Бывшая Тёмного: Всё будет по-моему

Рядом с Кайлиной в моих воспоминаниях всегда маячили две тени: Астремея и Ниила — две брюнетки, которых язык не поворачивался назвать подругами блондинки. Скорее, свита. Астремея — высокая, худая как щепка, с вечно поджатыми губами. Ниила — пониже, более фигуристая, с томным взглядом. Они всегда держались позади Кайлины и смотрели на неё с той же смесью зависти и страха, с какой смотрели на саму Малику. Они делают вид, что подруги. Но я достаточно прожила в женских коллективах, чтобы знать: такие «подруги» перережут друг другу глотки при первой же возможности. Кайлина думает, что управляет ими, но на самом деле сидит на пороховой бочке. Если блондинка оступится — Астремея и Ниила сдадут её быстрее, чем я когда-то уволила спившегося курьера.

— Значит, нужно найти трещину в этой дружбе, — пробормотала я. — Но для начала собрать доказательства подставы. Именно этого требовал Дариан: фактов. И я уже знала, с кем нужно поговорить.

Память Малики снова пришла на помощь, подкинув образ: молодой тёмный эльф со светлыми волосами до плеч. Стройная, подтянутая фигура, приятный голос, спокойные, внимательные глаза. Ирман — советник Дариана. В прошлом Малика пересекалась с ним всего несколько раз, и их отношения можно было назвать «нейтральными». Он не пытался за ней ухаживать, она не пыталась его использовать. Просто вежливое сосуществование.

Но она запомнила его как умного и рассудительного господина. Именно такие люди и нужны, когда хочешь докопаться до правды. Соблазнением такого не возьмёшь, да я и не планировала разбрасываться чарами направо и налево. С Ирманом нужно действовать иначе: не через флирт, а через разум. Я пристроилась у окна и принялась ждать. Внизу кипела жизнь: сновали слуги, проходили стражники, две наложницы в ярких нарядах о чём-то сплетничали у фонтана. Я провела у подоконника около часа, прежде чем заметила знакомую фигуру. Ирман.

Он шёл по дорожке сада медленно, погружённый в свои мысли. Светлые волосы — редкость среди тёмных эльфов — собраны в низкий хвост. Одет просто, но дорого: серебристый камзол, никаких лишних украшений. В руках — свиток, который он рассеянно перебирал пальцами. Даже со второго этажа было видно, что он молод, красив и явно никуда не спешит. Я глубоко вдохнула. Есть только один шанс. Если стражники сейчас меня заткнут — всё пропало.

— Советник Ирман! — позвала я, высунувшись из окна.

Он вздрогнул и поднял голову. На его красивом лице отразилось удивление. Ещё бы: бывшая фаворитка, которую все считали смертницей, окликает его из окна своих покоев.

— Леди Малика? — он прищурился. — Вы... в своих покоях?

— Как видите, — я позволила себе лёгкую улыбку. — Повелитель проявил милосердие и мудрость.

— Я слышал, казнь отложена, — Ирман говорил осторожно, явно не понимая, к чему этот разговор. — Рад, что вы живы.

— Я тоже рада. Но у меня к вам дело, советник. Не согласитесь ли подняться в мои покои? Это не займёт много времени.

Он колебался. Видимо, прикидывал, насколько это может быть опасно для его репутации. Посещение опальной наложницы — не лучшая запись в послужном списке. Но я расширила зелёные глаза и изобразила самую невинную мину из арсенала Малики.

— Прошу вас, — добавила я. — Это важно. И это касается безопасности Повелителя.

Последний довод сработал. Ирман кивнул и направился ко входу. Через несколько минут в дверь постучали.

— Войдите, — сказала я.

Ирман вошёл и остановился в нескольких шагах от двери. При свете свечей, горевших в моих покоях, он выглядел ещё интереснее: тонкие черты лица, умные серые глаза, аккуратные брови. От него пахло бумагами и какими-то сухими травами. Он явно чувствовал себя неуютно.

— Вы хотели поговорить, леди Малика, — сказал он. — Я слушаю.

— Присаживайтесь, прошу вас, — я указала на кресло у стола. — Разговор предстоит серьёзный.

Он сел, но остался напряжённым. Я опустилась в кресло напротив, сложила руки на коленях и посмотрела ему прямо в глаза.

— Ирман, — я сознательно опустила титул, чтобы сократить дистанцию. — Вы знаете, что меня обвинили в измене. В переписке с врагами Повелителя.

