Сокровище зодчих

Влад открыл для себя детскую флотилию и с увлечением погрузился в ее будни. Через месяц он совершил первый выход под парусом на швертботе, гордо носящем имя «Оптимист». Не оставил он своего занятия и после школы, перейдя из детской флотилии в яхт-клуб.

Чтобы лучше рассмотреть судно, Владлен спустился ниже. В центре ахтердека за штурвалом замер рулевой. Впереди него около ограждения, нависшего над палубой, стоял высокий человек в белой рубахе. По всей видимости, капитан.

На его широком поясе висел тонкий меч с витиеватой рукоятью.

Вдруг человек резко повернул голову и посмотрел в сторону Влада. Тот отшатнулся. Щеку капитана пересекал глубокий шрам, делавший лицо свирепым.

По тому, как человек смотрел вдаль сквозь Влада, тот понял, что его не видят. Это придало молодому человеку уверенности, и он, подлетев к судну, опустился на ют. Там в тени парусов расположились матросы, которые чинили снасти.

Из каюты внизу вышел коренастый аравиец в запахнутом халате.

– Томас, дорогой, иди сюда быстрей! – крикнул он, обращаясь к кому-то в каюте.

– Что, показался берег?

– Нет еще, но капитан обещал.

Аравиец потоптался немного возле борта, всматриваясь в горизонт, и снова крикнул:

– Томас, да иди же! Вдруг пропустим.

Влад почувствовал, что аравиец манерой разговора напоминает ему Бориса.

– Не пропустим, – на палубе показался высокий молодой человек, одетый в просторные шелковые штаны и рубаху. – Смотри – не смотри, а вахтенный на марсе заметит первый.

– Ты так считаешь? – аравиец с сомнением взглянул на марс.

– Конечно! – усмехнулся молодой человек. – И капитан так считает. Так, капитан?

– Не сомневайся, Бахрей, – улыбнулся капитан.

Неожиданно взгляд Влада встретился со взглядом молодого человека, и в это мгновение мир буквально перевернулся. Он завертелся вокруг Владлена во все ускоряющемся вихре. Неподвижными оставались только голубые глаза Томаса на дне черного туннеля. Они словно магниты тянули к себе. Влад, не в силах сопротивляться этому, понесся им навстречу.

Мир вернулся в свое прежнее состояние внезапным толчком, но теперь Влад смотрел на окружающее глазами Томаса. Это было довольно странное ощущение. Он видел, слышал и чувствовал, как и молодой человек, но вмешаться в происходящие события не мог.

Прошел час, и над палубой раздался крик вахтенного:

– Земля! Земля!

Все, кто был на палубе, сгрудились у бортов, до боли в глазах всматриваясь в далекую темную полоску на горизонте, но вскоре это им надоело, и матросы вернулись к прежнему занятию. Примерно через час, закончив ремонт, они убрали снасти в трюм. Еще через час на горизонте показались лазоревые купола храмов.

Не успело светило достигнуть зенита, как двухмачтовое дхау с певучим названием «Тиамат»1 плавно вошло в порт и замерло у причальной стенки.

– Ну, вот и пришло время прощаться, – сказал капитан, когда Бахрей в сопровождении Томаса подошел к трапу.

– Ты когда убываешь? – спросил аравиец и, отвернув голову, взглянул на ослепительно-белый солнечный диск.

У него на глазах выступили слезы, и он не хотел, чтобы капитан их увидел.

– Как только передам дела помощнику, так сразу отправлюсь искать оказию до Ланки.

– Может, подождешь до завтра, Ракштар? – Бахрей с затаенной надеждой взглянул на капитана.

В черных зрачках того заискрились огоньки:

– А что изменится завтра?

– Продам товар, получишь свою долю…

– От души спасибо, дорогой Бахрей, за заботу, но денег у меня до Ланки хватит… Что же касается моей доли, то раздели ее между матросами. Думаю, они ее заслужили, – и, помолчав немного, добавил: – Ну что, прощаться будем?

Торговец кивнул и уткнулся носом капитану в плечо. Затем отстранился, махнул рукой и, ни на кого не глядя, засеменил вниз по трапу.

Томас протянул руку капитану. Тот ответил крепким рукопожатием и хлопнул по плечу:

– Успехов, маг! Если случайно окажешься на Ланке, заходи. Рад буду видеть.

– Тебе тоже удачи!

