Эксперимент. Книга 4. Пепел надежды

Все замерло в ожидании надвигающейся напасти. Напряжение росло, но видимой угрозы так и не появлялось, и тогда сквозь вой ревунов Никфор хорошо услышал слова Савлия.

– Что ты несешь, Гридар? Какой, на хрен!.. – он запнулся и еще несколько секунд слушал, что говорят в трубке, а потом обернулся. – Командир, на северной заставе заметили летающую машину.

Словно этого кто-то и ждал, потому что в следующее мгновение со стен послышались крики.

– Воздух! Воздух!

Все мгновенно пришло в движение, и все, кто стоял на открытой местности, бросились в укрытия. Как правильно реагировать на команду «воздух», отрабатывают еще в самом начале обучения любого воя. Ну а те, кто участвовал в большом исходе из Тиховодья, смогли отработать этот навык до автоматизма в реальных условиях. Но летающих машин железодеев не видели уже давно, тем не менее Мирош и Никфор почти одновременно забежали внутрь вагона и присели за мешками, держа в поле зрения видимый оттуда участок неба.

Через секунд пятнадцать над краем стены появился темный силуэт треугольной формы, который пересекал пространство над городом. Летел он не так высоко, и поэтому можно было разглядеть некоторые детали корпуса. Машина летела беззвучно, но Никфор и Мирош знали по опыту, что звук придет следом. Так и случилось, когда летающая машина почти достигла зенита над городом, вой ревунов разбавил гул, приближающийся из‑за стены.

Вместе с этим в небе появился еще один силуэт, только уже гораздо меньшего размера. Машина поменьше летела очень быстро, оставляя за собой дымный след. Первая машина неожиданно резко рванула к земле, потом ушла влево и, делая кувырок, снова набрала высоту. Но та, что поменьше, легко повторила этот маневр, а потом еще один, и повторяла, пока наконец не настигла свою жертву. В небе вспухло дымное облако с прямыми щупальцами, направленными в сторону первой машины, а через мгновение раздался хлопок.

Жертва сразу же просела на бок и начала медленно вращаться вокруг оси, оставляя за собой шлейф черного дыма. Еще секунд двадцать она была в поле зрения, а затем скрылась за стеной. Но никто не шевелился, пока над краем стены не появился медленно поднимающийся дымный гриб. Через несколько ударов сердца стихли ревуны, и в наступившей оглушающей тишине особенно громко прозвучали чьи-то слова.

– И что это было?

* * *

– Я полечу с вами, – набычился Никфор.

– Да пойми ты, сержант, – тряс рукой Мирош, – не могу я тебя взять. Мне государь голову открутит, случись что с тобой.

Никфор выглянул из‑за плеча старшины, подмечая, что оба Шушуна загружены десантом и ждут только Мироша.

– Ты же взял меня на охоту за железодеями, – вновь переведя внимание на Мироша, сказал парень.

– М-м-м, – старшина замычал, воздел очи к небу, а потом хлопнул себя по бедрам и в сердцах брякнул: – Ты не представляешь, сколько мы обхаживали этих железодеев, чтобы они встали именно там, где нужно! Да нас еще два отделения страховали! – Мирош запнулся, глядя, как насупился парень, после чего с силой провел ладонью по лицу и уже спокойно добавил: – Пойми, Никфор, я не могу тебя взять.

Но парень не отступал и продолжал стоять, глядя на старшину исподлобья. Внутри него вскипала буря возмущения. Конечно, раньше Дамитар заботился о нем, опекал. Будучи князем, он усилил эту опеку, а когда принял венец государя, то и вовсе дошло до предела. Гляделки продолжались секунд десять, а затем Никфор вкрадчиво сказал:

– Никто из вас не разбирается в летающих машинах железодеев, а мне Дамитар все показал и рассказал. Вдруг там будет чего полезного? Поэтому я все равно отправлюсь на место падения, даже если придется идти пешком одному.

Гляделки продолжились еще несколько секунд, а затем Мирош поднял высоко руку и, задержав ее на мгновение, резко опустил вниз.

– А хрен с тобой. Полезай внутрь, – указав рукой в сторону Шушуна, он задержался, не двинувшись сразу за рванувшим парнем, и, подняв глаза в небо, перекрестился. – Господи, дай мне сил.

Наконец забравшись в центральный отсек Шушуна, Мирош пробежался взглядом по своим людям, на мгновение задержавшись на Никфоре, но лишь на мгновение. На его лице проскочила какая-то обреченность, а затем он резко переменился, и перед воями уже стоял их опытный командир.

