Для людей с ПРЛ и их близких!

Диссоциативная амнезия

Эпизоды потери памяти удивляют — отдельные важные события ускользают из памяти. И это не обычное «что-то забыл» — мозг их просто прячет.

Диссоциативная фуга

Это состояние встречается реже, но очень выбивает из колеи. Человек внезапно уходит куда-то, не помнит ничего о себе и иногда оказывается в совершенно новом месте, а потом возвращается, как после отключения.

Фрагментация идентичности

Конечно, это не то же самое, что проявляется при расстройстве множественной личности, но при ПРЛ бывает ощущение быстрых смен «масок» и образов себя. Сегодня вы один человек, а завтра совсем другой; сложно удерживать ощущение непрерывной личной истории.

Параноидальные состояния, когда весь мир кажется угрозой

Паранойя при ПРЛ выглядит иначе, чем при шизофрении или психозах. Тут нет стойких бредовых идей, скорее эмоциональные вспышки недоверия на фоне стресса. И всё же эти переживания вполне настоящие для самого человека и часто вызывают много боли.

Подозрительность

Вдруг самые близкие начинают казаться опасными: «Зачем он так посмотрел? Он что-то замышляет против меня».

Ощущение преследования

Может показаться, что шепчутся за спиной: «Следят? Специально вредят?».

Искажение смысла нейтральных событий

Кто-то засмеялся в офисе — «Обсуждают именно меня», а обычное сообщение от коллеги воспринимается как скрытый упрёк.

Страх быть использованным или покинутым

Это классика при ПРЛ. Но иногда тревога усиливается настолько, что превращается в уверенность: «Друзья обязательно предадут или бросят ради кого-то другого».

Идеи личного отношения ко всему

Самые разные внешние события вдруг оказываются связанными лично с вами — например, реклама по телевизору словно намекает исключительно на вас.

Как всё это переплетается?

Самое неприятное — диссоциация и вспышки паранойи часто закручиваются в порочный круг. Например, если нахлынула дереализация (когда мир стал чужим и пугающим), тут же может появиться ощущение угрозы со стороны других людей. Или наоборот: если убеждённость в том, что кто-то обязательно навредит, становится слишком сильной, мозг может автоматически пуститься в «бегство», отключив часть восприятия ради спасения от боли.

Проваливаясь одновременно в оба эти состояния, человек уже не способен объективно проверять реальность. Всё кажется немного или сильно искусственным, а любое событие интерпретируется через призму угрозы. Изнутри это похоже на попытку выбраться из лабиринта с кривыми зеркалами, где каждый новый поворот только запутывает ещё больше.

Такие состояния не просто сложны для понимания близких, но и человеку внутри них самому невероятно тяжело держаться за почву под ногами.

Важно помнить об этом и быть чуть внимательнее к чужим битвам невидимого характера.

Глава 3. Психодинамическоенаправление Отто Кернберга

Давайте разберёмся, что же такого сделал Отто Кернберг и почему его подход называют одной из вершин современной мысли о личности.

Кернберг не пошёл по пути создания отдельной школы новой терапии — вместо этого он нашёл способ объединить воедино сразу три большие традиции психоанализа.

До него эти подходы были как гордые соседи по лестничной клетке — каждый живёт своей жизнью, на чужую территорию почти не заходит. А Кернберг увидел: все они сейчас нужны друг другу, чтобы по-настоящему разбираться с тяжёлыми случаями личностных расстройств. Из этого объединения получилось то самое современное психодинамическое направление. А теперь — чуть подробнее про три составляющие.

Первая часть — классический психоанализ З. Фрейда

Зигмунд Фрейд считал, что мы рождаемся с силой влечения к жизни и деструктивного влечения к разрушению.

Кернберг не спорил с тем, что агрессия есть в каждом из нас с рождения, но внёс важную поправку: у людей с тяжёлыми нарушениями личности эта агрессия будто обрастает дополнительными слоями — она становится реакцией на глубокие ранние травмы и начинает управлять примитивными защитами психики. Грубо говоря, это уже не просто сила природы, а память о больном прошлом.

Вторая часть — теория объектных отношений М. Кляйн и М. Малер

У Отто Кернберга был такой своеобразный компас в подходе к работе с пограничной личностью. Он взял у Мелани Кляйн тонкие инструменты разбора того, как устроена психика, — вся история с расщеплением и проективной идентификацией пришла именно от неё. На этом уровне мы, по сути, смотрим, как человек справляется с внутренним хаосом: разносит противоположные чувства в разные «комнаты», делает так, чтобы плохое было где-то снаружи, зачастую даже не осознавая этого.

А вот у Маргарет Малер Кернберг подсмотрел другую ключевую вещь — она помогла увидеть, когда всё это обычно закладывается. Если говорить очень грубо, Малер показала, что «поломка» происходит на ранних этапах выхода ребёнка из слияния с матерью, когда отделение «Я» от другого только начинается. То есть теория Кляйн — это про механизмы защиты, а Малер — про этапы развития и тот момент, где что-то пошло не так.

В итоге у Кернберга получилась система, с помощью которой мы понимаем, почему взрослый человек (казалось бы!) использует такие детские способы защиты: в какой-то момент его психика не смогла перейти на следующий уровень развития.

Ну и третий столп — Эго-психология

Х. Хартманн, Э. Эриксон и Э. Якобсон предложили фокусироваться на «Я», самостоятельной части психики, которая должна учиться ловко лавировать между внутренними бурями и внешней реальностью. Эго тут — как внутренний дирижёр: оно регулирует эмоции, адаптируется к жизни, защищает нас от тревоги.

Что взял из этого Кернберг? Жёсткий инструментарий оценки зрелости личности: насколько у человека стабильное чувство собственной идентичности; прочны ли его рамки «Я»; способны ли его защиты работать гибко…

Именно здесь родились «фирменные» уровни организации личности, которые стали практической шкалой для диагностики — от невротического до пограничного и совсем уже тяжёлого психотического.

Получается мощная смесь: видим человека целиком — его врождённые импульсы (по Фрейду), детские склейки с мамой (по объектным отношениям) и умение держаться за своё «Я» (по Эго-психологии). Вот такой ансамбль позв