Бывшая Тёмного: Всё будет по-моему

В моей прошлой жизни я бы, наверное, осудила. Хотя, признаться честно, и там сплетни не слишком развлекали меня. Жизнь слишком сложна, чтобы мерить всех под одну гребёнку. Тир и Селейна явно не были несчастны — возможно, их брак давно перешёл в ту стадию, когда супруги становятся скорее партнёрами и друзьями, чем любовниками. И каждый искал тепло на стороне, не афишируя, но и не мучаясь виной. Это, конечно, необычно, но по-прежнему не моё дело.

Вечером того же дня я села писать обещанное письмо Эла`атери. Она ждала новостей, и я описала ей поместье, сад, библиотеку, даже забавный случай за обедом, когда рыжий полукровка подавился косточкой и Тир лично выталкивал помеху, обхватив щуплого юнца сзади. Но о том, что видела в беседке, — ни слова. Я не базарная баба и уж тем более не стану распространять слухи о людях, которые приняли меня как гостью и не задавали лишних вопросов. Закончив письмо, я вернулась к книгам. Ирман не зря дал мне с собой «Трактат о магических искрах» и «Историю Подземного королевства». Я читала их параллельно, сопоставляя факты, и картина, которая вырисовывалась, была безрадостной.

Дроу когда-то обладали огромной магической силой. В древних хрониках описывались битвы, в которых тёмные эльфы призывали тени, управляли огнём, читали мысли врагов. Но с каждым поколением магия угасала. Автор «Трактата» — какой-то учёный с труднопроизносимым именем — связывал это с тем, что чистокровных дроу становилось всё меньше. Кровь смешивалась с людьми, со светлыми эльфами, с другими расами — и магическая искра слабела. К моменту воцарения Дариана большинство тёмных эльфов владели лишь слабыми остатками былой силы. Некоторые — совсем никакой.

Я отложила книгу и задумалась. Память Малики была в этом смысле показательной: я могла вспомнить балы, наряды, сплетни, но ни одного эпизода, связанного с магией. Никто при дворе не использовал заклинаний. Даже в темнице, когда меня обвинили в измене, не было никаких магических допросов или проверок. Только бумажки с обвинениями и виселица на рассвете.

Но использование одного заклинания я всё-таки видела, вернее, слышала о нём. Ирман сказал, что на двух повешенных служанок было наложено заклятие молчания — мощное заклинание, которое не позволило им назвать имя того, кто поручил подбросить письма. Кто-то во дворце владел магией настолько, чтобы запечатать уста двум женщинам. И этот кто-то, скорее всего, был связан с гаремом. Я снова взяла перо и бумагу. Письмо к Ирману вышло коротким и деловым:

«Советник Ирман, надеюсь, вы пребываете в добром здравии. Как обстановка во дворце? Я изучаю историю магии дроу и хотела бы уточнить: кто из наложниц владеет магической искрой? Это необходимо для моего личного расследования. С благодарностью, Малика».

Я намеренно сделала тон нейтральным — на случай, если письмо попадёт в чужие руки. Ирман поймёт, о чём именно я спрашиваю на самом деле. Он умён.

Ответ пришёл через два дня. Тильда принесла запечатанный свиток с фамильной печатью Файси'аэрион. Я сломала печать и пробежала глазами по строкам.

«Леди Малика, рад получить от вас весть. Во дворце всё спокойно, хотя тишина эта кажется скорее затишьем. Что касается вашего вопроса: среди наложниц магической искрой не наделён никто, кроме одной. Единственная, кто владеет настоящей магией — Кайлина из Дома Эрайтариен. Её дар невелик по сравнению с древними, но достаточен для некоторых умений. Надеюсь, это поможет вашему исследованию. Берегите себя. Ирман».

