Два мира. Маховик последствий

Он осторожно нажал на одну из пластин большим пальцем. Материал почти не прогнулся. Затем попробовал согнуть соседний участок, и защита поддалась ровно настолько, чтобы не сковывать движение. Когда он отпустил её, пластины вернулись в прежнее положение, не оставив заметного следа.

— Вот бы ещё знать, из чего именно ты был сделан… — тихо произнёс Алексей.

Конечно, ответить на этот вопрос ему никто не мог. Он отложил одеяние и занялся остальными деталями, постепенно раскладывая их по отдельным кучкам. Всё, что могло представлять практическую ценность, он собирался сохранить. То, что не имело очевидного назначения, следовало изучить позже, когда появится время и нормальное освещение. Наконец он добрался до последнего свёртка. В нём лежали несколько снятых с мертвецов деталей брони, часть ремней и небольшие металлические крепления. Некоторые были настолько ржавыми, что при неосторожном нажатии крошились по краям.

Для начала Алексей выбрал наиболее целые элементы и отложил их отдельно. Затем осмотрел остатки ткани, стараясь определить, можно ли использовать их для обмотки рукоятей или временного ремонта одежды. Ничего особенно ценного среди них не оказалось, но даже мелочи могли пригодиться. В башне у него не было настоящей мастерской, а значит, любая деталь, которую удавалось получить без дополнительных затрат, имела смысл. Хороший ремень мог избавить от необходимости плести новый. Крепкая металлическая скоба позволила бы укрепить дверь. Небольшая пластина могла послужить заготовкой для ножа или какого-нибудь простого инструмента. Всё это не делало его богаче в одночасье, но постепенно уменьшало зависимость от окружающих. А сейчас именно это было важно.

Когда вещи наконец заняли свои места, Алексей устроил короткий отдых. Он развёл огонь в очаге, поставил над ним воду и только после этого принялся готовить что-то вроде позднего обеда. Еда была простой, без изысков, но горячая пища помогла немного прийти в себя. Пока вода закипала, он сидел возле очага, вытянув ноги и осторожно массируя бок через ткань рубашки. Боль не исчезала, но уже не была такой резкой, как утром. Это позволяло надеяться, что серьёзного повреждения не случилось. Тем не менее Алексей решил, что в ближайшие дни ему следует избегать ненужных нагрузок. Вчерашняя схватка наглядно показала, что даже удачно подготовленный человек может оказаться в крайне невыгодном положении, если противник действует не так, как ожидаешь. Особенно если противник способен управлять скверной.

Он посмотрел на своё оружие, лежавшее у стены. Обычные болты ещё оставались, но особые закончились полностью. Четыре снаряда, которые он изготовил для борьбы с заражёнными существами, уничтожили несколько мертвецов и помогли сдержать центрального противника, однако в итоге сами пришли в негодность. Даже если бы он захотел немедленно повторить их изготовление, ему пришлось бы начинать почти с нуля. Нужны были подходящие наконечники, крепкие древки, чернила и инструменты. Требовалось проверить, насколько точно он способен воспроизвести узоры на новом материале, а затем убедиться, что полученные стрелы вообще работают. В идеале — испытать их на небольшом заражённом объекте, не подвергая себя опасности. Но как найти такой объект, не подвергая себя опасности, Алексей пока не представлял. Можно было бы попросить пограничников устроить испытание. Они наверняка знали места, где скверна появлялась регулярно, и располагали людьми, способными прикрыть его в случае нападения. Однако подобная помощь имела свою цену, даже если никто не собирался брать за неё золото. Каждая совместная работа означала новые вопросы. Почему он выбрал именно этот материал? Почему символы расположены так, а не иначе? Почему одни наконечники разрушаются, а другие нет? Что произойдёт, если нанести рисунок на обычную стрелу, изменить форму наконечника или заменить один компонент другим? Вопросы были бы вполне естественными.

