Легенда о Лунной Принцессе и Черном драконе. Часть 1: Пробуждение

– Мне нужна не Нанаши. Мне нужен Ключ. А тот, кто встанет у меня на пути – падёт. Пусть он будет хоть духом, хоть Стражем или самим богом! Они думают, что я играю в ритуалы. Но они ошибаются – я создаю новые.

И в этот момент за его спиной задрожали свечи, будто что-то услышало, приняло вызов и улыбнулось.

Глава 9. Туманная надежда.

Безветренная ночь пахла гарью. А над равниной всё ещё плыло облако дыма. Нанаши бежала, взяв с собой проклятие и пустоту в груди. За спиной остался дымящийся Храм клана Акабане и взгляд человека, который обещал ей жизнь, но дал смерть.

Под ногами с шорохом рассыпались сухие стебли, кололи кожу. Её дыхание рвалось с хрипом, будто выдиралось из самой груди, как заклинание, которое нельзя произносить, но невозможно сдержать. Она не оглядывалась. Знала, если обернётся, споткнётся и не встанет. А впереди только горный лес. Холодный и чужой.

Снег начался внезапно, как будто кто-то стряхнул его с плеча. Белые хлопья падали в неподвижном воздухе, цепляясь за волосы и ресницы. И вдруг стало так тихо, что собственное сердцебиение отозвалось эхом в горле. Лес принимал её неохотно. Не скрипел, не шуршал. Он смотрел.

Нанаши впервые ощутила, что не просто бежит, а переходит границу между жизнью и чем-то иным. Между мирами. И в этот миг, на склоне, она поняла: если хочет жить, надо научиться защищать себя.

Снег прекратился так же внезапно. А на его место вполз туман. Он стоял белой стеной, пряча даже силуэты ближайших деревьев. Только шелест шагов Цукумори и тихий плеск воды в каменном русле говорили, что они всё ещё идут.

– Ещё немного, – шёпотом сказал ведущий её Страж. Глаза его скользнули в сторону, и он прислушался к тому, чего Нанаши не слышала.

Первый удар пришёл неожиданно, будто сама мгла выстрелила стрелой. Один из Стражей рухнул, прижимая руки к пробитому плечу. В туман ворвались тёмные силуэты. Быстрые и бесшумные. С клинками, блеснувшими на миг.

Стражи подтолкнули Нанаши к узкой тропе между валунами. И она побежала. За спиной звон стали и глухие удары. Сердце билось в горле. Ноги заскользили по влажному мху куда-то вниз, и Нанаши ухватилась за голую ветку. Сзади донёсся хриплый крик Стража. В тот же миг земля дрогнула, и кто-то схватил её за локоть. Нанаши дёрнулась, слабые руки соскользнули с ненадёжной опоры и она рухнула в воду. Лёд обдал ступни, а потом обхватил всё тело. Течение потянуло вниз, и последние голоса поглотил рёв приближающего водопада.

Но духи реки пожалели Нанаши, и прибили её к другому берегу. Крупно дрожа и отплёвываясь, она выползла на склон. Мокрое платье ледяной коркой опутало застывшее тело. Холод пробирал до костей. Силы утекали с каждой каплей тепла. Хотелось просто лечь и закрыть глаза.

Нанаши медленно поднялась, цепляясь за скользкие корни. Мрачный лес стоял неподвижно. Ни треска веток, ни шелеста крыльев. Только туман медленно клубился меж деревьев, словно кто-то невидимый двигался внутри него. А где-то вдалеке странное эхо, похожее на низкий вой.

Она сделала шаг, и эхо повторило его. Второй шаг – и снова, будто тень повторяет за ней, чуть в стороне.

– Кто здесь?.. – голос сорвался на шёпот и разлетелся по туману, как по сводам храма, и вернулся уже чужим, глухим, словно прошедшим сквозь воду.

Взгляд зацепился за движение. Между стволами, в молочной мгле, что-то мелькнуло. Но стоило моргнуть – ничего, только туман. И всё же сердце билось так, будто её зовут. Не голосом, а самой глубиной этого места. Всё тело ломило от холода и усталости, пальцы онемели, а мысли стали вязкими и мутными, как вода в омуте.