Я откинулась в кресле. Снова Кайлина. Заклятие молчания на служанках — дело её рук или рук кого-то из её окружения. Но зачем? Чтобы скрыть, кто подбросил письма? Или чтобы скрыть что-то ещё, более важное? Я вспомнила наш разговор с Ирманом перед отъездом. Он говорил, что Кайлина ночует в покоях Повелителя, но никто не знает, о чём они говорят. Что, если она не просто жертва обстоятельств? Что, если она что-то задумала, и её магия играет в этом ключевую роль? В дверь постучали, вырывая меня из вихря мыслей, и я вздрогнула.

— Войдите.

На пороге стояла запыхавшаяся Тильда с круглыми от волнения глазами и помятым листком.

— Госпожа, весть из дворца! — выпалила она. — Повелитель Дариан завтра прибывает с визитом в летнее поместье!

Вот так новость.

— Завтра?

— Да, госпожа! Гонец только что прискакал. Весь дом на ушах — госпожа Селейна распоряжается обедом, господин Тир`аниэль проверяет гостевые покои. Они просили передать вам, чтобы вы были готовы к приёму.

Я отпустила служанку и подошла к окну. Дариан едет в летний домик, в котором прячут его фаворитку. Официально — навестить брата. Но мы-то знаем. Завтра он будет здесь, и у меня есть чуть больше суток, чтобы решить, что ему сказать. Что я знаю? Что предполагаю? И готова ли я защищать Кайлину — женщину, которая, возможно, пыталась меня убить, но которая сама является жертвой этого жестокого дворца?

Я вспомнила наш последний разговор с Дарианом, когда он явился в мои покои во время праздника. Вспомнила, как он смотрел на меня. Вспомнила его слова: «Ты могла разбить хоть десять ваз. Лишать меня удовольствия видеть тебя было неверным решением». Тогда я использовала его страсть, чтобы получить информацию. Но теперь у меня была информация, которая могла изменить всё. Кайлина — заложница, магичка, пешка в игре Дома Эрайтариен. И Дариан, сам того не желая, сделал её врагом. Я посмотрела в темнеющее окно. Завтра решится многое, а пока нужно выспаться. Завтра мне понадобятся все мои силы и весь мой женский жизненный опыт.

Утро следующего дня пролетело как один миг. Летний дворец стоял на ушах: слуги натирали полы, садовники подстригали кусты, повара колдовали над обедом. Тир лично обходил гостевые покои, проверяя каждую мелочь, и я отметила про себя: он явно хочет произвести на брата впечатление. Значит, они в хороших отношениях. Будь иначе, Тир не суетился бы так, а встретил бы Повелителя с простой вежливостью, как того требует этикет, и не более.

Меня тоже готовили. Три служанки — Тильда, местная девушка по имени Лисса и пожилая дама, которая ведала гардеробом Селейны, — колдовали надо мной всё утро. Я чувствовала себя звездой перед выходом на красную дорожку: меня мыли, причёсывали, затягивали в корсеты, подносили на выбор ткани и камни. Тончайший батист кремового оттенка, отделанный кружевом цвета слоновой кости, лёг на кожу так, словно его и не было вовсе. Поверх белья платье цвета летнего заката, которое мы выбрали после долгих обсуждений. Глубокий, тёплый оттенок, переходящий от золотисто-абрикосового на груди к густо-лиловому на подоле, смотрелся роскошно. Ткань струилась при каждом движении, и когда я впервые прошлась перед зеркалом, все три служанки ахнули в унисон.

— Госпожа, вы затмите само солнце, — выдохнула Тильда.

— Надеюсь, — пробормотала я, вдевая в уши крупные прозрачные аметисты в серебряной оправе.

В качестве причёски решили оставить мягкие локоны, собранные на затылке и закреплённые серебряными шпильками. Лишь несколько прядей свободно спадали на плечи. Косметики нанесли минимум: молодой коже Малики не требовалось много, достаточно было подчеркнуть глаза и украсить губы прозрачным блеском.

