Кочевники

Николай Шувалов

Кочевники

Глава 1

За окном сильный ветер трепал слежавшийся снег, как ветошь, разносил на мелкие комки, острые, точно иголки.

Мать напялила на Стерха трое штанов, закутала его в фуфайку старшего брата, а на голову поверх шапки завязала бабушкин платок. Младшего она завернула в ватное одеяло, а еще в овечий тулуп отца. Сама тоже оделась как можно теплее. Собираясь в дорогу, мать двигалась быстро, нервно и молча. В последние дни они вообще почти не разговаривали – на это не было сил.

Присели на минуту перед выходом. За стеной раздался долгий заунывный вой. Стерх хотел сказать, что ему страшно: это, наверное, волчары, но промолчал. «Это ветер», – прошелестела мать, отвечая на незаданный вопрос. Голос ее стал совсем слабым в последние дни…

В их деревне не осталось сильных, и вообще никого не осталось – все умерли: и бабушка, и дед, и старший брат, и даже отец. Холод и голод погубили всех. Только они пока еще были живы: мама, Стерх и младший ребенок, которому еще даже не было дано имя.

Мать уложила младенца в санки, привязав его ремнями на всякий случай. Здесь же на санках она уместила небольшой узелок с пожитками (еды у них не было никакой). Женщина и дети шагнули за дверь.

Ветер ударил в лицо, как разъяренный бык. Мать наклонилась вперед, согнувшись вдвое, чтобы пробивать стену ветра собственным лбом. С трудом передвигая ноги, двинулась вперед. Стерх старался держаться чуть позади нее. Идти ему было трудно, и мать тащила его за руку из всех сил.

Все тропинки замело – по ним давно никто не ходил, и нужно было идти прямо по сугробам. Стерх знал, что плакать бесполезно, но слезы сами потекли из его глаз, тут же превращаясь в обжигающие льдинки. Потом это прошло.

Младенец тихо лежал в своих одеялах – было похоже, что он сразу уснул, как только его вытащили из дома. Он и дома почти всегда спал… Стерху тоже смертельно захотелось спать, ноги стали заплетаться. Мать сделала остановку: «Стерх, не спи!». Она растормошила младшего: «Проснись, сынок!». Ребенок проснулся и захныкал.

– Мама, смотри, следы! – воскликнул Стерх.

Неподалеку от санок было много следов, похожих на следы босых людей. Мать глянула и побледнела:

– Это следы волчар!

Стерх задрожал от страха.

Волчары – человекоподобные существа с волчьими головами, злобные и ненасытные хищники. Их вывела из леса ведьма Кумай, и они помогли ей занять престол в стране аргенов. Волчары подчинялись только Карачундре, они немедленно являлись к ней по ее призыву, а в другое время рыскали вокруг и уничтожали все живое вокруг себя. И людей тоже.

Многие из аргенов смирились с новой королевой, и стали служить ей, особенно в столице. Но были те, кто пытался сопротивляться, – эти люди пытались скрыться на окраинах страны, в самых дальних поселениях. Они оказывались от всех благ, которые приносит жизнь в городах, старались стать невидимыми для властей: ничего не просили, жили своими огородами, немного держали скотину, охотились и ловили рыбу.

Но проклятые волчары находили их и преследовали даже в самых глухих уголках родной земли. И справиться с волчарами были почти невозможно – они избегали ловушек, не боялись боли, а любые раны на них мгновенно заживали. К тому же они были хитры и умели пользоваться руками, оставаясь бездушными волками по своей сути.

Впрочем, было одно, чего боялись волчары, – это вода, простая вода. Волчары избегали воды. Жидкостью, необходимой для жизни, у волчар была кровь. При виде воды они начинали скулить, как испуганные щенки, пятились задом и отбегали на безопасное расстояние.

Летом людям иной раз удавалось отбиться от них, брызгая водой из какой-нибудь имеющейся под рукой посуды, и волчары отбегали прочь. Но зимой это было невозможно, потому что вода замерзала, а снег и лед волчар не пугали. И тогда Кумай навела на земли аргенов лютый холод – здесь наступила вечная зима.

Вместе с холодом в страну аргонов пришел голод. Невозможно стало выращивать овощи и собирать грибы в лесу, невозможно стало кормить скот – скотину пришлось зарезать первой. А потом от голода начали умирать люди. Голод унес жизни всех родных Стерха, с которыми он укрывался вдали от Кумай.