Более того, если бы Алексей действительно хотел наладить производство, ему самому пришлось бы искать на них ответы. Однако он не мог позволить себе открыто экспериментировать со всем подряд в присутствии людей, которым требовался гарантированный результат. Если первые стрелы окажутся неудачными, это будет неприятно, но объяснимо. Если же они сработают слишком хорошо, интерес к ним только усилится. Получалось, что в обоих случаях ему следовало тщательно контролировать то, что он показывал. Парень допил воду, отставил чашку и достал кусок кожи, на котором записывал свои планы. Список успел немного помяться, а угольные пометки местами расплылись, но основные пункты оставались различимыми. Он добавил несколько новых строк. Сначала — осмотреть материалы, которые предоставит оружейник, и выбрать среди них то, с чем он действительно сможет работать. Затем — подготовить чернила и проверить, как они ложатся на древесину стрел. Отдельно требовалось решить вопрос с наконечниками: обычные были слишком мягкими для некоторых противников, а изготовление новых потребовало бы помощи мастера. И ещё следовало восстановить ручной метатель.

Его итак не совершенный механизм перекосило после последнего выстрела. Алексей пока не разбирал его полностью, поскольку не хотел окончательно испортить устройство, которое ещё могло пригодиться. Теперь же, когда у него появились деньги и возможность получить инструменты, откладывать ремонт не имело смысла. Он осторожно взял метатель, осмотрел крепления и несколько раз попробовал привести механизм в исходное положение. Устройство сопротивлялось. При движении одной из деталей слышался сухой скрежет, а тетива ложилась не совсем так, как должна была. Алексей не стал прикладывать силу. Так как сломать его окончательно было бы проще простого. Вместо этого он сделал несколько пометок на коже, указав, какие участки требуют проверки, а затем завернул оружие в ткань и отложил до того момента, когда сможет работать с ним при хорошем освещении. На сегодня хватит.

Он поднялся, чтобы проверить дверь и окна, и только после этого вернулся к очагу. Башня постепенно наполнялась запахом дыма, нагретой древесины и влажной земли, принесённой на подошвах. Вечер снаружи становился прохладнее. Сквозь щели в ставнях тянуло сыростью, а где-то далеко в лесу протяжно вскрикнула птица.

Услышав этот звук, Алексей прислушался, но ничего необычного не услышал. Он не собирался выходить на ночь глядя. Даже если на поляне больше не осталось скверны, это не означало, что опасность исчезла из окрестностей. Усиленный патруль Кан Чжина ещё только должен был проверить ближайшие тропы и дозорные посты. Возможно, там найдутся новые следы. Возможно, не найдётся ничего. Но до тех пор, пока пограничники не вернутся с результатами, считать территорию безопасной было бы преждевременно. К тому же ему требовалось восстановить силы.

Он убрал кусок кожи со списком в сухое место, проверил повязку на руке и устроился у очага. Перед сном он ещё раз мысленно перебрал события последних дней: встречу с пограничниками, разговор с Кан Чжином, странный источник скверны, змеелицего и детский череп, который едва не превратил поляну в очаг заражения. Слишком много неизвестного. Но теперь у него хотя бы были некоторые средства, чтобы разобраться в происходящем. Деньги позволят приобрести материалы. Помощь оружейника даст возможность изготовить новые стрелы. Снаряжение змеелицего может подсказать, как устроена защита существ, пришедших с той стороны границы. А если ему удастся наладить собственную маленькую мастерскую, постепенно он сможет перестать зависеть от случайных находок и чужой доброй воли. Главное — не торопиться и не позволять окружающим узнать больше, чем необходимо.

После позднего ужина Алексей лёг, подложив под бок свёрнутую ткань, чтобы уменьшить давление на ушибленное место. Рука ныла, но повязка держалась крепко. Он некоторое время смотрел на тёмные балки потолка, слушая потрескивание огня, затем закрыл глаза. Завтра предстояло много работы. И, возможно, впервые с момента своего появления в этом мире у него появлялся шанс не просто пережить очередной день, но и начать устраивать жизнь так, как было нужно ему самому.

………

В очередной раз вернувшись в башню, Алексей первым делом решил, что сегодня больше не станет заниматься ничем полезным. Это решение далось ему удивительно легко. Ещё несколько часов назад он был готов немедленно разбирать добытые трофеи, проверять состояние оружия, составлять списки необходимых материалов и продумывать, как именно изготовить новые стрелы. Теперь же, когда вещи были доставлены под крышу, дверь закрыта, а снаружи постепенно сгущались сумерки, вся эта деятельность внезапно утратила прежнюю привлекательность.

