После Ветра

Макс и Артем сидели в тихой студии и понуро перебирали струны гитар. Ветер тогда впервые сказал о том, что группу надо распускать. Это звучало уверенно, взвешенно, но Макс понимал: Артема надо всего лишь встряхнуть, вытащить из депрессии, пока он в самом деле не совершил то, о чем смертельно пожалеет. И Макс просто повел его в бар, в самый, казалось бы, обычный питерский бар – вот только своим там предлагали не только алкоголь, но и те самые таблетки, стирающие границу между болью и кайфом. Макс и сам все это пробовал, а Артем, видя, как от зависимостей умирают друзья, всегда тормозил, сохранял осторожность. Но теперь был готов. И Макс это почувствовал. Артем все равно рано или поздно пришел бы в этот бар – один или с какой-нибудь случайной компанией. Так преступление ли – просто разжать пальцы человека, висящего на тонкой ветке над пропастью? Особенно если знаешь, что он все равно не удержится – либо сорвется сам, либо сломается ветка?

Потом, видя, до какой степени чудовищным стало существование друга и с каким не знающим меры фанатизмом Артем окунулся в употребление, Макс задавал себе этот вопрос и сам же отвечал на него: «Нет, не преступление, он бы все равно упал. Упал. УПАЛ». Однако тот вечер не выходил из сознания, крутился в мыслях как зависшая программа.

…Макс вышел из ванной. Рифф в голове звучал трескуче, сводя с ума. Но он сделал все, что требовалось. Лена внимательно осмотрела комнату и взглядом указала на тетрадные листы – Макс спрятал и их.

Затем она взяла телефон Ветра – старенький айфон с разбитым стеклом. Артем не был привязан к вещам и не гнался за роскошью. Она с легкостью разблокировала экран, зная пароль – дату рождения сына.

На экране висело много уведомлений: неотвеченные звонки, сообщения, но последними мигали два мессенджа… Два маяка от двух главных в жизни Артема женщин.

Первое – от Леры, бывшей жены: «До тебя невозможно дозвониться. Я все же решила не лишать Мишу возможности посмотреть на отца на такой большой сцене. Мы в Сапсане, будем в районе четырех. Организуй нам проход через служебный».

Второе – от Сони, любимой женщины: «Я села в Сапсан, прибытие в 16 часов. Слушаю тот подкаст, что ты мне советовал. Очень спорно! Не терпится с тобой обсудить)))».

Лена ощутила ледяную волну, подкатившую от живота к горлу. Им обеим нужно как-то все объяснить…

– Лера и Соня, похоже, едут одним поездом… – голос Лены сорвался. Она быстро очистила историю сообщений, понимая: полиция заберет телефон, и нужно как-то спрятать от посторонних личное. – Надо сообщить им до того, как мы выйдем с официальной информацией.

– Давайте так… – Кирилл подошел к окну и, уже не обращая внимания на правила отеля, закурил. – Я возвращаюсь на площадку и сообщаю организаторам – концертная махина раскручена, и нам надо ее как-то остановить. Вы остаетесь здесь, вызываете полицию. В 16 часов кто-то встретит девушек, и мы им скажем. После этого можно выходить с официальным сообщением…

– Выпускаем сообщение в районе 17, – заключила Лена, глядя в пустой экран телефона. – Но мне нужна информация о том, как сдать билеты, чтобы сразу об этом написать. Далее – никаких комментариев. Вся информация – только от меня.

А на ВТБ-Арене продолжалась подготовка к концерту. Музыканты группы уже стояли на двухъярусной сцене с ведущим в фан-зону «языком» и подключали оборудование. Звукорежиссер настраивал пульт, техники разматывали катушки с проводами и травили свои не всегда приличные байки. И все чувствовали, что что-то произошло. Видели, как Лена и Кирилл сорвались и уехали, знали, что Ветер и Макс не отвечают на звонки. Но к выходкам своего фронтмена давно привыкли и ничему не удивлялись.

Охрана после инструктажа занимала позиции и готовилась к запуску, Росгвардия выставляла бойцов на внешний периметр, уже работали рамки металлоискателей. Первые фанаты подтягивались к арене в надежде войти первыми и занять лучшие места у сцены.

Все ждали невероятного по размаху шоу, на которое раскупили все билеты.

Глава 4. Боль по таймеру

Москва, гостиница «Космос», номер 1317. Тот же день, 15:20.