И вот следы волчар совсем рядом, свежие.

– Быстрее, быстрее! – воскликнула мама. – Река уже близко! – и потянула санки за веревку, а Стерха за руку с новой силой…

Наконец вдали, сквозь снежную круговерть, стали различимы берега реки. Стерх знал, что река замерзает не полностью – среди источников, питающих ее, один идет из глубины, он всегда теплый. И это теплое течение, его живая вода не пускают волчар на другой берег. Там живут ауроны.

Ауроны – старые враги аргенов, они много раз нападали на села и города аргенов, грабя и убивая жителей, воруя аргенских женщин. В старые времена ни один арген добровольно не отправился бы на другой берег. Но теперь выхода не было. На стороне ауронов есть еда.

…Стерх уже еле передвигал ноги, мать тоже устала.

Вдруг волчий вой раздался совсем рядом – почти за спиной. Женщина оглянулась, и Стерх оглянулся тоже. Это были они – волчары. Их почти человеческие тела, заросшие густой шерстью, были покрыты инеем. Бездушными маленькими глазами смотрели эти полуживотные на людей, которые вскоре должны были стать их пищей.

Волчары растянулись в цепочку и встали полукругом за спинами женщины и ее детей, но пока просто наблюдали. Потом стали медленно, по шажочку приближаться, жадно скаля узкие пасти.

Стерх зажмурился – он надеялся, что сейчас откроет глаза и окажется, что никаких волчар рядом нет. Но напрасно, – они никуда не делись. Мама сильно дрожала – нет не дрожала, она тряслась, и это было едва ли не страшнее, чем приближающиеся хищники.

Стерх смотрел на маму с отчаянием: он был слишком мал, чтобы сопротивляться, и понимал свое бессилие. «Ну сделай же что-нибудь!» – взмолился он мысленно.

И мама сделала. Она подхватила Стерха на руки и со всех ног побежала к реке. Санки с младенцем, закутанным в одеяла, остались на месте.

Мать бежала, не оглядываясь. И Стерху из-за ее плеча ничего не было видно, но через короткое время он расслышал сквозь рев бурана тонкий писк и узнал голос брата. Писк прекратился почти сразу. Рев, рычание, звук рвущейся плоти Стерх уже не слышал, потому что на несколько минут потерял сознание.

Он очнулся, когда мать вошла в воду. Незамерзающая полоса реки была неширокой, но здесь было глубоко, и реку нужно было переплыть. Мать легла на спину, а Стреха положила себе на грудь и поплыла. Тяжелые одежды тянули ее ко дну, но она барахталась, гребла одной рукой, а другой прижимала Стерха к своему плечу. Мальчик соскользнул с ее груди в воду. Мать выловила его одеревеневшими руками, сделала еще несколько гребков и наконец встала на ноги, ощутив дно.

Мать и сын достигли скользкого берега. Цепляясь за комья снега, вышли из воды. Женщина села на снег. Губы ее свело от холода и усталости, она молчала. Стерх проследил за ее взглядом. Мама смотрела туда, откуда они только что пришли, на тот берег, который они оставили.

Сквозь снежную пелену алым цветком моталось одеяло, в которое раньше был завернут маленький брат Стерха. Стерх вгляделся пристальней: волчары вереницей уходили в сторону леса. Он снова посмотрел на маму. Она уже не сидела, а полулежала, привалившись спиной к глыбе льда.

– Стрех, иди вперед. Там дорога, она приведет тебя к людям… – с трудом шевеля непослушными губами сказала мама и махнула бессильной рукой в нужную сторону. – Беги!

– А ты? – со слезами в голосе спросил мальчик.

– Я подожду… Ноги не слушаются… Беги, сын, беги…

И Стерх побежал в ту сторону, куда указала мать… Он должен найти взрослых – они спасут его маму.

Несколько раз он оглядывался и видел мать, прижавшуюся к ледяному склону. А потом ее темную фигуру замело снегом…

Глава 2

Стерх быстро выдохся, потому что бежать пришлось по глубокому нетронутому снегу, и свалился без сил. Но отдохнув и осмотревшись, он наконец заметил две узкие колеи, уходящие вдаль. Снегопад прекратился, ветер утих, а снег под высоким солнцем сиял так, что было больно смотреть.

Мальчик долго брел по колее, не встречая ни единой живой души, и иногда засыпал на ходу. Когда он увидел впереди, в стороне от дороги, несколько крытых саней и суетящихся возле них людей, стадо оленей поблизости, то сначала подумал, что это сон. Стерх пополз к стоянке из последних сил, но не дополз – так и уткнулся лицом в снег.