Отойдя шагов на десять от судна, Бахрей остановился. На пристани было много народу. Весть о прибытии «Тиамат» быстро разнеслась по порту.

– С прибытием, дорогой Бахрей! – окликнул торговца знакомый. – Где был? Чем торговал? Что привез?

– Спасибо тебе, дорогой Хиран, – ответил с полупоклоном Бахрей. – Был в Этрувии. Привез много товара…

– Что за товар? – перебил его высокий аравиец в бордовом халате, окаймленном золотой тесьмой. – Клинки? Сталь?

– И сталь, уважаемый, – улыбнулся Бахрей, – и какао, но все завтра. Сейчас домой!

Он оглянулся, бросил взгляд на дхау, поискал глазами капитана. Тот стоял у борта в белой рубахе. Заметив обернувшегося торговца, помахал ему рукой. Бахрей ответил.

Подошел Томас. Торговец взял мага под руку и увлек сквозь пеструю толпу к выходу из порта.

От города порт отделяла высокая стена, сложенная из высушенных на солнце глиняных кирпичей. У широких арочных ворот скучала в тени стража. Стена и ворота были выкрашены желтой охрой. Томас с интересом рассматривал затейливый орнамент, украшающий арку.

Город начинался прямо за портовыми воротами. Одноэтажные глинобитные здания с плоскими крышами, без всяких признаков окон жались друг к другу вдоль единственной улицы, мощенной камнем. Над крышами то тут, то там поднимались кроны низкорослых деревьев.

– Почему окон нет? – спросил Томас.

– Есть окна, – улыбнулся Бахрей, – только они выходят во внутренний двор. Там больше тени.

Чем дальше они шли, тем сильнее изменялась улица. Она стала шире, вместо глинобитных жилищ появились двухэтажные каменные здания с небольшими балкончиками и узкими окнами. Народу на ней становилось все больше. Это был уже не двухсторонний поток из порта и в порт, а разноголосая мешанина из дорогих и дешевых халатов, шаровар и изысканных и простых женских нарядов. Чалмы, шапки с острым и скругленным верхом, накидки разных цветов – все это проплывало перед восторженным взором Томаса. Он постоянно крутил головой, стараясь ничего не пропустить.

На первых этажах располагались лавочки торговцев и мастеровых. Хозяева, выставив свой товар прямо на брусчатке перед входом в дом, звучными голосами зазывали покупателей. Те останавливались, приценивались и что-то выбирали.

Томас засмотрелся на юную красавицу в сиреневом сари, примеряющую украшения у золотых дел мастера. Тот, скрестив ноги на бараньей шкуре, в окружении многочисленных любопытных глаз постукивал молоточком – изготовлял очередной свой шедевр. Перед ним на невысоком столике поблескивали в солнечных лучах всевозможные цепочки, серьги, браслеты, колье.

Бахрей подошел к столику, взял золотой браслет. Золотых дел мастер даже не взглянул на него. Это несколько удивило Томаса:

– Почему он не следит за своим товаром? – тихо спросил он друга. – Так ведь могут и украсть.

– Дорогой, – так же тихо ответил тот, – что ты говоришь? Как так украсть?! Тут некому красть… столько глаз кругом.

– Ты хочешь сказать, что у вас не воруют?

– Почему не воруют? – улыбнулся Бахрей. – Зачем о грустном? Ты только взгляни, какая работа! – и он протянул Томасу браслет.

Молодой человек ожидал, что браслет будет тяжелым, но неожиданная легкость удивила его. Он даже начал сомневаться, что украшение было сделано из золота. Браслет представлял собой искуснейшее переплетение металлических нитей. Ажурная вязь свивала растительный орнамент, в котором виднелись изображения диковинных животных.

– Кто это? – спросил Томас, показав на одного из них.

– Ты что, слона никогда не видел?

– Не видел.

Краешки губ Бахрея приподнялись:

– Ничего, завтра увидишь! На рынке.

Портовая улица выходила на площадь с храмовым комплексом. Лазоревые купола слепили глаза своим сиянием. Площадь была выстлана плитами из красного туфа. В ее центре располагался бассейн с фонтаном: мраморная колонна расширялась кверху в виде цветка, с лепестков которого стекали прозрачные струйки воды.

С площади друзья свернули на боковую улицу. Она была значительно шире портовой, и на ней вдоль домов росла зелень: пышные кусты с толстокожими листьями, пальмы и акации. Дома здесь были от двух до трех этажей, с традиционными балкончиками и узкими окнами, украшенными витражами. Крыши построек были куполообразные.

