Supersubstantia или плоть богов

- Допустим, я наела на два пятьдесят. – считала вслух Инна.

- Так у вас раздельный счёт будет? – уточнила официантка.

- Раздельный.

- Инна! – окоротил спутницу Рихарт.

- Она шутит. – обратился он к официантке.

- У меня свои деньги есть. – настаивала девушка, положив в книжечку два рубля пятьдесят копеек.

- Не поняла вас. – продолжала официантка.

- Я уплатил за нас обоих! – утвердительно заявил Рихарт.

- Тогда пусть два пятьдесят будут чаевыми. – не унималась Пумпур. Официантка, получившая по-щедрому, поспешила удалиться.

- Как поздно уже! Я тут недалеко живу – на улице Терешковой. – поглядев в окно произнес Херманс.

Утерев губы салфеткой, Инна ответила:

- Будем считать, что это между нами произошло.

- Ты о чём? – всполошился Рихарт.

- Ты же на это рассчитывал? Не думала, что я стою два рубля пятьдесят копеек. – загоралась гневом Инна.

- Что на тебя нашло? Что за вздор ты говоришь? – негодовал Херманс.

- Килограмм свинины… - злобно шлепнула салфетку об стол девушка и начала натягивать на себя куртку.

- Я подброшу тебя… - начал тоже собираться Херманс.

- Не надо! Можешь фантазировать о ночи со мной сколько хочешь – твоё право!

- Ты из-за этих дурацких денег? Ты обиделась, что я заплатил за тебя? Но как же правила приличия?! – недоумевал Рихарт.

- Свои мещанско-буржуазные «приличия» можешь оставить для ренегаток-домохозяек! А еще коммунист! Патриархал! – говорила Инна, поднявшись из-за стола.

- Ты с ума сошла! – расстроился итогом свидания Херманс.

- С ума сошла потому, что не захотела быть равноценной килограмму свинины?

- При чем тут свинина?!

- Килограмм свинины стоит два рубля пятьдесят копеек. Ровно этой суммой ты хотел подкупить меня. Развратник!

Обиженная патриархальным поведением спутника Инна поспешила покинуть ресторан. Выйдя на улицу, она достала пачку сигарет, закурила. Менее чем через минуту она подбежала к автомобилю такси. Водительская дверь оказалась не заперта, двигатель работал – видимо, шофёр был где-то неподалеку. Девушка бросила куртку, пачку сигарет и зажигалку на переднее пассажирское сиденье, сняла машину с ручного тормоза, включила первую передачу, и, с силой нажав педаль газа, угнала таксомотор. Шофёр не успел: выбежав из ресторана, он замахал руками, но его «Волга» уже успела скрыться за углом.

До микрорайона Иманта, где жила Пумпур, легче всего было добраться по Юрмальскому проспекту, но Инна ехала в противоположном направлении. На большой скорости, игнорируя знаки светофоров, девушка гнала по ночному городу украденную «Волгу». Пролетев по мостам, перекинутым через золотисто-вороные воды Даугавы, Пумпур оказалась в залитой неоновым светов правобережной части Риги. Мелькали огни фонарей, фар проезжавшего потока автомобилей, мерцали под черным небом шпили старинных соборов. Угнанное такси резко перестаивалось с полосы на полосу широкого полотна улицы Горького. Перепуганные неадекватным поведением женщины-водителя автовладельцы, высовывались из окон, что-то ей кричали, грозились кулаками. Девушка как будто не замечала их. Она, едва увернувшись от троллейбуса, ехавшего по встречной полосе, свернула на улочку Дзирнаву. Там в темноте навстречу «Волге» выскочила какая-то женщина. Не дожидаясь согласия водительницы, она плюхнулась на заднее сиденье машины, обняв руками свои сумки.

- Мне на улицу Андрея Упита.

Инна вновь двинула рычаг коробки передач, и выехала на улицу Горького.

Пассажирка удивилась, что таксист – девушка.

- Честно говоря, первый раз вижу, чтобы в такси работала женщина. Но вы ведь так еще молода! Интересно, что вас сподвигло на выбор такой профессии? Я понимаю, если бы вы водили троллейбусы или трамваи, то такси! Работа в такси это такое мужское! Впрочем, чему удивляться? Это в мои молодые годы было всё довольно определенно. В довоенной Латвии было всё предельно понятно: мужчины занимались своими мужскими делами, женщины сидели по домам, кашеварили и воспитывали детей. С тех пор, как пришли русские – всё перевернулось: женщины работают в такси, мужчины на ткацких фабриках. Дамы дощли до того, что брюки стали напяливать! – сожалела пассажирка, упомянув женские брюки, заметив таковые на водительнице

Инна ничего не отвечала, и продолжала остекленевшим взглядом смотреть на дорогу.

- Вы, кажется, забыли включить счётчик. – робко произнесла женщина, заметив, что счетчик не отсчитывал цифр – он просто не был включен.