— Да, — он кивнул. — Письма с печатями. Мне докладывали.

— Эти письма — фальшивка, — сказала я ровным тоном. — Меня подставили, и я хочу это доказать. Вы — единственный при дворе, кого я могу попросить о помощи.

Ирман долго смотрел на меня. В его взгляде читалось сомнение пополам с любопытством. Он знал прежнюю Малику — пустоголовую красавицу, которая вряд ли смогла бы связать двух слов о политике. А теперь перед ним сидела женщина, которая говорила чётко, логично и с ледяным спокойствием.

— Допустим, — произнёс он. — Но почему я должен верить именно вам?

— Потому что я не прошу вас верить мне на слово, — я наклонилась вперёд. — Я прошу вас помочь мне провести независимую проверку этих писем. Как советник, вы должны быть заинтересованы в том, чтобы при дворе не орудовали заговорщики, плетущие интриги за спиной Повелителя. Если я виновна — вы ничего не теряете. Если я невиновна — вы помогаете вывести на чистую воду настоящих предателей. В любом случае, вы выигрываете. Разве нет?

Ирман молчал. Его пальцы выбивали дробь по подлокотнику. Наконец он поднял на меня глаза:

— Вы изменились, леди Малика.

— Я провела ночь в темнице в ожидании казни, — произнесла я ровно. — Это кого угодно изменит.

Он снова помолчал. Потом кивнул, медленно, но уверенно:

— Хорошо. Я достану письма из архива. Но учтите — если вы лжёте, я доложу Повелителю.

— Не сомневаюсь, — я улыбнулась. — Именно поэтому я и обратилась к вам, а не к кому-то из других советников. Вы честны, Ирман, и умны. А мне нужны союзники, а не лизоблюды.

Он поднялся. На мгновение задержал на мне взгляд, и что-то в его глазах изменилось. Настороженность отступила, осталось уважение пополам с любопытством.

— Я приду, как только что-нибудь узнаю, — сказал он. — Ждите.

И вышел. Я проводила его взглядом и только потом позволила себе выдохнуть. Теперь у меня намечен первый союзник. И первый шаг к тому, чтобы очистить имя Малики и показать этим гаремным курицам, кто здесь на самом деле хозяйка. А пока — ждать. И готовиться к следующей встрече с Дарианом. Потому что он явно не из тех мужчин, кто забывает дерзких женщин. Особенно тех, кто когда-то был в его постели. Да и по моим наблюдениям, некоторые чувства у него ещё остались. Иначе зачем откладывать казнь?

Глава 4

Утро встретило меня мягким солнечным светом из окна и запахом свежей выпечки. Служанка — молоденькая девушка с испуганными глазами, которую я смутно припомнила из флешбэков Малики, — принесла завтрак и, стараясь не встречаться со мной взглядом, поставила поднос на столик у камина.

— Боишься? — спросила я её.

Она вздрогнула.

— Госпожа... говорят, вы... э-э-э...

— Предательница? Шпионка? — я подошла к столику и взяла с подноса тёплую булочку, откусила. Божественно. В моём мире такая выпечка подавалась только в ресторанах. — Не бойся, я не кусаюсь. По крайней мере, до обеда. Напомни, как тебя зовут?

Служанка слабо улыбнулась и, кажется, немного расслабилась.

— Меня зовут Тильда, госпожа, — сказала она. — Я прислуживала вам... раньше.

— Вот и славно, Тильда, — я кивнула. — Будешь моими глазами и ушами. Кто что говорит, кто куда ходит, кто с кем шушукается — всё мне. Сможешь?

Она закивала с таким энтузиазмом, что я поняла: Малику, при всей её глупости, прислуга любила. Видимо, в отличие от некоторых других обитательниц гарема, она хотя бы не избивала служанок и не швырялась в них туфлями. Уже плюс. Я как раз допивала местный аналог чая — травяной, терпкий, но приятный напиток, — когда в дверь негромко постучали. Тильда поспешила открыть и тут же отступила.

На пороге стоял Ирман. Сегодня он был одет в тёмно-зелёный камзол, а светлые волосы не собраны в хвост, а свободно лежали на плечах. В руках — несколько свитков, перевязанных кожаным шнурком. Выглядел он как человек, который не спал всю ночь, но оставался при этом подозрительно свежим. Молодость, магия или хорошая наследственность — что-то из этого определённо работало в его пользу.

— Леди Малика, — он коротко поклонился. — Я достал письма.

