Утиль II

Но его мысли возвращались к теплу на ладони, не давая сконцентрироваться на чём-то ещё. Он то и дело скользил взглядом туда, где их руки, разделённые тканью, соприкасались.

— Ну, не на каждой из них, — Маргарет кривовато усмехнулась, не глядя на него и не замечая этого напряжения, — Я просто не могу физически столько спать, сколько они пытались промывать мозги... — она отобрала у него мышку, наконец прерывая касание, и пролистала файл с результатами вниз, пробегаясь глазами по строчкам цифр и заключений, — Я думаю, они сделали это специально. Их задача не сверхов уничтожать, а истребить людей. Или заставить их обратиться. Чтобы сверхами были все.

— Очень умно, — голос Варта насквозь был пропитан едким сарказмом. Он мимолётно взглянул на свою ладонь в последний раз, но продолжил, — Никакого расового неравенства, если все перестанут быть людьми, ведь так? — он усмехнулся, — Жаль, что это всё лишь влажные мечты, потому что они по какой-то причине не подумали, что сегодня все объединяются, чтобы дружить против людей. А после такого поворота, если он, конечно, пройдёт гладко, в чём я очень сомневаюсь, все начнут воевать уже друг с другом. Или они правда думают, что вампиры и маги обнимутся и перестанут решать, кто из них древней и сильней? — он покачал головой, — Как бы не так. Они и сейчас-то терпят друг друга скорее для того, чтобы выдерживать натиск людей и вместе гонять воздух пропагандой о мире во всём мире.

— Звучишь так, будто вообще не веришь в то, что кто-то объединяется не для противостояния другим, — с сомнением проговорила Маргарет.

Варт тяжело вздохнул, поправляя очки.

— А разве это не так? Я верю только в науку, знаешь ли, и даже в ней сначала ищется выгода, а потом уже делаются исследования. К слову, об этом... — он кашлянул, отбирая мышку обратно и открывая другой файл, — Я пошёл чуть дальше, и нашу кровь проверил тоже, пока нам всё равно не выдали образцов от живорождённых вампиров, — признался Варт. Мэг одобрительно покивала – она последний человек, кто стал бы осуждать его за излишнее исследовательское любопытство, Мирослав это знал. Тем более, они оба добровольно взяли несколько образцов своей крови и положили на хранение.

— И что там? — спросила она, не скрывая интереса в голосе, — Есть что-то, стоящее нашего внимания?

— Ну... Могу поздравить – мы с тобой иммунные, — он кивнул на экран, — Не зря умерли, так сказать. И это всё несмотря на заявления Лукаса о том, что моя ДНК почти не отличается от человеческой, — он неловко приподнял очки, потерев глаза большим и указательным пальцами, потому что те начинали болеть от долгого сидения за компьютером, — А это значит, что если прививать людей нашим вариантом сыворотки, то они не будут превращаться в монстров. Но, скорее всего, просто умрут во время атак мертвецов от тех, кто привиться откажется. Как-то о таком повороте для сверхов Новый Рассвет не подумал, ха?

Она нахмурилась. Выходило действительно не очень умно – мертвецы были бездумной, но очень разрушительной силой, которую сложно было как-то контролировать. И им было всё равно, человек ты, оборотень или маг. Пока в тебе есть тёплая кровь, они не побрезгуют на тебя напасть.

— Всё равно такая прививка звучит как хоть какое-то решение, не находишь? — попыталась зацепиться за эту соломинку Маргарет.

Варт горько рассмеялся, покачав головой.

— Не нахожу, Мэг. Вот совсем. Не звучит это, как решение. Нас просили найти что-то, что может обратить последствия, а не предупредить их. С этим уже опоздали, поезд ушёл. Да и... — он убрал руку, очки сползли на кончик носа, и он посмотрел на неё поверх них, — Как бы мы не шли, что бы мы не делали... Новый Рассвет всё равно добьётся того, что хочет, верно? — он откинулся на спинку стула, — Надо было выбирать сторону победителей, а я вдруг резко совесть отрастил, как будто уже не прожил всю жизнь в стране оккупантов...

— Не говори так, — покачала головой она, — Как бы там ни было, то, что они делают – это неверный путь. Нельзя взять и решить все проблемы, делая других против воли теми, кем они не являются. А остальных – убивая.