Сквозь тонкий туман, подсвеченный лунным светом, из-под ветвей кедра выступила фигура мужчины. Во всём чёрном, как сама ночь, с непокрытой седой головой и маской на лице. Странные знаки мягко светились на его коже.

Нанаши отступила на шаг.

– Кто ты? – с трудом произнесла она онемевшими губами.

Незнакомец ответил не сразу голосом шершавым, как камень:

– Мы искали тебя всё это время.

– Искали? – губы Нанаши побледнели. – Чтобы вернуть? Или – уничтожить?

Мужчина качнул головой.

– Чтобы защитить. Пока ещё не поздно.

Она не верила. Но в груди, глубоко внутри, что-то отозвалось, будто тронули струну, знакомую с детства. Как будто эти знаки уже касались её когда-то. Во снах. В кошмарах. Или в памяти.

– Почему я должна тебе верить?

Мужчина перехватил её взгляд и отодвинул ткань на груди. Цепь с рунами в каждом звене от ключиц до середины груди.

– Потому что если я умру рядом с тобой, моя метка исчезнет. А если ты умрёшь – она станет уродливым ожогом и убьёт меня. Мы связаны старой клятвой. Клятвой Цукумори.

Знаки вспыхнули синим всполохом. А в глубине её памяти, будто по следу этой вспышки, всплыл тёплый голос: «Ты не одна. Мы рядом. Мы храним».

…Снег, редкий и хрупкий, как вуаль, лежал на каменных плитах. Маленькая Нанаши сидела, поджав под себя ноги, прячась за широкой спиной старика с сединой до пояса. Он был молчалив, с лицом, будто вырезанным из коры. Пах дымом, сухими травами и металлом.

Её ладошка, совсем крошечная, лежала на шершавой руке старика. А его запястье обхватывала цепь, светящаяся серебром. Будто она была не оковами, а кругом защиты.

– Помни, Нанаши, – говорил он шёпотом. – Если однажды забудешь дорогу домой, мы – Тень, идущая рядом. Мы связаны цепью. Мы – Цукумори.

Рядом плакала женщина в красном кимоно, в пепле и саже. А где-то вдали слышались вопли, треск пламени, взрывы энергии. И кто-то звал её по имени.

Старик схватил её на руки.

– Закрой глаза. Смотри только внутрь. Внутрь!

Она послушалась. И всё исчезло…

Нанаши вздрогнула и снова взглянула на незнакомца с меткой. И впервые за эти дни страх смешался с надеждой. Как будто цепь на его коже – не клеймо, а компас, который приведёт домой.

– Хорошо, – тихо сказала Нанаши и устало опустилась на стылую землю.

– Нельзя останавливаться, – уверенно сказал мужчина и подхватил её. – Мы недалеко от Предела. Здесь границы реальности зыбки и время течёт иначе.

Глава 10. Кто ты?

От усталости и холода Нанаши почти теряла сознание, но Страж поддерживал её и упрямо тащил сквозь завесу тумана. Из пелены вынырнул крутой бок скалы, а в нём узкая тёмная щель. Вход в пещеру.

Внутри пахло сыростью и прелыми листьями. Камень хранил холод, но всё же защищал от пронизывающего ветра. Страж усадил Нанаши прямо на пол и прислонил к стылой стене. Быстро развязал свой плащ и вынул из мешка свёрток сухой одежды.

– Переоденься, – его голос был твёрд, но не груб. – Костра мы не разведём. Свет и дым заметят раньше, чем ты согреешься.

Страж отвернулся ко входу. А Нанаши, хоть и едва шевелила пальцами, но послушно разделась. Сухая ткань липла к влажной коже, и всё тело мелко трясло. Мужская одежда с трудом натянулась на окоченевшие конечности. Нанаши хотела спросить, откуда он знал, что будет нужна запасная одежда, но усталость свела язык немотой.