Здания находились на некотором удалении друг от друга, были соединены между собой каменной изгородью, за которой угадывался сад. Во двор каждого дома вели арочные проемы с металлическими калитками. Сквозь их ажурную вязь пестрели цветущие палисадники.

Неожиданно улица оборвалась небольшой площадью с чайханой. На террасе за низкими столиками сидели люди и степенно пили чай.

Хозяин чайханы громко поприветствовал Бахрея:

– Да продлятся дни твои, достопочтимый Бахрей! Рад тебя видеть. Как поездка? Удачная?

– Удачная, дорогой Ратай! Очень удачная, слава Арию!

– Ну, раз так, заходи сюда! Чай пить будем. Угощать буду. И друга твоего тоже.

– Никак не могу, не обессудь! Дома еще не был.

– Тогда не задерживаю. Маму твою уже оповестили. Стол готовит! Заходите, когда сможете.

От площади отходили две улицы: одна прямо, другая – налево. Бахрей свернул на ту, что вела налево, и шагов через тридцать остановился возле двухэтажного дома.

– Вот и пришли, – сказал он, распахивая калитку и пропуская вперед Томаса. – Проходи, не стесняйся.

Томас шагнул в арку и увидел утопающий в цветах двор, невысокую изгородь, отделяющую сад, а также стол, печь под навесом, возле которой суетились две молодые женщины.

Увидев вошедших, одна из них всплеснула руками и закричала:

– Фатима! Фатима! Встречай сына!

Другая, помоложе, с нескрываемым интересом разглядывала Томаса.

Из дома выбежала седовласая женщина в бордовом одеянии и с причитаниями бросилась к Бахрею, обняла его, заплакала.

– Ну, мама, довольно, – проговорил торговец, неловко поглаживая ее по волосам. – У нас гость.

– Да-да, – кивнула Фатима, вытирая уголком наброшенной на плечи накидки слезы, – представь мне своего друга.

– Это Томас. Он из Этрувии, направляется в Ариаварту.

– Так далеко?

Фатима быстро окинула Томаса взглядом.

– Хороший молодой человек, – подытожила она.

– Еще бы! – воскликнул Бахрей. – Мы столько с ним прошли.

– Потом расскажешь, – Фатима положила ладонь на плечо сына. – Приглашай друга в дом. Я пойду звать соседей…

Когда гости разошлись и настала пора устраиваться на ночлег, неожиданно раздался сильный стук в дверь.

– Ты кого-нибудь ждешь? – спросил Бахрей у матери.

– Никого.

– Я тоже. Может быть, что-то случилось в порту? – и он спешно вышел в прихожую, открыл дверь.

На пороге стоял незнакомец. Вид у него был утомленным, одежда запыленной – видно было, что он спешил, раз не зашел в караван-сарай и не привел себя в порядок.

– Вам кого, уважаемый? – поинтересовался Бахрей.

– Это дом торговца Бахрея? – вместо ответа спросил незнакомец.

– Да-а. Это я.

– И Томас с вами?

– Здесь он, – все сильнее удивляясь, произнес торговец и вдруг спохватился: – Да что мы стоим на пороге, проходите в дом! Мама, неси воду и чистую одежду, к нам гость!

– Не беспокойтесь, – негромко проговорил незнакомец. – Я буквально на минуту. Только отдам вам это послание и отправлюсь дальше. Дела!

Поздний гость достал из одежды конверт и протянул Бахрею. Тот неуверенно взял:

– От кого?

– Мне об этом не сказано! Сами поймете. Прощайте!

Незнакомец быстро повернулся и исчез в ночи. Глухо лязгнула калитка. Бахрей затворил дверь и прошел в комнату.

– Где гость? – спросила Фатима, держа кувшин с водой. – Что у тебя в руках?

– Письмо.

Глава 4. Поручение

Бахрей распечатал пакет, внутри оказался желтоватый лист пергамента. Он был девственно чист. Торговец повертел его в руках, посмотрел на свет и положил на место. Затем он поднялся на второй этаж. Томас еще не лег.

– Вот, – сказал Бахрей, протягивая конверт, – только что принесли.

– Кто?

– Не знаю. Странно все это… – и замолчал в удивлении, наблюдая за происходящими на листке изменениями.

Стоило пальцам молодого человека коснуться пергамента, как на поверхности начали проступать иероглифы. Друзья переглянулись.

