Лесная ведьма

— Угу, — закивала я, все еще стоя со смартфоном в вытянутой руку. Теперь я начала посматривать на парня с подозрением. Чего это он не берёт телефон, просил же. — Звони!

— Экран разблокируй! — мягко подсказал парень, не предпринимая попытки забрать смартфон.

— Хм, — я, состроив серьёзную физиономию, несмотря на красные щеки и уши, так и сделала.

Он, набрал номер и, шагая между нашими квартирами туда-сюда, начал втолковывать, очевидно, водителю, который вёз его мебель и вещи, как найти дом. Закончив разговор, он вернул мне смартфон.

— Спасибо, спасла, а то жить бы пришлось в пустой квартире и вылавливать машину с вещами в неизвестном направлении.

— Обращайся, в любое время, по-соседски. И добро пожаловать! — скороговоркой произнесла я и указала на картонную башню. — С коробками не помочь?

— Не стоит, — он отрицательно покачал головой. — Пойду караулить у подъезда, а коробки сам занесу. Чаем напоишь? Не сочти за наглость, но плиты в квартире нет, впрочем, внутри вообще ничего нет, кроме двух голых лампочек, одного стола и ванной, а я промёрз до костей. Предыдущие жильцы даже плитку из ванной отколупали. Мне ещё с неделю квартиру в божеский вид приводить.

— Знаю, — ухмыльнулась я. — Я присутствовала при их отъезде. И чуть не оглохла от шума. Заходи, я сегодня дома, чайник поставлю и вкусным накормлю, будем налаживать отношения.

— По-соседски! Зовут-то тебя, как? — Влад подошёл ближе.

— Ой, Ярослава, — я засмеялась. — Дементьева.

С улицы сквозь подъездное оконце донёсся грохот подъезжающего грузовика. Парень махнул рукой и заспешил по лестнице вниз. Я понеслась на кухню, поставила чайник на плиту и занялась активными поисками закромов в холодильнике. Насобирала зелени на салат и замороженные мамины котлеты в морозилке. Покосившись в угол кухни, без удивления, можно сказать — со смирением, увидела шарик, что же, начинаю привыкать. Периодически я подкрадывалась к входной двери и следила за перемещением мебели и коробок с вещами из лифта в квартиру напротив. Влад и ещё один мужчина перетаскивали весь скарб вдвоём. Постепенно, наблюдая за их мельтешением, я осознала, что если сосед и доберётся до моей квартиры, то только к ночи, и просто-напросто уснёт от усталости лицом в тарелке. Повздыхав, предприимчиво переложила еду в контейнеры, а горячий чай заварила в термосе. Навела порядок на кухне, составила список покупок на завтра, сунув листок в карман сумки, чтобы не забыть дома. Около девяти вечера, в дверь негромко постучали. Я открыла её и с сочувствием посмотрела на бедного парня, едва стоявшего на ногах.

— Ярослава, ты извини, но я… — начал Влад тихо и смущённо.

— Не переживай, я понимаю, тебе не до светского общения, поэтому, вот… — я протянула ему бумажный пакет с припасами. — Лёгкая, но сытная еда и чай, с липой и мятой.

— Ого, спасибо, — он вяло улыбнулся. — С меня ответ, как-нибудь на днях…

Он покосился на дверь своей квартиры и вздохнул. Теперь начинается самое долгое, нервное и тяжёлое время — расставить всё по местам и, ой, ремонт! Страшное слово!

— Спокойной ночи! — Пожелала я.

— Спокойной, — невнятно ответил Влад, пытаясь побороть зевоту.

Поела в одиночестве, почти, но из воздушного шарика собеседник не очень разговорчивый (может, оно и хорошо), гадая сонно, как назвать мою трапезу — учитывая, что она охватывала и завтрак и обед, и ужин. День прошёл незаметно, за стенами дома плескался тихий вечер отдалённого от центра города квартала многоэтажек. Я прошла в гостиную и встала у окна, облокотившись о подоконник. Затянутое тучами небо, в просвете ветвей тополя — мелкая россыпь размытых огоньков от уличных фонарей и чужих окон. С предвкушением оглянулась на кровать и доковыляла до неё, потягиваясь и сонно ёжась. Нырнув под одеяло, обняла подушку. Полежала так минут десять, со стоном села, подперев подбородок кулаком, рассматривая шарик над головой.

— Одни вопросы, без ответов! Вот стоило только лечь, и они появились в голове многочисленным жужжащим роем, — попеняла я ему. — И все эти вопросы, между прочим, о твоём появлении!