Он сел рядом, опершись спиной о каменную стену.

– Меня зовут Исао, – наконец сказал он. – Имя для тебя, а не для других. Мы, Цукумори, редко его называем. Но ты должна знать, кто держит клятву рядом с тобой.

Нанаши подняла на него тусклый взгляд, с трудом удивляясь.

– Клятву?

– Печать, что держит бога под Чёрным озером, трескается, – голос его звучал низко, будто от самой глубины скалы. – Каждая трещина, как рана в мире. Мы видим, как из них сочится тёмная энергия и как она жжёт землю. Птицы падают мёртвыми, вода в реках горчит, а над озером клубится мгла.

Он замолчал, и Нанаши будто услышала гул под каменной твердью. Протяжный и давящий.

– Но почему ты говоришь это мне? – хрипло прошептала она.

Исао повернул к ней лицо в полумраке, и глаза за маской тускло блеснули.

– Потому что печать держится не на наших цепях. Она держится на тебе. И когда ты дрожишь – дрожит и она.

Пещера дышала холодом. Каменные стены блестели от влаги. Нанаши куталась в чужую сухую накидку и дрожала уже не столько от холода, сколько от усталости и тревоги. Исао расслабленно сидел напротив, словно холод не касался его. Лишь в темноте сквозь ткань слабо светилась метка на его груди.

– Почему… птицы? – сорвался шёпот с её губ.

Исао чуть кивнул, будто подтверждая её страшную догадку.

– Сквозь трещины печати выходит то, чего не должно быть в мире живых. Когда баланс рушится, первыми умирают слабые – звери, птицы. Потом – люди.

– А мгла над озером?

– Это дыхание. – Он поднял глаза, и в них отразился голубой отсвет метки. – Тот, кто был заключён, шевелится.

Ей стало невыразимо страшно. Нанаши вцепилась пальцами в ткань на плечах, сдерживая дрожь.

– Почему я? – выдохнула она.

Исао молчал долго. Потом медленно раздвинул ткань на груди и показал ей цепь, уходящую от ключиц к сердцу, звено за звеном. Руны на ней пульсировали слабым светом.

– Мы – Цукумори, связаны клятвой. Мы – Тень, идущая рядом, даже если ты забыла. Твоя кровь активизировала печать. Теперь ты – её сердце. Мы несём сердце на своих руках. Пока ты жива – цела и печать. Если ты умрёшь – она рассыплется, и всё, что скрыто, выйдет наружу.

Слова падали тяжело, как камни в омут.

– Но я… не знаю ничего. Не умею… – прошептала она.

– Ты должна только идти. Дышать. Жить. Довериться нам. Всё остальное мы сделаем сами, – уверенно произнёс Исао.

Нанаши опустила взгляд и стиснула колени. Слёзы горячими струйками обожгли щёки.

– Исао, а если я не хочу?

Страж посмотрел в сторону, к выходу из пещеры, где туман цеплялся за скалы.

– Тогда этот мир утонет в том мёртвом дыхании.

В пещере стало ещё тише – сами камни слушали их разговор. Сердце Нанаши сжалось, будто холод пробрался глубже, чем в тело.

– Я… Я не смогу…

– Сможешь, – твёрдо отрезал Исао. – Ты должна.

Он замолк и прислушался. В тишине гулко падали капли.

– Спи. Я не дам тебе умереть этой ночью.

Усталость и сон накрыли её тяжёлым одеялом, и границы пещеры растворились. Всё исчезло.

…Вокруг простиралась гладь озера, чернее ночи. И в этой темноте сверкали огни, похожие на бледные звёзды, тонущие под водой. Из глубины поднялась дрожь, и гладь воды разошлась кругами. Под ними медленно, торжественно проступил силуэт – змеиное тело. Его чешуя сияла драгоценным нефритом, а глаза светились холодным серебром.

Голос раздался не снаружи, а бархатно разлился в груди Нанаши. Звучал сразу близко и бесконечно далеко:

– Тебя долго не было, Луна за Водами, моя Цукио…

Нанаши едва не вздрогнула. Имя чужое, но в нём было что-то обжигающе знакомое.

