Воспоминания убийцы

– Я до сих пор не до конца уверен, пройдет ли трансплантация памяти успешно. Не ясно, какими и насколько тяжелыми будут последствия, даже если пересадка состоится.

– Что ж, сегодня и выясним. Будет замечательно, если я смогу тебе помочь.

– Да уж. Пусть это и непростое решение, но… спасибо, – коротко то ли вздохнул, то ли усмехнулся Чону.

– Уверен, ты все продумал. Может, это и самонадеянно, но для меня что ты, что Чису – семья. Если не семье, то кому еще доверять?

Чону готовился проводить сразу две операции: по стиранию и по переносу памяти. Его охватило ни с чем не сравнимое предвкушение, будто он снова погрузился в то прошлое, где всецело отдавался исследованиям.

Инук расположился в кресле с электродами, прикрепленными к голове. Отвечая на вопросы Чону, он подробно описывал произошедшее в тот день. На экране светился анализ активности отдельных нейронных связей, расположенных в височной доле – речевом центре мозга. Стимуляция лобной доли микротоком позволяла распознать нейронные связи, отвечающие за конкретные воспоминания. Чону ввел Инуку наркоз, чтобы тот погрузился в сон.

После Чону прикрепил электроды к собственной голове и разместился в соседнем кресле. Теперь при нажатии кнопки на экране появятся результаты трансплантации памяти, которая служила предметом его исследований. Чону пытался игнорировать запутанный комок эмоций, в котором смешивались страх, любопытство и предвкушение.

Инук спал беспробудным сном. Чону нахмурился, ощутив, как микроток воздействует на его мозг. Его одолели боль и головокружение: мозг словно пронзили шилом, тем не менее все оставалось в рамках терпимого. Положенное время после операции уже прошло, но Чону все так же не чувствовал никаких изменений.

«В итоге… ничего не вышло». – Он сорвал электроды с головы, доплелся до кушетки и рухнул на нее. Тошнота подкатила к горлу, еще когда он поднимался, а через мгновение стало совсем дурно, и его вывернуло на пол рядом с кушеткой. Чону чувствовал себя крайне истощенным после того, как его организм вывернуло наизнанку.

«Это провал…»

* * *

Тогда все и случилось.

Чону бежал.

Точнее, не так, в воспоминаниях Чону изо всех сил бежал Инук.

Инук с коллегами, работая под прикрытием, преследовали шайку бандитов, которая только что прибыла на автовокзал в Мокпхо и собиралась сесть в машину. Заприметив за собой хвост, те разбились на три группы и затерялись в окрестных переулках. Инук погнался за действующим главарем банды Санчхонпха, который уходил с небольшим чемоданом. С образованием нового города улочки рынка стали пустынными, здесь не было ни одного человека. Преступник пытался сбежать, сметая на своем пути деревянные лавки и тележки. Когда же мерзавец уперся в глухой тупик, он вытащил нож.

– Что, гаденыш, как легко оказалось заманить тебя в ловушку. – Преступник угрожающе размахивал пятнадцатисантиметровым ножом, удерживая чемодан в другой руке. Инук притворился, что падает, и, поднырнув, нанес удар по голени.

Рухнувший на колени противник попытался воткнуть нож Инуку в плечо, но тот выхватил чемодан и блокировал удар. Нож вошел аккурат в центр кожаного изделия. Раскрутив чемодан, Инук швырнул его в преступника, тот со свистом угодил мужчине в висок и отлетел в сторону. В ту же секунду, когда в руках у Инука ничего не осталось, мужчина попытался ударить его в бедро, но, промахнувшись, всадил нож в бок. Незнакомое жуткое чувство того, как острый нож беспрепятственно вонзается в плоть, охватило его.

Чону не ощутил никакой боли, но схватился руками за бок. Настолько ярким было это видение. Черный чемодан ударился ребром о стену и, будто расколовшись пополам, раскрылся, на землю посыпались деньги и драгоценности.

В тот момент взгляд Инука упал на серьги. Эксклюзивные серьги, которых в Корее насчитывалось всего три пары.

Именно их Чону собирался подарить Чису три года назад.