Он мягко поплыл к окну и повис там, где я его обнаружила впервые в квартире — у шторы. Я, со стоном, упала на подушку и раскинула руки в стороны, таращась в потолок. Наблюдая за движением тёмных вытянутых теней ветвей деревьев. В подъезде послышался громкий хлопок двери и шаги. Я вымелась из кровати и галопом подбежала к своей двери, выглянула в глазок. Влад стоял у лестницы, дыша, как загнанный зверь, в руке парень держал отвёртку и не сводил глаз с двери в свою квартиру. Он успел принять душ, судя по мокрым волосам, и переодеться в чёрный спортивный костюм и тапочки на босу ногу. Только очень уж испуганным Влад выглядел.

— Что стряслось? — шёпотом спросила я, выглянув в подъезд из-за двери.

В квартире Влада что-то ухнуло, прокатилось по полу, судя по звуку, весом с пушечное ядро, а после врезалось в металлическое дверное полотно, да с такой силой, что оно даже немного выгнулось. Я охнула и, вцепившись в локоть парня, потянула его к себе.

— Чушь какая-то! Сам поверить не могу, — забормотал Влад и эмоционально указал рукой на дверь в свою квартиру. — Вот это и стряслось: стуки по всем комнатам. Но внутри, кроме меня никого нет, я проверил. Потом это невидимое нечто мне в спину прилетело, впечатав со всей силы в стену. Чуть нос не сломал. Соседи почему не возмущаются! Не слышат? Грохот по всему дому стоит!

— Влад, я шум совершенно не слышала, пока к тебе, сюда не вышла. И на этаже только мы, больше нет никого. Пустуют квартиры. Корзуновы на даче летом живут, а бабулька из тридцать третьей этой зимой умерла, в декабре, — подробно объяснила я.

Дверь в квартиру Влада немного приоткрылась, беззвучно, жутко. В проём, на стену и пол опустилась тень, искривленная, нелогичная! Отбрасывать её под таким углом было просто нечему и некому. Лампочка на лестничной клетке раскалилась и со звоном взорвалась, осыпав нас мелкими, жалящими осколками. Влад ожил, запихал меня в мою квартиру, закрыл дверь на ключ, он торчал из замка и про цепочку не забыл.

— Ярослава, зря ты вышла! — Влад попытался стряхнуть с моей одежды и волос осколки.

— Здрасте, — обозлилась я. — Я не умею глухой и слепой притворяться!

— Проклятье, сообразить не могу, что со всем этим делать? — не отреагировав на мой выпад, выдохнул Влад. — Бежать за святой водой? Вызвать полицию? Или скорую? — растерянно протянул он.

— Всех разом вызывай и пожарную тоже! — Предложила я. Влад с недоумением на меня воззрился. — Ну, а чем они хуже? Пусть тоже приезжают, мало ли, что барабашка учудит!

— Пусть, я не против, — устало отмахнулся он. — Будем дружно бороться с…

— Барабашкой! Чего это он так разошёлся? — нахально повторила я.

— Понятия не имею! Он не сообщил! А я не медиум, с нечистью общаться не умею. Кто в той квартире до меня жил? — додумался он до более-менее адекватного вопроса.

— Ох, семейная пара Великановы, в преклонном возрасте. Детей у них не было, наверное… Погибли они в аварии, ехали в такси, водитель с управлением не справился. Уже лет пятнадцать с тех пор прошло, я в школу ещё ходила, подробностей не знаю, в летнем лагере два потока жила. Вернулась домой, а квартира Великановых пуста. Потом, лет через пять, прибыл их дальний родственник из Рязани, Грачев. Мужчина лет сорока, мрачный и нелюдимый, но он быстро съехал и года не прожил. Я его плохо помню, и уехал Грачев как-то молчком, никого не предупредив. Почтальонша несколько месяцев квитанции приносила, а когда поняла, что никто их не забирает, ругалась, почему Грачев новый адрес не оставил. Но на нечисть в квартире он точно не жаловался! Иначе слухи бы непременно курсировали, тема-то волнительная, — невесело усмехнулась я.

Влад, таращась над моим плечом куда-то в сторону вешалки, вместо ответа приобнял меня за талию и попытался отбуксировать на кухню. Я резко обернулась и распахнула рот. В углу пульсировала и разрасталась чернота, поглощая и без того размытые очертания вешалки и обувной полки. Внезапно вдоль плинтуса пробежали искры, а из радиорозетки (ага, дом был старым) донеслись едва различимые голоса: шелестящие, смахивающие на помехи. Но слышались отчётливо и постепенно сменились на тихий плач: пронзительный, жалобный, от него становилось не по себе. Прижав ладони к животу, я, чувствуя, как внутри поднимается паника, отступила на шаг. Влад загородил меня собой.

