ЖИЛИ-БЫЛИ...

Дома Федота зельем да снадобьями домочадцы три дня отпаивали – еле выходили-вылечили.

Спасибо Ивану, вовремя спас Федота. Федот хоть и идиот, но мужик добрый и весёлый, как без него-то.

Вечер одиннадцатый

Вика немного захандрила. Заскучала по городу, по подругам, по цивилизации. Даже всплакнула немного втихаря. Дед как-то не вовремя что-то сказал, пошутил, и сестра вспыхнула как петарда, нахамила ему и ушла на чердак.

- Норм, - сказал я деду, - отойдёт, это ж женщины, они такие! Прости её.

Дед с пониманием похихикал.

А Вика к вечеру спустилась с чердака, молча обняла деда и показала мне язык.

И мы уселись слушать новую сказку.

Сказка десятая

Догнать и простить

– Здорово, Федот!

– Здорово, Ивашка!

- Прости меня, Федот, не помни зла!

Федот аж споткнулся на ровном месте, напрягся весь, по сторонам осмотрелся, репу почесал.

- Вот же ты гад какой! Злодей! Я от тебя такого не ожидал!..

- Это ты про что, Федот?!

- А про то, про что и ты.

- Ничего не понимаю!

- Ну и дурак ты, Ваня! Ты ж у меня прощения просишь? Просишь, значит натворил чего-то! Вишь какой я екстрасенс, ёк-макарёк!

- Не, Федот, сегодня ты немножко не екстрасенс, сегодня праздник – Прощёное воскресенье. Сегодня принято просить прощения и самому прощать всех.

- Тьфу-ты! Ну ладно, прощаю. Хотя не понимаю – за что. Раз прощения просишь – значит, всё ж таки, чего-то натворил? А? Это ты с моего огорода тыкву укатил? Признавайся!

- Бог с тобой, Федот! Зачем мне твоя тыква! Я ж просто так, на всякий случай, вдруг ты на меня за что-то сердишься, а я и не знаю! Обида она ж в том, кто считает себя обиженным, а тот, кто обидел, может даже и не знает об этом!

- Не, ты бы узнал сразу, я бы сказал, я ж честный! – отвечает Федот, - тогда, раз такое дело, и ты прости меня, Ивашка!

- Прощаю! – весело сказал Иван.

- А ты ж даже не спрашиваешь – за что?!

- А какая разница!

- Ну, ты дурень! Ладно, пойду я, у меня делов много.

И потрусил Федот по деревне по делам своим.

А на самом-то деле побежал наш Федот прощения просить у всех, кого обидел, и прощать всем, кто его обидел. Ведь Прощёное воскресенье же, мало ли, вдруг непрощённого и не простившего в рай не пустят.

- Здорово, кузнец!

- Здорово, Федот!

- Кузнец, ты это… прости меня!

- Прощаю, Федот, и ты меня, прости, если можешь!

- А за что? Тыкву с моего огорода укатил?

- Аха-ха! – смеётся кузнец, - молодец, Федот, хохмач ты, можешь по-доброму шутить.

И пошёл кузнец своей дорогой. А Федот стоит и не знает – что там кузнец имел в виду. Ну, не обижаться же заново на него в прощёное-то воскресенье.

- Здорово, Федот!

- Здорово, пастух!

- Прошу прощения у тебя, Федот! – говорит пастух.

- За что? – насторожился Федот.

- Ну, мало ли, зла не держи, зло тело как лыко сушит!

И пошёл пастух своей дорогой.

Плюнул ему во след Федот и дальше побежал. Село-то большое, а Прощеное воскресенье не резиновое.

Вон мужики-плотники идут, надо и к ним подойти.

- Здорово, мужики!

- Здорово, Федот!

- Простите меня, мужики, если что, зла не держите!

- И ты Федот прости за всё!

Федоту опять не по себе. Он-то знает, за что прощения просит – на той неделе десяток гвоздей у плотников стащил, забор подправить. А вот они – чего такого сделали? Чем напакостили? И стоят же, смотрят на Федота и хитро улыбаются… Ну, точно тыква – их рук дело! Но прощать-то надо… эхе-хе…

- Бывайте, мужики!

А вот и мельник идёт на свою мельницу.

- Здорово, мельник!

- Здорово, Федот!

- Мельник, сегодня Прощёное воскресенье, ты меня прости Христа ради!