* * *

Вынырнув из воспоминаний, Чону продолжал страдать от головокружения и тошноты, но все это было неважно. Дабы прийти в себя, он умылся ледяной водой из-под крана в углу кабинета. И, снова присев на кушетку, погрузился в раздумья:

«Трансплантация памяти прошла успешно! Если это и правда возможно…»

Прошло около часа после операции, когда в голове внезапно всплыли другие воспоминания. Те, что забудет Инук: погода в тот день, декорации рынка, выражение лица и каждый жест того мерзавца. Все было настолько ярким, что казалось, будто Чону лично принял участие в произошедшем.

Инук крепко спал. Чону же рядом с ним всю ночь не смыкал глаз. Тело было уставшим, но его переполняло неконтролируемое возбуждение, по мере выброса адреналина мысли работали лишь четче. Однако едва забрезжил рассвет, Чону, который, казалось, никогда не уснет, тоже рухнул в объятия сна.

– Брат, просыпайся.

– А? Встал? Нормально себя чувствуешь?

– Мы… напились и здесь уснули? – спросил Инук, озираясь по сторонам.

Чону поведал Инуку о том, что тот получил ножевое ранение в ходе поимки преступника, а также о том, что сам Чону стер ему память и пересадил ее себе. На лице Инука отражались явные сомнения, и каково было его удивление, когда он обнаружил у себя на боку отчетливый след от удара ножом.

– Знаешь, в твоих воспоминаниях я видел серьги, которые купил в подарок Чису в тот день. Мне говорили, что их всего три пары в Корее. Если это действительно те серьги, что я купил…

– Серьезно? В таком случае преступник либо он, либо кто-то из его окружения.

– Угу. – Чону затаил дыхание при мысли, что сможет выйти на след преступника, а может, чем черт не шутит, и поймать его.

– Но в первую очередь необходимо выяснить наверняка, действительно ли в Корее всего три такие пары или их можно купить на каждом углу. – Не откладывая в долгий ящик, Чону с Инуком отправились в ювелирный, куда первый заезжал три года назад.

– Полиция. У нас к вам пара вопросов. Этот мужчина утверждает, что три года назад приобрел у вас серьги стоимостью миллиард вон и что в Корее было всего три такие пары. Необходимо проверить, действительно ли в Корее всего три экземпляра.

– Минуту. Вероятно, стоит спросить директора… – Пока сотрудник в растерянности ходил искать директора, Чону по памяти нарисовал на листочке серьги. Пройдясь взглядом по нарисованному, директор попросил подождать минутку и отлучился ненадолго.

– Это то, что вы ищете? – спросил директор, показывая серьги, сверкавшие бриллиантами в свете ламп магазина.

– Да, те, что я покупал. Их действительно всего три экземпляра в Корее?

– Да, действительно. Одну пару приобрели вы, одну приобрела дочь президента крупной компании месяц назад. А оставшуюся вы видите перед собой, ее мы еще не продали.

* * *

Двое сидели бок о бок в зоне фудкорта, где располагался суши-конвейер, и делились соображениями. Закинув в рот суши с лососем, Инук проговорил:

– Попробую съездить в тюрьму.

– Ничего, что… ты забыл все о том дне?

– Он сам узнает меня. Необходимо выяснить, где он раздобыл те вещи и знает ли, куда упрятали краденое.

– И он покорно все расскажет?

– Нет. Вряд ли удача будет настолько милостива. Но надо хотя бы попробовать. А после разработаем план.

Чону придвинул к Инуку, который ел суши только с желтых и синих тарелок, тарелку черного цвета[6]:

– Ешь побольше.

– Брат, эта тарелка стоит пять тысяч вон. Осилишь?

– Эй! Ешь сколько душе угодно.

– Мне хватит и двадцати минут, чтобы заставить тебя пожалеть о сказанном… Тогда не плачь, когда придет время оплачивать счет, – паясничал Инук, и Чону наконец легко улыбнулся.

* * *

– Сейчас эти слова уже ничего не значат, но я не собирался тебя убивать. Хотел лишь припугнуть, слегка ранив в ногу. В тот день мне никак нельзя было попадаться…

– Вот как.

– Не должно было дойти до этого, но из-за моего косяка теперь приходится сидеть здесь. – По неизвестной причине преступник искренне извинился перед Инуком, что пришел навестить его в тюрьме. Его слова не были лукавством. Ему дали семь лет за укрывательство краденого и за оказание сопротивления при задержании.

– Где вы взяли те драгоценности?

– Я все уже рассказал на допросе. Мне передали эти вещи, и я вез их покупателю.

– Расскажите подробнее о том, кто вам продал эти вещи.