— Люди напортачили во времена костров. Тебе ли не знать, — Варт посмотрел на неё долгим взглядом, почти специально надавив на больное, но она не позволила себе отвести глаза, — Раньше НР просто пропагандировали свою расистскую хуйню, но, у меня возникает ощущение, что как раз после этого им совсем башню сорвало. И поделом. Жестокость и ненависть порождают только ещё большую жестокость и ненависть. Уж я это получше многих знаю. И теперь мы удивляемся, что они в ответ на один геноцид устраивают свой.

— Но это неправильно, — возразила Маргарет, — Кто-то должен разорвать этот порочный круг.

Варт уже и забыл, как Маргарет умеет упрямиться. А ведь они вернулись к тому, с чего начали – противостояние разных подходов и интересов. Возможно, просто возможно, что в их взаимоотношениях ещё не всё потеряно, раз их просто отбросило на начальную точку.

Но долго об этом думать Варт не мог – да и не хотел. Он тряхнул головой, будто не соглашаясь с ней, но, на самом деле, гоня прочь непрошенные мысли. Неужели он мог что-то испытывать к ней только так – когда они до хрипа выясняют, кто из них больше прав?

— Я думаю, сейчас просто все друг об друга опиздюлятся, а потом наступит шаткое перемирие, — Варт поджал губы, — По крайней мере, так было у нас. Но никто не вышел счастливым из этого противостояния. Все понесли потери. А пока большие дядьки это всё мутили, страдали обычные люди. Распадались семьи, — он махнул рукой, — Детей, вон, крали из страны, увозя в «лучшее» будущее. Мне успело это осточертеть ещё до того, как я толком вырос и начал соображать. Представляешь, какой восторг я испытываю сейчас? — он кривовато улыбнулся, но смотрелось это откровенно жалко.

Мэг выдохнула и будто как-то даже сдулась, видимо, не желая больше спорить или не имея аргументов, способных покрыть личный опыт Варта, поэтому оставила этот раунд за ним.

А после, в каком-то одной ей известном порыве, обняла его, прижимая его голову к своему плечу.

Мирослав вздрогнул, напрягшись под её руками, ожидая, когда голоса в голове разорутся от физического контакта, а в него хлынут чужие эмоции, но этого, по непонятной причине, не произошло. Они не соприкасались оголённой кожей, но такой близости вполне могло хватить для вспышки его способностей. Прошла секунда, две, десять. Ничего. Он уже успел это подметить – рядом с ней голоса затихали. Он старался не задавать себе вопросы, почему это происходит – слишком боялся ответов.

Варт расслабился, позволяя себе просто утонуть в этом ощущении заботы и даже мнимой безопасности. Что-то такое, о чём он давно позабыл.

Они замерли так на какое-то время. Варту даже казалось, что если он лишний раз вздохнёт, то эта иллюзия распадётся.

— Давай предложим Шарли вариант с другими сыворотками? — спросила тихо она, прерывая молчание.

Варт сам выпутался из её объятий и отстранился, но на небольшое расстояние. Он медленно покачал головой.

— Никто не согласится умирать и терять свою человечность ради призрачной надежды не стать мертвецом. Да и... — он вздохнул, проведя рукой по волосам, — Это не решает проблему. Всех не привить. А тем, кто уже обратился, мы помочь не сможем. Нам нужно что-то другое. Будем работать дальше...

...Когда мозги переставали варить окончательно и оставалось только ждать, пока очередные образцы выдадут провал, они торчали в той части лаборатории, где условно сделана зона отдыха, как когда-то раньше это было в Новом Рассвете. Надо же, казалось, декорации меняются, а они всё так же сидят друг напротив друга. Но проблема в том, что они оба изменились тоже.

— Ты так и не сказал, что тебе дала сыворотка, — спросила Мэг в один из таких моментов. Она сделала это будто промежду прочим, не заостряя внимания, пока пила свой отвратительный сладкий чай. Варт немного удивленно приподнял брови.

— Я думал, ты уже нашла моё досье и всё изучила вдоль и поперёк, — медленно проговорил он, — Или уровень допуска не позволяет?

— Допуск не проблема, — она пожала одним плечом, — Я взломала базу. Это оказалось до смешного просто, — покачала головой Мэг, — Но в твоём досье об этом ни слова.

Варт неопределённо выдохнул тихое «ха».