— Советник Ирман, — я поднялась навстречу и указала на кресла у камина. — Вы очень ответственны. Это приятно, присаживайтесь. Тильда, принеси ещё чаю.

Служанка исчезла за дверью, а Ирман опустился в кресло и разложил свитки на низком столике. Я села напротив и внимательно за ним наблюдала. Он был интересен мне не только как союзник. Этот молодой эльф с умными серыми глазами явно занимал особое положение при дворе. Дариан ценил его за ум — это я помнила из обрывков памяти Малики. Но что ещё? Почему красивый, неглупый, явно знатный мужчина до сих пор не женат? Может, ему не нравятся женщины? Или просто не встретил ту, которая зацепила бы не только взгляд, но и разум?

— Вы пристально на меня смотрите, леди Малика, — заметил Ирман, не поднимая глаз от свитков.

— Я засмотрелась на вашу фамильную фибулу, — спокойно ответила я. — Хорошая работа, и сразу даёт понять, с кем собеседник имеет дело.

— И с кем же? — он поднял бровь.

— С человеком, чей род знатен и уважаем, но не кричаще богат. Значит, ценят при дворе вас за личные заслуги, — я махнула рукой. — Неважно. Что с письмами?

Ирман ещё секунду задержал на мне взгляд, потом развернул первый свиток. Пока он рассказывал — где хранились письма, кто имел к ним доступ, какие странности он заметил, — я незаметно его разглядывала. Он говорил чётко, как человек, привыкший к отчётам и докладам. Руки двигались сдержанно, без лишней жестикуляции. Когда замолкал, задумывался и тёр подбородок — у него была такая привычка, я заметила ещё в прошлый раз. А ещё он пару раз бросил на меня взгляды, которые я классифицировала как «исследовательские». Не раздевающие — обойдёмся без лишних драм. Но и не равнодушные. Я стала для него загадкой. Это чувствовалось по тому, как он чуть прищуривался, когда я отвечала не так, как он ожидал. Как задерживал дыхание, когда я задавала вопросы, которые прежняя Малика не додумалась бы задать. Он видел перед собой не ту глупую красавицу, которая раньше могла только вращать своими пустыми глазами. Он видел женщину, которая говорила с ним на его языке, и ему это нравилось.

— Вы не похожи на себя прежнюю, — сказал он наконец, отрываясь от свитков.

Это был второй раз за наш разговор, когда он заговорил не о деле.

— Вы повторяетесь, советник, — я улыбнулась уголками губ.

— Потому что это поразительно, — он откинулся в кресле и потёр подбородок — вот он, его жест. — Я знаю вас... знал вас около трёх лет. И за все эти три года вы ни разу не задали вопроса, который требовал бы включения логики. А теперь вы за полчаса задали их мне штук пять. И все по делу.

— Три года — большой срок, — пожала я плечами. — Люди... и нелюди меняются.

— Меняются, — согласился он. — Но не настолько и не за одну ночь в темнице.

Я посмотрела ему прямо в глаза. Между нами проскочила короткая, но ощутимая искра. Он точно не гей, но это не искра страсти. Это взаимное узнавание: два умных человека, которые внезапно обнаружили друг друга в мире интриг и фальши.

— Темница многое проясняет, Ирман, — сказала я тихо. — Когда стоишь на пороге смерти, вся шелуха слетает. Остаётся только правда. И я хочу узнать правду о том, кто меня подставил.

Он задумчиво кивнул.

— Хорошо, — сказал он. — Тогда смотрите сюда.

Мы склонились над свитками. Ирман показал мне печати — восковые круги с оттиском герба. Я изучила их с пристрастием, достойным налогового инспектора при проверке годового отчёта.

— Видите? — он ткнул пальцем в угол печати. — Воск разный. Здесь и здесь — тёмный, почти чёрный. А здесь — светлее, с красноватым отливом.

— Разные партии, — кивнула я. — Первый — местный, я такой видела на приказах Повелителя (подсказал очередной флешбэк Малики). Второй — привозной. Это уже интересно.

— Именно, — Ирман явно не ожидал, что я разбираюсь в сортах воска. — А теперь посмотрите на оттиск.

Я пригляделась. Герб на двух печатях был одинаковым, но если всмотреться, крошечные детали различались. Где-то линия была чуть толще, где-то завиток уходил не в ту сторону. Грубая подделка, если знать, куда смотреть.

— Любительская работа, — откинувшись в кресле, прокомментировала я.