– Кто ты? – выдохнула она.

Огромная голова змея величественно поднялась над водой.

– Ты спрашиваешь, хотя сама знаешь?! – Голос вибрировал, будто в нём звучали тысячи голосов одновременно. – Ты – та, что носит ключ от моей темницы и сердца! Та, кого я ждал тысячу лет! Чьё имя забыто людьми, но я помню! ЦУКИО!

Звуки имени дрогнули в воздухе, и сердце Нанаши распахнулось, будто в груди раскрылся забытый цветок.

– Цукио… – повторила она едва слышно, и слёзы защипали глаза. – Я не знаю этого имени… Я не помню тебя…

Змей скользнул ближе, и Нанаши окружил холодный влажный воздух, пахнущий глубинами, водорослями и древностью.

– Они забрали твою память, чтобы цепи держали меня. Они дали тебе её лицо, чтобы я ненавидел тебя. Но печать треснула. Я приду к тебе, и ты не отвернёшься от меня, Луна за Водами. Никогда.

Он протянулся над ней, закрывая собой всё небо, и в этот миг озеро вспыхнуло изнутри багровыми огнями…

Нанаши вскрикнула и проснулась в пещере, вся в холодном поту. Исао сидел рядом с напряжением во взгляде. Его рука уже лежала на рукояти меча, словно он почуял чужое присутствие в её сне.

– Что ты видела? – тихо спросил он, не мигая.

Нанаши тяжело дышала, сердце билось так, будто она бежала весь путь по горам. На губах дрожал звук имени, а в груди – странная, слишком древняя тоска.

– Цукио… – вырвалось у неё, почти неслышно.

Рука Исао на мече напряглась, а взгляд метнулся к ней, острый и настороженный.

– Что за имя?

Она замерла, прикусив губу. Это имя ещё звенело в её ушах, и казалось, что оно принадлежит ей больше, чем Нанаши.

– Я… не знаю, – прошептала она, и голос сорвался. – Оно само пришло. Во сне. Там был змей… огромный, с глазами-звёздами. Он звал меня так…

Взгляд Исао мгновенно стал острым, как лезвие. Нанаши встретила его глаза, и дыхание перехватило:

– Змей… он говорил со мной. Будто давно знает…

Исао склонился чуть ближе, и в узкой полоске лунного света лицо его стало суровым:

– Запомни, девочка: то, что говорит змей, не есть истина. Он хитёр, он умеет вкрадываться в мысли, шептать так, будто это твоя собственная память. Имя, которое он дал, – опасный крючок.

Она закрыла глаза, но ощущение было слишком ярким: влажный холод, сияние чешуи, зов из глубин. Нанаши покачала головой.

– Я чувствовала… что это и правда моё имя. Как будто я его знала всегда… только забыла.

Исао нахмурился, тихо сжав кулак.

– Именно потому оно и страшно. Ты – не просто человек, Нанаши. В твоей крови течёт то, что связывает тебя с этим чудовищем. Если ты примешь это имя, если поверишь ему без остатка и откликнешься – змей получит над тобой власть.

В пещере снова повисла тишина, лишь капли воды падали со сводов. А у Нанаши внутри всё ещё звучал зов – неотвязный, живой, будто часть её сама откликнулась на него прежде, чем она успела испугаться.

Исао чуть смягчился, но глаза его остались настороженными:

– Скажи мне всё, что видела во сне. Каждую деталь. Даже запахи и цвета. Это важно.

Нанаши начала пересказывать, и с каждым словом ей становилось всё тяжелее, словно она не рассказывала, а вытаскивала наружу осколки самой себя.

Утро встретило их не светом. Мглу разрезали голоса чужих. Снаружи снова сгущался туман, клубясь, как дыхание чудовища, и в нём мелькали быстрые, рваные тени. Сам лес зашептал тревогу. Сучья скрипели, и глухо ворочались корни.