— Ну, вообще-то логично, — кивнул он своим мыслям, — Пока я сидел в тюрьме, никто не знал, что я модификант. Данных с базы не было, я об этом позаботился. Анализов они тоже не брали, довольствуясь моими рассказами. Видимо, они не стали это заносить в официальные данные потом. Или в должной мере не поняли ничего, пока Сантьяго меня не осмотрел вдоль и поперёк.

Какое-то время они посидели в тишине, которая давно перестала быть между ними неловкой или гнетущей.

— Так что за сила? — первой не выдержала Мэг. Она бросила весьма красноречивый взгляд на перчатки, — Уверена, ты этот аксессуар не для имиджа носишь.

Варт знал, что она давно на них косится. Ни один дурак не носит тканевые перчатки под резиновыми лабораторными, но он даже тут умудрился отличиться. Наверняка она вспоминает тот раз, когда после одного неудачного эксперимента этот «аксессуар» пропитался раствором для денатурации ДНК, но он их не снял ровно до тех пор, пока не смог достать себе чистые.

— Я... — Варт на минуту подвис, что-то взвешивая. Маргарет его не торопила, давая немного времени обдумать ответ, — А, впрочем, хочешь, продемонстрирую?

Он никому этого раньше не предлагал. Да, он лечил Химену, но там была совсем иная ситуация – речь шла о жизни и смерти. Сейчас в этом, пожалуй, не было никакой необходимости. Но ему самому хотелось кое-что проверить.

Она кивнула. Варт стянул обе перчатки, ровно одна к другой положив их на столе, разглаживая, хотя это было бессмысленно, но позволяло ему выиграть себе ещё немного времени перед тем, как прыгнуть с места в карьер.

После он аккуратно коснулся её рук, всё делая медленно, будто на самом деле обезвреживал бомбу, а не собирался применить в целом почти безопасную силу.

Сначала ничего не происходило. А потом Маргарет почувствовала прилив непонятной радости и чего-то совсем уж теплого, как будто из детства. Когда всё ещё было хорошо, и солнце будто бы светило ярче.

То, что обычно ощущал сам Варт в те минуты, когда она касалась его.

— Что... Что ты делаешь? — нахмурилась она, наконец понимая, что это не просто какое-то чувство, а что-то инородное, — Это ты делаешь?

Варт медленно кивнул, улыбаясь тонко, но довольно.

— Я эмпат, — проворил он, но тут же добавил, уточняя, — Теперь. Я чувствую то, что ты чувствуешь, пока держу тебя кожа к коже, — он хитро прищурил глаза, видя её реакцию, начиная снова звучать как учёный, — И я могу влиять на твой гомеостаз, подкручивая те или иные гормоны и их сочетания, чтобы вызывать определённые чувства.

Маргарет несколько раз моргнула, осознавая его слова.

— И долго ты учился этим управлять? — спросила она в конечном итоге, выглядя почти поражённой.

— Достаточно. Это... — он поднял глаза к потолку, раздумывая, — Не так сложно, как могло прозвучать. Я думаю, человек, не очень понимающий в метаболизме и прочих физиологических процессах делал бы это примерно так же, но описал бы более просто. Хотя, конечно, знание позволяет мне проводить более точную настройку, а не методом тыка... — он вздохнул, помрачнев, — Но обычно я хочу сдохнуть каждый раз, когда это делаю. Чувствовать чужие эмоции отстойно, когда у тебя самого крыша шуршит шифером, — он поймал её взгляд, — Но не с тобой. С тобой по-другому.

— Потому что мы одинаковые, — хмыкнула Маргарет, отведя глаза в сторону. Понятное дело, наверняка ей было странно слышать от него такое откровение, — Но я польщена.

— А что насчёт тебя? — поспешил перевести тему Варт, чтобы этот разговор перестал быть неловким. Она не знала всего, не знала про голоса, и ему бы не хотелось, чтобы она вдруг начала копать в эту сторону, — Способности проявились?

— Не-а, — помотала отрицательно головой она, — Я получила классную регенерацию, усиленные слух и обоняние, но в остальном ничего нового. Так, небольшой апгрейд. Сразу видно, кто из нас был ближе к созданию рабочей сыворотки, — она грустно усмехнулась.

— Странные особенности, — его брови сошлись на переносице, — Мы же делали сыворотку на основе магов, а не оборотней или кого-то такого же. Да и методы наши не так уж и сильно отличались, чтобы давать такой разброс в результатах.

Маргарет пожала плечами.

— Какими бы мы с тобой не были крутыми, мы всё ещё не можем предсказать конечный продукт наших сывороток. Поэтому и такой разброс.