— Согласен, — Ирман кивнул. — Делали в спешке. И делали те, кто имел доступ к покоям, но не имел доступа к официальным печатям.

— Гарем, — безэмоционально сказала я.

— Гарем, — подтвердил он.

Мы переглянулись. На его губах промелькнула лёгкая улыбка. Он явно получал удовольствие от нашего взаимодействия. Я тоже, чего скрывать.

— Спасибо, Ирман, — я задумчиво погладила подлокотник кресла. — Вы мне очень помогли.

— Это ещё не всё, — он свернул свитки и протянул их мне. — Оставьте у себя, я сделал копии. А это — оригиналы, если понадобится предъявить Повелителю.

Я взяла свитки. Наши пальцы на мгновение соприкоснулись. Ирман чуть задержал руку — ровно на секунду дольше, чем требовали приличия. Я сделала вид, что не заметила.

— Я зайду позже, — сказал он, поднимаясь. — Нужно проверить ещё кое-что в архиве. И... леди Малика.

— Да?

— Будьте осторожны, — его серые глаза смотрели на меня серьёзно. — Тот, кто вас подставил, узнает, что вы вышли из темницы и начнёт действовать быстро.

— Я на это и рассчитываю, — я улыбнулась. — Пусть суетятся. Когда люди суетятся, они совершают ошибки.

Ирман задержал на мне долгий взгляд, потом коротко кивнул и вышел. Я проводила его глазами и задумалась. Такой мужчина и не женат. Почему? Может, действительно предпочитает общество книг обществу женщин? Или просто не нашёл ровню? Для такого ума, как у него, нужна женщина, с которой можно говорить. И кажется, он только что обнаружил, что такая женщина существует в теле его бывшей знакомой-дурочки.

— Это может пригодиться, — пробормотала я. — Или создать проблемы. Как повезёт.

Я спрятала свитки в шкатулку и как раз успела закрыть крышку, когда в дверь снова настойчиво, без церемоний постучали.

— Войдите, — сказала я.

Дверь распахнулась, и на пороге возникла Астремея. Сегодня она была одета в тёмно-бордовое платье с закрытым воротом — видимо, решила изобразить скромницу. Получилось так себе: взгляд у неё был цепкий, как у торговки на рынке, которая прикидывает, сколько можно слупить с покупателя за гнилой товар.

— Малика! — она всплеснула руками, и на её лице расцвела настолько фальшивая улыбка, что я чуть не рассмеялась. — Родная моя! Я так рада, что ты жива!

Я осталась в кресле. Вставать навстречу не собиралась. Астремея явно ждала, что я брошусь к ней с объятиями. Прежняя Малика, наверное, так бы и сделала. Но прежней Малики больше нет.

— Привет, Астремея, — сказала я спокойно. — Проходи.

Она чуть замешкалась — похоже, сценарий дал трещину уже на первой реплике. Но быстро оправилась и вплыла в комнату, оглядываясь по сторонам с видом оценщика. Её глаза задержались на шкатулке с драгоценностями, на шкафе с платьями. Зависть на секунду промелькнула во взгляде и исчезла.

— Мы так волновались, — защебетала она. — Когда тебя увели... это было ужасно. Кайлина места себе не находила.

Ага. Наверное, от радости плясала как ненормальная.

— Правда? — я изобразила удивление. — Как мило.

— Конечно!

— Астремея присела на краешек кресла, того самого, где только что сидел Ирман. — Мы все молились за тебя. А когда узнали, что казнь отложена... это чудо! Как тебе удалось?

Вот. Первая попытка прощупать почву.

— Повелитель мудр, — сказала я туманно. — И справедлив.

— Но... — Астремея подалась вперёд. — Что именно ты ему сказала? Как тебе удалось убедить его?

— А что, по-твоему, я могла ему сказать?

Астремея замялась. Очевидно, она надеялась, что я выболтаю какие-то подробности. Но я не собиралась кормить гаремных сплетниц информацией.

— Я просто объяснила, что меня подставили, — сказала я небрежно. — Кто-то подбросил эти письма в мои покои, и Повелитель решил разобраться.

— Подставили? — Астремея сделала большие глаза. — Но кто?!

— Вот и я хочу это узнать, — я смотрела на неё в упор. — А ты, случайно, ничего не видела? Вы же с Ниилой и Кайлиной всегда в курсе всего.

Астремея быстро моргнула, явно не ожидая, что я прямо начну задавать такие вопросы.