Тело Ветра равнодушно упаковали в черный мешок совершенно незнакомые люди, для которых смерть – всего лишь работа. Погрузили на носилки и вынесли из номера, попутно обсуждая вчерашний футбольный матч. Все как будто закончилось. Вернее, только начиналось.

Полиция заканчивала осмотр комнаты и вносила последние записи в протокол. Управляющая гостиницей растерянно стояла в дверях со стаканом воды, который так никому до сих пор и не предложила.

– Долго скрывать от прессы не получится, – заметил один из оперативных уполномоченных, перечитывая записи. – Они, – указал глазами на своих коллег, – первыми проговорятся.

– Мы готовим официальное сообщение, – тихо ответила Лена, но быстро поняла, чего от нее хотят, и нащупала в сумке несколько пятитысячных купюр. Готовясь к выходкам Ветра заранее, она всегда держала при себе наличные, чтобы в случае инцидента купить молчание. Сложив купюры в трубочку, Лена осторожно вложила их в руку полицейского.

– Журналисты все равно предложили бы меньше.

Он улыбнулся, взял деньги, но осекся и сразу же сделал сочувственное лицо:

– Моя дочь обожает «Формулу туч», собиралась сегодня на концерт… Я пока не буду говорить даже ей. Это же не сердце?

– Не сердце, – равнодушно подтвердила Лена, понимая, что спорить с полицией бесполезно. – Вернее, может, и сердце, но Артем был зависим и мог сорваться. Но для них, – она кивнула в сторону окна, – сердце. «Не вынесла душа поэта»… И все в этом роде. От части это ведь правда.

– Понимаю… У таких, как он, нервы всегда оголены. Иногда ищешь, чем притушить боль, а находишь только новую, – по-человечески вздохнул полицейский.

Макс стоял у окна и курил. Ему уже никто не запрещал. Сославшись на шок, он дал сбивчивые показания: прилетели ночью, чтобы выспаться перед концертом, но Артем не вышел к назначенному времени, Макс забеспокоился, выбил дверь… В последнее время Ветер ничего не употреблял и даже не пил.

Полиция не обнаружила в номере ничего запрещенного, но эксперт все понял по внешним признакам.

– Я могу идти? – Макс посмотрел на часы.

– Конечно, только подпишите, – полицейский протянул ему протокол.

Лена еще раз поблагодарила все службы и управляющую за оперативность и отсутствие шума, попросила дать ей возможность побыть в номере одной еще немного… Все отнеслись с пониманием, и через несколько минут она осталась в ледяной тишине наедине со своими мыслями.

И вот она уже собралась перевести телефон в беззвучный режим и разрешить себе боль, но увидела пост в популярном новостном телеграм-канале: «Что-то произошло в гостинице «Космос». Только что здесь со служебного входа вынесли тело в черном мешке. Как стало известно нашей редакции, именно в «Космосе» остановились музыканты группы «Формула туч», у которой сегодня вечером запланирован концерт на «ВТБ-Арене». К слову, фронтмен коллектива Артем Ветров отменил все интервью и, по слухам, до сих пор не появился на площадке».

– Да, блин…

Алгоритм снова включился, а эмоции – выключились. Лена сразу вспомнила: на днях Артем записывал видеоприглашение на концерт, но на одном из дублей ошибся и сказал: «Жду вас сегодня в ВТБ Арена». Фон нейтральный – деревья, снег. Лена, к счастью, не удалила этот дубль и сейчас, почти не думая, спешно опубликовала его в официальном канале группы, показав всем как будто живого и готового выступать Ветра.

В ответ посыпались комментарии со ссылками на просочившуюся новость, но фанаты сами же быстро ее высмеяли.

«Откуда они знают, на площадке Ветер или нет. А интервью отменил, потому что рейс задержали».

«Вот журналисты – уроды, такие страшные намеки. Может, из гостиницы просто мусор выносили».

«Мусор? На носилках? Но откинуться там мог кто угодно, там же тысячи людей».

Просмотрев комментарии по диагонали и поняв, что все снова получилось, Лена устало присела на идеально заправленную кровать. Еще полтора часа… Еще полтора часа надо сохранять тишину, пока в разрывающем воздух «Сапсане» едут самые близкие для Артема люди.

Пришло сообщение от лучшей подруги. «Лен, а что это за чушь?» И, конечно, ссылка на ту самую новость. Лена решила: держаться и врать надо до последнего и ни в коем случае не отступать от плана.