…Кто-то нежными пальчиками провел по его лицу. Мальчик приподнял голову и увидел свежее прелестное личико девочки, склонившейся над ним, две длинные черные косы из-под меховой шапочки свисали ей на грудь. Но тут же он закрыл глаза снова – веки были слишком, просто невыносимо тяжелыми. Однако слух его не отключился.

Стерх слышал, что девочка громко вскрикнула и что-то звонко затараторила на непонятном языке. К ним подбежали несколько человек. Один ткнул Стерха палкой, желая удостовериться, что гость действительно жив. Мальчик был так слаб, что не мог даже стонать. Ауроны заговорили вразнобой, их разговор вскоре перешел в спор. Стерх не понимал ничего, он уловил только слово «арген» (мальчик еще не знал, что этим словом ауроны называли и соседний народ, и вообще любых рабов).

Он понял, что ауроны не хотят брать его к себе. Испугавшись, что его бросят на этой бесконечной безлюдной дороге, Стерх заставил себя приподнять веки. Тут же обрадованно заговорила черноглазая девочка.

К месту привели человека, одетого хуже всех, – старика с косматой бородой. У этого старика глаза были голубые, как у Стерха, а не черные, как у ауронов, и Стерх понял, что это тоже арген.

– Откуда ты, мальчик? – спросил старик по-аргенски.

– С другого берега. Сегодня мы перебрались через реку.

– Кто был с тобой?

– Мама. Она осталась на берегу.

Старик быстро перевел его слова окружавшим людям. Глава семейства что-то сказал молодому мужчине, тот запряг оленя в маленькие санки и уехал.

Стерх спросил старика дрожащим голосом с надеждой:

– Он уехал за моей мамой?

Старик нахмурился.

– Ее спасут?

Старик нахмурился еще суровей и ответил:

– Абба приказал убить ее, если она окажется жива.

Стерх заплакал. Девочка снова затараторила. Абба что-то коротко приказал и махнул рукой. Все отвернулись от мальчика и пошли по своим делам. Бородатый старик взял Стерха на руки и понес к самым дальним саням, уложил там, укрыв какими-то толстыми шкурами.

Мальчик все еще плакал, но старик-арген не стал его утешать, а сказал сурово и прямо, как взрослому:

– Семье Аббы не нужны новые рабы, их ведь нужно кормить. Тебя взяли только потому, что ты мало ешь. И потому что Огото попросила отца об этом.

***

Мальчик проснулся в кромешной тьме, в душном помещении, и не мог понять, где он находится. Рядом кто-то сопел, кряхтел и откашливался. Под собой мальчик ощутил толстую подстилку. Он встал на четвереньки и стал руками ощупывать пространство. Нащупал человека рядом с собой.

Человек сразу проснулся и подтолкнул Стерха, чтобы он лег на свое место, а сам встал и при помощи кресала зажег горелку – глиняную плошку, наполненную оленьим жиром. Этим человеком оказалась женщина-аргенка с большими печальными глазами, еще нестарая, но совсем седая. Она оделась в шубу, приподняла полог и тихо вышла из закутка в основное помещение шатра. Стерх остался с дедом, который лежал с краю и тоже проснулся от света горелки.

– Ну что, малыш, будем жить? – весело спросил старик.

Стерх улыбнулся в ответ:

– Будем.

– Как тебя зовут?

– Стерх.

– А меня зови дедушка Лунь. Ты будешь жить с нами.

Женщина внесла в закуток большой глиняный горшок, в который сначала помочился Стерх, а потом дед. После чего женщина так же молча вынесла горшок из теплого закутка. Стерх слегка приподнял край полога и заглянул за него. Из маленькой щелочки сразу пахнуло ледяным воздухом, но мальчик разглядел внутреннее помещение шатра. Самое интересное в нем было отверстие в потолке – туда уходил дым от горелки.

Женщина сидела возле низенького столика и костяным ножом срезала тонкие ломти сырого мяса с оленьей голени. Срезав несколько пластинок, она положила их в миску, выдолбленную из кости, внесла в теплый закуток и поставила в центре подстилки. Дедушка Лунь протянул руку, взял кусочек, положил в рот, медленно и тщательно пережевал, причмокнул языком и наконец сказал Стерху:

– Угощайся.

