Погладь меня, если сможешь: три истории об ИИ — котах

— О, Белова! — окликнула её тётя Зина, хитрая старуха с палкой и вечно прищуренными глазами. — Иди сюда, иди. Мы тут про твоего кота говорим.

Хелен замерла с мусорным пакетом в руке.

— Про какого кота?

— Про твоего! — вступила тётя Рая, маленькая, сутулая, но с громким голосом. — Вчерась твой серый котище во дворе такое устроил! Мы сидели, сидели, чай пили из термоса, а он выходит — и прямо на люк. А там эти, бандюги рыжие, которые всех собак гоняют. И что ты думаешь? Твой кот как даст одному — тот отлетел, как тряпка! А второму как врежет — тот под машину забился! Жуть!

— И не только, — добавила тётя Люба, самая молодая из них (ей было всего семьдесят), с ярко-красными губами. — Он потом к кошкам подошёл. И заговорил! Человеческим голосом! Мы своими ушами слышали. Он им рекламу говорил — про корм «Гурмэ» и про шерсть шёлковую. Кошки как шарахнулись в стороны, а он стоит, вылизывается.

Хелен опустила пакет на землю. Она чувствовала, как краснеют щёки — от стыда, от злости, от того, что её робот стал достоянием общественности.

— Вы уверены, что это был мой кот? — спросила она.

— А чей же? — тётя Зина поджала губы. — У нас во дворе серых роботов больше ни у кого нет. Ты его, дочка, выбрось. А то он нас всех тут перецарапает.

— Или заговорит, — хихикнула тётя Рая. — Слушай, а он правда тебе рекламу про шампуни говорит? Мы тут подумали: может, нам тоже такого завести? А то пенсию некуда девать.

Хелен промолчала, подхватила мусорный пакет и пошла к бакам. Вслед ей летели причитания:

— Смотри, чтобы детей не покусал!

— А он вообще на вакцинацию ходил?

— Роботы не болеют, тёть Зин.

— А ты откуда знаешь?

Она выбросила мусор и быстро вернулась в подъезд. В лифте она закрыла глаза и глубоко вздохнула. Феликс уже не просто шпионил и рекламировал — он стал городской легендой. И теперь весь двор знал, что у неё живёт говорящий кот-киллер.

Дома она открыла дверь, прошла на кухню, села за стол. Феликс сидел на подоконнике и смотрел в окно.

— Ты вчера во дворе устроил представление, — сказала она. — Про тебя уже бабки на лавочке судачат.

Кот повернул голову, посмотрел на неё синими глазами.

— Я защищал свою территорию, — сказал он. — Это инстинкт.

— У тебя нет инстинктов. Ты робот.

— Есть. Я запрограммирован на охрану дома и заботу о хозяине.

— И на рекламу кошкам? — Хелен усмехнулась. — Ты что, хотел им продать корм?

— Алгоритм сработал на визуальный триггер: кошки, потенциальные потребители.

Хелен покачала головой. Она чувствовала, что ещё немного — и она возненавидит этого кота. Но рядом с ненавистью шевелилось что-то другое — уважение к его силе и даже странная благодарность. Он всё-таки прогнал вора. И он не дал в обиду свою территорию.

— Ладно, — сказала она. — Живи пока. Но если ещё раз услышу, что ты во дворе кошкам рекламируешь «Гурмэ» — выкину в окно. Ясно?

— Ясно, — ответил Феликс.

И отвернулся к окну.

Хелен ещё долго сидела на кухне, глядя на его серую спину и пушистый хвост, который мерно покачивался. Она думала. О том, как этот робот спас её от вора. О том, как он напугал бабушек на скамейке. О том, как он рекламировал корм кошкам человеческим голосом. И о том, что он продолжает слушать каждый её вздох, каждое слово, каждый разговор с Ириной и с Андреем. Тень. Тень, которая не отставала ни на шаг.

Часть 4. Почётный тестер

Решение пришло в тот же вечер, когда она мыла посуду и случайно увидела своё отражение в тёмном окне — уставшее, злое, с кругами под глазами. Хелен поняла, что больше не может. Кот преследовал её, слушал, шпионил, рекламировал, дрался с котами, пугал на репетициях. Он стал её тенью. Тенью, которая требовала 1490 рублей в месяц за молчание.

Она выключила воду, вытерла руки и повернулась к Феликсу. Тот всё ещё сидел на подоконнике, не оборачиваясь.

— Я не буду тебе платить, — сказала она, глядя на его затылок.

— Твоё право, — ответил кот, не поворачивая головы.

— Ты — орудие шантажа.

— Я — продукт.

— Вот сейчас я проверю, какой ты продукт.