— Ну тогда мы с тобой и гроша ломанного не стоим, — покачал головой он, — Надо работать усерднее.

Она тихо хмыкнула, а после улыбнулась.

— Определённо... — Маргарет прервалась, потому что её телефон зазвонил, — Ой... Это Шарли, — она направилась к выходу, — Скоро вернусь, не скучай!

Дверь за ней закрылась. Варт сидел неподвижно, прислушиваясь к тишине – она звенела, как натянутая струна. А потом, на самом краю сознания, проскользнул первый шёпот. Тихий. Осторожный.

«Ты никогда ничего и не стоил...»

Варт надел перчатки и вернулся к расчётам.

***

— Значит, ты работаешь с учёными из Нового Рассвета, — проговорил Виктор, когда они, наконец, оказались одни в её комнате. Шарли, вместо ответа, отвела взгляд. Он вздохнул.

— Я... — она начала говорить, но он поднял руку, останавливая её, и Шарли поспешно замолчала.

Виктор не хотел бы перебивать её, но по первой же интонации стало понятно, что она чувствует вину перед ним, хотя и не должна. Выслушивать подобное у него сейчас просто не было сил. Все ходили за ним на цыпочках, и Ники, и Шарли, и это нужно было пресекать на корню, иначе он уйдёт в жалость к себе и никогда из этого омута уже не вернётся.

Несмотря на всё случившееся, нужно было оставаться сильным. Для семьи. И для себя.

— Прежде чем ты решишь оправдываться, я должен сказать, что я тебя понимаю. Некоторые обстоятельства действительно приводят к тому, что цель оправдывает... почти все доступные средства, — она заметно расслабилась от его слов, однако самому Виктору было не так просто это признавать. Не после всего произошедшего. Хоть большую часть он просто не помнил, внутри скребло неприятно и весьма ощутимо. Он помолчал какое-то время, собираясь с духом, чтобы продолжить, — Они... приносят пользу?

Шарли слегка наклонилась вперёд и сложила ладони перед собой, упираясь локтями в колени, будто пытаясь дать себе время на то, чтобы подумать, как лучше разыграть имеющиеся на руках карты.

— Они стараются, — сказала, наконец, она, — Насколько это возможно. Они пытаются создать антидот. Но пока... — губы поджались, выдавая явное недовольство, — Результаты не особо впечатляющие.

Виктор вздохнул. Он не горел особым желанием её разочаровывать, но лучшее, что у него было сейчас ей предложить – это правда.

— Они не смогут, — он задумчиво посмотрел в окно. Было всё ещё странно видеть мир за ним. Как облака плыли куда-то вдаль, а солнце постепенно клонилось к закату. Что-то, чего он был слишком уж долго лишён.

— Почему...? — спросила Шарли. Он повернулся к ней. Её брови сошлись на переносице, и это выражение лица почему-то добавило ей возраста – скулы очертились более остро, а морщинки собрались вокруг губ.

— Потому что... — он хотел было продолжить, объяснить это всё ей, но передумал, прикусив язык на секунду, — Я могу с ними поговорить?

Какое-то время они сверлили друг друга взглядами.

— Ты уверен, что это хорошая идея? — с сомнением спросила она.

Тон, которым это было сказано, вызвал у него желание скривиться. Ну вот опять...

— Ты думаешь, что я упаду и буду реветь, как только на горизонте появится хоть что-то, напоминающее мне о Новом Рассвете? — эта фраза была достаточно преувеличенной и даже немного грубоватой, но зато заставила её встряхнуться. Виктор горько усмехнулся, покачав головой, продолжая, — Брось это, Шарли. Я могу держать себя в руках. Я... — он замялся, — Возможно, я могу дать им стоящий совет.

Шарли вздохнула, посмотрев на него долгим взглядом, то ли оценивая в голове возможные риски, то ли думая, как лучше его переубедить.

— Ладно, — сказала она в конечном итоге, — Всё равно нам нужно по максимуму использовать все имеющиеся у нас преимущества. Но... Они должны остаться живы, — напомнила Шарли.

— Само собой, я и не собирался им вредить, — сказал Виктор, кивнув, — Расскажи-ка мне, кто они?