Исао рывком поднял Нанаши, и глаза его блеснули сталью.

– Они идут по нашему следу. Только магия могла привести их прямо к нам.

Мужская рука по-отечески легла на плечо Нанаши. Крепко, но не грубо, будто печать или оберег. В его касании чувствовалось и предостережение, и сила, удерживающая её на грани паники.

– Беги в гору, – произнёс он твёрдо. – Древнее святилище спрячет тебя. Его стены старше нашей крови, ничто не осмелится проникнуть туда.

– А ты?.. – голос Нанаши дрогнул, она смотрела на него широко раскрытыми глазами, чувствуя, как сердце стучит в висках.

Он не ответил. Только развернулся и обнажил клинок. Свет из прорезей тумана лизнул отточенное лезвие. И в ту же секунду ветер ударил в лицо Стража, разметав серебристые пряди.

– Исао!.. – сорвался с губ Нанаши отчаянный вскрик.

Страх и желание удержать его рядом. Но он уже шагнул навстречу врагам. Во мгле вспыхнули красные отсветы и донёсся вой, больше звериный, чем человеческий.

– Беги!

Его голос был как удар в сердце: приказ и защита, клятва и жертва. И она рванула в туман. В тот миг её дыхание слилось с дыханием гор. Казалось, что сама земля сейчас решает, кто будет жить, а кто останется навеки среди теней.

Глава 11. Судьба не дремлет.

Нанаши уже не бежала, а медленно брела в гору. И чем выше поднималась, тем чаще спотыкалась о корни и сдирала ладони, цепляясь за стволы кривых деревьев. Горный лес окутывало мрачное безмолвие. Ни птиц, ни зверя, ни шороха – лишь её громкое дыхание. Эта тишина давила, чуждая и ей, и каждому её шагу.

Тихо шёл снег. Мокрые хлопья ложились на плечи, волосы и ресницы, скатываясь по лицу холодными ручейками. Одежда отсырела и неприятно липла к дрожащему телу. На вершине сгущался туман, и Нанаши остановилась.

Вдруг снег замер в воздухе и стал медленно и легко подниматься вверх, будто что-то нарушило порядок вещей. Она замерла, с восхищением и страхом глядя на невесомый танец снежинок.

Среди белёсой пелены между деревьев выступил ока́ми – огромный белый волк с глазами, в которых мерцали звёзды. Он посмотрел на неё долгим взглядом, повернулся и бесшумно ушёл в чащу. Нанаши, не зная почему, не испугалась, а пошла следом.

Волк провёл её сквозь туманную вату и вывел на небольшую поляну к покосившемуся храму. В его тёмном провале витал прозрачный, безногий юрэ́й с лицом-маской. Волк лёг рядом и протяжно, тоскливо завыл, будто от боли.

– Я ждал тебя, – прошелестел призрак. – Я следил за твоими шагами. Нам нужна помощь.

– Чем же я помогу, если сама нуждаюсь? – тихо ответила Нанаши.

– В природе всё связано, – продолжил юрэй, будто не слышал её слов. – Я пожелал власти, нарушил ход вещей и поплатился за это. Я хотел силы и связал себя с ока́ми магическим браслетом, но… ошибся в ритуале и теперь за это плачу. Сейчас жизнь волка питается силой хозяина браслета. Но я мёртв. И ока́ми умирает.

Он говорил без угрозы, с усталой болью. И Нанаши почувствовала, как внутри поднимается жалость.

– Почему ты сделал это? – спросила она.

– Потому что был молод и глуп, – тихо произнёс юрэ́й. – Я хотел отомстить человеку, который забрал у меня отца… – Он на миг замолчал, словно прислушиваясь к себе. – Тот человек пришёл за дочерью Старшей Жрицы нашего клана. Мой отец, Страж, встал между ними и погиб. А я… я не мог его спасти! Я хотел отомстить за отца! Я искал силу, что смогла бы победить предателя Тэтсу́о. И нашёл её – ока́ми. Тогда я думал, что сила даст мне справедливость. Я запечатал волка в браслете, но… умер. Теперь я не в силах уйти за границы Предела, и ока́ми погибает рядом со мной… Одень браслет! Подари ему жизнь!

