабильными и разница в температуре дня и ночи была весьма ощутимой.

Один из зондов забрал несколько физических образцов одежды. Конечно, надеть это на тело я бы не рискнул, но органический материал можно было использовать для переработки и воссоздания гигиенически приемлемой аналогии. Пятна грязи и пота я предпочел тоже воссоздать лишь визуально по понятной причине.

Точно таким же образом были смоделированы искусственная грязная борода и волосы. Я не был уверен, что все это выдержит длительную проверку, но мне нужен был только час, чтоб пробраться к нужной точке поселения.

Вторым пунктом подготовки был язык и основные социальные обычаи. Здесь тоже не нужно было хватать звезды с неба. Несколько авто-зондов сделали базу данных, благодаря которой можно было сформировать базовый словарь и структуру языка. Благо, это все таки был не новый вид, а далекие потомки поселенцев, поэтому их язык наследовал признаки одного из когда-то известных и распространенных в космосе. Нужно будет только идентифицировать эволюционные отличия. Объем данных небольшой, поэтому я должен легко усвоить его за время сна с аппаратной поддержкой. Да, это будут только поверхностные знания в кратковременной зоне памяти, но мне и не нужно было заучивать этот захолустный язык серьезно и надолго. Буду знать как поздороваться, перекинуться парой слов, не оскорбить при этом смертельно. Этого вполне достаточно.

Также частью плана было определение точного положения капсулы и определение точки проникновения в подземное пространство. Мне придется делать это под углом, чтоб выбраться обратно самому. По плану я должен был прикинуться своим, а значит аппаратная поддержка здесь должна была быть минимальной. Личный корректор частоты помещался на ремне, но мог позволить обработать только пузырь размером с мое тело. Этого было достаточно, чтоб создать тоннель в нужном направлении. Мы просто используем творчески функцию замены вещества, существовавшую на случай, если энергия, необходимая для поддержки повышено частоты заканчивалась, и тело, занимающее с веществом основной частоты одно и то же пространство, при возвращении к основной частоте не потеряло свою структуру, перемешавшись с тем, на месте чего оказалась. Точно тот же способ был использован чтоб спрятать капсулу под землей. Обратно же мне нужно будет просто подняться в гору с небольшим уклоном. Вход решили сделать из одного из жилищ, чтоб не вызвать любопытных взглядов. Если внутри окажутся свидетели, то с собой у меня будет пистолет с паралитическими зарядами. Мы сошлись на том, что временно обездвижить несколько местных ради предотвращения всеобщей паники не будет противоречить строгим принципам этики.

Хотя план и был отложен на следующий вечер, приземлились мы заранее к востоку от города, чтоб воспользоваться темнотой. Корабль прекрасно скрылся среди дюн, а постоянный ветер даже замел его частично песком, отчего на расстоянии он вообще не был заметен. Отсюда я пойду к городу, а робота с голограммой отправим на противоположную сторону, чтоб он вошел в город со стороны заката. Возможно, он сразу отпугнет, или привлечет людей. А если это не сработает, то он направится к той же точке, чтоб отпугнуть народ от места, где я должен проникнуть в одно из зданий.

Когда я попросил продемонстрировать голограмму, компьютер приятно удивил. Это было просто то, что надо. Из глубины пола медленно поднялась сильно сгнившая женщина с таким же ребенком на руках. На ней были лохмотья и опарыши шевелились по всему телу, она медленно вертела безглазой головой, словно ища кого-то. В это время ребенок на ее руках, тоже озирался еще не сгнившими глазами, время от времени протягивая одну из маленьких ручек, показывая пальцем и зловеще хрипя что-то при том. Просто шедевр! Если местные дикари, увидев такую пару, не накладут в штаны всем городом, то я ничего не понимаю в этом деле. В мертвецах в смысле, а не в накладывании в штаны.

— Слушай, — подумал я, — а давай добавим еще пару. Пусть тащатся следом, если вдруг кто этих не заметит.

Компьютер согласился, поддержав идею, а, немного поспорив, компьютер согласился добавить и стреляющий паралитическими патронами модуль к первому роботу. Думаю, если пара человек, на которых укажет пальцем младенец, упадет без чувств, это должно добавить эффекта. Лишним точно не будет. Определенно, и для меня и для них завтра буде весьма занимательный день!