«Ты права, что чушь. Разбираюсь с этим. Увидимся вечером на концерте. Ветер передает тебе привет и обещает коньяк)».

«В канистре?»

«Конечно, как обычно)».

Лена снова потянулась перевести телефон в беззвучный – держаться становилось все сложнее, но пришло сообщение от Кирилла: «Я сообщил. Тут кошмар. Смотри, чтобы не просочилось в СМИ раньше времени. Представляешь, в договоре ничего нет про форс-мажор, я просрал этот пункт, и если Михайлов окажется гнидой, а он ей окажется, я буду должен ему 10 лямов».

«Будем судиться», – ответила Лена просто, чтобы что-то ответить.

«Зачем ты выложила видео?»

Лена молча отправила ссылку на новость.

«Понятно. Ты приедешь к нам?»

«Конечно. Скоро».

И вдруг на мгновение все стихло…

Звонки. Сообщения. Все прекратилось.

А может, это просто отключилось сознание, требовавшее вакуума? Лена как будто провалилась в наполненный молчанием колодец и внезапно услышала где-то глубоко внутри, почти на самом его дне, переливистые гитарные аккорды…

Закрыла глаза и увидела Питер, Медного всадника, разведенные мосты и проползающие под ними корабли. Это было лет семь назад. Только что закончился концерт в родной для группы северной столице. Лена осталась в гостинице до утра, но Артем внезапно позвонил среди ночи и приехал к ней. Пьяный, возбужденный и почему-то бесконечно счастливый.

– Я же сказал, что приеду к тебе, – улыбался он, – и что этот огромный город сжимается до тебя одной, когда ты здесь.

Лена сидела рядом, слушала его и испытывала мучительное счастье, приправленное болью. Как женщина, она Артему никогда не нравилась. Он считал ее верным другом, партнером, соратником, а иногда даже интеллектуальным собутыльником, но только не девушкой. Он нуждался в ней, как, например, нуждаются в удобном матрасе или в теплом одеяле. Он не представлял себя без Лены, но в этой привязанности было слишком много чего-то библейского, возвышенного – дурацкого, а не настоящего…

Лена же чувствовала иначе. Рядом с Артемом она испытывала простое, порой даже животное желание – причем, с момента первой встречи на интервью.

Как в фильмах, Лена влюбилась с первого взгляда. Просто посмотрела в его темные, почти черные «печоринские» глаза, которые не смеялись, когда смеялся Артем, поймала в них гордость, надменность и скорбь – и заболела. Ветер был слишком красив, но в этой привлекательности дрожало что-то безжизненное и дьявольское: слишком идеальные и слишком мужские черты лица, слишком острые скулы, слишком густые взлохмаченные кудри. Слишком много всего «слишком»…

В нем все привлекало внимание и отталкивало одновременно: шрам над бровью, легкая кривизна носа после перелома, забитый стаями ворон рукав, неравномерно отрастающая щетина. Ветер казался идеальным именно своей неидеальностью. Лена заболела навсегда. Острое лезвие оцарапало сердце до боли, и представить свою жизнь вдали от Артема она больше уже не могла.

Артем не подпускал ее близко к себе. И не отпускал далеко. Он капризно требовал внимания, встреч, звонков, но любил других. «Мы с тобой одно целое, мы в одной системе координат, и это больше всего остального», – говорил Артем.

И вот они сидели у Медного всадника спустя три года после знакомства, почти став целым. Ветер глотал с наслаждением сквозняки и по памяти цитировал самого себя, делясь с Леной новым текстом:

Я делаю вид, что тебя не ревную,

Что обиды рассасываются сами собой.

Молчу про депрессию очередную,

Словно, беды обходят нас стороной:

Вечера в одной комнате поодиночке,

Дни без единого слова вслух.

Там, где были эмоции – прочерк.

Где любовь – подожженный пух.

И в какой-то момент он вдруг с силой прижал ее к себе. Сначала Лена почувствовала ледяной ужас – Артем пугал не меньше, чем привлекал, а потом – неожиданное тепло. Тепло его тела… Прислушавшись, она уловила стук его сердца и захотела в нем раствориться.

– Обниматься – не страшно, – прошептал Ветер, как будто прочитав Ленины мысли. – Что с тобой? Ты как будто этого боишься?

– Почему ты решил, что мне страшно? Мне – тепло.

– Ты же любишь ребусы? – Артем подождал, пока Лена привыкнет к его прикосновениям.