– Кто дилер, да? Как ты знаешь, дилеры обычно не светят лицом. О его личности почти ничего не известно, да и во время сделки мне передали вещи из левой машины. Лицо его было прикрыто, я его даже не сумел разглядеть как следует.

Чаще всего барыги попадались при попытке сбыть краденое. Но когда в игру вступал профессиональный дилер, обнаружить следы продажи краденого было нелегко, так как это происходило через теневую сеть. Поэтому преступникам важно было выбрать проверенного дилера. Человека, которого не поймает за хвост полиция, даже если он продаст товар по дешевке.

– А кстати, слышал, сын у вас хорошо учится. – На этих словах Инука сидевший резко переменился в лице. Сейчас он излучал бо�льшую кровожадность, чем даже когда держал в руках нож.

– И что с того? С чего речь зашла о нем?

– Не знаю, в курсе ли вы, но он встал на учет в отделе по делам несовершеннолетних. Вроде в школе случилась драка, и пусть он в принципе хорошо учится и отличается примерным поведением, это ему не спустили с рук. – Казалось, слова Инука обескуражили заключенного. – Не знали, видимо. В анкете, приложенной к делу, сказано, что у него хорошие отметки, он успешно сдал пробные экзамены и действительно мог бы постараться поступить в медицинский институт, как того и хотел. Так не требуется ли ему шанс, допустим, в виде волонтерства или стажировки, который сгладил бы сам факт постановки на учет?

– Да что тебе вообще надо от меня? Что ты вынюхиваешь? – горько усмехнулся осужденный, наклонив голову. – Мой сын в любом случае не сможет пойти в мед. Он боится крови. От одного вида крови он бьется в припадке и извергает содержимое желудка. Он не сможет стать доктором. Слышишь? Так что проваливай. Не знаю, чего ты добиваешься, но прекращай вынюхивать тут. – Удрученный вид преступника, когда тот покидал комнату, делал его похожим на обычных родителей, переживающих о своих детях.

* * *

Это произошло, когда его сыну едва исполнилось девять лет. Был морозный зимний вечер, когда световой день короток.

Ребенок, возвращавшийся из секции тхэквондо, заметил, что перед домом трется подозрительный тип. Пусть он и был мал, но знал, что его отец отличается от обычных людей и промышляет чем-то рискованным.

В страхе ребенок набрал номер отца:

– Папа… Возьми же трубку.

– Сынок? Что случилось? От тебя куча пропущенных. Я сегодня купил твой любимый чокппаль[7]. Почти дома, если немного подождешь…

– Папа! Здесь какой-то странный дядя перед домом. Мне страшно. – В момент, когда ребенок предупреждал об опасности, было уже поздно. Мужчину пырнул ножом член другой группировки, что поджидал его у дома. Жена этого мужчины ушла по делам, и когда тот, шатаясь, ввалился домой, внутри был только его маленький сын.

Из его живота обильно вытекала кровь. Несмотря на то что его сын был на грани обморока от шока, он сумел взять себя в руки и набрать 119[8], оставив открытой входную дверь. И своими маленькими ладошками, похожими на листочки папоротника, зажать кровоточащую рану на ввалившемся животе отца. Теплая кровь брызнула на лицо ребенка.

После этого ребенок учился как сумасшедший, лишь бы не пойти по стопам отца, но, вероятно, события того дня травмировали его настолько сильно, что теперь он терял сознание от одного вида крови.

* * *

– Брат, что думаешь? Мне кажется, ради будущего самого ребенка было бы неплохо стереть ему память. Нелегко расти в такой семье. Я видел только записи, но этот парень достоин похвалы. Изначально искал, чем бы зацепить нашего уголовника, но теперь считаю, что мальчишке стоит дать шанс, – обратился Инук к Чону после посещения тюрьмы.

– Передай ему, что если он захочет, то я вылечу травму мальчика и помогу тому заняться волонтерством и сопутствующей деятельностью в университетской больнице, где раньше работал. Хотя давай в следующий раз пойдем вместе.

Когда Чону пришел вместе с Инуком в тюрьму и сказал мужчине, что поможет его сыну, тот расплакался. Слова о том, что существует возможность излечить травму сына, заставили его сердце дрогнуть.

– Почему… Зачем обещаешь помочь мне? Я тебя ножом пырнул, еще чуть, и ты бы погиб.