- Девушка! Товарищ водитель! С вами всё в порядке? – испугалась пассажирка, похлопав Инну по плечу.

- У меня проездной. – ответила Пумпур, обернувшись к женщине. Вид девушки был настолько странным и пугающим, что, учитывая все обстоятельства, ее можно было принять за ночную ведьму.

- Еще немного и направо. – заикаясь, бормотала женщина, вдавившись в сиденье «Волги», глядя как порывы ветра из приоткрытого окна развевали волосы Инны.

- Теперь сказали по-другому. – странным голосом ответила Пумпур, не оборачиваясь на пассажирку. Женщина боязливо посмотрела в салонное зеркало «Волги»:

«Отражается! Значит, не вампир! Но точно колдунья!» - подумала про себя женщина, увидев в отражении страшные, ярко-зеленые глаза девушки-шофёра.

- Мы проехали! Остановите! Остановите тут! – умоляла пассажирка, поняв, что ведьма везет ее не туда. Женщина не находила себе места, ерзала, оглядывалась по сторонам, крепко сжав рукой ручку двери.

Инна выжала педаль сцепления и тормоза. Таксомотр остановился у чернеющей в ночи лесопосадки.

- В Сахаре сорок градусов выше ноля, осадков не наблюдается… курс доллара – не советский рубль. Едем в управление Внешторга. – менторским тоном, будто гипнотизируя пристальным неморгающим взглядом, диктовала пассажирке Инна какую-то ерунду.

- Святая Мария! Сладчайший Иисус! – не переставая креститься, выбиралась из машины перепуганная женщина. Она бежала по тротуару вдоль лесопарка, держа свои сумки в обеих руках, словно вёдра. В это время мотор «Волги» заревел, и таксомотор сдал назад. Женщина от ужаса закричала, когда поняла, что ночная ведьма всё же решила настигнуть жертву.

- Святая Мария! Святое сердце! – вопила женщина, которая попала с средневековый ужастик, живя в СССР, стоявшем на пороге «эпохи развитого социализма».

Между тем Инна выбралась из салона «Волги», и твёрдо шагая каблуками башмаков, в одной легкой лимонно-желтой блузе и синих расклешенных брюках, держа в руках сумочку, молча скрылась в черной чаще лесопарка, треща сучьями деревьев.

«Определенно ведьма!» - подумала наблюдавшая за ней женщина, и, перекрестившись, помчалась к оживленной части Юрмальского проспекта.

Ласковое теплое утро светило в окна квартиры. Инне не хотелось просыпаться. Вдруг раздался треск телефонного звонка. Девушка нашла в себе усилия, поднялась с дивана. Необычайная слабость разливалась по ее телу, ноги вихляли из стороны в сторону, голова казалась чугунной. Телефон замолк. Инна подняла трубку – на другом конце провода только гудки. Посмотрев на часы, женщина ужаснулась – было уже десять с половиной часов: она проспала, и теперь наверняка на работе искали ее – неспроста же этот звонок. Начиная лихорадочно собираться, Инна пыталась вспомнить обстоятельства вчерашнего дня, но чугунная голова никак не делилась воспоминаниями. Также Пумпур никак не могла понять куда пропала ее куртка, и почему она легла спать, не раздеваясь.

Уже выходя на улицу, Инна заметила на крючках возле входной двери странную связку ключей. Она взяла ее в руки, оглядела: это явно были ключи от автомобиля. На увесистом брелоке была надпись: «Рижский таксомоторный парк №2. Госномер 1108ЛА».

Откуда у нее могут быть ключи от автомобиля такси? Девушка ничего не могла вспомнить, кроме того, что вечером была в ресторане на улице Андрея Упита вместе с коллегой по работе Рихартом Хермансом. Но сейчас не время воскрешать воспоминания – Инна спешила на работу. На удачу довольно быстро подошел троллейбус, девушка запрыгнула внутрь. Усевшись в правом ряду у окна, она продолжала вспоминать что же всё-таки произошло вчерашним вечером? Херманс пытался ее подкупить, оплатив счет в ресторане, а потом зазывал домой. Но что потом? Ведь проснулась она не у него дома, а у себя: но как добиралась – не помнила.

Троллейбус отъехал от микрорайона Иманта, и курсировал по остановкам, расположенным вдоль Юрмальского проспекта. У ботанического сада Рижского университета царило оживление: милиция и зеваки кружили рядом с автомобилем такси. Девушка заинтересовалась. Беглым взглядом она заметила, что госномер на «Волге» был точно такой же, как и на той загадочной связке ключей. Инна еще раз достала находку из своей сумки – ошибки не было: номера на машине и на брелоке совпадали. Пумпур вышла на этой остановке.

- Всё видали, но такое! Уже дошло, что женщины стали автоугонщиками! – резонерствовал какой-то пенсионер, в то время как милиционеры осматривали «Волгу».