– Да, очень! – оживленно и правдиво ответила она.

– Тогда вот тебе самый сложный, – весело произнес Артем и внезапно ее поцеловал.

Для Лены с ее странными, загоняющими в комплекс страхами этот поцелуй так и остался самым ярким, самым значительным и прочувствованным. Что-то разбухло внутри, взорвалось и растеклось огнем по всему телу. Лена сдалась. Лена захотела продолжения. Но Артем отстранился так же внезапно, как и притянул к себе. В его глазах не осталось и следа только что бьющегося там огня. Холодно бросил:

– Впрочем, не будем ничего портить в нашей дружбе.

И эти слова оказались холоднее осенней Невы. Холоднее ночи и едва заметных на небе питерских звезд. Холоднее внутренне смерти. А загаданный ребус превратился для Лены в вечный шрам. В ту ночь она словно убила в себе девочку, окончательно потеряла веру в свою женскую привлекательность и в возможность хотя бы даже короткого женского счастья.

Пошутила:

– Чувствую себя Крупской.

Неудачно.

И вот именно это воспоминание всплыло сейчас в гостиничном номере, где Артем оставил свой последний вздох. Непрошенное. Болезненное, как содранная ссадина. Лена любила Артема и одновременно ненавидела за эту любовь. Выключив алгоритмы и обхватив руками подушку, она зарыдала – истерично и откровенно. Пока никто не видит. Пока нет семнадцати часов и пока у нее остается право на эту короткую, украденную у мира боль.

Глава 5. Тень под солнцем

Москва, Ленинградский вокзал, тот же день, 16 часов.

Макс медленно подошел к табло прибытия и вгляделся в столбцы чисел. Вокруг кипела суета. Кто-то ждал, кто-то прощался. Девочка с шариками в тельняшке, выглядывающей из-под расстегнутого пальто, и короткой юбке стояла у стены. На одном из шариков болталась надпись: «Люблю тебя, мой моряк». Макс даже на мгновение забылся и невольно улыбнулся, представляя радость от встречи солдата и этой девушки – двух незнакомых ему людей. Тысячи историй. Тысячи встреч и расставаний. Дорожная романтика вокзала.

Объявили прибытие «Сапсана». Макс бросился к перрону, стараясь не думать о том, что скажет Соне и Лере. Особенно Соне.

Поезд, сбрасывая скорость, подполз к платформе. Его блестящий бок распахнулся и выпустил наружу поток людей. Макс замер, вглядываясь в лица и боясь пропустить тех, кого ждал.

Первой он увидел Соню.

Она не вышла – выпорхнула из вагона. В ярком пальто, с маленькой контрастной сумочкой через плечо – Соня не любила лишних вещей. Тоненькая, хрупкая, будто состоящая из воздуха и света. Макс всегда сравнивал ее с хрусталем. И как эта утонченная, живая субстанция могла полюбить Артема? За что? Зачем?

Макс появился перед ней внезапно. Как стена на пути потерявшего управление автомобиля.

– Макс? – Соня окаменела, понимая, что его не должно быть здесь. – Почему ты на вокзале? Что случилось?

Она вдруг вспомнила пост в группе «Формулы туч» и комментарии со ссылкой на новость о том, что кого-то выносили из «Космоса». Паззл сложился в одну понятную, не требующую пояснений картину.

– Сонь… – Макс застыл.

Но она сама пришла ему на помощь.

– Он жив?

– Его больше нет, – выдавил из себя Макс. – Я нашел его в номере. Сорвался и намешал всего подряд. Дыши! Пожалуйста, просто дыши!

Соня еще не осознала, но почувствовала, как оседает почва под ногами, а сверху наваливается рыхлая, липкая темнота. Потеряв равновесие, она пошатнулась и упала Максу в руки. Он впервые заключил ее в объятия и почувствовал, как предательски дернулось сердце.

И вдруг его пронзило страшное, тошнотворное чувство. Предчувствие надежды. Да, он только что потерял лучшего друга, но эта трагедия делала Соню СВОБОДНОЙ.

«Какая чушь! – сквозь хаос все же пробилась трезвая мысль. – Не об этом сейчас…»

И Максу вдруг стало противно от самого себя.

– Макс?! – Звонкий, уверенный голос вернул его на перрон. Голос, который сложно было с кем-то спутать. Конечно, Лера.