– Все видели, что произошло над городом! – прохаживаясь между сидящими воями, громко говорил Мирош. – Сейчас мы отправимся на место падения и проверим, кто это у нас летает! Действуем, как обычно, слажено, быстро, жестко и с холодной головой! Кто раззявит рот на горелые железки и замешкается, буду лично пинать пониже спины до самого Порожья! Это ясно, Савлий?

В отсеке Шушуна раздались сдержанные смешки, когда Мирош остановился напротив названного воя. Тот широко раскрыл глаза.

– Командир! А что сразу я?

Но Мирош уже двинулся дальше, продолжая говорить:

– В общем, не расслабляемся, это не обычная охота. Выход по-боевому. – Он вдруг остановился перед воем, который уже раскрыл рот, и указал на него пальцем. – Дурацкие вопросы, Вечек, будешь задавать, когда вернемся.

Вой с характерным хлопком закрыл рот, а вокруг снова раздались смешки. Мирош еще раз окинул взглядом всех сидящих, после чего шагнул в кабину к пилоту и хлопнул того по плечу.

– Взлетаем.

Пилот кивнул и начал щелкать переключателями. Стоявший на площадке металлический скелет десантного бота вдруг окутался чаровыми поверхностями, приобретая уже узнаваемые черты. Когда приготовления были закончены, пилот негромко сказал:

– Шушун один, Шушуну два, взлетаем.

В следующую секунду все ощутили рывок и навалившуюся тяжесть.

– Эй, полегче там, – сказал кто-то из воев, но это не возымело действия, и набор высоты продолжался с тем же ускорением.

Перегрузка длилась несколько секунд, и когда спала, Никфор смог оглядеться. Из‑за погашенных боковых поверхностей внутрь врывался набегающий воздух, но это позволяло рассмотреть, что там снаружи. Шушун летел на высоте около ста метров, и внизу сначала промелькнули поля, затем появился лес, который периодически сменялся выгоревшими проплешинами. Это продолжалось пару минут, и когда Никфору надоело смотреть на однообразный пейзаж, он решил всмотреться в сидящих рядом воев.

Это были мужи разных возрастов, но все они вели себя одинаково безмятежно. Никто не переживал из‑за случившейся вылазки, и каждый занимался своим делом, чтобы скоротать время в полете. Кто-то усердно ковырялся в ушах и периодически осматривал свой палец в поисках добычи. Кто-то разбирал и собирал свой чародин, проверял амуницию, кто-то просто смотрел в одну точку, а у кого-то на лице отчетливо читалось предвкушение. Именно так выглядят закаленные в боях вои, которые воспринимают возможную опасность как рутину или…

Неожиданно в голове Никфора всплыли слова Дамитара, произнесенные им за общим обедом.

– Разгром логова железодеев все посчитают окончанием войны, облегчением. Будет казаться, что самое трудное позади и можно почивать на лаврах. И в этом главная опасность, потому что мы окажемся не готовы к войне, которая уже началась.

Он еще раз окинул взглядом воев, и его сердце пропустило удар, а по телу пробежала волна тревоги. Наверное, именно так и выглядит то самое обманчивое чувство, подумал он, но спустя мгновение тряхнул головой. Странные мысли тут же выветрились, и он в недоумении пожал плечами. В это самое мгновение в нос ударил едкий запах чего-то горелого, и возня в грузовом отсеке тут же прекратилась.

Так и стоявший старшина шагнул ближе к краю и, держась за поручень на потолке, выглянул наружу. В этот момент Шушун дернулся и завалился немного на бок, начав кружить над одной точкой на земле. Самого места падения Никфор не видел, для этого нужно было продвинуться ближе к выходу, но зато в его поле зрения периодически попадало облако черного дыма и горящая просека в лесной чаще, которую проделала падающая машина. Он еще пару раз увидел эти следы, прежде чем старшина повернулся к пилоту и крикнул:

– Давай вниз!

Никфор почувствовал, как в животе защекотало, а внутренности подступили к горлу. Он даже увидел, как всякие ремешки и прочая висящая на сбруе дребедень задралась вверх. Но не успел он как следует обдумать золотые руки пилота, как раздался шелест и треск. Удар! Шушун остановился так резко, что Никфор услышал, как клацнули его зубы, и ему показалось, будто сейчас позвоночник переломится пополам. На мгновение у него запищало в ушах, а потом раздался крик старшины.