- Да не держу я зла на тебя! Да и ты меня прости, если что.

«Это за что ж он зла не держит? – нервничает Федот, - неужто видел, как я муки лишнюю осьмушку пересыпал?»

Идёт Федот дальше, навстречу Евдокия-солдатка со своей оравой.

- Здравствуй Федот!

- Доброго здоровьица, Евдокеюшка!

- Прости, нас, Федотушка, за всё, зла не держи!

- И ты прости, Евдокея!

Федот краснеет вдруг и говорит:

- Я намедни твоему мальцу подзатыльник дал, он озорник кур моих распугал. Так что прощения прошу.

- Ой, да он, наверное, и не заметил, он у меня бедовый, - говорит Евдокея-солдатка, - а мои-то третьего дня тыкву с твоего огорода укатили озорники. Я их поругала, но тыкву-то не вернуть, кашу сварили. Так что прости, Федот, если сможешь!

- Ой, да бог с ней с тыквой-то, - разлыбился Федот, - у меня этого добра навалом, лишь бы ребятишки были сыты-довольны, кушайте на здоровье!

- Спасибочки тебе, Федотушка! – поклонилась Евдокея.

- Да ладно, чего там, - покраснел Федот и пошёл дальше. А у самого почему-то от радости чуть сердце из груди не выскакивает. Оказывается, когда прощаешь – тоже хорошо, даже приятнее, когда тебя прощают.

Вот как бывает.

Вечер двенадцатый

- Весело с тобой, дед, - говорю я, наблюдая, как он подкладывает веточку крапивы в карман Викиного сарафана, - иногда кажется, что ты первоклассник!

- В каждом из нас живёт первоклассник, Дениска, главное – чтоб не на всю голову!

- То есть всего понемногу?

- Стало быть, так! У меня и сказка про это есть, да.

- Расскажешь?

- Легко!

- А ещё же не совсем вечер, дед.

- Так я могу и две рассказать, да на одну тему! Зови сестру!

Сказка одиннадцатая

Настоечка

У Федота завтра именины. Возраст Христа. Рад Федот – подарки будут! Давно уж он не приглашал гостей на именины, а тут что-то подумалось – надо! Его ж иногда приглашают, и ему не грех.

Сидит Федот со списком гостей, думает, кого позвать. Ой, как не просто выбор сделать!

«Ивана позову, он хоть и голодранец, но друг, как без него. Соседа позову, он мне поросёнка подарит, у него же вон сколько в этом году. Батюшку приглашу. Мельника и кузнеца позову – нужные люди, напою-накормлю, авось потом откликнется…»

Много по списку набралось гостей у Федота, ой, много. Аж левая ладонь зачесалась.

И вот с утра жинка Федота соленья-варенья на стол мечет, холодец, с вечера сваренный, по краям, а в центре гусь с яблоками.

Федот новую рубаху расписную надел, бороду побрил – ну красавец! Тут и гости подходят с подарками. Именинник подношения принимает, в пояс кланяется и за стол всех усаживает.

Иван тоже пришёл, скромно сел в уголочке, квасок попивает, да холодец нахваливает. А потом вдруг спохватился и говорит:

- Совсем забыл! Вот, дед Кузьма просил передать… - и достаёт три бутылочки в пергамент завёрнутые.

- Самогон? – спрашивает Федот. Он до такого зелья не особо охоч.

- Не, настоечка волшебная, дед Кузьма врать не будет.

- И чем же это она волшебная? – не верит Федот.

- А вот ежели её по чутку пить, она чудодейственную силу показать может, – так дед Кузьма сказал.

Федот лоб нахмурил, жутковато ему стало. А гости и говорят:

- А давайте вместе волшебную настоечку пробовать, чтоб не страшно было.

Взяли первую бутылочку и стали пробовать.

Федот первым пригубил. За ним и остальные.

Выпили. Стало как-то тихо, все переглядываться начали. А потом кузнец постучал ложкой по столу и говорит батюшке:

- А чивой-та у тебя за прыщик на носу смешной такой?

Батюшка за нос схватился руками, посмотрел на всех и заплакал. Все смеяться стали, а сосед Федота под стол залез и давай всех щекотать, чтоб ещё смешнее было. Что тут началось… Все скачут, кричат, на ложках дерутся. Только Иван не дерётся, он по полу ползает и кота догоняет, как догонит – сам убегает. Мельник на стол взобрался, сидит – соль с сахаром перемешивает и через сито сеет. Батюшка сидит, слёзы бородой размазывает. Федот тоже как дитё малое: всю еду к себе сгрёб, обхватил и кричит:

- Это моё! Уходите все, это мой дом!