Он быстро выхватил ее глазами из потока людей. Как всегда – красивая до неприличия, откровенная, искушающая, даже зимой обнажающая соблазнительные изгибы тела под расстегнутой дубленкой.

– Ты почему здесь? Зачем? – Лера заметила Соню и удивилась еще больше. – Ради нее? Почему ты не на чеке?

– Я встречаю вас… – промямлил Макс, невольно скользнув взглядом по ее телу. – Вас обеих. Тебя и Соню.

– Привет… – Лера небрежно махнула Соне рукой и вдруг заметила ее бледность, пустоту в глазах, слишком очевидную боль.

– Что с Артемом? – неуверенно спросила Лера. – Сорвался?

– Да… – прошептал Макс. – Врачи ничего не смогли сделать…

Соня, испуганно и будто ища поддержки, посмотрела на Леру. Та показательно отвернулась. «Врачи»… Врачи, скорые, наркологи, психиатры – вся ее взрослая жизнь была расписана по графикам их приемов. И всегда, ВСЕГДА, в конце концов они разводили руками. И вот финальный аккорд. Ничего не смогли.

– Ну, рано или поздно это все равно бы произошло… – Лера, видимо, хотела выбросить что-то еще, но ее прервал испуганный Миша.

– Мам, папа умер?

Вопрос повис в пустоте.

Соня потянулась к тринадцатилетнему подростку, но потом, словно испугавшись, отстранилась.

Папа… Макс в очередной раз посмотрел на его золотисто-рыжие волосы. Такие же золотистые, как у него.

– Как это произошло? Почему ты его оставил? – закричала Лера. – Твоя безответственность постоянно приводит к драмам! Почему ты никогда не думаешь о последствиях? Ну, радуйся теперь: второй стал первым!

Последние слова прозвучали слишком колко, слишком больно, слишком били в личное.

– Лера, ты что говоришь? – не выдержала Соня. – О чем ты вообще?

– Ну а что? Вон, посмотри, как он рад держать тебя в объятиях. Все же видели, как он на тебя облизывался.

– Мам, хватит… – осторожно бросил Миша, глядя с недоумением на Леру.

Соня испуганно отстранилась от Макса и подняла на него заплаканные глаза. Лера, убедившись в своей правоте, усмехнулась.

– Подумай о ребенке, – глухо осадил ее Макс. – И давайте просто поедем молча на площадку. В пять выйдет официальное сообщение.

Четверо побрели по перрону к машине. Соня – похожая на тень. Уязвленный и сгорбленный Макс. Напуганный Миша. И будто совершенно бесчувственная, а оттого не потерявшая уверенности Лера…

Где-то глубоко внутри Макс снова услышал тот самый кривой рифф из юности…

Первое выступление на фестивале в Уфе. 10-тысячная аудитория, они – молодые и неопытные – среди главных звезд. Макс волнуется, боится, что пальцы не согнутся. Артем спокоен и доволен.

«Блин, парни, я как будто сплю! Настоящая сцена! Свет! Мы звезды! Нас сейчас все услышат!» – в эйфории он носится по гримерке, перепрыгивает через стулья, рвет из себя энергию.

«Ты что, реально не волнуешься?» – пытается остановить его Макс.

«Нет, конечно. Я кайфую!»

А потом – триумф. Просьбы на бис. Первые автографы. Вот только не у Макса… Его просто не заметили. Зал не мог оторваться от харизматичного, разрывающего на себе рубашку, падающего на колени фронтмена. Макс стоит в стороне, смотрит, как Артем раздает автографы, и впервые чувствует, как где-то глубоко внутри начинает саднить – навязчивое, липкое, ядовитое чувство ревности.

Артем – звезда. Он родился с этим. С особым характером, с внутренней полнотой, которую нельзя создать искусственно. Жизнь и опыт наполнили эту глубину язвами и травмами. А Макс – нет. Макс способный, симпатичный, но обычный. Слишком обычный для звезды. Он понял это сразу. И роль второго стала для него приговором.

– Я же говорила с ним накануне… – вдруг подала голос Соня. – Он рассказывал о видеоряде, гордился, что подобного в России еще никто не делал… Он не мог сорваться. Не мог.

– Да, мы вместе смотрели видео, и потом я ушел спать, – тускло согласился Макс. – Я жил в соседнем номере. Я ничего не слышал. Он даже не разостлал кровать… Не понимаю, где он достал…

– Ну, иногда достать можно у верных и любимых друзей, – резко подхватила Лера.