В дверной звонок позвонили, вдавливая кнопку ровно семнадцать секунд, я считала! И всё смолкло. Я дрожала с ног до головы, растеряв способность говорить, двигаться и думать.

— В моей квартире странности начались с большой комнаты, — сказал Влад.

— Предлагаю ее осмотреть! — выпалила я, упрямо сжав кулаки. — А не ждать продолжения!

Он кивнул, признавая мою правоту. Открыл входную дверь. Пока он гремел цепочкой, я задрала голову вверх и, не заметив нигде шарика, пробежалась по квартире: вот так сюрприз, нигде его не нашла! В растерянности я вышла в подъезд и двинулась следом за Владом.

— Может, подождёшь меня в подъезде… — начал было Влад.

— Я с тобой! — предупредительно отрезала я. — Любопытно, знаешь ли, до жути…

Вздохнув, он вошёл в прихожую. Я проскользнула следом за ним. Да уж, для визитов потусторонних гостей она подходила как нельзя лучше: обшарпанные стены с висящими клочьями пожелтевших обоев, стопки коробок, вешалка с тумбочкой, кое-как замотанная плёнкой, и скрипучий пол с рассохшимися досками. Уворачиваясь от завалов, пробрались в гостиную.

— Ой, вот он где! — с изумлением выдохнула я.

Комната была почти пуста, если не считать стола и невысокой стремянки в три ступени. Под потолком покачивался на проводе патрон без лампочки. Влад стоял чуть впереди, глядя на тёмный, антропоморфный силуэт, сотканный из тьмы. Пол под нами заходил ходуном, стремянка проехалась к окну и рухнула на бок. Старый паркет с сухим треском вздыбился…

— Уходим! — крикнул Влад, схватив меня за руку.

— Подожди! Посмотри! — остановила я его.

Призрак перестал крушить комнату. Застыв, он неотрывно следил за полётом сиреневого шарика вдоль сплошной стены комнаты, общей с подъездом.

— Шарик, в твоей квартире был, да? — шепнул Влад.

— Ага, просочился непонятно как! — буркнула я.

Шарик медленно начал опускаться. Рядом с высоким силуэтом призрака, судя по фигуре — мужским, появился худенький детский. Верёвка шарика была зажата в левой руке ребенка, правую он протянул мужчине. Тот безропотно её сжал, и оба силуэта шагнули в стену.

Не сговариваясь, мы с Владом выбежали в прихожую и выскочили в подъезд. Но он был пуст, призраков и след простыл. Всхлипнув, я уткнулась носом в плечо Влада, а он крепко меня обнял…

Глава 5 Длинная ночь

Проклятая блеклая луна выглянула из-за тучи, заставляя прижаться спиной к дощатому, покосившемуся забору. Я застыл, неловко отмахиваясь от надоедливой мошкары, облепившей меня с ног до головы. Стащил шапку и протёр лицо и шею.

— Надо же — зло усмехнулся я, — домишко-то богатый: впереди забор кирпичом выложен, да с коваными решётками, а позади, со стороны заброшенной дороги, старые гнилые доски оставили, пожадничали, стало быть.

В доме, за забором, хлопнула оконная ставня, потом послышались шаги по скрипучим ступеням крыльца и отдалённые голоса, о чём-то спорившие. Я, испугавшись, что хозяева дома заметят мой силуэт, пригнулся и шагнул левее, где доски были прибиты почти без зазоров. Но тут же зашипел и выронил лопату. Обжёг руку о крапиву. В темноте ничего видно не было, а я прямиком в высоченные заросли жгучей растительности угодил. И лопата с тихим лязгом и протяжным шорохом завалилась туда же.

— Чего это там? Слышь звук какой-то! Подозрительный, — спросил мужской гнусавый голос за забором.

— Небось, опять соседский пёс отвязался, а я говорила, что негоже старье-то гнилое оставлять, кособокое. Чай не нищие, — ответил второй, голос женский, неприятный, тонкий и визгливый.

— Поправлю дела в лавке, найму отребье местное, починят и недорого возьмут. Пошёл отсюда, блохастый! — гаркнул мужской голос.

Начали приближаться шаги, тяжёлые, неторопливые. Дыхание у мужика за забором было отдышливое, громкое. Веса, похоже, он был немалого, в погоню, значит, не помчится, а вот шуму базарного, ненужного такой за милую душу наведёт. Особенно ежели увидит, что не собака у забора трётся, а человек. В доску над моей головой ударился камень, и полетели щепки. Чиркнула спичка, звякнула колба керосиновой лампы.