Хорошо, что жена Федота наливочку не пробовала, она быстро смекнула, в чем дело: быстренько вторую склянку взяла, по чаркам налила и пошла всех угощать. Правда некоторых догонять пришлось и держать, чтоб не выскользнули. Выпили все. Переглянулись.

- Батюшка, покорнейше прошу простить, я не виноват, бес попутал, - сказал кузнец, - прыщик-то и вправду уродливый.

- Бог простит, - ответил батюшка, - да чтоб у тебя на одном месте такой прыщик выскочил!

- А вот, между прочим, под столом задохнуться можно, вы, когда в гости идёте – чуньки-то посвежее обувайте, - язвит сосед.

- А я давно хотел сказать, вы вот зерно привозите в старых мешках, а муку забрать норовите в новых мешочках, - нахмурился мельник, - жулики.

- Не, не жулики, жмоты они, - говорит кузнец, - работой завалят до посинения, а как платить – так скаредничают, мол, что там работы-то…

- Надоели вы мне, - бухтит Федот, - грош цена вашим подаркам, а уплетаете за троих! Гуся вон схрумкали, мокрого места не оставили!..

А Иван посмотрел на всех и говорит:

- Ой, да какие ж вы смешные, братцы – сил нет, как же я вас всех люблю да обожаю, - и полез целоваться.

Федотова жинка снова сообразила, что налить надо. Взяла молча третью настоечку и по чаркам плеснула.

Выпили. Переглянулись. Покраснели. Сидят молча жуют, всё, что на столе осталось, головы не поднимают. Только хруст да чавканье стоит. «Господи, стыдоба-то какая!» - думают все.

А Иван на пустые бутылочки из-под настоечки посмотрел и говорит:

- Братцы, а давайте споём! Что мы тут сидим как неродные!

И начал:

«Скакаааал казааак через долинуууу!..»

Вот такие именины получились!

И я там был, мёд-пиво пил, по усам текло, а в рот не попало!

Сказка двенадцатая

Настроение

Федот сегодня зол больше чем обычно. У Ивана сена меньше на покосе получилось, у Ивана урожай не такой большой, как у Федота, у Ивана корова молока в два раза меньше даёт – а Иван всё равно радуется. От этого и злится Федот. Потому что не понятно ему. А когда Федот чего-то не понимает – он очень злится.

Вооон он идёт, лёгок на помине, глазки щурит, физиономия довольная, как будто только что персидский шах ему наследство оставил. Шаг широкий, Федот за ним еле поспевает.

- Здорово, Ивашка!

- Здорово, Федот!

- Чему радуешься, Ивашка?

- А настроение такое, Федот!

- Ну, дык у тебя ж всё время лыба с лица не сходит!.. Всё время настроение что ли?

- Да? Ну, а я как-то этого и не замечаю.

- Слушай, Ивашка, а может это у тебя черты лица такие, может, это просто у тебя рот так устроен, что до ушей? Ну-ка, скажи – «вьюююгааа».

- Метеееееель! – смеётся Иван.

Ну, как тут с ним сурьёзно говорить. Ещё больше злится Федот.

- А всё ж таки, Ивашка, раскрой мне секрет, я мож тоже хочу это… как ты… радоваться. Может у меня хоть тогда изжога пройдёт.

- А ты радуйся и всё!

- Так нету этого, как его, настроения. Что это за хреновина такая? Где его купить можно?

Иван остановился, репу почесал и говорит:

- Я так думаю, что оно либо есть, либо нету его.

- Ну, так если ж нету, надо же взять, или купить!

- Федот, а давай у деда Кузьмы спросим! Он пусть и в годах, но у него тоже всё время рот до ушей, хоть и без зубов.

- А пошли!..

Дед Кузьма на пригорочке с хворостинкой сидит, козу пасёт. Хотя чего её пасти, ей с дедом хорошо, она от него только вперёд копытами.

- Доброго здоровьица, дядь Кузьма!

- Здорово, дед!

- И вам не хворать, хлопцы! – отвечает дед Кузьма.

Иван тоже присел на пригорочек, Федот жилетку подстелил и плюхнулся рядом.