– Ты знаешь, что тут написано? – поинтересовался торговец.

– Это язык начал.

– Прочитать сможешь? – недоумение у Бахрея быстро сменилось любопытством.

– Попробую.

Томас сел на постель и принялся рассматривать иероглифы. Бахрей терпеливо ждал.

– Это послание, – наконец произнес Томас, – от моего наставника Вандера. Он пишет, что мне придется повременить с поездкой в Ариаварту. Появилось не терпящее отлагательств дело.

– Что за дело?

– Тут о нем ничего не говорится.

– А о чем там говорится?

– Что подробности сообщит вестник.

Бахрей задумчиво взял пергамент.

Непонятные знаки, изображенные на нем, начали таять. Не прошло и минуты, как пергамент снова был чист.

Бахрей почесал подбородок:

– Одни загадки. Какой вестник? Когда ждать?

– Может быть, это тот же человек, который принес письмо? – предположил Томас.

– Ты думаешь? Тогда почему он ушел?

– Наверное, у него были еще дела?

– Да-да, он так и сказал – дела.

– Вот видишь!

– Хорошо, подождем до завтра.

Бахрей ушел, а Томас, быстро раздевшись, юркнул под одеяло. От подушки и простыней исходил легкий запах трав. Пахло лавандой, мятой и чем-то еще знакомым, но молодой человек так и не вспомнил, чем именно. Едва голова коснулась подушки, как он мгновенно уснул.

Снилась ему горная долина. Высокие снежные вершины окружали ее. Он стоял среди густой травы и смотрел на тропинку, которая, петляя, скрывалась за ближайшим горным склоном. По этой тропинке к нему спешил человек в белых одеждах.

Томас желал устремиться навстречу этому человеку, но чувство, что он достиг предела дозволенного, останавливало его. Поэтому нужно было терпеливо ждать приближения незнакомца.

Между тем время бежало быстро, а человек в белых одеждах шел медленно. Неожиданно откуда-то сбоку налетел ветер и небо потемнело. Грозно загрохотал гром, и хлынули холодные дождевые струи.

То, что они холодные, Томас лишь предполагал, ибо они не долетали до него. Томас поднял голову и увидел простертую над ним ладонь. Он хотел обернуться, чтобы взглянуть на того, кто стоял сзади, но не смог этого сделать – его крепко держали за плечи.

Томас скосил глаза и увидел львиные лапы.

– Учитель! – рванулся молодой человек. – Что случилось?

– Дождись вестника, – услышал он тихий голос Вандера.

Томас проснулся от того, что его легонько трясли за плечо.

– Ну, просыпайся-просыпайся! – звучал ласковый голос Бахрея.

– Уже утро? – удивленно спросил молодой человек.

– Утро, дорогой, утро. Мама завтрак приготовила. Вставай-вставай!

Томас нехотя поднялся. Бахрей услужливо подал ему в руки желтый халат, расшитый узорами, и они спустились в сад. Здесь, меж кустов цветущего жасмина и роз, журчал рукотворный родник.

Вода вытекала из керамической трубы, покрытой зеленым налетом, и серебристой струйкой падала в небольшой бассейн, украшенный цветной мозаикой.

Завтракали на отрытой террасе: зеленый чай, душистые лепешки, сладости и фрукты, названия которых Томас не знал.

Не успела Фатима убрать посуду, как раздался стук в калитку.

– Кто это в такую рань?! – всплеснула она руками.

Друзья переглянулись.

– Сам открою, – произнес Бахрей, отрываясь от мягких подушек.

За ним поднялся и Томас.

– Иди в гостиную, – подсказала ему Фатима, – они туда придут.

У калитки стоял вчерашний гость. На этот раз на нем был дорогой оранжевый халат и такого же цвета чалма. Он был худощавым, темнокожим, словно привык ходить под палящими лучами солнца. Если вчера Бахрей принял бы его за обычного погонщика мулов, то сегодня гость походил на знатного горожанина.

– Удивлены? – спросил незнакомец вместо традиционного приветствия и, не давая возможности ответить, добавил, добродушно улыбнувшись: – Не могу же я явиться средь бела дня к уважаемому торговцу в одеянии погонщика мулов. К тому же мой визит по причине, которую поймете позже, не должен лишний раз мозолить соседям глаза. Письмо прочитали?

Бахрей кивнул и отступил в сторону, пропуская незнакомца во двор.

– Как вас называть? – спросил он.