– Я лишь исполняю свой полицейский долг. Кроме того, он…

В этот момент Чону выступил вперед:

– Я ищу человека, убившего мою жену. Серьги, которые были у тебя, могут стать зацепкой. В день убийства жены та тварь прихватила с собой серьги, которые я покупал ей в подарок.

– Честно говоря, я не лгал, когда говорил, что особо ничего не знаю. Свои зовут его Мех. Весьма известный дилер. Его личность тщательно скрывается, мелкие сошки типа меня даже приблизиться к нему не могут. Я был тогда лишь курьером. В тот день товар вообще привезли на неделю раньше обещанного. Плату еще не подготовили, а он вдруг подъехал к дому и отдал товар. В переулке было темно, хоть глаз выколи, а он был в шляпе, и я не разглядел его лицо.

– Что за… Так вы действительно ничего не знаете? – с досадой протянул Инук. Мужчина устало прислонился лицом к стеклянной перегородке и тяжко вздохнул.

– В любом случае спасибо. Вне зависимости от того, получили ли бы мы информацию о дилере или нет, я помог бы вашему сыну. Представьте меня своему сыну заранее как вашего друга.

Чону не оставалось ничего, кроме как поверить этому мужчине. К тому же он искренне намеревался помочь его сыну. Возможно, Чону видел в мужчине себя, того, кто вынужден лишь молча наблюдать за травмой собственного ребенка.

– На самом деле в тот день у моей жены был день рождения. Ради этого сын пораньше вернулся домой, пропустив вечерние занятия. Поэтому и увидел нас с той гнидой перед домом. Может, сын и смог разглядеть его лицо. Попробуйте узнать у него. Ух… Но я так не хотел вовлекать во все это сына, что умолчал об этом.

– Вот как. Спасибо, что сказали.

Выйдя наружу, Инук и Чону, будто сговорившись, смотрели куда угодно, лишь бы не в глаза друг другу. Одни и те же мысли бродили у этих двоих: «В памяти его сына может быть зацепка». Самое лучшее – это память о том дне у ребенка стереть и пересадить ее себе.

Однако оба молчали, не в силах говорить. Пускай внутри Чону все и встрепенулось лишь от одной мысли о том, что они смогут найти Меха, но сомнения – «А точно ли стоит так поступать?» – не заставили себя ждать. Тем не менее итог один – он должен это сделать. Нет, он обязательно это сделает.

Несмотря на достигнутый результат, Чону воротился домой, ссутулив плечи, выжатый как лимон. Не зажигая свет, он плюхнулся на диван и позвонил Суа:

– Суа, поужинали с бабушкой? Пойдешь завтра со мной есть свои любимые вантонкасы?[9]

При слове «вантонкасы» Суа четыре или пять раз прокричала: «Ура!»

Когда он уже желал ей спокойной ночи, на телефон пришло сообщение:

Уважаемый господин Хан Чону, Ваша заявка на улучшение качества видео выполнена. Видео в высоком разрешении было направлено на почту [e-mail], проверьте, пожалуйста. Благодарим за то, что воспользовались услугами JPLab, компании, которая занимается восстановлением видео при помощи ИИ. Контактное лицо по заявке 02-704–5xx0, Ким Чиюн.

– Есть! – Пришла запись с камер видеонаблюдения, которую он так ждал. Изначальное видео было ужасного качества, и опознать кого-то из быстро проносящихся мимо людей оказалось попросту невозможно. В итоге многие так и оставались нераспознанными.

«Среди них есть преступник…» – С колотящимся сердцем Чону открыл улучшенное видео. Спустя пару минут внимание его привлек один персонаж, которого он не сумел разглядеть на картинке низкого качества.

«А? Это не теща?» – Чису была копией своей матери. Куда бы они ни шли, всюду ей говорили, что они с матерью похожи как две капли воды. Как-то Чису обмолвилась:

– Я, конечно, похожа на маму, но есть еще один человек, с которого меня и впрямь будто срисовали.

– Кто же это?

– Тетя. Как ни странно, но внешне на нее я похожа гораздо больше, чем на маму. – Чису неосознанно сделала ударение на слове «внешне». Будто желая показать, что иные схожие черты отсутствуют.

– Мама говорила, что тетя такой человек, который ради денег может пойти на все что угодно. Даже если дело касается жизни и смерти человека.

Несмотря на поздний час, Чону отправил теще скриншот видео и позвонил ей:

– Мама, простите, что поздно. Есть срочный вопрос. Я вам только что прислал фотографию, скажите, это разве не тетя Чису?