– Пошел! Пошел!

Окутавшись чаровой защитой, десантники выпрыгивали наружу, разбегаясь в стороны и беря место высадки под контроль. Никфор мотнул головой, окончательно приходя в себя, и, взяв в руки чародин, поднялся со скамьи. Он хотел уже было ринуться за остальными, но ему в грудь уперлась рука старшины.

– Погоди маленько.

Никфору, конечно, хотелось выскочить, как десантники, с чародином в руках. Ну что ему может угрожать-то в полной чаровой защите? Но даже тот, хоть и суровый, но скудный жизненный опыт подсказывал, что сейчас не время пререкаться. Поэтому он молча остановился, а уже спустя пару секунд снаружи донеслось.

– Чисто!

– Нет здесь никого! Командир! Только железодеи валяются какие-то странные!

Наконец Мирош опустил руку, и Никфор в два прыжка оказался на земле. Шушун сел в пятнадцати метрах от воронки, образовавшейся от падения, и она впечатляла. Ее диаметр был около сотни метров, а пространство поваленных деревьев вокруг и того больше. Те летающие машины, что Никфор видел у железодеев, точно не могли такое сделать, они были слишком малы, а сюда упало явно что-то довольно большое.

Справившись с первым впечатлением, Никфор обвел взглядом образовавшееся пространство, на котором то там, то здесь разгорались очаги пожаров, потом посмотрел на поднимающийся из воронки черный дым. Проследив за ним в небо, он увидел второй Шушун, что медленно кружил над местом падения. Ну правильно, его задача – присматривать за высадившимся отрядом, и случись чего, он сможет ударить с воздуха или предупредить.

– Ну пошли посмотрим, – сказал старшина и направился к краю воронки.

Никфор двинулся за ним и вскоре лицезрел нечто действительно большое на дне образовавшейся ямы. Конечно, раньше это выглядело совсем иначе, но сейчас там лежала куча мятого металла со множеством рваных дыр, в которых виднелся бушующий пожар. Судя по более-менее уцелевшим участкам на корпусе, эта штука была похожа на машины железодеев, но это сходство было лишь поверхностное. Как похожи между собой нож и сечник, сделанные схожим образом, но для разных задач, так и здесь.

– Командир, сюда, – позвал один из воев, который стоял над чем-то темным, лежащим на земле.

– Что там у тебя? – направился к нему старшина.

Никфор еще секунд пять рассматривал горящую машину, а затем направился за старшиной. По мере приближения ему казалось, что там лежит часть железодея, но, подходя все ближе, эта уверенность начинала улетучиваться. Когда он подошел совсем близко, то почувствовал, как все, что он сегодня ел утром, резко попросилось обратно. Он отвернулся и согнулся пополам, извергая из себя все содержимое желудка. Мирош и бровью не повел, а лишь равнодушно спросил:

– Ну и что это такое? – пнул останки Мирош.

– Это не железодеи, – с трудом выговорил Никфор, вытирая рот рукавом.

– А кто?

– Это другие, – выдавил из себя Никфор и указал в небо.

Мирош присмотрелся к останкам некогда живого существа, закованного в стальную оболочку железодеев, а потом взглянул вверх, куда указал Никфор, но больше ничего сделать не успел.

– Воздух! – разнеслось над местом падения.

* * *

Темная игла, оседлавшая дымный след, очень быстро приближалась с юга. Она не издавала звуков, и лишь когда оказалась совсем близко, издалека появился гул, будто что-то шипело и рвалось. Секунды три Никфор провожал взглядом эту иглу, а потом на его лице появился отблеск вспышки и раздался громкий хлопок, заставивший его немного присесть. В том месте, где только что находился Шушун, появилось тесное облако, распустившее прямые щупальца. Точно такое же, как над городом, когда была сбита лежащая в воронке машина.

Никфор залип буквально на мгновение, завороженно наблюдая за облаком, а потом почувствовал сильный тычок, да такой, что ему пришлось сделать кувырок через голову, чтобы не зарыться носом.

– В укрытие! – орал старшина, падая рядом.

Быстро сообразив, что происходит, Никфор подобрался и на четвереньках преодолел оставшийся метр до ствола поваленного дерева. После чего оперся об него спиной и запрокинул голову назад, чтобы вновь посмотреть вверх. Облако уже начало опадать, и, вопреки опасениям, Шушун продолжал висеть в воздухе, как ни в чем не бывало. Но в следующее мгновение там же вспухло еще одно облако, а потом еще, и каждый раз, как происходил взрыв, Никфор машинально пытался втянуть голову в плечи, а взгляда не отрывал.