Скривившись и сплюнув от досады, я резко сунул руку в крапиву и, нащупав черенок лопаты, схватил его и кинулся опрометью к дороге. Запястье горело, я, кое-как удерживая лопату, остервенело, чесал мелкие ожоги и скрываясь в тени домов и заборов, нёсся по дороге. Свернул к пустырю и затаился за одиноким чахлым деревцем возле обочины. Выглянул, всматриваясь в ночную темень. Луна, сжалившись, скрылась из виду. Погони не было. Сорвал лист подорожника, размял пальцами и налепил на ожёг, стало полегче.

— Поди, тот купец приезжий, со своей визгливой бабёнкой там обосновались. Слыхал на базаре, шепотки да пересуды местных: дескать, принесло в наши края богатеев. Так это они старый дом купили, на окраине. В дела! Прогадали, ой прогадали и знатно, поганое-то место, да, похоже, наследник прежних хозяев, хлыщ городской, не стал с ними откровенничать. Ну, да ничего, шила в мешке не утаишь, слухи и до них дойдут, рано или поздно. Ой, скандал учинят наследничку! — пробормотал я тихо.

Криво усмехнулся, сплюнул и, перекинув лопату через плечо, свернул на просеку в леске, здесь уже таиться было не от кого. Путь я этот, обходной, изучил и запомнил накрепко. Двадцать четыре шага спустя, наткнулся на холм, обложенный по окружности речными, округлыми камнями. Ага, ну вот, почти что и добрался до кладбища. Обошёл могилки самоубивцев, что ютились жалкой горсткой за его оградой, заросшие бурьяном. Как-то нынче это место иначе выглядело, больше холмиков, будто-то бы, стало, хотя не слыхал, чтобы хоронили кого.

Сдвинувшись на шаг влево, заметил, что на одном холмике горит свеча. Я настороженно подошёл ближе. Да нет, могилка старая, прошлогодняя, девицы местной, утопленницы. Только, вроде, родичи-то ейные несчастную прокляли и на могилку боле не являлись. И, поди же ты, передумали чай? Я с подозрением осмотрел кусты, чахлые деревца и оградки, но никого не заметил и с облегчением выдохнул. Боязливо, обошёл вокруг холмик со свечой, не сводя глаз с яркого язычка пламени. Простой крест, деревянный, сосновый, кое-как выточенный, лежал на холмике возле свечи с букетом полевых цветов, недавно сорванных. Ну точно, родня усовестилась. Надо же, так блажили на похоронах девицы, костеря несчастную, но цветы и крестик втихаря притащили. А чтобы из деревенских не заприметил никто, прокрались тайком, в ночной темноте. И свечу зажгли. Ох, принесла их нелёгкая с поминовением самоубийцы.

Передёрнув плечами, отвернулся и, настороженно наблюдая за подвижными тенями, побрёл по своей надобности. Перебросил лопату и сам, следом, перелез через низкое ограждение. Поднял лопату и замер, настороженно прислушиваясь. Двинулся вперёд, опасливо таращась вокруг. До захоронения недавно преставившегося богатея с его женой отсюда было рукой подать. Угорели они, второго дня в своей опочивальне. По всему видать, неспроста, а по злому умыслу. Что-то мор в нашей деревне свирепствует, последние месяцы, косит всех подряд. Но мне какое до того дело! Зато сколько украшений им в гробы сложили. Сам видел, немерено! Давненько таких пышных похорон не было. Сынок их расстарался, но больно уж поторопился с упокоением. Рожей светил скорбной, да деньги всем совал, по доброте душевной, знамо дело!

Я вот решил, что на том свете покойничкам богатства без надобности. Мне же, ой, как пригодятся.

Могила показалась впереди, в пятне лунного света. Два свежих холма были завалены венками и цветами, кресты кованые из металла с вензелями. Тени удлинились, заухала сова. Ветер взвыл и хлестнул по лицу ледяной оплеухой. Я сжался, прикрывшись рукой. Неподалёку зашелестела опавшая листва. Я спрятался за ближайшим надгробием. Чего-то больно муторно на душе стало. Я сжал посильнее лопату и ходко припустил к могилам. Нет уж, обратно без добычи не пойду. Сторож сегодня в кабаке гуляет, наследничек угоревших ему деньжищ отвалил, дескать, чтобы тот приглядывал за могилками получше. Он-то приглядит, да только после того, как проспится.