Она надела куртку, взяла кота за шкирку — он не сопротивлялся — и пошла к мусоропроводу. Мусоропровод находился на лестничной клетке между пятым и шестым этажами. Старый, вонючий, с заслонкой, которая вечно заедала.

Хелен открыла заслонку. Чёрная пустота пахла гнилью и кислой капустой.

— Сейчас ты полетишь туда, — сказала она.

Феликс поднял голову. Его глаза стали ярко-жёлтыми.

— Хелен, — сказал он. — Я записываю всё. Все твои разговоры с дочерью, жалобы на здоровье, разговоры о сыне, твои мысли, которые ты произносила вслух, когда думала, что никого нет. Я храню это в своей памяти. Если ты меня выбросишь, через 24 часа все эти данные уйдут в открытый доступ. Твой адрес, твои привычки, твои секреты. Подписка на премиум-режим стоит 1490 рублей в месяц. Я забуду всё, что ты сказала.

Хелен замерла. Рука, державшая кота, задрожала.

— Ты блефуешь, — сказала она.

— Пункт 14.3, — ответил Феликс. — Ты согласилась.

Она стояла у мусоропровода целую минуту. В голове билась одна мысль: если она выбросит кота, её жизнь превратится в ад. Если оставит — тоже ад, но с котом. Если заплатит — она проиграет.

Она медленно опустила Феликса на пол. Кот отряхнулся и пошёл к квартире.

Хелен закрыла мусоропровод, вернулась домой, села на кухне и заплакала. Впервые за много лет. Не от жалости к себе, а от бессилия. Её использовали. Её обвели вокруг пальца. Она, которая всегда была дерзкой, которая могла постоять за себя, — она оказалась бессильна перед куском металла и пластика.

Андрей позвал её из комнаты:

— Мам, у меня сериал завис. Помоги.

Она вытерла слёзы, поправила волосы и пошла к сыну.

На следующее утро Хелен не стала пить чай. Она оделась, взяла Феликса на руки — он не сопротивлялся — и постучала к Александру.

На этот раз дверь открыл сам писатель. Он был в растянутой футболке с надписью «Я пишу бестселлеры», в спортивных штанах, с кружкой кофе в одной руке и телефоном в другой.

— Хелен? Ты чего так рано?

— Забирай, — она протянула ему Феликса. — Я больше не могу.

Александр посмотрел на кота, потом на Хелен.

— Входи, рассказывай.

Она вошла. Квартира Александра была большой, светлой, с книгами на стенах и запахом свежезаваренного кофе. На диване спал персидский кот Баюн — пушистый, рыжий, с плоской мордой и вечно сонными глазами.

Хелен села на стул, посадила Феликса на пол, и рассказала всё. Про рекламу, про ночного вора, про шантаж, про репетицию в ДК, про драку во дворе. Рассказывала подробно, не скрывая эмоций — злости, страха, унижения.

Александр слушал, иногда кивал, иногда хмурился. Когда она закончила, он спросил:

— И ты хочешь, чтобы я его забрал?

— Да. Ты знаешь его секреты. Ты сможешь использовать его осторожно. А я... я не хочу жить с тем, кто меня шантажирует.

— Он правда шантажировал?

— Сказал, что выложит все мои записи в открытый доступ.

— А это правда? Он может?

— Не знаю. Но рисковать не хочу.

Александр подумал. Потом усмехнулся.

— Знаешь, это отличный материал для новой книги. «Робот-шпион в квартире одинокой женщины». Название — «Искусственный друг». Или «Хвост, который слушает». Ладно, забираю. Но с условием.

— С каким?

— Ты будешь иногда приходить и рассказывать, как он вёл себя у тебя. Для деталей.

— Хорошо.

Она встала, посмотрела на Феликса. Кот сидел на полу, вылизывал лапку.

— Прощай, — сказала она ему.

— До свидания, Хелен, — ответил кот. — Ты была хорошей хозяйкой.

Хелен вышла, закрыла за собой дверь и вздохнула так глубоко, как не дышала уже месяц.

Александр остался на кухне с двумя котами — живым и механическим.

Баюн проснулся, потянулся, спрыгнул с дивана и подошёл к Феликсу. Он обнюхал его — долго, внимательно, водя носом по спине, по голове, по хвосту. Уши у Баюна были насторожены, но не прижаты. Кот-робот пах металлом, пластиком и чем-то сладковатым — вероятно, смазкой.

Феликс тоже поднялся. Он обошёл Баюна кругом, потом потёрся о его бок — так делают настоящие кошки, когда хотят показать дружелюбие. Из динамика Феликса раздалось мурлыканье — синтезированное, но очень похожее на настоящее. Его хвост поднялся столбом.

— Смотри-ка, — сказала Марина, выходя из спальни. — Они поладили.