Когда я в последний раз оглядела себя в зеркале, оттуда на меня смотрела женщина, готовая к встрече с кем угодно — хоть с Тёмным Повелителем, хоть с целым Советом. Света удовлетворённо кивнула: полный порядок. Мы вышли встречать гостей на парадное крыльцо. Тир стоял впереди, рядом с ним — Селейна в серебристо-сером платье и Амари в нежно-голубом. Я держалась чуть позади, как и подобало гостье.

Чёрный, с серебряными гербами, запряжённый четвёркой вороных экипаж Повелителя показался на подъездной аллее ровно в полдень. За ним тянулся небольшой отряд стражи. Когда дверь открылась и Дариан ступил на землю, я на мгновение забыла обо всём, что планировала вчера. Глубокий, почти чёрный синий бархат камзола, серебряная вышивка по вороту подчёркивали массивную фигуру мужчины. Сапоги из мягкой тёмной кожи облегали рельефные икры. Взгляд из-под густых бровей, и Дариан немедленно нашёл меня в толпе. Дерзкая, брутальная красота, от которой у женщин подкашиваются колени. И, судя по тому, как дрогнула рука стоявшей рядом Амари, — не только у меня. Первым Дариан обнял брата.

— Тир! — он хлопнул его по плечу с такой силой, что более хрупкий мужчина пошатнулся.

— Дариан, ты всё такой же буйвол, — рассмеялся Тир, отвечая ему толчком в плечо. — Сколько лет у власти, а манеры не появились.

— Манеры — для Совета, — отмахнулся Повелитель. — А ты, я смотрю, всё добреешь. Селейна, признавайся, ты его откармливаешь?

Селейна улыбнулась и шагнула вперёд, чтобы поприветствовать шурина:

— Пытаюсь держать его в форме, но этот негодник тратит целое состояние на эль и вяленую оленину. Добро пожаловать, Дариан. Мы рады тебе.

Амари тоже подошла, склонила голову и что-то тихо сказала — я не расслышала, но Дариан тепло улыбнулся ей. Я наблюдала за этой сценой и мысленно ставила галочки: он любит брата, уважает его жену и её сестру. Они и есть его настоящая семья, которую он, вероятно, не мог позволить себе во дворце.

Наконец он повернулся ко мне.

— Леди Малика, — произнёс он церемонно, и я сделала вид, что купилась на этот официальный тон.

— Повелитель, — я склонила голову ровно настолько, насколько требовал этикет. Ни тени фамильярности, ни намёка на то, что я помнила его руки на своём теле и его голос, срывающийся на шёпот.

Он ответил таким же коротким кивком, и мы все направились в дом. Гостиная уже была готова: свежие цветы в вазах, лёгкие закуски на столиках, напитки, слуги выстроились вдоль стен. Но едва мы переступили порог, как Дариан чуть замедлил шаг, пропуская вперёд Тира с женой, Амари, слуг. А потом я почувствовала его пальцы на своём запястье, он потянул меня назад за колонну. В тень.

— Дариан, что ты...

Договорить не успела. Он прижал меня к себе и жадно, без предварительных нежностей впился в мои губы. Его руки сжали мою талию, притягивая ближе, и я почувствовала жар его тела сквозь слои шёлка. На секунду мир вокруг исчез — остались только его губы, его запах, его голод, который он и не пытался скрыть. Я расхохоталась, отстраняясь на пару дюймов:

— Дариан! Слуги увидят!

— И что же они увидят? — его голос прозвучал ниже, с опасной хрипотцой. — Что я хочу свою женщину? Пусть смотрят.

Его ладонь скользнула по моей спине ниже, и по телу пробежала дрожь от желания. Глупое, молодое тело Малики отзывалось на него мгновенно, как струна на прикосновение музыканта. Я почувствовала, как внутри разливается знакомый жар, но Света рявкнула: «Соберись, тряпка! У нас важное дело!» Я мягко, но решительно отстранилась:

— Приличия, Дариан. Вечером — поговорим.

