"Торгуты"

- Умнее в том, чтобы избегать решений, — парировала Кедар-чаб. — Скажи мне, Субэдэй, — произнесла она с легкостью, но глаза ее вдруг дрогнули, и она опустила взгляд:

- … Как ты думаешь, князь Цебек был бы мне… хорошим мужем?

Снег прекратился, и с ветвей деревьев медленно скатывались и падали последние снежинки. Ветер наверху яростно терзал клочья облаков, и в прояснившемся небе обнажились звезды — будто острые кончики мечей, застывших в ледяном покое. Голые ветви деревьев извивались в безмолвной агонии, словно молили о пощаде под холодным, бесстрастным взглядом небесных светил.

- Ну, Субэдэй? — наконец прервала она тягостное молчание.

- Значит, для этого ты отвела меня в сторону? — грубо бросил он, чувствуя, как внутри разрастается буря, грозящая вырваться наружу. — Так это или нет?

- Возможно, и для этого, — тихо ответила она, по-прежнему не поднимая глаз.

- Но он же старик! Тридцать пять, а то и больше!

- А моя сестра, Санд-чаб, вышла замуж за старика — и всё равно сохранила дружбу с ламой Лоузангом, — проговорила Кедар-чаб.

Губы ее дрожали, но она отчаянно пыталась выдавить улыбку.

Он сжал ее руку и резко спросил:

- Он уже говорил об этом?

- Нет, но я знаю, что он планирует... У него мало богатств, а Убаши слаб. Моему брату нужны друзья.

Субэдэй нахмурился в темноте.

- Зачем ты мне это говоришь?

- Потому что, братик, я…

- Ну? — нетерпеливо перебил Субэдэй, по-прежнему крепко сжимая ее руку. — К чему эти слова? Зачем ты меня терзаешь?

- Потому что… — прошептала она и вдруг прильнула головой к его широкому плечу. — Мне так плохо, маленький Субэдэй…

Сердце Субэдэя на миг будто остановилось, а затем заколотилось бешено, гулко отдаваясь в ушах, словно удары боевого барабана. Он резко повернулся в седле, и губы его, вопреки рассудку, сами потянулись к ее губам, словно два магнита, влекомые непреодолимой силой. Сквозь распахнувшуюся меховую шубу он ощутил округлую теплоту ее груди. Кедар-чаб замерла, будто превратившись в изваяние, — ни вздоха, ни движения.

От сильного стука ее сердца под его ладонью он ослабил хватку и поднял голову. И в тот миг оба увидели, как по ледяному небу пронесся метеор — его ослепительная голова рассекала тьму, а дымный голубой хвост медленно угасал, наливаясь багровым светом. Он лег на полотно ночи зловещей кровавой меткой, словно дурное предзнаменование.

- Теперь я нарушил закон, — тихо произнес он, опустив взгляд на нее.

Она смотрела на него сквозь моросящий воздух и сгущавшуюся тьму — так, будто их обоих затянуло в плен какой-то горькой, неотвязной мысли. Голос ее прозвучал странно, почти удивленно:

- Между нами не будет закона, Субэдэй. Даже смерти.

На мгновение они застыли, скованные внезапным ледяным ветром, и смотрели друг на друга так, словно неведомая сила поймала их в зыбкую паутину судьбы — еще не сплетенной даже в мыслях Хан Тенгри, Владыки Неба. Но в следующий миг чары рассеялись, подобно утреннему туману, и кони, будто услышав негласный приказ, разом развернулись.

Вместе они пробрались сквозь колючий кустарник, одолели крутой склон и вырвались из темного леса в холодную, бескрайнюю степь, где безраздельно властвовал ветер. Не замечая звезд, что по-прежнему висели над ними, острые, словно острия мечей, они устремились на север по Саратовской дороге, оставляя позади последние тусклые огоньки форта Дженат.

Копыта коней звонко ударяли по льду широких, но неглубоких притоков Волги, и этот звук эхом катился по безмолвной степи. Они мчались к улусу Убаши-хана, пролетая мимо густонаселенных хошунов, где уже кипела предрассветная суета: люди складывали телеги и сгоняли скот, готовясь сняться с места с первыми лучами солнца.

Всадники приветствовали их радостными возгласами и неслись дальше бок о бок, оглашая степь смехом и словно бросая вызов ледяному северному ветру.