Он устроился на старом лежаке, подложил под голову свёрнутую одежду и некоторое время пытался найти положение, при котором ушибленный бок перестал бы напоминать о себе. Получалось не слишком хорошо. На левом боку лежать было неприятно, на правом мешала рука, а на спине тянуло мышцы, о существовании которых Алексей прежде предпочитал не задумываться. В конце концов он вытянулся, осторожно повернул голову и уставился в потолок.

Старые балки пересекались над ним в причудливом порядке. Между ними темнели щели, в которых скопились пыль, паутина и мелкие обломки древесины. В одном месте доска заметно прогнулась, а возле стены виднелось бурое пятно, оставленное когда-то протекавшей крышей. Если смотреть достаточно долго, можно было представить, будто это не потолок заброшенной сторожевой башни, а карта какой-то неизвестной страны: широкая тёмная полоса посередине напоминала горный хребет, трещина справа — пересохшее русло реки, а скопление сучков возле балки выглядело как несколько островов посреди тёмного моря.

Алексей лениво следил глазами за этими линиями, позволяя мыслям двигаться как им вздумается. Впервые за долгое время ему совершенно не хотелось ничего делать. Не потому, что он был слишком утомлён, хотя усталость тоже давала о себе знать. Просто накопившиеся события наконец потребовали осмысления, а для этого, как выяснилось, совершенно не обязательно было сидеть за столом с куском кожи и угольным карандашом. Иногда достаточно было лечь и смотреть в потолок, пытаясь понять, в какой момент жизнь успела свернуть настолько далеко от первоначального плана.

Ведь поначалу всё казалось сравнительно простым. Он оказался в незнакомом мире, где имелись леса, горы, реки, человеческие поселения и какие-то вполне понятные законы выживания. Если удастся найти надёжное убежище, научиться добывать пищу, наладить отношения с местными и обзавестись хотя бы минимальным запасом полезных вещей, можно будет постепенно устроиться. Не обязательно богато, не обязательно комфортно, но так, чтобы каждый новый день не превращался в борьбу за существование. Башня как раз и должна была стать первым шагом в этом направлении. Починить дверь… укрепить окна… наладить отопление… устроить место для сна и хранения припасов… Потом найти возможность обменивать полезные вещи на еду и инструменты. Возможно, со временем обзавестись собственным хозяйством или хотя бы научиться производить что-то, что местные готовы покупать. Он ведь не собирался становиться великим воином, героем легенд или спасителем человечества. Ему вполне хватило бы небольшой, спокойной жизни, в которой можно самостоятельно распоряжаться своим временем и не ждать каждую ночь, что из темноты появится очередная тварь. Даже пограничники поначалу воспринимались им как вполне подходящие соседи. С ними можно было торговать, договариваться, обмениваться сведениями. У них имелись кузнец, оружие, запасы и люди, которые знали окружающие горы куда лучше него. Они могли помочь советом или материалами, а он, в свою очередь, мог предложить что-нибудь полезное. Обычные отношения взаимной выгоды. Ничего необычного.

Всё это было достаточно разумно, чтобы Алексей постепенно начал считать, будто худшая часть его появления в новом мире уже позади. А затем появился заражённый медведь. После него были мёртвые тела, странные существа, скверна, которая не просто портила землю, но словно подчиняла себе всё живое вокруг. Потом обнаружился змеелицый, который разговаривал, носил качественное оружие и действовал с такой расчётливостью, что Алексей до сих пор не мог избавиться от неприятного ощущения, будто случайно заглянул в чужую игру, правила которой ему никто не объяснил.

Он медленно выдохнул и прикрыл глаза. Вот тут-то всё и начинало становиться по-настоящему неприятным. Одно дело — жить возле опасной территории. Такое положение само по себе не делало его участником происходящего. Можно было держаться подальше от заражённых мест, не ходить в лес без необходимости, укреплять башню и надеяться, что пограничники выполняют свою работу достаточно хорошо. В конце концов, именно для этого они и существовали. У них были оружие, командование, укрепления и люди, привыкшие сталкиваться с подобными угрозами. Совсем другое — собственноручно уничтожить существо, которое оказалось частью целенаправленной операции.