Дневник Келена Фэйрид, 52 дня до завершения контракта.

И опять, человек привыкает ко всему. Уж точно к приятному ощущению себя абсолютной элитой флота Конфедерации. Да, мы были просто руками нашего офицера, но все равно были в гуще событий. Огорчало то, что просто некому было похвалиться. Едва мы возвращались с очередной победной операции, нас ожидала та же самая комната в лаборатории, потолок которой мы уже выучили наизусть. Еще, конечно, свербила противная мысль, что через вот эти самые пятьдесят два дня командование не оставит нам шанса похвастать и после. В лучшем случае, они найдут способ как-то затереть это, убедив нас, что мы комиссованы досрочно по причине непригодности, а повышенная выплата — компенсация вреда здоровью. Спасибо за службу, боец, и прощай! Это в лучшем случае, если смогут стереть и это пройдет без последствий. Если же они этого на могут, то нам сделают предложение остаться, и будут втыкать в новые кампании, повышая сложность как на тренажере, пока не найдут наш предел, а проблема с опасностью утечки утечет естественным путем сама, вместе с нашими жизнями. Эта проблема реально беспокоила меня вплоть до девятой операции.

Казалось бы, меня должно было порадовать, что, оказывается, не так уж наша разработка уже и секретна. Только тот факт, что этой информацией обладает противник, придавало ей несколько отличный от ожидаемого оттенок. Проведя восемь очень похожих друг на друга операций, мы уже действовали уверенно, на автомате. И дело не только в количестве пройденных тренировок. Мы почувствовали, что в поле, в принципе, все тоже самое. Первый страх ушел, пришли уверенность и спокойствие. И вот они и сослужили самую плохую службу, потому что мы были совершенно не готовы к тому, что нас ждали. Не знаю, был ли это шпионаж, предатель в нашем командовании, не мой уровень. Не знаю и как много им было известно. Только то, что на девятой операции простой сценарий сбился. В этот раз мы не нашли в штабе никакого командования, потому что это была ловушка. Нас ждали и захватили голыми руками. Если б хотели убить, им бы ничего это не стоило. Но, видимо, приказ был взять живьем хоть часть.

Нас загнали в угол и скомандовали сложить оружие. Нам не требовалось переговоров на совещание. Офицер оценил ситуацию и за секунды принял план, который мы моментально поняли. Мы могли пройти по одному направлению, но нам нужно было создать видимость хоть какого-то боя.

Прорвавшись на несколько пролетов коридора, мы остановились в достаточно большом помещении, в котором некоторое время отстреливались от появляющихся из каждого коридора групп. В зале штаба у них был визуальный контроль, здесь — нет. И это было существенно. Они не знали ситуацию в комнате, где мы окопались, и когда услышали нашу готовность к сдаче, приняли ее естественно.

То количество оставленных нами трупов, которое окружало нашу позицию вполне сочеталось в их голове с десятком лучших бойцов, восемь из которых лежали в луже крови, а трое стояли на коленях с поднятыми руками. Трое безоружных и восемь мордой в пол — что тут может насторожить?

Когда вокруг нас собралась целая рота, все изменилось. Нам не нужно было смотреть на мишень всем чтоб стрелять. Три пары глаз и восемь стволов вполне достаточно для отлаженного механизма убийства. А когда стволов вдвое больше, все еще проще. Раньше у нас не было необходимости стрелять с двух рук. В поле, по крайней мере. Разумеется, на тренировках это делалось постоянно. Иногда нужно успеть с одним стволом, а иногда практичнее два. Ровно как в это раз. Три секунды для полдюжины выстрелов на каждого, это все что нам было нужно кроме эффекта неожиданности.

Впрочем, не все было так гладко, и главный сюрприз ждал нас позже, когда мы, вырвавшись из здания добрались до своего десантного модуля. Обычно мы пускаемся в круиз-режим прямо со старта. Так мы недоступны ни для чего кроме средних и крупных орудий, которые сканируют мишень на достаточно глубокой частоте и имеют заряды с частотным контролем. И, уже добравшись до большого корабля, разъединяем контакт, поздравляя друг друга с очередной победой. На это раз все получилось иначе.

В момент гашения связи трое из нас упали, словно подстреленные. Моментально подбежавший врач, сняв броню, констатировал, что у этих троих раны, не совместимые с жизнью, и что нечего тратить его время на шутки. Нет смысла вспоминать весь тот спор с ним, реально не понимающим ситуацию. Смысл в том, что они были мертвы уже четверть часа, мы точно не знаем когда.