Стерх с недоверием положил в рот ломтик мяса – это была совсем не такая еда, которой аргены питались дома. Но неожиданно вкус ему понравился – он был нежным и сладковатым.

Втроем они быстро съели приготовленное блюдо, и женщина вышла из шатра.

– Куда она пошла? – спросил Стерх.

– Сойка пошла в шатер Аббы. Она – рабыня, как и мы, и будет там делать все, что прикажут Амма-ши – мать Аббы и Амма – его жена. Самую грязную и тяжелую работу. Теперь Сойка придет домой только поздно вечером.

– Почему Сойка все время молчит? – спросил Стерх.

– Она немая. Такой на родине ее сделала Кумай.

Мальчик сжался в комочек при звуке этого имени – он много раз слышал его на родине. Он знал, что ведьма Кумай вышла из леса и привела за собой волчар. Кумай захватила власть в стране аргенов и установила законы, наводящие ужас на жителей. Это от ведьмы бежала его семья, но так и не смогла убежать.

Он уже не хотел слушать ответ старика дальше, но Лунь все-таки рассказал ему печальную историю. Сойка имела чистый прекрасный голос, который лился как звонкий ручей. Сойка надеялась, что Кумай пощадит ее за талант. Но ведьма приказала вырезать ей язык.

– Зачем? Разве Кумай сама не радовалась, когда слышала прекрасные песни?

– Кумай не хотела, чтобы ее слуги любили что-то или кого-то больше, чем ее. А Сойка слишком любила петь.

– Дедушка, Сойка – твоя дочь?

– Нет, Стерх.

– А ты..? Как ты оказался здесь?

– Я честно служил старому правителю. Когда к власти пришла Кумай, я просто хотел уйти на покой. Но Кумай не отпустила меня. В это время скончался мой старый отец. И я нарушил запрет Кумай и поехал в деревню, чтобы положить новый камень в родовой курган. Ты же знаешь, что у нас, аргенов, есть такой обычай – после смерти человека добавлять камень в родовой курган и проводить обряд поминовения предков?

Стрех отрицательно покачал головой. Старый Лунь горестно примолк, а потом продолжил:

– Кумай приказала разрушить курган в память моих предков и все родовые курганы на нашей земле. Мы слишком любили наших предков, и Кумай нам этого не простила. Мне удалось бежать. Бежать, чтобы попасть в рабство.

Стерх загрустил от этих рассказов.

– Зря я тебе все это рассказал. Рано тебе еще, мал ты совсем. Только жизнь здесь трудная. Взрослеть тебе придется рано. А пока съешь вот это, – и Старик Лунь протянул Стерху твердый коричневый кружочек чего-то непонятного. Стерх положил его на язык – вкус был непротивный, как будто травяной, а еще немного похоже на вкус крови – как будто зализываешь свою рану.

– Что это?

– Это панты оленя, молодые рога. Они целебные. Ты поправишься.

…Стерх и правда быстро стал поправляться, несмотря на пережитые горести. Только по ночам он еще часто плакал, вспоминая свою мать, и своих родных, и свою родину. Тогда тетушка Сойка садилась рядом с мальчиком и тихо гладила его голову своей теплой рукой до тех пор, пока он не засыпал.

Глава 3

Прошло несколько лет. Стерх выучил язык ауронов. Он уже умел все, что умеют дети ауронов его возраста, и даже немного больше: он умел ставить шатры, разводить огонь, разделывать тушу оленя и многое другое, что могло пригодиться кочевнику. Другие дети – члены семьи Аббы сначала приняли его недружелюбно, но чернокосая Огото вступилась за него. Стерх стал почти равноправным членом их детских игр – мальчики и девочки прыгали через нарты, соревновались в перетягивании копья, парами бегали наперегонки, изображая оленьи упряжки. Больше всего Стерху нравилось стрелять из лука, и он был одним из лучших в этом умении.

Впрочем, детство его было недолгим. Очень быстро Абба приказал Стерху пасти оленей – помогать дедушке Луню. Олени разбредались по всему плато, они раскапывали копытами снег, добывали растущий под ним мох и им питались. Этот мох, добытый из оленьих желудков после забоя оленей, шел в пищу и людям – в основном им, рабам-аргенам. Его смешивали с оленьим жиром и кровью, получалась горьковатая каша. Но и ее не ели досыта. Впрочем, Стерх, потерявший от голода всю свою семью, не жаловался.