Алексей открыл глаза и снова уставился на потолок. Он ведь не просто наткнулся на опасного зверя. Теперь у него были основания полагать, что кто-то сознательно пытался распространить скверну за пределы заражённых земель. Змеелицый не случайно оказался на поляне. Он воспользовался медведем как приманкой, отвлёк пограничников, проник на человеческую территорию и собирался установить некий источник, который должен был изменить окружающую местность. Иными словами, это было не стихийное бедствие. Кто-то очень тщательно планировал происходящее. Кто-то рассчитывал, что люди будут считать нападения обычными прорывами чудовищ, что пограничники не сумеют обнаружить настоящую причину происходящего и что заражение будет постепенно распространяться, пока очередной участок территории не станет непригодным для нормальной жизни.

Парень не знал, сколько времени требовалось для такого процесса. Не знал, как далеко мог распространиться источник и сколько подобных устройств существовало. Не знал даже, действительно ли змеелицый действовал по приказу кого-то ещё или сам обладал достаточной властью, чтобы организовать подобную операцию. Но сам факт того, что он обнаружил разумного противника, менял всё. Теперь уже не получалось просто закрыть дверь башни и сделать вид, что происходящее его не касается. Даже если он не собирался помогать пограничникам, даже если решил бы отказаться от всех дальнейших договорённостей с Кан Чжином и перестал бы появляться в крепости, это не означало, что опасность исчезнет. Скверна могла добраться до его убежища. Она могла заразить лес вокруг башни, отрезать его от источников пищи и воды, превратить привычные тропы в ловушки. А если за первым источником последуют другие, то однажды он может обнаружить, что живёт уже не возле границы, а посреди территории, где обычное выживание станет практически невозможным. И тогда ему придётся либо бежать, оставив всё, что он успел собрать, либо сражаться с противником, которого он почти не понимает. Прекрасный выбор.

Думая обо всём этом, Алексей невесело усмехнулся.

— Ну, конечно. Почему бы и нет? — пробормотал он, обращаясь к потолку. — Только устроился, только начал обживаться…

В ответ сверху посыпалась крошечная пылинка. Она медленно опустилась, покружилась в полосе света и исчезла где-то возле лежака. Парень проводил её взглядом. Смешного, разумеется, было мало. Просто если не позволять себе хотя бы иногда отпускать подобные замечания, можно довольно быстро начать воспринимать каждую неприятность как повод для бесконечного внутреннего разговора. А от этого становилось только хуже.

Он перевернулся на спину, осторожно придерживая повреждённую руку. Впрочем, кое-что хорошее в случившемся всё же имелось. Тридцать лянов золота. При одном воспоминании об этой сумме настроение немного улучшилось, хотя ненадолго. Золото было настоящим, и Кан Чжин не пытался отделаться обещаниями или выдать ему какую-нибудь сомнительную бумагу, ценность которой зависела бы от того, кто именно её подписал. Старик заплатил за работу, которую Алексей ещё даже не выполнил, поскольку считал будущие боеприпасы достаточно важными, чтобы вложить средства заранее. Это говорило о многом. Во-первых, пограничная крепость располагала определёнными ресурсами. Во-вторых, командир был готов тратить их на новые средства борьбы со скверной. В-третьих, Алексей теперь имел возможность приобретать материалы и инструменты, не прибегая к постоянным обменам и не объясняя каждый раз, почему ему понадобилась та или иная вещь. А это уже открывало определённые перспективы. Если ему удастся изготовить три стрелы, которые хотя бы приблизительно повторят свойства уничтоженных болтов, он получит не только золото за выполненную работу. У него появится возможность договориться о дальнейшем снабжении, получить доступ к мастерской и, возможно, даже заказать инструменты, которые невозможно было бы изготовить самостоятельно. С практической точки зрения предложение Кан Чжина было весьма выгодным. Проблема заключалась в том, что подобная выгода неизбежно сопровождалась ростом интереса к его персоне. Чем лучше будут работать стрелы, тем больше их захотят получить. Чем больше их захотят получить, тем чаще станут задавать вопросы. А чем больше вопросов зададут, тем выше вероятность, что кто-нибудь рано или поздно заметит несоответствие между тем, что Алексей рассказывает, и тем, что происходит на самом деле. В конце концов, невозможно бесконечно изображать мастера, который просто знает несколько необычных способов нанесения символов, если его изделия способны делать то, чего не может повторить никто другой. Особенно если рядом находится такой человек, как Кан Чжин. Старик не был глупцом. Он видел, как Алексей обращался с оружием, замечал его осторожность и прекрасно понимал, что тот не раскрывает всего, что знает. Более того, командир не пытался скрывать собственный интерес. Он хотел разобраться в природе необычных снарядов, и это было совершенно естественно.