Рядом, также опершись о дерево, с резким выдохом упал Мирош и, мельком взглянув на парня, так же уставился в небо. Одновременно с этим в какофонию звуков, издаваемых летящими иглами и взрывами, вклинился новый. Никфор и старшина синхронно повернули головы. Там, с юго-запада, приближались три летающие машины. Они двигались плотной группой, расположившись в вершинах мнимого треугольника.

Находясь еще в паре километров до места падения, впереди идущая машина выбросила из-под брюха черточку, которая тут же превратилась в смертоносную иглу, умчавшуюся вперед. Очередной взрыв в воздухе над головой оповестил, что она достигла цели. Уже у самой поляны, образовавшейся после падения, пара машин, что летела позади первой, исторгла из себя россыпь продолговатых предметов.

Мирош и Никфор молча проводили поворотом головы проносящиеся мимо машины и тут же перевели взгляд на беспорядочно кувыркающиеся два десятка непонятных предметов. Казалось, что они падали медленнее, чем должны были. Разглядеть, что это такое, не представлялось возможным, но даже с такого расстояния было заметно, как все они разом раскрыли прямые крылья, как какие-нибудь птицы.

Их вращение тут же прекратилось, и они, словно хищники, устремились вниз, разлетаясь в разные стороны. Что будет дальше, наверно, сообразили все десантники и даже Никфор. Но единственное, что он смог сделать, так это задержать дыхание, глядя, как черная птица летит прямо на него. Старшина же только успел бросить взгляд на спасительное нутро Шушуна и, мгновенно сообразив, что не успевает, крикнул:

– Ложись!

Сам же прыгнул на Никфора, на ходу активируя чаровый щит.

Свист в ушах и белые пятна перед глазами появились одновременно. Никфор схватился руками за голову, которая, казалось, сейчас взорвется. Но это движение вызвало дикий приступ боли, что аж затошнило. Он застонал, завалился на бок и сразу же потерял сознание.

Пробуждение было таким же болезненным, он снова застонал, но на этот раз в беспамятство не провалился. «Живой», – было первой его мыслью, а потом свист в ушах резко прекратился, и в голову ворвались крики старшины.

– Да мне насрать, что ты не умеешь стрелять по воздушным целям! Если ты сейчас же не отгонишь этих уродов, я тебя на чаровом крыле отправлю за ними гоняться! Ты меня понял?!

В то же мгновение где-то наверху раздался треск выстрелов чародинов, потом еще выстрелы, только совсем уж близко. Потом прокатился грохот взрывов, причем казалось, что это происходит чуть ли не на расстоянии вытянутой руки, и сразу же после этого снова крик старшины.

– Да чтоб тебя! – и спустя мгновение: – Все живы?!

– Нормально, командир! – донеслось неподалеку.

Никфор разлепил глаза и пару секунд боролся с накатившей в очередной раз тошнотой, а потом, превозмогая боль в голове, приподнялся на локтях и осмотрелся. Он оказался внутри Шушуна и, естественно, не помнил, как сюда попал. Затем поймал в поле зрения старшину, который стоял в кабине пилота и вглядывался через переднюю чаровую панель.

– Старши… – захрипел Никфор и, пару раз прочистив горло, повторил: – Старшина, что происходит?

Мирош повернул голову, и Никфор дернулся от неожиданности. Правую часть лица старшины почти полностью закрывала запекшаяся кровь, да так сильно, что непонятно было, остался ли у него глаз или нет. За резкое движение пришлось поплатиться очередным приступом боли, но в этот раз это было куда легче.

– Как ты? – подскочил к нему старшина и опустился на колено.

Никфор с тревогой в глазах уставился на лицо старшины, и, заметив это, тот слегка коснулся его, а потом этой же рукой махнул.

– А, ерунда это. Осколок нашел щель в чаровой защите, ну и срезал кожу на голове. У тебя-то что, болит чего?

– Да, голова раскалывается и тошнит немного.

– Понятно, – кивнул Мирош. – Я-то прикрыл нас щитом, вот один из этих летающих снарядов и угодил в него. А второй залетел сбоку и взорвался аккурат возле тебя. Вот и ударило по голове. Но ничего, – оскалился старшина окровавленным ртом, – чаровая защита им не по зубам.