- Эту машину угнали? И вора уже нашли? – поинтересовалась у него Инна.

- Да разве! Таксист утверждает, что эту машину у него угнали вчера вечером у ресторана на улице Андрея Упита – тут недалеко. Только вещи какие-то странные – воры ничего не украли из салона, а сам таксомотор бросили за углом. Милиция говорит, что за рулем была женщина – ее куртка осталась на переднем пассажирском сидении. А в кармане сигареты «Герцеговина Флор» и металлическая зажигалка с выгравированным цветком: явно же не мужская.

Милиционеры действительно разглядывали найденную в салоне автомобиля синюю вельветовую куртку. Инну сразу бросило в жар: выходит, это она вчера угнала эту «Волгу». Как, если она только учится в автошколе, и толком водить автомобиль не умеет? Зачем? Почему она этого не помнит?

- Да хватит уже! Если бы действовали настоящие автоугонщики, то и сейчас бы искали эту машину. А это хулиганка какая-то решила пошалить – ничего из салона не взяла, а автомобиль бросила за углом. Оформляй как «хулиганку». – давал распоряжение лейтенант ГАИ.

Инна облегченно выдохнула: теперь по ее душу не будет интересоваться уголовный розыск – и на том спасибо. А куртка, сигареты и зажигалка – да чёрт с ними!

С этой мыслью девушка вернулась к автобусной остановке. Теперь нужно еще что-то делась с разразившимся скандалом на работе из-за ее опоздания.

Глава 4

Анатолий Павловский – начальник научно-экспериментального отдела министерства медицинской промышленности Латвийской ССР тот воскресный выходной проводил со своими друзьями в кабаре у площади Фабрициуса. Резвые официанты бегали между столиками, бармены мешали коктейли. Гости заведения неторопливо беседовали, ждали обещанного представления танцоров-иллюзионистов. Павловский, сделав несколько глотков освежающего светлого пива, откинулся на спинку стула и достал пачку сигарет.

- На работу даже идти не хочется. Эти два придурка истрепали мне нервы. – досадовал Павловский.

- Ты всё об этих чудиках, Толик? – переспросил мужчину его знакомый – молодой рослый таксист.

- Всё о них, Андрей: о Хермансе и Жентине. Всю пятницу они истерили насчет того, что я вычеркнул их из списка делегации в Финляндию. Теперь они за выходные накрутят себя еще больше, и с удвоенной силой примутся меня третировать. Какие же они бестолковые типы! Один ищет возможность защитить докторскую диссертацию, но при этом занимается каким-то шарлатанством. Кому нужны на Западе его растительные успокоительные? Кого он собирается удивлять усовершенствованной версией валерианы? Лучше бы занялся синтетическими антидепрессантами, о чем я ему постоянно твержу, но толку! В итоге наша промышленность проигрывает: Запад уверенно вырвался вперед в создании антидепрессантов.

А Жентинь! Прицепился к своим антигистаминам: препаратов этого класса – море! Если уж его так пропёрло на этой теме, то куда более актуальными и передовыми в научном плане были бы иммунологические препараты. Взять хотя бы методики лечения банальных простудных заболеваний: как мало мы касаемся в этом вопросе темы профилактики респираторных заболеваний и способам повышения иммунитета у уже заболевших. А рак? Онкологические заболевания имеют под собой фундамент поломанного иммунитета – разве это не поле для исследований?

- Слыхал про антидепрессанты. Ерунда какая-то: конфетки для настроения. Нам, советским людям, такое не к чему. Но почему для той же Финляндии нельзя разрабатывать такие штуки, Толь? – поддерживал беседу Андрей.

- Клинических исследований в этой области мало. К тому же все они происходят в университетской психиатрической клинике: это значит, что лекарства Херманса если и пройдут в производство, то будут использоваться сугубо для всяких запущенных психов. На Западе востребованы антидепрессанты другого типа – амбулаторные, прием которых не требует наблюдения в стационаре и не лишает человека трудоспособности.

- Антигистамины – это противоаллергические средства? В таком случае я отношусь к этим разработкам сугубо положительно, ибо сам аллергик. Вот что намешали в этом вермуте? Травы какие-то… не рискну подобное выпить без таблеток. – говорил Андрей, подняв вверх рюмку зеленовато-желтой настойки с ярким травянистым запахом.

- В этом и есть гвоздь вопроса: у нас в Союзе не доверяют каким-то «конфеткам для настроения», полагаясь на «волшебный пендель». – деловито, с заметным латышским акцентом, пояснила подруга Андрея – Агния.

- Именно: пинка под зад нужно давать почаще – тогда и хандра оставит человека. А то навыдумывали лекарств для поднятия настроения… Пропесочка грустных – вот лучшее лекарство! – с уверенностью специалиста высказывал свое мнение Андрей.