Сели в машину. Соня будто выключилась, став безучастной и прозрачной. Лера сменила тему и болтала без остановки – так она защищалась от боли.

Женщины впервые видели друг друга вживую. Однако их линии переплетались запутаннее, чем казалось. Они обе были не только женщинами, которых любил Ветер. Они были еще и женщинами, о которых тайно и мучительно мечтал его двойник, его лучший друг, добровольно наступающий на его следы. Мечтал болезненно, постыдно и невысказанно.

Лера – страсть, искушение, дерзость, плоть и огонь.

Соня – хрупкость, нежность, чувственность, душа и воздух.

Две противоположности. Две испепеляющие Макса крайности.

Артем обо всем догадывался. Однажды, заметив, как странно друг смотрит на Соню, он бросил жестокое и насмешливое:

– Да ты так за мной скоро и объедки подбирать начнешь.

Макс не смог проглотить и при всех с силой ударил Артема по лицу. Ветер рассмеялся и простил.

Макс – не смог.

Глава 6. #ВетерНеСтих

Москва, ВТБ-Арена, тот же день, 16:50

Алина стояла в очереди на вход уже около трех часов. Десятиградусный мороз пробирал до костей, но фанатское правило гласило: прийти как можно раньше, чтобы занять лучшие места на танцполе, а если повезет – встать у самой сцены, где тебя от кумира отделяет лишь узкая площадка фотопита.

Вокруг толпились такие же, как она, парни и девушки – с самодельными нашивками на шапках и рюкзаках. Первыми в очереди выстроились в основном молодые ребята; зрители постарше брали билеты на трибуны и приходили значительно позже.

На подобном концерте Алина оказалась впервые, поэтому все приводило ее в детский восторг: и флешмобы, и утренняя сходка, где фанаты знакомились с новичками и принимали их в большую семью. Но больше всего поражал масштаб. В Нижний Новгород, откуда Алина была родом, «Формула туч» приезжала неоднократно, но выступала в маленьком MILO – камерно, уютно, по-другому.

Кто-то передал в толпу походную фляжку с коньяком и пустил ее по кругу.

– Оооо! Для согрева! – послышались восторженные голоса.

Алина тоже не побрезговала сделать пару глотков – уж слишком было холодно. Взяв телефон, она решила записать кружочек для друзей.

– Вы только посмотрите, как нас тут много, и все мы сегодня станем частью истории! Племя?!

– Ехуу! – подхватили соседи по очереди, весело запрыгивая в кадр.

– Эй, а есть у кого-то стикки?

В толпе тут же появилась пачка и покатилась по рукам к просящему. Алине безумно нравилось чувствовать себя частью племени, подхватывать песни, смеяться над шутками, понятными лишь в этой очереди. Все происходящее прямо сейчас делало ее абсолютно счастливой.

…И внезапно все стихло. Очередь замолчала, словно кто-то нажатием кнопки вырубил звук. Стоявшие с телефонами в руках стали показывать соседям новости на дисплеях. Она тоже заглянула в свой. Популярный новостной паблик. Всего несколько слов: «Срочно! В гостинице "Космос" сегодня днем обнаружили, по предварительной информации, тело фронтмена группы "Формула туч" Артема Ветрова. У музыканта вечером запланирован концерт в Москве, об отмене которого не сообщалось. Мы уточняем подробности».

Сердце екнуло и провалилось в ледяную пустоту. Стадия первая – отрицание.

– Да ну, ребят, это какой-то фейк! – воскликнула Алина. – Давайте верить официальной информации, а там вон, Ветер, живой и бодрый приглашает нас на концерт.

Очередь согласилась.

Стадия вторая – гнев.

– Журналисты потеряли уже всякий стыд, ради кликбейтов готовы хоронить живых людей. Пусть им все вернется бумерангом! – подхватил кто-то рядом.

Однако напряжение застыло в морозном воздухе, и, отказываясь верить, все бросились ежесекундно обновлять новостную ленту. Информация стремительно распространялась по каналам, как настоящий ветер, но везде с припиской «по неофициальной информации», «официальные комментарии не поступали»…

– Если это PR перед концертом, то очень гнусный, – подумала Алина, в десятый раз пересматривая видео в официальном канале. Живой. Смеется. А через пару часов начнется самый долгожданный концерт в ее жизни. Правда, комментарии ко всем постам почему-то отключили… Но, может, просто технический сбой?