Несколько раз в день пастухи с громким криком оббегали свое стадо вокруг, размахивая длинной веревкой с грузом, чтобы собрать оленей в кучу. Кроме того – и это было самое страшное – они оберегали оленей от волков, белых полярных волков. В случае нападения дедушка Лунь отстреливался от волков из лука, а иногда даже отбивался пиками, пока Стерх бегал на стойбище за подмогой. Так Стерх научился встречать волков глаза в глаза и перестал их бояться.

– Эх, если б я сейчас встретился с волчарами, я бы перестрелял их одного за другим! – однажды задиристо сказал он дедушке.

– Если б это было так просто, – горько усмехался старый Лунь. – На этих тварях в один миг заживают любые раны. Думаешь, мало у нас было героев, которые пытались ступить с волчарами в схватку?

При этих словах старика сердце Стерха сжалось от обиды – ему было больно, что аргены не смогли защитить свою землю. А дед продолжил:

– Когда ведьма Кумай явилась в столицу и вошла в царский дворец, никто не смог остановить ее – ни солдаты охраны, ни воины, прибывшие на подмогу. Волчары перегрызли горло всем, кто стоял на их пути. Волчары – это ведьмовское создание, против них бессильно человеческое оружие, уничтожить их можно только магией.

– Расскажи мне о Кумай, – потребовал Стерх.

– Став правительницей аргенов, Кумай потребовала, чтобы все жители страны – старые и малые, мужчины и женщины – восхищались ею, поклонялись ей, служили ей, не щадили ни себя и никого другого ради нее. Только она должна была стать смыслом жизни для жителей страны аргенов. Кумай устраивала кровавые ритуалы, заставляя людей отрекаться от своих близких. Ты уже не маленький, но я не хочу рассказывать тебе обо всем, что творилось на ее сборищах.

– Зачем она это делала? – спросил Стерх.

– Она хотела, чтобы каждый арген – весь, целиком, душой и телом принадлежал только ей, а ведь люди всегда отдают часть себя тем, кого любят. Поэтому Кумай истребляла тех, кто любит что-то или кого-то еще, кроме нее, и оставляла таких, которые вообще не умеют любить и все сделают ради нее.

– Нежели бывают люди, которые никого не любят? – с недоверием спросил Стерх.

– К сожалению, бывают, и со временем верных слуг у нее стало много.

***

Тетушка Сойка прибежала на пастбище и потянула деда за рукав, активно жестикулируя. Стерх понял, что деда вызывают в шатер Аббы. Мальчик помог старику дойти до шатра, потому что Лунь в последнее время стал сильно хромать и плохо видел. Старик вошел внутрь, а Стерх остался снаружи. К нему подошла Огото.

– Почему ты сегодня грустная? – участливо спросил Стерх. Огото и правда обычно была хохотушкой, а сегодня стояла темнее тучи. – Кто-то заболел в вашем шатре?

– Амма-ши больна, – сказал девочка. – Она сказала, что желает умереть сегодня и попросила, чтобы ей помогли.

– Разве так можно? – охнул Стерх.

– Можно, – сурово ответила Огото и нахмурилась.

– Тебе ее жалко?

– Мне грустно, что я ее больше не увижу. Но я рада за нее, потому что умирать нужно вовремя. Если умрет молодой человек, то он попадет в светлую Небесную страну, а если умрет старик – он попадет в страшное подземное царство. Пусть лучше она умрет сейчас, пока не стала дряхлой и немощной.

Из шатра вышел Лунь.

– Пойдем, Стерх, – сказал он, оперся на плечо мальчика, и они пошли к своей палатке.

Дома Лунь долго перебирал мешочки с различными снадобьями, руки его непривычно дрожали.

– Дедушка, Огото мне сказала… – начал Стерх.

– Молчи. Абба поручил это мне. – Наконец Лунь нашел нужный мешок и пробормотал себе под нос: – Вот эти грибы.

Он поправил свою одежду, пригладил волосы, постоял несколько минут, обратив взор к небу, и сказал Стерху:

– Пойдем.

Когда они вернулись назад, к шатру Аббы, там собралось все племя – все члены семьи. Аргенам разрешили войти внутрь шатра вместе со всеми.

Одетая в свои лучшие одежды Амма-ши сидела в центре, а Огото заплетала ей косы. Ауроны расселись вокруг них, Сойка и Стерх скромно присели в круг недалеко от входа. Вскоре Огото закончила и тоже села на землю в круг, рядом со своими родственниками. Тем временем дедушка Лунь вынул из мешочка несколько сушеных грибов, растер их в мелкую пыль и всыпал в чашу с водой.