Да и сам Алексей, будь он на его месте, тоже не оставил бы подобное дело без внимания. Но именно поэтому он решил не торопиться с расширением производства. Три стрелы — это одно. Десять — уже другое. Если речь пойдёт о десятках, а затем и сотнях, ему придётся постоянно работать с материалами, объяснять мастерам, что именно требуется сделать, принимать готовые изделия, проверять их и, вероятно, присутствовать при испытаниях. Отдельные действия можно будет поручить другим людям, но самую важную часть процесса он пока не мог доверить никому. Не потому, что считал себя единственным человеком, способным разобраться в подобных вещах. Просто он не понимал, что именно делает эти артефакты работоспособными. А если не понимаешь механизм действия, масштабирование производства превращается в лотерею. Один удачный снаряд ещё ничего не доказывает. Даже три не дадут полной уверенности. Чтобы выяснить, какие свойства действительно необходимы, придётся проводить опыты, менять отдельные элементы и сравнивать результаты. И чем больше таких опытов потребуется, тем выше вероятность, что кто-нибудь заметит закономерность, которую Алексей предпочёл бы пока не раскрывать. Он мог бы попытаться придумать объяснение, сослаться на редкий состав чернил или особый способ обработки наконечников. Возможно, это даже сработало бы на первых порах. Но любая выдуманная технология рано или поздно потребовала бы подтверждения. А если он не сумеет повторить результат без использования собственной крови, ложь начнёт рассыпаться. Лучше было сразу ограничить обещания тем, что он действительно способен выполнить. Изготовить несколько стрел. Проверить их. Объяснить, что боеприпасы расходуются и могут разрушаться после применения. Не обещать, что каждое изделие будет одинаково эффективным, пока он не поймёт, от чего зависит результат. И ни в коем случае не позволять превратить себя в постоянный источник оружия, без которого пограничники уже не смогут обходиться.

Он снова слегка поморщился, когда бок отозвался тупой болью, и осторожно приподнялся на локте. Некоторое время он сидел, глядя на разложенные у стены вещи. Всё это было слишком похоже на начало новой работы, в которой обязанности постепенно разрастаются, а отказаться от них становится всё труднее. Сначала тебя просят сделать одну полезную вещь. Потом — ещё несколько. Затем выясняется, что от твоих изделий зависят жизни людей, и уже не так просто сказать, что у тебя нет времени или желания продолжать. А если однажды ты действительно откажешься, никто не гарантирует, что окружающие воспримут это спокойно. Особенно если ты оказался единственным человеком, который умеет создавать подобные артефакты. Нет уж. Алексей не собирался становиться незаменимым. По крайней мере, не раньше, чем поймёт, как устроен этот мир и какие у него самого есть способы защитить себя. Однако даже если оставить в стороне отношения с пограничниками, оставался вопрос, который не давал ему покоя куда сильнее. Зачем?

Парень нахмурился и потёр переносицу. Именно этот вопрос казался ему самым неприятным во всей истории. Допустим, змеелицый и его сородичи действительно пытались вытеснить людей с приграничных земель. С этой точки зрения их действия можно было понять, даже если принять, что они являлись врагами человечества. Захватить территорию, оттеснить противника, уничтожить его укрепления, лишить доступа к ресурсам — всё это было вполне понятной стратегией. Подобным образом действовали государства, племена, армии и отдельные группы людей. Причины могли быть разными, но сама логика оставалась очевидной. Однако распространение скверны не ограничивалось людьми.