– Да, похоже на то. Но что это за фотография?

– Это запись с камер видеонаблюдения в вестибюле, сделанная в тот день три года назад.

– С чего она там? Как она туда попала? У нее ведь не было ни телефона, ни адреса Чису… Столько лет прошло с тех пор, как они общались в последний раз.

– Могла ли тетя разузнать ее номер?

– Дай-ка подумать. Несколько лет назад она ни с того ни с сего объявилась, чтобы помириться. Я ей тогда оставила свои контакты…

* * *

Чону прибыл на место встречи пораньше и теперь сидел в ожидании тети Чису. Та приехала, когда он практически допил горячий американо. Женщина размашистым шагом подлетела к Чону:

– Мы, кажется, видимся впервые после вашей свадьбы?

– Здравствуйте. Меня зовут Хан Чону, я муж Чису.

– Зачем позвал?

Посчитав, что дальнейшие расшаркивания излишни, Чону перешел к сути разговора:

– Вы же в курсе того, что произошло три года назад? В тот день вы встречались с Чису?

– Встречалась, да.

– Где?

– Дома.

– Это невозможно. Зачем вы лжете?

– С чего ты взял, что я лгу? Зачем мне лгать?

– Вас нет на записях камер из лифта.

– Так я ради физической нагрузки поднималась по лестнице. Если есть возможность, то я не езжу на лифте.

Тогда-то Чону и обратил внимание на ее наряд. На ней были надеты штаны типа походных и хлопковая кофта с длинным рукавом, позволяющая телу дышать, а из рюкзака выглядывала термокружка. Вероятнее всего, вещи были приобретены у какого-то недавно запущенного бренда повседневной одежды, ведь рынок спорттоваров переживал не лучшие времена. Судя по тому, что для ее возраста у нее было довольно мускулистое тело, без лишней капли жира, ее слова не так уж далеки от правды.

– Как вы узнали домашний адрес Чису?

– Случайно ее встретила. Мне жаль говорить это только сейчас, но…

– Говорите, – подстегнул женщину Чону, как только та замялась.

– У Чису был любовник.

– Любовник?

– На мой взгляд, ты в сто раз лучше, но это понимание приходит с опытом. Говорю как есть. У нее был любовник.

– Что за бред… – Чону не сумел скрыть растерянность, услышав неожиданные слова тети.

– Ты же спрашивал, как я встретила Чису? Случайно, в кафе. Она сидела там с каким-то мужчиной, а при виде меня стушевалась. Как старшеклассница, которую застали за чем-то запретным.

– Вы перекинулись всего лишь парой слов в кафе и при этом успели сделать выводы? Между ними не было ничего такого.

– Как знать, чуйка у меня отменная. Может, они и не зашли далеко, но там явно творилось нечто за рамками приличий.

– А-а-а… – раздраженно выдохнул Чону. Оттого что она пыталась очернить Чису на пустом месте, было омерзительно.

– Зачем вы в тот день встречались с Чису? Я про утро того дня.

– Я позвонила, хотела наконец встретиться, впервые за долгое время. Мы лет шесть или семь не виделись. Чису предлагала встретиться в кафе, но я настаивала на том, чтобы пойти к вам домой. Мне было любопытно, как она живет.

– В котором часу вы встретились? Чем занимались при встрече?

– Встретились около одиннадцати, пробыли вместе приблизительно час. Поболтали о том о сем, о житейском. – Она явно скисла из-за последовавшего допроса, но продолжила отвечать.

– И что, Чису даже не предложила вам отобедать, а просто проводила за порог? – Чону прекрасно знал, что Чису не смогла бы просто так отпустить тетю с наступлением обеда. Она была той женщиной, которая к любому подходила с открытой душой.

– Хм… Да. Я попросила одолжить мне немного денег. Она резко ответила, что ей это не по нраву. Мама, то есть моя сестра, наказала ей никогда не ввязываться в вопросы финансового характера, если речь заходит обо мне. Мягко говоря, я была зла и обескуражена. Я к ней в ее детстве со всей душой, значит. Что за неблагодарность. У нее муж успешный профессор, дома денег куры не клюют.

– Поэтому?

– Поэтому я просто пришла тогда. И что? Она ответила, что перезвонит, как обсудит с мужем, возможно ли дать деньги не в долг, а просто так. Я что, настолько подлая или грязная? Она полагала, что я пришла просить у нее милостыню? Я пришла честно занять стартовый капитал для открытия бизнеса. У меня в планах было вернуть все с процентами.