До этой минуты мы не понимали насколько неспроста весь этот уровень секретности нижнего отдела нашей базы. Из нас на самом деле сделали обычный рой дронов, которыми не могли управлять по той простой причине, что живой мозг вносил коррективы в любое внешнее воздействие. Когда же он отключался, мы превращались в точно такую же машину, разве что сделанную из мяса, а не железа.

Тогда мы были в шоке, не зная что сказать. За обедом сначала один прервал затянувшееся молчание, но его сразу поддержали. Офицер обедал в офицерском составе, и не имел возможности принять участия в обсуждении. Когда мы сообщили ему, что хотим заявить об отказе от продолжения эксперимента, он вполне спокойно сказал, что тем самым избавим армию от необходимости платить нам, потому что именно так поступают с предателями и дезертирами. И именно так армия квалифицирует отказ выполнять контракт и окупать вложенные в нас средства. Конечно, он понимает нас, но, сказал, не будьте наивными. Это армия и это война, а идея о том, что первой задачей флота является психологический комфорт солдат гораздо дальше от истины, чем нам хотелось бы. Что бы мы ни думали об этом эксперименте, нам придется пройти его до конца. Нам не хотелось признавать, но это была грустная правда.

<предыдущая запись><следующая запись>

Дневник Келена Фэйрид, 45 дней до завершения контракта.

За последнюю неделю ни одной операции. Сначала думали, что ищут источник утечки, опасаясь повторения. Оказалось, что до генерального штаба дошли сведения о достигнутых результатах эксперимента. Там, наверху, вообще не вникают в тактические и технические детали, но о нашем случае доложили как об уникальном.

История так понравилась адмиралу, что он соизволил лично посетить станцию и посмотреть на наши успехи. Последние, скорее всего, не ограничиваются нашей лабораторией, которая занимает не более процента площади всей особой части базы. Думаю, ему приготовили целый букет и обещали захватывающее кино.

И, пока высокое командование не посмотрело нужное шоу, нас решили поберечь, потому что новые группы еще и близко не готовы, а утечка и правда не найдена. Так что все сложилось одно к одному. Тренировки, разумеется не прекратились, и об отдыхе приходилось только мечтать. Беречь жизни — это одно, но к торжественному показу мы должны быть в максимальной форме.

Но, хотя времени на раздумья стало меньше, мысль о том, зачем мы изолированы по отдельным камерам стала посещать все чаще и настойчивей. И радости она не приносит вообще.

<предыдущая запись><следующая запись>

Глава 4

Ветер сильными порывами задувал пыль и песок во все складки одежды, а даже заходящее солнце, казалось, растопит меня уже через час пути. То, что сегодня было еще декоративными пятнами, изображающими грязь и пот, дополнилось абсолютно аутентичными элементами жизнедеятельности в этой среде. Я не рассчитал с какой скоростью смогу двигаться по пустыне, но, к счастью, последовал совету компьютера и вышел раньше.

— Прием, я в зоне видимости, двести-триста шагов до края города, — произнес я вслух. Боялся, что шум ветра перебьет мой голос, но компьютер дал подтверждение и выслал трех роботов к противоположному краю. С их скоростью, даже с учетом крюка, они долетят до туда раньше меня. Компьютер должен сообщить о начале представления, но, по идее, я должен услышать реакцию людей и сам отсюда.

Мы не заметили никого с оружием, собирая информацию о городе. Но я все равно опасался встреч с местными и постоянно проверял рукой пистолет под одеждой. На случай контакта я запасся короткой историей. По легенде я шел два дня из одной из небольших кочевок в отдалении в пустыне. Они тут были не редкостью, мы видели отдельные, перемещающихся от поселения к поселению, небольшие караваны в пустыне, а иногда и пеших одиночек, и это должно было сойти за правду.

Возникло напряжение, когда показались первые люди. Они немного удивленно оглядывали меня, появившегося из дюн, но сразу теряли интерес и возвращались к своим делам. А когда я вступил в черту города, меня и вовсе перестали замечать, потому что с закрытым от несущего песок ветра лицом меня было трудно идентифицировать, а в остальном в своем камуфляже я отлично сливался с местными жителями.