Трескотня чародинов не прекращалась, но вдруг послышался хлопок. После чего появился приближающийся вой, сопровождаемый фырканьем, будто кто шутиху поджог. Краем глаза Никфор заметил сквозь чаровую защиту Шушуна, как что-то промелькнуло, а потом раздался оглушительный взрыв. Это произошло совсем рядом, может, метрах в ста, но вспышка от взрыва сделала день еще ярче. Старшина обернулся и удивленно, но не веря в случившееся, произнес:

– Ты смотри, попал. Ссадил с неба одного гада.

Какого конкретно гада ссадили с неба, Никфор не видел, но вспыхнувший огонь и взметнувшееся клубящееся облако черного дыма разглядел. Потом увидел сквозь чаровые панели, что второй Шушун цел и крутится на месте, стреляя куда-то. Рассмотрел и отделение десанта, что заняло круговую оборону вокруг Шушуна, где находился Никфор. Только вот противника увидеть не получалось.

– Кто это, старшина? – спросил он, продолжая всматриваться через чаровые панели.

Мирош сначала взглянул на парня, потом отвернулся, тоже рассматривая обстановку снаружи.

– Да бес их знает, – пожал он плечами.

Мирош еще что-то хотел сказать, но снаружи донеслось.

– Командир, там какое-то шевеление в лесу! Идут со стороны просеки!

– Так разверните туда станковый чародин! – крикнул старшина. – Силар, Севод и Зюма, обойдите по дуге с запада, я там небольшую балку видел.

– Это мы быстро! – ответил кто-то из троицы.

– Только не стреляйте, вдруг наши!

Словно в насмешку, послышался тонкий визг, и по чаровой панели Шушуна расползлась белая клякса, а потом появилась еще одна. Вскоре визг от стрельбы противника и чародинов десанта смешались в одну сплошную песню боя. Слышались крики, ругань, рядом что-то взрывалось, и в одночасье пространство вокруг Шушуна превратилось в хаос. Только сейчас Никфор сообразил, что вои на земле и Шушун в воздухе все это время до этого момента вели огонь по летающим машинам.

Теперь же ситуация изменилась, и можно было точно сказать, что это не железодеи или совсем другие железодеи, потому что ни атаковавшие машины, ни оружие, которым сейчас обстреливают Шушун и воев, Никфор не узнавал.

– Ну все, – старшина поднялся и бросил Никфору: – Ты полежи пока, а я сейчас. – После чего направился в кабину, где потребовал от пилота связь с Порожьем.

Что там говорили на той стороне, Никфор разобрать не мог, но вот старшину слышно было хорошо, так как он пытался перекричать шум боя.

– Да, Рык!.. Да, нужна помощь!.. Поднимай весь полк, и чтоб через пятнадцать минут был здесь!.. Да, всех!.. И Пекарю скажи, чтобы свои пушки развернул и ждал команды!..

Старшина закончил, вышел из кабины и встал прямо над Никфором. Взяв в руки висящий спереди чародин, он вдруг окутался чаровой защитой.

– Сейчас посмотрим, кто кого, – буркнул он и, повернувшись к боковой панели, крикнул: – Открывай!

Панель исчезла, и старшина одним прыжком оказался снаружи, после чего панель снова возникла на своем месте, отсекая творящийся снаружи хаос.

Глава 3

Последний Оплот. Комната для совещаний.

– Истребление оставшихся железодеев идет тяжко. Их там еще тысячи по лесам прячется, а людей не хватает.

Воледар увлеченно жестикулировал, указывая на большую настенную карту. Он взял на полке специальные маркеры, а по сути, крашенные деревянные шайбы с иглой, и начал втыкать их в нужные места.

– Вот здесь, здесь и здесь. – Очередной маркер треснул, и задняя часть иглы вонзилась ему в большой палец.

Воевода даже не дернулся, только перестал говорить и с досадой посмотрел на каплю крови, что выступила на пальце, потом тряхнул рукой и взял еще один маркер.

– В этих местах, – продолжил он как ни в чем не бывало, – вои нашли склады с боеприпасами. Как ты и просил, государь, организовали вывоз всего скарба сюда, в Оплот. Это займет…

Я смотрел на карту, на Воледара, но практически ничего не видел. Точнее, я видел и слышал все, но ничего не откладывалось у меня в голове, потому что мыслями я был далеко отсюда. Перед моим внутренним взором проносились лунные пейзажи, сотни восходов и закатов Земли. Это вообще потрясающее зрелище, когда ты стоишь на стирильном камне, который покрыт каменным пеплом толщиной несколько метров, и вдруг на горизонте появляется край голубого шара, переполненного жизнью. Это вечное напоминание, где все началось.