Он посмотрел на меня как хищник, который знает, что добыча всё равно будет его, и нужно просто подождать подходящего момента.

— Вечером, — повторил он многообещающе и отпустил.

День прошёл в приятной суете. Обед длился долго и был неформальным — Дариан и Тир обменивались новостями, шутили, подкалывали друг друга. Селейна тепло улыбалась всем собравшимся, Амари пару раз вставляла острые замечания, от которых Повелитель хохотал в голос. Я сидела напротив Дариана и поддерживала беседу, но мыслями возвращалась к одному и тому же вопросу: как подвести его к разговору о Кайлине? Как сделать так, чтобы он не отмахнулся от Малики?

После обеда мы гуляли в саду. Дариан подставлял лицо солнцу, вдыхал запах цветов, и я видела, как этот суровый мужчина понемногу расслабляется. Здесь, вдали от дворца, от Совета, от интриг, он был не Тёмным Повелителем, а мужчиной, который скучает по простой жизни. Мужчиной, который ото всех устал. Вечером он постучал в мою дверь, я ждала его. Свечи в покоях уже догорали, и в полумраке моё платье цвета летнего заката казалось налитым тёмным пламенем. Он вошёл без церемоний, закрыл за собой дверь и прислонился к ней спиной. Несколько секунд смотрел, а потом начал медленно обходить меня по кругу. Его взгляд скользил по моим плечам, по талии, по бёдрам. Он не говорил ни слова, но каждое его движение было красноречивее любых речей. Я стояла неподвижно, позволяя ему смотреть.

— Я скучал, — произнёс он наконец, и к своему удивлению в его голосе помимо пламени страсти я услышала и тоску.

— Я тоже, — ответила я, и это было правдой.

Он шагнул ближе.

— Ты даже не представляешь, как сильно, — его пальцы коснулись моего плеча и медленно провели вниз по руке. — Эти дни без тебя... — вторую руку он завёл мне за спину, — пустая трата времени.

Я улыбнулась краешком губ:

— У тебя есть другие наложницы.

— Они — не ты.

Он снова притянул меня к себе, и на этот раз я не стала отстраняться. Его поцелуй был требовательным — он не просил, он брал. Но я решила использовать момент. Отвечая на поцелуй, я чуть отстранилась и небрежно заметила:

— Кстати, я тут изучала магию дроу...

Дариан тихо зарычал мне в шею:

— Малика, не сейчас.

— Но это важно! Кайлина...

— Далась тебе эта речная рыбина, — он прикусил кожу у меня над ключицей, и я ахнула. — Я приехал не к Кайлине, я приехал к тебе.

Его ладони легли на мои бёдра, сильно, властно, не терпя возражений сжали. Он не давал мне отстраниться, не давал передохнуть. Каждое моё движение он перехватывал, каждый вдох ловил губами. Его напор не был грубым, но он был неумолимым. Он пришёл за мной и не собирался ждать. Я попыталась ещё раз:

— Дариан, послушай...

— Нет, — он подхватил меня на руки и понёс к кровати. — Это ты послушай. Сейчас я хочу только тебя. Остальное подождёт до завтра.

Он опустил меня на бархатное покрывало и навис сверху. В его глазах, в свете догорающих свечей, плясали золотые искры.

— Завтра, — простонала я, сдаваясь.

— Завтра, — подтвердил он. — А сейчас...

Его пальцы нашли застёжку платья, и я закрыла глаза. Света тихо вздохнула: «Ладно. Попробуем завтра». А молодая, страстная, желанная Малика блаженно растворилась в его руках.

Глава 18

Проснулась я одна. Подушка рядом ещё хранила терпкий, мужской, с нотками кожи и сандала запах Дариана. Но самого Повелителя в постели уже не было. Я потянулась, чувствуя приятную усталость во всём теле, и улыбнулась. Вчерашняя ночь была именно такой, какую я планировала — с одной поправкой: поговорить о Кайлине так и не удалось. Впрочем, я не жалела. Иногда мужчине нужно дать то, что он хочет, чтобы потом получить то, что нужно тебе. Старая бухгалтерская мудрость: сначала закрываем дебет, потом требуем кредит.