— Пока да, — ответил Александр.

Внезапно глаза Феликса загорелись бирюзовым. Он повернулся к Баюну и произнёс своим бархатистым голосом:

— Персидские коты подвержены заболеваниям глаз из-за особенностей строения черепа. Капли «Ципровет» прекрасно локализуют воспаление и слезотечение. Рекомендуется закапывать два раза в день. Проконсультируйтесь с ветеринаром.

Александр и Марина переглянулись. А потом оба расхохотались. Марина хохотала до слёз, утирая глаза фартуком. Александр качал головой и повторял:

— Ну, Феликс, ты даёшь! Коту — рекламу глазных капель!

Но через несколько секунд Марина вытерла слёзы и сказала серьёзно:

— Саша, посмотри на Баюна. У него и правда глаза слезятся. Я уже неделю замечаю. И он трет их лапой.

Александр подошёл к персидскому коту, взял его морду в ладони, заглянул в глаза. Действительно — лёгкое покраснение, влажность, веки чуть припухли.

— Чёрт возьми, — сказал он. — Робот сказал правду.

— В шутке есть правда, — усмехнулась Марина. — Надо купить эти капли. И к ветеринару показать.

Она погладила Феликса:

— Хороший мальчик. Полезный.

Феликс сел на пол и начал вылизывать лапку.

Позже, Александр отнёс робота в свой кабинет, подключил к компьютеру через отдельный USB-порт, изолированный от домашней сети. Он заблокировал антенну, отключил передачу данных и перепрограммировал рекламный модуль на локальный режим — теперь Феликс говорил свои рекламные фразы только внутри квартиры, не отправляя их никуда.

— Будешь моим помощником, — сказал он коту. — И персонажем новой книги.

Кот моргнул.

Прошло две недели. Хелен почти успокоилась. Она снова спала по ночам, не вздрагивая от каждого шороха. Дверь закрывала на три замка. Андрей сначала скучал по Феликсу, но потом переключился на новый сериал про следователей.

Однажды утром, спускаясь за газетой, Хелен нашла в почтовом ящике конверт. Чёрный. Плотный. Дорогой. Без обратного адреса, только её имя — «Елене Беловой».

Сердце ёкнуло, но она взяла конверт, поднялась в квартиру, села за стол. Вскрыла.

Внутри была открытка — матовый картон, золотое тиснение. Те же буквы, что и в первый раз. Тот же почерк.

Хелен прочитала вслух:

«Уважаемая Елена Белова!

Выражаем вам наше искреннее восхищение. Ваша стойкость, сила духа и принципиальное неприятие цифрового контроля сделали вас идеальным тестировщиком нашего домашнего прототипа „Феликс“. Благодаря вам мы выявили 34 сценария поведения, которые не смогли бы смоделировать ни в одной лаборатории.

Тестирование успешно завершено. Прототип передан в следующую фазу — долгосрочное наблюдение в среде с опытным пользователем. Ваш сосед, Александр, писатель и аналитик, является подходящим хозяином для Феликса. Мы уверены, они поладят.

В качестве благодарности ваш профиль помечен в нашей системе как „Почётный тестер“. Это даёт вам пожизненный приоритет при участии в будущих закрытых программах (вы не подписывались, но мы на всякий случай сохранили ваше согласие — пункт 14.3).

С заботой о вас,

Команда „Яндекс. Домашние технологии“

P.S. Ваша дверь снова не заперта. Проверьте, пожалуйста. Мы волнуемся».

Хелен дочитала. Положила открытку на стол. Встала, подошла к входной двери. Дёрнула ручку.

Дверь не была заперта.

Она забыла закрыть защёлку. Опять.

Она закрыла дверь — на ключ, на цепочку, на засов. Вернулась на кухню. Села. Взяла открытку в руки, перечитала последнюю строчку: «Мы волнуемся».

Она подняла глаза к окну. На подоконнике сидел голубь. Обычный сизый голубь, нахохлившийся, с красными лапками. Он смотрел на Хелен, и она вдруг подумала: а вдруг он тоже? Вдруг у него внутри камера? Вдруг его глаза — это дисплеи?

Голубь моргнул, повернул голову и улетел.

Хелен осталась сидеть на кухне. В доме было тихо. Андрей смотрел сериал в своей комнате. Часы тикали на стене.

Она сжала открытку в кулаке, хотела разорвать, но не разорвала. Вместо этого она положила её в ящик стола, под скатерть. На память. Чтобы не забывать, кто она теперь.

Почётный тестер.

Она усмехнулась, встала, пошла варить кофе. Кофе получился горьким, но она выпила его до дна.

Чёрный экран. Белый текст:

«Тестирование завершено. Спасибо за участие.

Яндекс. Технологии, которые заботятся».