- Мы вот тут, дядька Кузьма, задачкой озадачились, - говорит Иван, - скажи, а что такое настроение? Почему оно у одних есть, а у других – кот наплакал? Можешь разумить нас?

- Аааа, даааа, хороший вопрос, Ванятка… Я его тоже, помню, своему деду задавал, лет шышдисят тому…

- А он?..

- А он говорит – хороший, говорит, вопрос, Кузьма, я его даже своему деду задавал…

- Шышдисят лет тому назад! – предположил Федот.

- Точно… - кивнул Дед Кузьма, и задремал.

- Нуууу?.. – нетерпеливо толкает его в бок Федот.

- Чаво ну? – просыпается дед Кузьма, - я и говорю…опосля бани в поле не идут, мать его… а он говорит…

- Мы про настроение? – перебивает деда Иван.

- Ааа, настроение, робяты, это… это когда нас трое… Во как! Нас-трое-ние!

- Кого вас? Кого трое? – хмурится Федот.

- В каждом человеке, робятки, должны жить-уживаться три поколения: дитё, родитель и взрослый, вот такая троица!..

- Хм, интересно… - удивляется Иван.

- Как это так? – удивляется Федот.

А дед Кузьма опять задремал.

- Коза, дядь Кузьма, у тебя хорошая, - кричит ему в ухо Иван.

- А? Чаво?

- Нас-трое-ние… - напоминает Иван.

- А, ну дык я и говорю, дитё… взрослый…….

- И родитель!

- Точно! Дитё, значит, робяты, это «хочуха», он всё время хочет и желает, он чадо божье, чистый лист, тут главное его не спугнуть и дать чего он хочет. Родитель – это тот, кто говорит «мне надо!», «это важно для меня!», он такая, робятки, сурьёзная личность. А вот взрослый – это тот, кто говорит «я могу!», «я способен!» - ентот ишшо сурьёзней, дааа, самостоятельныыыый – дальше некуда. Во как. И ежели кого в ентом триединстве не хватает – всё, пиши пропало! Ежели не трое, то и нас-трое-ние откуда возмётся-то? Вот, к примеру, у Ванятки все дома, даром что дурак, вся троица в сговоре! Во как. А у тебя, Федотка, только двое в нутре твоём, рабёночка-то недолюбили, не дали чаво ему надо, он хоть и есть, а мало его. Вот поэтому ты и не можешь, Федотка радоваться как Ванятка, шибко сурьёзный ты, нету в тебе искры божьей. Зато родителя у тебя вдосталь, Федот, тебе дай всех поучить, да покритиковать. А вот взрослого у тебя совсем нет, откуда ему взяться, ежели ребенку дозреть не дали. Воооот. Такие дела, робяты.

Дед Кузьма глаза прикрыл, видно устал.

- Даааа… - чешет затылок Иван, - мудрёно, конечно, но вроде понятно, спасибо тебе, Кузьма Прокопьевич!

А Федот, как всегда, возмущается:

- Ничиво себееее!..

«Бееееее» - дразнится коза.

Вечер тринадцатый

- Я скучаю по маме, - признается мне сестра.

- Надо же, - подкалываю ее я, - а я думал, что ты вспоминаешь о ней, когда бабосы нужны!

- Дурак ты, - беззлобно и печально отвечает Вика.

- Две недели прошло всего-то, у меня только-только загар хороший пошёл, как на Мальдивах…

- И по папе…

Я вздыхаю и зову деда. Пришла пора сказки.

Сказка тринадцатая

Путник

Шёл за околицей путник.

Путник как путник, мало ли их ходит по сёлам да весям. Кто погорелец, кто потопленец, кто просто бродяжничает.

Вот и этот, издали даже видать, что не местный, шибко уставший и прошёл не одну сотню вёрст. Возраст – не пойми какой, весь в пыли придорожной, да чёрен от загара.

А Иван да Федот, как назло, ему навстречу попались. Они на сенокос пошли. Идут, переговариваются.

- Здравствуйте, добры молодцы! – говорит путник.

- Здорово, коль не шутишь, - отвечает Федот.

- Доброго здоровьица! – улыбается Иван.

- А не найдётся ли у вас щепоть соли, робятки? Мне вот в соседнем селе лепёшку поднесли, да пару яиц, а без соли как-то не идёт.

А у наших молодцов по узелку с собой, как их жёнушки без обеда-то на сенокос отправят.