Один из членов племени ударил в бубен, и все одновременно произнесли какое-то слово – Стерх не разобрал. Дедушка Лунь с поклоном протянул Амме-ши чашу с зельем. Она приняла, кивнула головой и медленно выпила всю чашу.

Человек снова ударил в бубен и продолжал бить в него до тех пор, пока все не кончилось, а члены семьи в это время пели монотонную прощальную песню. Когда зелье только начало действовать, Амма-ши стала широко и как-то неестественно улыбаться, оглядывая всех, и даже выглядела счастливой, но потом у нее начались боли и лицо исказилось мукой. Тогда присутствующие мужчины и женщины стали бить ее кулаками и палками, помогая ей быстрее проститься с жизнью.

Это длилось недолго. Вскоре Амма-ши упала со стула, закрыв глаза. Дедушка подошел к ней, потрогал пуль на ее шее и кивнул Аббе. Все было кончено. Амма, жена Аббы дала Луню большой кусок свежей оленьей печени – щедрое вознаграждение за проделанную работу. Лунь поблагодарил, но руки ее по-прежнему дрожали и глаза слезились.

…На следующее утро дедушка Лунь не проснулся.

Тело Аммы-ши с почетом предали огню – на это Абба пожертвовал несколько досок. Вместе с нею сожгли кое-какой домашней утвари – там, в другом мире, ей пригодится. А тело старого аргена вывезли подальше и оставили на заснеженном холме, чтобы съели его дикие звери.

Глава 4

После смерти дедушки Луня положение Стерха и тетушки Сойки сильно изменилось в лучшую сторону. Абба приказал Сойке стать женой одного из своих сыновей, вдовца, и она ушла в шатер этого человека, став там хозяйкой и заменив мать его детям. Стерха освободили от пастушьих обязанностей и приняли в семью Бадого – другого родственника Аббы. Бадого стал обучать мальчика военному делу вместе со своими сыновьями и относился к Стерху так же, как к собственным сыновьям.

Стерх научился многому: изготавливать сложные тугие луки и стрелы с наконечниками из кости или клыков и тетивой из оленьих жил, отлично стрелять, орудовать длинными пиками, использовать острые костяные топоры на длинных древках, а еще сезы – палки, к которым крепко накрепко прикреплены несколько веревок – свитых оленьих жил и к каждой из них прикреплена острая и тяжелая косточка. Сезами размахивали в бою, и на врага сыпался град ударов этими косточками. Ну и всем остальным навыкам мужчины Стерх обучался тоже.

Бадого не давал Стерху ни минуты покоя. Он даже не позволял ему спать лежа – только стоя, прислонившись к стенке шатра, а ночью иногда подходил к нему и маячил перед глазами тлеющей палкой, добиваясь, чтобы Стерх научился просыпаться мгновенно. Он заставлял Стерха бороться с другими мальчишками на скользком льду замерзшего озера. Он привязывал к ногам Стерха камни и принуждал его идти своим ходом за нартами во время перекочевок, а стоянки племя сменяло чуть ли не каждые три дня.

Когда Бадого решил, что мальчик вполне готов, он сообщил об этом Аббе. По традиции, мальчики-ауроны, достигшие двенадцати лет, должны были пройти особое испытание, – только тогда тех, кто справится, остальные члены племени будут считать взрослыми людьми. Стерх не знал, сколько ему лет, потому что попал в племя, когда еще не помнил свой возраст. Абба постановил, что настало время и для Стерха.

На утренней заре в центре стойбища возле ритуального костра собрались все мужчины племени. Абба произнес традиционное заклинание:

– Светом мудрости, силой земли!

Пусть боги даруют тебе

Смелость в сердце и ясный ум,

Крепкую руку и твердый шаг.

Докажи, что ты можешь!

Стань мужчиной.

Абба протянул Стерху копье и сказал:

– Ты должен найти и убить дикого оленя. Без оленя не возвращайся. Вечные дети нам не нужны.

Стерх принял копье, поклонился Аббе и пошел вон из стойбища в сторону тундры. Его догнала тетушка Сойка и протянула ему мешочек с небольшим кусочком оленины. Стерх взял подарок, обнял тетушку и пошел дальше. Сойка еще долго смотрела на его удаляющуюся фигуру.