– А если я не сделаю этого? – Сомнения ещё не покинули Нанаши.

– Тогда волк погибнет! – в голосе юрэ́я прорезалась жестокая ярость. – А вместе с ним – всё, что он хранит! Горы, лес, духи! Люди будут блуждать и умирать в этих туманах. Равновесие нарушено! Его смерть – дыра в ткани мира, которую никто не зашьёт, и она станет бездонной. – Он говорил жёстко, как о неоспоримом законе.

Слова его потонули в тумане, но в груди Нанаши что-то дрогнуло. Она не понимала, почему история юрэ́я вызывает у неё глухую, тянущую боль… Тэтсу́о! Он пришёл в клан за девочкой! За ней!

– Ты сказал… что тот человек забрал дочь Жрицы. Как её звали? Ты помнишь, как она выглядела? – спросила Нанаши с колотящимся сердцем.

– Я был слишком мал, и много не помню. Она необычно красива: волосы цвета спелой пшеницы и глаза, словно само небо смотрело на нас… – Юрэй замер и будто внимательнее всмотрелся в неё.

– Я согласна.

Нанаши решительно подошла к расколотому алтарю. Серебряный браслет холодно лег на запястье. В тот же миг в груди стало пусто и тяжело, словно часть её души ушла к зверю, вливая в него силы. Волк приподнял голову, встрепенулся. И в её сознании зазвучал глубокий, тихий голос:

«Я отплачу тебе помощью и защитой, если ты освободишь меня».

– Как? – едва слышно выдохнула она.

«Нужен другой ритуал. С жертвой».

– Что?.. Нет! – Нанаши отпрянула. – Ты обманул меня! – крикнула она призраку.

– Скажем, не всё рассказал, – горько усмехнулась маска. – И кто остановит саму судьбу?!

– Кто должен стать жертвой?

– Тот, кто причинил тебе боль.

Нанаши опустила глаза. Браслет холодно сжался на запястье, чувствуя её страх.

– Ты жесток… – тихо произнесла она.

– Я лишь тень того, кем был, – прошептал юрэй. – Но знаю: гибкую иву ветер не сломает. Мой отец умер, защищая тебя. И теперь ты единственная, кто может закончить то, что я начал. – Он улыбнулся, коротко, печально, и стал таять, как дым.

Нанаши смотрела на него и чувствовала, что ввязалась в то, чего не понимает. И вдруг ясно осознала: она бросилась помогать, не зная всех последствий. Она уже раз поверила в простые ответы и поплатилась за это.

Силуэт юрэ́я растворился в тумане. Оками стоял перед ней, и снег не касался его шёлковой шерсти. Он был спокоен, но в этом спокойствии таилась могучая, почти грозная сила. Браслет на её руке бился в такт сердцу волка, и этот ритм теперь был и её собственным.

Глава 12. Холодный лес Предела.

Лес Предела сохранял тишину. Между голых стволов вились нити тумана, в которых сквозила смутная тьма, словно чёрные пряди в седине старца. Цукумо́ри шли молча. Мох глушил их шаги. Они, как осторожные звери, всматривались в каждый силуэт и прислушивались к случайному шороху.

Он сидел в корнях старого дерева. Лицо бледное, на боку расплылось тёмное пятно. Его рука ещё держала клинок, но без сил.

– Иса́о! – прозвучало облегчённо и тревожно. Воин присел рядом, чтобы проверить рану.

– Где Нана́ши? – голос старшего из Стражи напомнил о долге.

Иса́о поднял взгляд. В его глазах отражались сожаление и усталость.

– Увёл в гору… Они забрали след. Я… не смог удержать.

– Кто?

– Не люди. Тени… Магия вела их. Это не случайное нападение. – Он говорил тихо и прерывисто, но каждое слово падало тяжело, как камень в воду. – Змей… он явился ей во сне. Назвал чужим именем.