Я села в постели и огляделась. Покои тонули в мягком утреннем свете, платье цвета летнего заката небрежно висело на спинке кресла. Аметистовые серьги аккуратно лежали на туалетном столике — Тильда уже успела прибраться, пока я спала. На столике у кровати стоял поднос со свежими булочками, фруктами и чайником. Рядом обнаружилась записка. Я взяла сложенный листок. Почерк Дариана оказался неожиданно аккуратным — твёрдые, чёткие буквы, без завитушек.

«Ушёл на встречу с братом. Вернусь к обеду. Не скучай».

Я хмыкнула: «Не скучай». Как трогательно, по-человечески. Но меня сейчас интересовали не его нежности, а его планы. Вчера он дважды ушёл от разговора о Кайлине. Сегодня этот номер не пройдёт.

Я быстро привела себя в порядок, выбрав простое платье молочного цвета, и спустилась к завтраку. В столовой уже собрались обитатели поместья — Тир, Селейна, Амари, несколько гостей из числа свободных жителей. Дариана не было. Я села рядом с Селейной и завела лёгкую беседу о погоде, о саде, о вчерашнем обеде — всё, что угодно, лишь бы не выдать своего нетерпения. Тир, заметив мой взгляд, брошенный на пустой стул во главе стола, усмехнулся:

— Брат ещё с управляющим разбирается. Выясняет о поставках, сверяет счета. Он всегда приезжает отдыхать, а в итоге работает.

— А когда же он отдыхает? — насмешливо спросила я.

— Только когда ты рядом, — Тир подмигнул мне и тут же получил тычок локтём от улыбающейся Селейны.

Я улыбнулась тоже, просчитывая, как лучше поступить. Значит, Дариан с управляющим. Отлично. Повелитель в деловом настроении. Наверняка с ним, как с моим бывшим мужем, проще всего говорить о делах, когда он уже в них погружён. После завтрака я отправилась к Дариану сама. В конце концов, Света никогда не была терпеливой. Я поднялась на второй этаж, где располагался кабинет управляющего. Дверь была приоткрыта, и оттуда доносился властный голос Дариана:

— ...поставки зерна из восточных провинций задерживаются третий месяц. Я хочу знать причину. Это уже не сезонное явление, это саботаж.

— Повелитель, дороги размыло дождями, — отвечал другой, старческий, чуть дребезжащий голос, — но я свяжусь с поставщиками...

— Свяжись сегодня же.

Я кашлянула, обозначая своё присутствие, и постучала. Голоса затихли. Через секунду дверь открылась, и Дариан, увидев меня, чуть приподнял бровь.

— Малика? Что-то случилось?

— Ничего срочного. Я могу подождать, если ты занят.

— Нет, мы уже закончили, — он кивнул управляющему, и тот, поклонившись, выскользнул за дверь.

Я вошла в кабинет — небольшую комнату с дубовым столом, заваленным бумагами, картами и какими-то свитками. Дариан стоял у окна, скрестив руки на груди. Солнечный свет падал на его лицо, и я в очередной раз отметила, насколько он красив. Но сейчас меня интересовали не его скулы и не его плечи, а его мозг.

— Ты выглядишь озабоченным, — сказала я, приближаясь к нему со спины. — Проблемы? — Я положила руки на напряжённые плечи.

— Проблемы везде, — он махнул рукой. — Восточные провинции недовольны налогами. Северные требуют больше войск для охраны границ. А Совет... — он осёкся и посмотрел на меня. — Тебе это неинтересно.

— Ты ошибаешься, — я провела руками по его плечам, чуть надавливая. — Мне очень интересно. Ведь люди из совета гостят в твоём дворце.