– Мы пытаемся ухватить кусок больше, чем можем проглотить. – Кирим вытер платочком лысину и продолжил: – Наши поезда с товаром ходят уже так далеко, что путь в одну сторону занимает более двух суток.

Да, Земля восходит над Луной двое суток, а два раза в год бывает так, что она закрывает собой Солнце и его лучи проходят по самому краю планеты, подсвечивая ее атмосферу. В такие моменты на горизонте появляется не шар, а огненное кольцо, и этот вид мне нравится, пожалуй, больше всего. Всякий раз, когда наблюдал такой восход, я думал, какое это чудо, что мы смогли выжить, и я не только о людях, а о жизни в целом. Подумать только, на протяжении миллиардов лет каждую секунду на планету обрушивались энергии, способные мгновенно убить. Но эта тонкая полоска воздуха, которую, кажется, можно сдуть простым усилием, защищала нас все это время.

– Спрос продолжает расти, товара требуется все больше, и не только внутри границ, куда добираются наши поезда, но и далеко за их пределами, – купец обреченно вздохнул. – Нужно либо остановиться на достигнутом, – он немного наклонил голову и посмотрел на меня исподлобья, – чего очень не хотелось бы. Либо увеличить количество торговых поездов в два раза. Мастерские справятся, я узнавал.

Раздался кашель, и все уставились на Воледара, который весь покраснел и с выпученными глазами пытался прочистить легкие. Это продолжалось секунды три, пока Вараня со всего размаху не всадила кулак ему в спину. Послышался глухой, но громкий звук, и мне показалось, что теперь Воледара больше беспокоил не кашель, а боль между лопаток, и в подтверждение моих догадок воевода одарил Вараню многообещающим взглядом. Тем не менее кашель прекратился, и, оторвав взгляд от безмятежной Варани, Воледар повернулся к купцу.

– Да-а-а, – протянул он, – а губа у тебя не дура, Кирим.

Ну уж нет, мечтать еще раз взглянуть на восход огненного кольца – это не смертный грех. Я просто хочу снова увидеть сотни искорок, пролетающих над Землей с огромной скоростью. Они постоянно носятся, пересекая траектории друг друга, но никогда не сталкиваются. Это рукотворная красота, от которой мурашки бегают по коже не хуже, чем от видов туманностей и звездных скоплений.

– Нужно что-то делать с не людьми. – Вырвал меня из грез голос Варани. – Некоторые вполне ничего, но у большинства не слобода, а помойная яма. Раз уж они живут здесь, то пусть исполняют наш уклад жизни и поддерживают чистоту.

– И как же их заставить? – хмыкнул Коготь.

– А мне все равно, хоть воя приставляйте к каждой страхолюдине, чтоб под дулом чародина справлял нужду в отхожих ямах, а не за порогом своей хибары. – Все тихо засмеялись, представив эту картину, но Вараня не разделила общего веселья и язвительно заявила: – Ага, вот будет смешно, когда в Оплоте мор начнется.

Пропустив мимо ушей последние слова Варани, я продолжал улыбаться, вспоминая, что кроме Земли и Луны в Солнечной системе есть еще Марс. Его страшные, на первый взгляд, ураганы и смерчи, но на деле не способные поднять небольшой камень. Луны Юпитера и Сатурна, разнообразие которых просто захватывает дух. Я лишь раз побывал в системе Юпитера, когда отправлялся в свою первую и последнюю экспедицию, и запомнилось мне это на всю жизнь.

Солнце выглядит там в пять раз меньше, чем привыкли те, кто родился на Земле или Луне. Но на таком расстоянии оно все еще очень яркое и без светофильтров кажется ослепляющей точкой. Но самая главная достопримечательность там – это, конечно, газовый гигант Юпитер, который будто нависает над тобой. Особенно это ощущается, если находится на поверхности одного из многочисленных спутников. Когда смотришь невооруженным глазом на перемешивающиеся и клубящиеся облака, в вихри которых целиком помещается Земля, то особенно осознаешь свою ничтожность перед Вселенной. Боже, как же я хочу увидеть это снова.