Старший задумчиво потёр подбородок. Воины переглянулись, и каждый невольно коснулся браслета, будто проверяя, цела ли клятва.

– Сегодня третий день. С каждым часом трещины в печати растут,– сказал один из них, взглянув на мрачное небо, которое становилось всё тяжелее, а по краям туч вспыхивали серебряные молнии.

Исао кивнул, перехватывая дыхание от боли.

– Я видел сам… из трещин ползли нити тьмы. Птицы падали замертво у берега.

Вдруг взвыл грозовой ветер и вцепился в кроны деревьев, будто стараясь их вырвать. Где-то вдали глухо ударил гром. А из глубины леса донёсся протяжный треск – рушился древний камень.

Старший Цукумо́ри сжал рукоять меча.

– Мы теряем время. Если не найдём её, не только печать рассыпется. Предел сам откроет тьме дорогу в мир.

Трое воинов молча склонили головы, признавая тяжесть слов. Ветер рвал их плащи, небо чернело, и каждый понимал – от их поисков зависит больше, чем одна жизнь.

***

Шли они долго, почти не разбирая дороги. И чем выше, тем тяжелее становилось дышать. Стылый ветер запускал свои пальцы под отяжелевшую сырую одежду. В воздухе висел запах мокрой коры. Прелые листья не издавали звуков под ногами Нанаши. Оками же не шёл, а плыл меж деревьев, вместо следов оставляя струящийся и тут же исчезающий дым.

Нанаши не говорила больше с волком. Просто упрямо шла в гору, как велел Исао. Она не знала, что чувствовала. Всё смешалось внутри: обида на судьбу, боль предательства Тэтсуо, гнев на юрэя и беспокойство за Стража. В то же время невыносимую усталость и раздражение на оками, что так легко преодолевает этот путь.

Мысли унесли её далеко, и нога ступила меж камней неверно. Пронзила острая боль. Острый край камня рассёк лодыжку. И кровь тут же пропитала край обуви.

«Сядь».

Голос в голове прозвучал твёрдо, без возможности возражения.

Нанаши тяжело опустилась на влажный мох, и огромная тень заслонила её от ветра. Оками осторожно сжал её ступню лапами, склонил морду и коснулся раны шершавым языком. Жжение сменилось теплом, будто он вытащил из кожи не только боль, но и сам холод.

– Ты… что ты делаешь? – хрипло прошептала она.

«Заживляю. Иначе ты не сможешь идти, а мы не можем останавливаться».

– От… куда ты знаешь?

«Я – Хранитель Предела. В этом лесу мне известно всё».

Он дёрнул заострёнными ушами и поднялся. Мягко обошёл её кругом, и углубился в лес, изучая пространство. Спасительная тень исчезла вместе с оками, и Нанаши скукожилась под порывами злого ветра. Живот заурчал, и она осознала, что не ела уже целую вечность. Взгляд зацепился за тонкую ветку, манящую красными ягодами, сморщенными от холода, но такими желанными. Рука сама потянулась.

«Ты всё, что угодно в рот тянешь?! А если они ядовиты?!» – Голос волка был строг, и Нанаши одёрнула пальцы.

– Я голодна…

Оками молча ушёл и вернулся с куском чего-то в зубах. Положил аккуратно ей на колени. Голубой мох. Никогда Нанаши такого не видела.

«Ешь. Он восстановит твои силы».

Она откусила кусочек, и кислая сладость разлилась по языку, мгновенно наполняя Нанаши жизнью.

А в лесу уже сгущался сумрак. Она повела плечами от опускающейся к земле сырости. Нужно искать ночлег, но идти дальше уже не было сил.

«Спать будем здесь, – будто в ответ на её мысли прозвучал голос волка. – Костёр разжигать нельзя – дым привлечёт их».

– Да и нечем, – вздохнула Нанаши.

Он потоптался и лёг, прикрывая её от ветра.

«Ложись ближе».

Она так замёрзла, что безропотно устроилась рядом, прислонившись к тёплому боку. Шерсть его пахла лесом и дождём.