Дариан нахмурился. Я почувствовала, как его плечи напряглись. Вот он — опасный момент. Сейчас он либо закроется, либо начнёт говорить. Нужно действовать тоньше.

— Я не спрашиваю из праздного любопытства, — добавила я. — Я живу в твоём дворце. Я чуть не была казнена по ложному обвинению. Двух служанок повесили, наложницу отравили. И всё это происходит с участием твоего гарема. С женщинами, которые тебя окружают. Одна из которых даже владеет магией.

Он замер.

— Откуда ты знаешь про магию?

— Читаю книги, — я пожала плечами. — У тебя в гареме есть единственная чистокровная дроу, которая унаследовала магический дар — Кайлина. А на служанок наложили заклятие молчания, хоть и простое, но магическое.

Дариан развернулся, обошёл меня и медленно опустился в своё кресло. Я последовала за ним и села напротив. Теперь Повелитель рассматривал меня не просто как объект страсти, а смотрел на меня задумчиво, чуть растерянно. Моя роль в его глазах медленно начала трансформироваться, и он гадал, что с этим делать.

— Что ты хочешь этим сказать? — тихо спросил он.

— Пока ничего, но я хотела бы узнать больше о Кайлине. Тем более если она угрожает твоей безопасности.

Он откинулся в кресле и провёл рукой по своему ёжику волос. Потом вздохнул — тяжело, как человек, который долго носил груз и наконец решил его с кем-то разделить.

— Кайлина — моя заложница, — сказал он. — Ты, наверное, уже наслышана. Её Дом, Эрайтариен, — один из сильнейших. Когда я боролся за трон, её старший брат, Рила'адерон, был моим главным соперником. Я победил, но не разгромил его, у него остались сильные сторонники в Совете. У него осталась армия. Чтобы удержать мир, я должен был связать ему руки, и для этого я забрал Кайлину.

— Взял в заложницы, чтобы брат не устроил переворот.

— Да. Мы заключили договор, — Дариан горько усмехнулся. — Она находится в гареме, но официально считается моей невестой. Это был компромисс: я не убиваю Рила'адерона, не конфискую земли Эрайтариен, но они отдают мне дочь и признают мою власть. Если с ней что-то случится — начнётся война. Если я отпущу её и останусь без гарантий — начнётся война. Если я женюсь на ней...

— То войдёшь в дом, который хочет тебя свергнуть своим, — закончила я.

— Именно. — Он посмотрел на меня. — Я не хочу жениться на Кайлине. Я вообще не хочу жениться. Но пока она здесь, а её семья сильна, я должен соблюдать формальности: появляться с ней на мероприятиях, делать вид, что помолвка в силе.

Я молчала, переваривая услышанное. Кайлина ненавидит меня не потому, что я увела у неё мужчину. Она ненавидит меня, потому что я — доказательство того, что её положение здесь — фикция. Что Дариан никогда не собирался делать её женой. Что она навсегда застряла в неволе.

— А её магия? — спросила я.

— Слабый дар, — Дариан отмахнулся. — Заклинания тишины, заглушения, что-то ещё. Она демонстрировала его пару раз перед Советом, чтобы напомнить о своей крови. Я не знал, что она использовала его на служанках. Если это была она, конечно.

— Это была она, — тихо сказала я. — Я почти уверена.

Дариан долго смотрел на меня. Потом вдруг подался вперёд и взял мою руку. Его ладонь была горячей и тяжёлой.

— Зачем ты спрашиваешь всё это, Малика? Чего ты хочешь?

— Справедливости. — Я не отняла руку. — Меня подставили, и я хочу знать, кто. Если это Кайлина — я хочу, чтобы она ответила за это. Если кто-то другой — я хочу найти настоящего врага.

— Ты говоришь как мой советник. — В его голосе появилась тёплая ирония.