– Это не имеет значения. Как говорится, и муравей может быть вестником. Но если это для вас так важно, то зовите… скажем, Саидом.

– Прошу вас, многоуважаемый Саид, в дом, – облегченно вздохнул Бахрей, прикладывая руку к сердцу и слегка склоняя голову.

В гостиной их ждал Томас. Он ходил по комнате и остановился, когда вошли Бахрей с Саидом. Томас взглянул на гостя, взгляды их встретились, и внутри молодого человека встрепенулось неясное воспоминание. Он заметил, как уголки губ гостя слегка поднялись в едва уловимой ободряющей улыбке, а в пронзительно-темных глазах вспыхнули искорки.

– Мы с вами раньше нигде не встречались? – неуверенно произнес Томас.

Услышав эту фразу, Бахрей растерянно заморгал.

– А вы как чувствуете? – вопросом на вопрос ответил Саид.

– Ваш внешний вид мне ни о чем не говорит. Я никогда не встречал вас прежде, но… – Томас запнулся.

– Продолжайте, – тихо произнес гость.

– Мне знаком ваш взгляд. Мой Учитель говорил, что глаза – это зеркало внутреннего человека. Только он один реален и вечен, тогда как тело бренно.

– В общем-то правильно, – подбодрил кивком Саид.

– Точно такой же взгляд был у человека около развалин Великого лабиринта и еще… в Шкабо.

– Вы делаете успехи, Томас. Ваш Учитель будет рад это узнать.

– Получается, это вы были с нами на острове, когда мой друг зажигал огонь в храме? – нарушил молчание Бахрей. – Вы ученик Странников!

– Совершенно верно, многоуважаемый Бахрей! – Саид повернулся к торговцу и, приложив руку к сердцу, склонил голову.

– Но тогда…

– Тело было другое. Это тело тоже не мое, оно принадлежит одному нашему ученику. Он живет в двух днях пути отсюда. Обычно мы редко пользуемся подобной услугой, но случай, как говорится, из ряда вон выходящий.

– Чего же мы стоим? – спохватился Бахрей. – Присаживайтесь!

Все устроились на мягких подушках вокруг низкого стола. Бахрей хотел что-то сказать, но Саид жестом остановил его. Он смотрел в угол гостиной, где на красочном ковре было прямоугольное световое пятно от окна напротив. В нем плавали разноцветные пылинки.

Томас тоже посмотрел в ту сторону. Он увидел, как воздух, пронзенный солнечными лучами, заколебался, словно нагретое от жары марево. Колебания стали гуще. Они уплотнились, заблестели крохотными искорками. Возникло что-то бесформенное. Оно быстро приобретало форму, и вскоре перед взором Томаса предстала женская фигура.

Присмотревшись, он узнал вчерашнюю девушку в сиреневом сари, которую видел у мастерской золотых дел мастера. Это настолько его поразило, что Томас вполголоса спросил Саида:

– Кто это?

– Ты видишь? – в свою очередь поинтересовался тот.

– Да.

– Твой Учитель просил проверить, способен ли ты увидеть их.

– Кого – их?

– Элементалов.

– Но почему… этот элементал похож на девушку, которую я встретил вчера?

– Они могут принимать любой облик, астральная материя очень податлива.

– Но почему именно эта девушка?

Гость улыбнулся:

– Этот образ был наиболее ярким в твоей ауре. Его элементал и выбрал. Ты не доволен его формой?

– Да нет, почему? – смущенно ответил Томас, рассматривая замершую в углу девушку.

Ее тонкая фигура, черные волосы и воздушное одеяние были наполнены светом. Она парила, не касаясь поверхности ковра. Бездонные глаза были обращены к Томасу. Только бесстрастное лицо напоминало маску.

– Бахрей, ты тоже видишь? – спросил тихо Томас, не отрывая глаз от девушки.

– Он пока не видит, – ответил за него Саид. – Этот элементал принадлежит тебе. И тебе решать, кому его показывать. С этого дня он будет следовать за тобой повсюду. Считай его своим ангелом-хранителем. Только хочу предупредить, что он не обладает разумом. Его отношение лишь зеркало твоего отношения к нему. Были случаи, когда хранители превращались в демонов. Надеюсь, с тобой такого не произойдет. Мне этого не хотелось бы и, думаю, твоему Учителю тоже.

– Я понял.

– Вот и хорошо. Пришло время посвятить твоего друга…

– Постойте, у меня вопрос.