Некоторое время они молча пили чай, пытаясь унять разбушевавшиеся эмоции.

– В какой кофейне они встречались с тем мужчиной?

– Что? Был так уверен, что между ними ничего нет, а теперь подозреваешь ее в чем-то?

– Дело не в этом… Вы же в курсе, что убийцу Чису до сих пор не смогли обнаружить? Я рассматриваю все возможные варианты. Я не сдамся, пока не поймаю преступника. Сделаю что угодно.

– Вроде они были однокурсниками. Это был первый этаж компании, в которой работает тот мужчина. Она говорила, что они и сами столкнулись случайно.

– Если они были однокурсниками, то их можно назвать университетскими друзьями, нет? Что за компания?

– Юрфирма «Хансе». Кажется, так. Там на первом этаже есть большая кофейня. Я ничего не спрашивала, но она всяческими путями пыталась оправдаться. Тогда-то меня и посетили сомнения. Между этими двумя, вероятно, что-то есть.

– Это ведь компания в районе станции метро «Самсон». Проезжал как-то мимо.

– Окружающие, кажется, звали того мужчину адвокат Чо. Физиономия у него на любителя. Колючий взгляд из-под очков. Как бы то ни было, ты ведь в любом случае мне благодарен? Все равно подумываешь разыскать того мужчину?

– Да.

– Что до Чису, меня повергло в шок произошедшее после того, как мы расстались на не самой приятной ноте. Жуть. Какое-то время я не могла поверить. Когда моя сестра рассталась с мужем и осталась одна с ребенком, я целыми днями помогала ей заботиться о Чису. У меня часто всплывают воспоминания о том времени. О детстве Чису, имею в виду.

– Развелись? Я слышал, что отец Чису умер еще до ее рождения.

– Кто сказал? Чису? Сестра? Слушай. Хоть я выгляжу как заправская лгунья, в действительности же подобные мне лгут не очень умело. Понимаешь? Отец Чису живее всех живых. Он просто ведет себя как посторонний. Конечно, проще было бы счесть его мертвым. Ведь он бросил новорожденную Чису и просто начал жизнь с чистого листа.

От шока Чону забыл, что собирался сказать.

– Даже поступив так с собственными женой и дочерью, он запросто нашел себе оправдание и с чистой совестью зажил счастливо дальше – вот такого рода человек.

Вернувшись домой, Чону расположился на диване и погрузился в мысли. Он был настолько не в себе, что даже не вспомнил, как добрался до квартиры после встречи с тетей.

«Как много я не знал о Чису?» – вопрос неверный.

«Что я вообще знал о Чису?»

Он тосковал по ней. Чону отчаянно сожалел о том времени, когда пренебрегал ею, оправдываясь исследованиями. Он с радостью бы пожертвовал уже имеющимися наработками и еще только предстоящими открытиями, лишь бы она вернулась. Он прикрыл веки, воскрешая в памяти тот момент, когда впервые встретил Чису. Слезы текли и скатывались по уголкам рта, растянувшегося в улыбке.

Позвонил Инук:

– Брат, мы с пареньком Чэу уже в больнице.

Это сегодня. Отморозка, который порезал Инука и теперь отбывал срок в тюрьме, звали Ким Хакчэ. Они собирались стереть воспоминания у его сына Ким Чэу, попутно отыскав в них того барыгу. Все звезды сошлись словно по велению рока, указующего на преступника.

* * *

Несмотря на довольно худощавое телосложение для такого высокого роста, плечи у Чэу были широкими, как у профессионального баскетболиста. Сквозь круглые стекла очков виднелся неожиданно ясный взгляд, избегавший внимания Чону.

– Пришел? Рад знакомству. Меня зовут Хан Чону. Я друг твоего отца.

– Отец не говорил мне, что у него есть такой друг.

– Кто бы что ни говорил, но твой отец – человек, которому я признателен. Он помог, когда мне было тяжело.

– …

– Слышал, ты мечтал стать доктором. Поэтому твой отец обратился ко мне с просьбой. Так как есть то, с чем я пусть и немного, но могу помочь.

– Нет ничего такого. Мама сильно выматывается… Мне необходимо как можно скорее окончить университет и начать зарабатывать.

– Слышал, у тебя есть одна травма. Ты впадаешь в панику при виде крови, верно?