Зеландия. Тайны разрушенной дамбы

Глаза должны были привыкнуть к полумраку, но тяжёлая тишина сразу подсказала ей, что напряжение здесь тоже возросло. Только потрескивание камина нарушало молчание.

Она выглянула из-за ширмы: мужчины сидели, молча склонясь над картами, в облаке сигарного дыма. В один миг она заметила – их бокалы вновь пусты.

– Это ты, Мике? – спросил Фредерик, не поднимая глаз.

– Да, месье.

– Нам нужно ещё по одному старику.

Мике подошла на цыпочках.

– Бутылка пуста, месье.

– Чёрт. – Гейс поднял голову; стёкла его очков запотели. – Так возьми новую. Фредерик, где у тебя запас?

– Обычно в кухонном шкафу, – быстро сказала Мике. – Но там больше нет, месье.

Теперь и Фредерик посмотрел на неё.

– Каким дьяволом – нет?

Стоило ли ей отвечать? Неужели он не помнил, что сам их прикончил?

– Они кончились, месье, – осторожно сказала она.

Теперь мужчины уставились на неё в упор. Она почувствовала, как щёки опять вспыхнули.

– Кончились? – переспросил Гейс. Между его бровями пролегла глубокая складка. – Или проданы?

– Анни бы никогда… – сорвалось у неё, и она тут же пожалела. – Я хочу сказать… наверное, просто недоразумение.

– Ты правда в это веришь? – спросил Гейс и подался, чтобы подняться.

Фредерик рябым движением усадил его обратно.

– Возможно, бутылки просто переставили в другое место.

Вряд ли, чуть было не сказала она, но удержалась. Пот стекал по её спине тонкими ручейками.

– Мы всё-таки нашли бутылку виски. Из Шотландии. Она уже стоит на буфете, и…

– Помои! – усатый мужчина поставил свой бокал вверх дном. – В эти рюмки наливают только женевер!

С демонстративным вздохом два других последовали его примеру, перевернув стаканы. Лишь Фредерик колебался.

– Который сейчас час? – спросил он.

Гейс взглянул на часы.

– Почти половина седьмого.

– Отлично, успеешь. – Фредерик улыбнулся. – Всего-то час пути на велосипеде.

Она уставилась на него.

– Куда, месье?

– В Кафе Де Брандьинг, разумеется, в Арнемёйдене. Там сейчас открыто, и коренвейн у них – божественный.

– Превосходная мысль, дружище. – Гейс хлопнул Фредерика по плечу. – Коренвейн… мягче старой кларе. Я уже предвкушаю.

Мике не знала, как реагировать. Очевидная шутка – но шутка опасная: любое слово могло стать неверным. Она теребила край юбки.

– Вы сказали, что я…

– Это невозможно… – начал Фредерик.

– Нет! – Человек в круглых очках резко подался вперёд. Она до сих пор не слышала его голоса. – Нельзя, Фредерик. Ветер слишком силён.

– Ах, пустяки, – отмахнулся Гейс. – Ей недолго, а ноги у неё – что надо, настоящие зеландские ноги.