— Я... нет, — она покачала головой. — Ничего необычного не замечала. Все были в шоке.

— Конечно, — я улыбнулась. — Всегда приятно, когда подруги рядом.

Я произнесла «подруги» с такой лёгкой иронией, что она не могла не заметить. Но придраться было не к чему — я не сказала ничего открыто враждебного. Просто обозначила границы. Я знаю себе цену и не ведусь на лесть. И я вижу тебя насквозь, дорогая Астремея. Повисла пауза.

— Ты изменилась, — сказала наконец Астремея. Уже без фальшивой слащавости. Скорее, с подозрением.

— Все меняются, — я пожала плечами. — Особенно после ночи в темнице. Рекомендую попробовать.

Она не нашлась с ответом. Её глаза бегали по комнате — она явно пыталась найти ещё какой-нибудь предлог для разговора, но я её опередила.

— Прости, Астремея, — я поднялась. — Рада была тебя видеть, но мне нужно отдохнуть. Приговорённые к казни плохо спят, знаешь ли.

— Ты же... тебя же оправдают? — растерянно спросила она.

— Надеюсь, — я улыбнулась. — Если настоящие предатели не предпримут что-то ещё. — И многозначительно посмотрела на неё.

Астремея буквально побледнела. Даже сквозь смуглую эльфийскую кожу было заметно, как кровь отлила от лица. Она пробормотала что-то на прощание и выскользнула за дверь. Я выдохнула и снова опустилась в кресло. Первый раунд с гаремной оппозицией окончен. Астремея побежит докладывать Кайлине, и Кайлина поймёт: прежней Малики больше нет. Зато есть серьёзная проблема.

— Отлично, — сказала я вслух. — Пусть нервничают. Нервничающий враг ошибается, а ошибающийся враг — уже наполовину побеждён.

Я взяла с подноса вторую булочку и с аппетитом откусила. В конце концов, в моём новом теле можно было позволить себе лишнюю выпечку. Молодой метаболизм, чтоб его. Одно из лучших преимуществ этого попаданства.

Глава 5

После ухода Астремеи я успела выпить ещё одну чашку травяного чая, доесть вторую булочку и даже начать подумывать о третьей, когда в дверь снова постучали. На этот раз — коротко, по-деловому.

— Войдите, — сказала я, ожидая увидеть вернувшегося Ирмана или, может быть, саму Кайлину, решившую нанести визит после доклада подруги.

Но на пороге стоял молодой высокий, подтянутый слуга в тёмно-серой ливрее, с каменным выражением лица, какое бывает у людей, разносящих важные послания и не желающих нести ответственность за их содержание.

— Леди Малика, — он поклонился. — Повелитель Дариан ожидает вас в своих покоях. Он просил передать, что советник Ирман принёс некие свитки, и Повелитель желает, чтобы вы принесли свои, дабы взглянуть на печати.

Я чуть не поперхнулась чаем. Ах, как интересно. Значит, Ирман уже передал находки Дариану, и он вместо того чтобы просто прочитать отчёт, зовёт меня в свои покои. Якобы «взглянуть на печати». Я прожила на свете сорок семь лет, из которых пятнадцать — в браке с мужчиной, который тоже начинал с невинных «зайди на минутку, посмотри, что тут у меня в телефоне». Я знала, что означает приглашение в личные покои от бывшего любовника, который ещё вчера смотрел на тебя с плохо скрываемым голодом.

— Передай Повелителю, что я скоро буду, — сказала я, сохраняя невозмутимость.

Слуга поклонился и исчез. А я встала, подошла к шкафу и распахнула все три створки разом.

— Так, Света, — сказала я своему отражению в зеркале, — включаем режим «роковая женщина».

Тильда возникла рядом как по волшебству. Видимо, служанка почувствовала, что хозяйке нужна помощь, потому что кинулась ко мне, как солдат по тревоге.

— Госпожа желает одеться для Повелителя?

— Именно, — я провела рукой по ряду платьев. — Что тут у нас есть... такого, от чего у Тёмного Повелителя случится остановка дыхания?

Тильда хихикнула и тут же прикрыла рот рукой, испугавшись собственной дерзости. Но я улыбнулась ей в зеркало, и она расслабилась.

— Вот это, госпожа, — она указала на платье, которое висело в самом дальнем углу, словно его боялись носить. — Вы надевали его всего один раз. Повелитель тогда... э-э-э... был очень доволен.