– Слушаю.

– Эта девушка… элементал, какую форму он следующий раз примет?

– Ту, которую видишь. Мысль, облеченная в форму, стала сущностью в момент зарождения.

– Получается… – Томас запнулся.

– Ход твоих мыслей верен. Ответственность за ее действия целиком ложатся на создателя. Поэтому советую проявлять осторожность в своих желаниях.

– И как долго она просуществует?

– Как только сила мысли, сцепляющая частички астральной материи, иссякнет, эйдолон растворится. Но сам элементал будет следовать за тобой всегда.

Глядя на озадаченного Томаса, Саид улыбнулся:

– Даже на бездушном зеркале остаются наслоения человеческого естества. Что же говорить тогда о наших мыслях, которые по своей природе являются сущностями и одновременно самой природой. Каждый воплощенный тянет за собой целый их шлейф. Именно они определяют его карму. Еще вопросы есть?

Томас отрицательно покачал головой.

Бахрей, который до этого сидел безучастно, словно спал с открытыми глазами, неожиданно встрепенулся:

– Что это?

В углу комнаты, куда был направлен взгляд торговца, клубилась сизоватая туманная дымка. Постепенно она превращалась в полупрозрачную женскую фигуру.

– Что она тут делает? – осторожно поинтересовался Бахрей.

– Сейчас узнаем, – ответил Саид.

Фигура в углу пришла в движение и медленно поплыла к столу. В ее протянутых руках был какой-то предмет.

Приблизившись, она положила на стол свиток. Свиток развернулся, и перед взором сидящих предстала карта.

Женская фигура отодвинулась от стола и замерла за спиной Томаса. Тот невольно поежился, явственно ощущая ее присутствие.

На карте был изображен контур острова.

– Он вам ничего не напоминает? – спросил Саид.

Томас всмотрелся и узнал Датию. Как только это произошло, изображение на карте пришло в движение, приобрело объем и цвет. Возникло ощущение высоты и полета.

Остров ширился, пространство карты уже не вмещало его. Показались городские стены, постройки, порт. Движение замедлилось, угол обзора сместился. Взгляду открылась портовая площадь с парой крытых повозок в окружении отряда паладинов.

Повозки подкатили к ожидающему их галеону, тенты повозок откинули. По сходням спустились матросы, они начали извлекать из повозок желтоватые ящики и заносить их на борт судна.

Когда последний ящик скрылся в недрах галеона, на судне подняли паруса. На выходе из акватории порта к нему присоединились два фрегата охранения.

Точка обзора стремительно пошла вверх. Теперь кроме Датии были различимы вдалеке крутые берега Руты. Караван, обозначенный тремя парусами, проследовал мимо метрополии и взял курс на юг.

Изображение на карте снова стало двухмерным, но теперь на ней красовался западный берег Черного архипелага.

– Вы видели, – раздался негромкий голос Саида, – погрузку библиотеки зодчих. Это шаманы предков дравидов. Маги не так давно обнаружили эту библиотеку в одном из храмов. Находка сразу привлекла внимание, так сказать, деструктивных сил. Чтобы не дать им ею завладеть, было решено переправить часть наиболее ценных манускриптов в подземные хранилища Ариаварты. Для этого снарядили караван, но он, увы, не достиг берегов Варши. Последний раз его видели у западного побережья Черного архипелага.

Саид помолчал и, окинув взглядом друзей, продолжил:

– Вам поручено Владыкой Странников отыскать следы пропавшего каравана, а если повезет – и следы библиотеки. Для этого вы должны отправиться на «Тиамат» по следующему маршруту: Ланка…

При этих словах изображение на карте снова ожило. На ней появился остров Ланка, соседствующий с Варшей. У его южной окраины возникла красная линия и прочертила Аравийское море, уткнулась в восточное побережье Черного архипелага, обогнула его с севера и, устремившись на запад, уперлась в крохотный островок среди десятка ему подобных.

– Здесь, – продолжил Саид, – вас будет ждать Вандер. Дальнейшие поиски пройдут под его руководством.

– Понятно, – произнес Бахрей. – Сколько времени вы, уважаемый, даете нам на сборы?

– Три дня.

– Но я…

– Успеете за это время сбыть товар, не беспокойтесь, к тому же с немалой выгодой, – улыбнулся Саид.

– Я не об этом. У меня… нет капитана.

– Это не проблема, можете считать ее уже решенной.