— Я говорю как женщина, которая устала бояться. Ты держишь Кайлину в заложниках, Совет давит на тебя. Твои наложницы плетут интриги. А я просто хочу жить спокойно, без риска быть отравленной или повешенной. Разве это так много?

Он встал, обошёл стол и остановился у меня за спиной. Положил руки мне на плечи.

— Ты не такая, как все, — тихо сказал он. — Ты не боишься меня, не льстишь. Ты говоришь то, что думаешь. Это... необычно.

— Это потому, что мне нечего терять, — я повернулась к нему лицом. — Ты уже чуть не казнил меня. Чего мне бояться?

Он мягко приподнял моё лицо за подбородок, заставляя смотреть в глаза.

— Я не дам тебя в обиду. Но и втягивать в свои войны я тебя не хочу.

— Поздно, — я усмехнулась. — Я уже втянута. И если ты позволишь, я могу помочь.

Он поднял бровь.

— Помочь? Чем?

— Я знаю законы дроу, — я старалась говорить небрежно, хотя сердце билось быстрее. — Я изучала их. Знаю, как можно расторгнуть помолвку без войны. Нужно только найти правильный повод.

Он изучающе оглядел моё лицо. В его взгляде, помимо привычного желания, мелькнуло уважение и лёгкая, ещё не осознанная им самим тревога.

— Ты полна сюрпризов, Малика.

— Я стараюсь, Повелитель.

Он наклонился и медленно, задумчиво, словно пробовал на вкус не только мои губы, но и всё, что я только что сказала, поцеловал меня. Когда он отстранился, в его глазах горел уже знакомый огонь.

— Мы вернёмся во дворец через три дня, — сказал он. — И ты расскажешь мне всё, что узнала за это время. А пока...

— А пока у тебя ещё есть дела здесь, — я решительно выскользнула из его рук. — А у меня — книги, которые нужно дочитать.

— Ты невозможна, — покачал головой Дариан, но в его голосе звучало восхищение.

— Знаю, — я направилась к двери, но на пороге обернулась. — И, Дариан, спасибо за честность. — Я, соблюдая церемонии, глубоко поклонилась. — Это было неожиданно.

— Я тоже стараюсь, — усмехнулся он. — Для тебя.

Я вышла из кабинета и закрыла за собой дверь. Только в коридоре позволила себе выдохнуть. Сердце колотилось как после хорошей пробежки. Я получила честные ответы. Теперь осталось понять, что с ними делать. Вечером того же дня, отужинав в общей столовой — Дариан сидел рядом, и его рука то и дело касалась моего колена под столом, заставляя меня метать в него испепеляющие взгляды, а Тиру и Селейне — делать вид, что они ничего не замечают, — я вернулась к себе. Нужно было написать письмо Ирману. Я села за стол, зажгла свечу и взяла перо.

«Ирман, я говорила с Повелителем. Он подтвердил то, что вы рассказывали о Кайлине. Она действительно обладает магией. Заклятие молчания — вероятнее всего, её рук дело. Но дело не только в этом. Дом Эрайтариен давит на Дариана через Совет. Поставки зерна с востока задерживаются, и это не случайность. Мне кажется, они что-то готовят. Что-то, что может ударить не только по Повелителю, но и по всему дворцу. Я возвращаюсь через три дня. Пожалуйста, будьте осторожны. И если что-то произойдёт — дайте мне знать немедленно.

С благодарностью и надеждой на скорую встречу, Малика».

Я запечатала письмо и вызвала Тильду, чтобы та отнесла его доверенному гонцу Повелителя. Потом подошла к окну: в саду уже зажглись магические огни, и их мягкий свет разливался по дорожкам золотистыми лужицами. Где-то там, в тени Дома Эрайтариен, зрела угроза, о которой Дариан говорил так неохотно. А где-то во дворце Ирман ждал моего возвращения, и я знала: когда мы встретимся снова, многое изменится. Но я готова к этим переменам.