Я сняла платье и оценила: глубокий изумрудный цвет, как мои глаза, ткань — струящийся шёлк, который переливался при малейшем движении, декольте — достаточно глубокое, чтобы заставить мужчину забыть, о чём он собирался говорить, но достаточно скромное, чтобы не выглядеть вульгарно. Разрез на юбке доходил до середины бедра, открывая ногу при ходьбе. Никаких кричащих украшений — платье само по себе было украшением.

— То, что нужно, — сказала я. — Помоги-ка мне с волосами и заодно расскажи мне кое-что.

Я села перед зеркалом, и Тильда принялась колдовать над моей гривой. Её пальцы привычно укладывали непослушные пряди в сложную причёску.

— Что ты знаешь о советнике Ирмане? — спросила я небрежным тоном.

— О советнике? — Тильда на мгновение замерла. — Он... уважаемый господин. Служит Повелителю много лет. Говорят, он самый умный из всех советников.

— А что говорят о его личной жизни?

Тильда понимающе хмыкнула. Видимо, служанки в гареме знали всё и обо всех.

— Говорят, — она понизила голос, — что у него бывают... короткие интрижки. Но ни одну девушку он не объявлял невестой и к алтарю никого не вёл. Некоторые даже сплетничают, что он вообще не собирается жениться.

— Вот как, — я задумчиво посмотрела на своё отражение.

Короткие интрижки. Значит, всё-таки интересуется женщинами, но не настолько, чтобы связывать себя узами. Что ж, это объясняет его осторожность со мной. Он не боится женщин — он просто не встретил ту, ради которой готов отказаться от холостяцкой свободы. Я поймала себя на мысли, что прокручиваю в голове этот факт дольше, чем нужно. Ирман интересен мне не только как союзник и человек, но и как мужчина, который смотрит на меня не с похотью, а с любопытством исследователя. Это...Необычно.

— Госпожа? — Тильда закончила причёску и ждала оценки.

Я встряхнула головой, отгоняя лишние мысли. Сейчас не время для рефлексии. Сначала — Повелитель. Причёска вышла великолепной. Тильда уложила мои волосы мягкими волнами, собрав часть прядей на затылке и оставив несколько локонов свободно спадать на плечи и спину. Я выглядела как королева, но не та, что сидит на троне с каменным лицом, а та, что вот-вот этот трон захватит.

— Ты волшебница, Тильда, — сказала я искренне.

Служанка просияла. Я нанесла на губы лёгкий блеск — местный аналог помады с ароматом каких-то ягод, — поправила платье и критически оглядела себя с ног до головы. Из зеркала на меня смотрела женщина, от которой невозможно отвести взгляд. Волосы блестели, глаза горели, платье струилось и переливалось. Молодое тело Малики было самим совершенством, а ум и жизненный опыт Светланы добавляли взгляду ту глубину, которой прежней Малике так не хватало.

— Я готова, — сказала я. — Кстати, а где моя охрана?

Тильда смущённо кашлянула.

— Повелитель велел снять стражу с ваших дверей, госпожа. Вы больше не под арестом.

Вот как, значит, уже не арестована. Свитки Ирмана сделали своё дело. Дариан достаточно умён, чтобы понять: держать меня под замком после таких доказательств — значит признать, что он сомневается в слове советника. А он не допустит слухов об их взаимоотношениях. Я выплыла из своих покоев и направилась по коридору. Без стражи за спиной идти было непривычно. Я чувствовала себя практически свободной. Практически — потому что в гареме всё равно оставались те, кто желал мне смерти, но об этом я подумаю позже. Дворец был великолепен: высокие своды, чёрный мрамор с золотыми прожилками, магические светильники, парящие под потолком. Попадавшиеся навстречу слуги кланялись, а стражники провожали меня взглядами, в которых читалось всё что угодно — от удивления до откровенного восхищения. Ещё бы: вчерашняя смертница идёт по дворцу как хозяйка.

Покои Повелителя находились на верхнем ярусе, и путь туда лежал через длинную галерею с окнами в сад. У одного из окон стояли две фигуры, и я узнала их раньше, чем они заметили меня. Кайлина и рядом с ней — Ниила. Блондинка была одета в серебристое платье и выглядела, как всегда, безупречно. Но когда её взгляд упал на меня, безупречность дала трещину. Глаза комично расширились. Она явно не ожидала увидеть меня здесь, в коридоре, идущую без охраны в шикарном платье с укладкой на голове.