— Маргарет Эйдман и Мирослав Варт, — Шарли подумала, а после поднялась, открыв крышку ноутбука и что-то забила там, выводя их личные дела на экран, поворачивая его к Виктору, чтобы он мог ознакомиться, — Оба не из Кастаэрии. Работали на одной базе. Но Маргарет моя шпионка. А Варт... с ним сложнее. Но сейчас он точно против НР. Только неизвестно, находится ли он на стороне Ассоциации, или на своей собственной.

Виктор внимательно просмотрел материалы, которые ему показала Шарли. Пожалуй, новые технологии были весьма удобными. Раньше для того же самого нужно было бы идти в архив и копаться там в пыльных коробках, а она нашла то, что было нужно, за пару минут.

Его взгляд быстро выхватывал детали. У Маргарет была очень ровная дорожка к успеху, даже удивительно, что никто не заподозрил её в шпионаже. А вот про второго Шарли не соврала – с ним и правда всё было сложнее.

— С твоей шпионкой мне не о чем говорить, — задумчиво протянул Виктор, перечитав ещё раз короткую выжимку биографии Маргарет.

— Она умна, Виктор, — заметила Шарли.

— Тогда пусть докажет это кому-то другому, — отмахнулся он, — Можешь устроить мне встречу только со вторым?

— Могу, — Шарли не стала перечить. Она закрыла ноутбук и, проходя мимо, задержала руку на его плече. Виктор приложил некоторое усилие для того, чтобы не вздрогнуть. Она и так держалась рядом с ним настолько аккуратно, будто он был сделан из стекла. Нужно вести себя адекватно, — Я отведу тебя, чтобы ты не заблудился.

— В лабораториях всё так же поменялось, как везде? — почему-то спросил он, хотя понимал, что ответ вполне очевиден.

— Да, — она достала телефон, набирая номер. Секунд десять шли гудки, потом с той стороны раздался плохо различимый голос, — Маргарет, поднимись ко мне, — Шарли завершила звонок и повернулась к нему. Она прикусила губу, а после сказала, — Варт... он резковат. Со всеми. Не принимай на свой счёт.

Виктор хмыкнул с каким-то нарастающим весельем.

— В лучшие годы и я был не сахар, — напомнил он, — Как-нибудь разберёмся.

Шарли одарила его мягкой улыбкой.

— Идём. Маргарет скоро поднимется сюда, значит он будет там один.

***

— Ничерта не получается...! — Варт недовольно смял очередной исписанный вдоль и поперёк лист бумаги, кидая его куда-то за спину, но неожиданно попав не в мусорку, а в кого-то вполне живого, потому что от двери раздалось лёгкое «ой», которое явно принадлежало не Маргарет, — А ты ещё кт... — Мирослав захлопал глазами, когда повернулся. Всё недовольство смыло волной шока. Он видел чёрно-белые фотографии Виктора Новака и у него была слишком хорошая память, чтобы сейчас его не узнать, — Вот так парад чертовщины... — он нахмурился, на всякий случай сняв очки, будто они могли искажать реальность, — Тебя же убили, нет?

— Нет, — Виктор прошёл внутрь, разворачивая бумагу, которую Варт выкинул, — Твои бывшие работодатели держали меня на привязи, чтобы собирать материал для исследований...

— Ну нихрена себе, — перед ним в лаборатории сейчас стояла, считай, легенда, и с трудом пыталась разобрать его кривой почерк, а потому Варт без зазрения совести позволил всем эмоциям отпечатываться на своём лице, где теперь недоумение смешивалось с нарастающим интересом, — Ты пропал когда? Почти полвека назад, я читал где-то твою грустную биографию, когда изучал ваш с Вэбером магнум опус, — Мирослав покачал головой, — М-да, что-то в последнее время меня, похоже, перестанет впечатлять вообще что угодно, с такими-то резкими поворотами судьбы...

— Для восставших из мёртвых вы чудо как примитивны, — хмыкнул Виктор, наконец разобрав что-то на листе, — Даже обидно, что вы сделаны на основе моей крови...

— Ой, от восставшего слышу, — Варт скрестил руки на груди, — И, вообще-то, свою сыворотку я делал сам, и она была на крови магов, выкуси, лабораторная крыса недоделанная, — он перешёл в защиту с помощью нападения, но Виктор лишь хмыкнул, ничего не сказав, продолжая пытаться разобрать данные на листе. Мирослав недовольно цокнул языком на такое откровенное игнорирование, — Ну и поведай мне, о великий разум, что же я делаю не так, и как мне это исправить, чтобы перестать быть «примитивным»?