Он сам уже не раз видел всё то, во что она превращала животных. Обычные звери менялись, их тела приобретали чуждые особенности, поведение становилось агрессивным и непредсказуемым. Некоторые существа, судя по всему, утрачивали привычную форму, превращаясь в нечто совершенно иное. Даже растения и корни на заражённой поляне выглядели так, словно подверглись воздействию какой-то силы, для которой естественное устройство живого мира не имело никакого значения. Если подобное заражение распространялось достаточно широко, оно должно было затрагивать всё вокруг. Не только людей, но и тех, кто жил в лесу задолго до появления человеческих крепостей. Не только животных, которых можно было использовать для нападения, но и тех, что не представляли никакой угрозы. Не только поля и дороги, но, возможно, источники воды, почву и растительность. И что тогда оставалось захватчикам? Пустая земля, населённая чудовищами? Территория, по которой нельзя передвигаться без риска подвергнуться заражению? Среда, в которой обычные живые существа постепенно исчезали, уступая место мутировавшим созданиям, поведение которых не всегда можно было предсказать?

Алексей нахмурился ещё сильнее. Возможно, представители этой расы сами были устойчивы к скверне. Возможно, она не причиняла им вреда, а, напротив, помогала. Возможно, заражённая территория обеспечивала их чем-то, чего не было в человеческих землях. Например, позволяла выращивать определённые растения, добывать редкие вещества или создавать существ, которые затем использовались в бою. Но всё это оставалось лишь догадками. Он не знал, как жили змеелицые, чем питались, какие у них были поселения и как выглядели земли, откуда они пришли. Не знал, были ли они вообще заинтересованы в обычных ресурсах. Не знал, могла ли скверна быть для них естественной средой обитания или они сами находились под её воздействием. Даже внешний вид убитого существа не давал однозначного ответа. Оно выглядело слишком естественным, слишком хорошо приспособленным к собственному телу, чтобы считать его обычным порождением скверны. Его снаряжение было качественным, оружие — ухоженным, движения — осмысленными. Всё это указывало на существование определённой культуры, возможно, даже развитого общества. Но само по себе наличие общества ничего не объясняло. Люди тоже могли быть жестокими, жадными и склонными к насилию. Они могли уничтожать леса, отравлять реки и превращать плодородные земли в выжженные пустоши, если считали это необходимым для достижения своих целей. Однако даже самые разрушительные действия обычно имели какую-то причину, пусть она и не всегда была разумной или очевидной для постороннего наблюдателя.

Здесь же Алексей пока не видел даже направления, в котором следовало бы искать объяснение. Может быть, это была война за территорию. Может быть, попытка создать постоянный плацдарм. Может быть, часть более масштабного противостояния, в котором человеческая граница представляла собой лишь один из многих участков. А может, источник скверны вообще предназначался не для захвата земель. Последняя мысль заставила его замолчать. Что, если заражение было лишь побочным эффектом? Что, если змеелицый пытался не уничтожить территорию, а изменить её таким образом, чтобы она стала пригодной для чего-то другого? Что, если за происходящим стояла цель, о которой он даже не мог догадаться?

Осмысливая всё это, он медленно выдохнул и покачал головой. Нет. Он вовремя остановил себя, прежде чем начал строить целую теорию на основании нескольких наблюдений. У него имелись факты: разумное существо, подготовленный источник, использование заражённого медведя как приманки, попытка скрыть истинную цель происходящего. Всё остальное было предположениями. Некоторые из них могли оказаться верными, но пока он не имел оснований предпочитать одну версию другой. Пытаться угадывать мотивы противника, не зная его возможностей, привычек и образа жизни, было бессмысленно. Гораздо полезнее выяснить, что именно делал змеелицый, как работал источник и какие следы оставались после его применения. Если удастся найти другие подобные устройства, сравнить их конструкцию и расположение, возможно, появятся закономерности. Если пограничники знают что-нибудь о существах, обитающих за заражённой границей, стоит выслушать их рассказы, даже если они кажутся суеверными. Если в крепости сохранились старые записи о нападениях, можно попытаться выяснить, совпадали ли прежние события с тем, что он увидел на поляне. Но строить догадки на пустом месте Алексей не собирался. Он не был следователем, учёным или военным стратегом. Он просто пытался выжить в мире, который оказался куда сложнее, чем представлялся в первые дни. И чем раньше он научится отличать то, что действительно знает, от того, что только предполагает, тем меньше вероятность, что однажды его собственная уверенность приведёт к гибели.