— Ты идёшь не в том направлении, — просто пожал плечами Виктор, параллельно поглядывая на графики, висевшие на стене за спиной Варта.

— А в каком направлении я должен идти? — с вызовом спросил он.

— Ты пытаешься создать антидот? — спросил вампир, и Варт кивнул, — Тебе не нужно создавать антидот.

Мирослав несколько раз моргнул, пытаясь прикинуть, насколько ему могла привидеться такая чушь, если он вдруг уснул за своим рабочим столом от переутомления и надышался какими-то реагентами.

— Ой, всё, съеби отсюда, — в конечном итоге, Варт отмахивается от него, отворачиваясь, пытаясь вернуться в рабочее русло, поглядывая на те записи, которые он ещё не забраковал окончательно, — Тебе НР промыли мозги, я даже говорить с тобой не буду. Не нужно мне, блядь... Если не нужно, то нахуй я тут ночую уже почти два месяца... — он причитал себе под нос, но вампир всё равно его слышал.

Виктор понял, наконец, как это прозвучало, а потому покачал головой.

— Прости, — вдруг сказал он, чем заставил Варта обернуться, — Я не об этом... — он зачесал пальцами свои светлые волосы назад, — Я имею в виду, что ты изначально делаешь неправильную работу. Ты пытаешься сыграть не в сложение, а в вычитание, — он покрутил ладонью в воздухе, подбирая нужное сравнение, — Обратить эффект.

— Разве смысл не в этом? — переспросил Варт, — В том, чтобы из обращённого сделать снова человека.

— Нет, — отрицательно помотал головой Виктор, — Зачем ты идёшь по пути отката эффекта, если можно сделать сыворотку, обращающую любое создание в человека?

Варт посмотрел на него, как на умалишенного, что, в общем-то, было не мудрено – Виктор когда пропал? Почти шестьдесят лет назад? Кто, пробыв столько времени в плену, останется в своём уме?

Тем не менее, Варт нашёл в себе силы постараться объяснить ему, где именно его логика давала трещину:

— Люди такая херня, знаешь, Витя, как белая краска, — Виктор поморщился от сокращения имени на бильский манер, но Мирослав продолжил, — Хоть ты голову разбей, а нельзя из других цветов намешать белую, блядь, краску! — под конец речи он окончательно разошёлся, всплеснув руками. Этот разговор начинал его подбешивать, а нервы готовы были взорваться, оголённые постоянными недосыпами и недоеданием из-за банального отсутствия времени хотя бы вспомнить про еду, не то, чтобы поесть.

Виктор выслушал его со стоическим спокойствием на лице.

— Люди не краски, — напомнил он, будто это не было и так очевидно. Он подошёл к одному из графиков на стене, проведя ногтем по кривой роста, — Я шестьдесят лет слушал, как они думали, — сказал он тихо, — Что они искали, что упускали. Они гонялись за фрагментами, потому что у них постоянно поджимали сроки. А у меня было только время. И я мог смотреть на целое.

— И что ты там надумал за это твоё время? — спросил Варт, не сильно впечатлённый чужой слезливой историей, хотя, признаться, он старался просто не допускать мысли о том, какой это всё ужас – столько времени не принадлежать себе.

— Что обращение – это не добавление чего-то нового, — он обернулся, — Всё то, чем являются сверхи, уже есть в человеке. Вы не добавляете что-то новое. Вы будите то, что уже есть, усиливая это, — Виктор снова задумался, подбирая более валидное сравнение, — Хорошо, давай на уровне проклятий. Почему от ликантропии можно избавиться? Если ты не родился оборотнем, а получил проклятие, эффект обратим, это было известно ещё в моё время.

— Там прекращается экспрессия определённых генов... — Варт нахмурился. Его мозг резко заработал в противоположном направлении, — Что ты сейчас пытаешься мне, блядь, сказать?

Виктор, кажется, остался доволен такой реакцией на свои слова.

— Люди – это не просто чистый холст. Это холст, на котором есть всё, нужно просто найти способ сделать определённые участки акцентными, а другие затемнить.

Молчание затянулось. Варт смотрел на свои руки — на перчатки, которые он носил, чтобы не чувствовать чужое.

— Метилирование, — сказал он наконец, почти шёпотом, — Можно начать метилирование этих генов... — его глаза вспыхнули новой догадкой, — Не удалять, а заглушать. Оставить их в ДНК, но выключить экспрессию...