Раскидал цветочный курган на первой могиле, не взглянув, кто именно в ней похоронен из супругов. Нервно передернулся, воткнул остриё лопаты в землю, поплевал на ладони и начал раскапывать яму. Покойнички, они спокойно лежат, а работы с моей-то сноровкой часа на два-три. Увещевал я себя и собственное сердце, усвиставшее куда-то в район пяток. Отбросил очередную лопату земли, краем глаза заметил — а один из комков-то чернозёма развалился, и из него что-то выпало прямо мне под ноги. Нагнулся и поднял с земли грязный мешочек, сшитый кое-как из холстины. Развязал верёвку и, подставив ладонь, вытряхнул из мешочка пару золотых монет. Заклад это был покойнику, чтобы не являлся после похорон. Сынок, что ли, расстарался, оно и верно, ежели повинен в чём! Сунул монеты в карман. Со своей совестью убивец расплатился, а мне навар.

Калитка на соседней оградке с протяжным скрипом распахнулась. Я замер и повернул голову, изучая каменное надгробие, возле которого горела свеча.

— Её же не было! Да, не мог я свечу, зажжённую не заметить! — выдохнул я.

Ветер усилился, сосны скрипели над головой, осыпая меня мелкими ветками и иглами. Между оградок и могил появились космы тумана, густые и белёсые, окутывая погост словно саваном с точечными сияющими пятнами. Я глазам своим не поверил, да откуда столько свечей появилось! На дорожке, что вела от главного входа, двигался кто-то в балахоне с капюшоном и ступал тихо, неспешно. Приглядевшись к фигуре, я струхнул всерьёз. Колдун наш местный объявился, вот принесла нелёгкая. Тоже поди, заприметил сторожа в кабаке!

Мысленно ругаясь, на чём свет стоит, я решил уносить ноги. Не повезло мне, что поделать. Но с этим точно лучше не связываться! Себе дороже встанет. Бедный, так хоть живой, и не хворый. Ещё не известно, не по его ли почину мор по деревне прошёлся. Колдун был от меня ещё достаточно далеко, следовало убраться отсюда подальше и незаметно. Я опустился на корточки, засыпал то, что успел раскопать, и вернул на место цветы. Подхватил лопату, сунул её под лавку на заброшенной могиле и припустил бегом к деревне. Обогнул несколько оградок и со всего маху налетел на надгробие. Свеча, скатившись с холмика, зашипела и погасла. Я окоченел от ужаса, потому как влетел в открывшуюся калитку у соседней с погорельцами оградки.

— Да как так-то! Дрянь дело, — проскулил я. — Я же от могилы бежал.

Зачем-то поднял свечу и, сжав её пальцами правой руки, едва соображая от ужаса, перемахнул через оградку и понёсся к погосту самоубийц. В тумане почти ничего не видел, но с направлением не ошибся, на этот раз. По спине тёк пот, в глазах плавали круги. Шапку я где-то посеял, и волосы постоянно падали мне на лоб. Добежал практически вслепую до кладбищенского ограждения и притормозил, вцепился свободной левой рукой в холодные камни, пытаясь перевести дыхание, но особо шума не производить. Ветер обдувал потное лицо, забираясь за ворот рубахи. Свеча в моей руке вспыхнула, рассыпая искры. Вскрикнув, я отшвырнул её и, не оборачиваясь, побежал мимо леса, забора и тёмных, сонных соседских домов к своей избе.

Пнул входную дверь и, захлопнув, со всей силы навалился плечом. Во рту появился металлический привкус крови, бок разрывала боль, а в груди горело пламя. Прижав к сердцу ладонь, задвинул засов и, шатаясь, чуть не споткнувшись о тряпку под ногами, вывалился на кухню. Выглянул в окно, улица была безлюдна. Задвинул занавески и, с дрожащим смешком, опустился на стул, зацепив угол стола. Пустой стакан опрокинулся на столешницу, прокатился к краю и упав на пол, разлетевшись на осколки. Следом рухнула бутылка, расплёскивая дешёвое, вонючее пойло.

Поднял голову и похолодел. В спальне, напротив, стоял гроб на двух табуретках, а на столе чадили пяток свечей, расставленных по блюдцам. Кто именно лежит в гробу, разобрать не мог. Я пялился на скорбную домовину, не в состоянии пошевелиться.

Внезапно что-то с силой ударило по оконному стеклу. Я мигом слетел со стула и, добежав до противоположной стены, обернулся, прижавшись к ней спиной. Дрожа от страха, как бельё на верёвке от ветра. Отсветы свечных огней на полу исчезли. Придвинувшись к дверному проёму, заглянул в комнату. Никакого гроба не было и в помине. Входная дверь хлопнула, по ногам пронёсся ледяной сквозняк. Обернувшись, я заметил, что занавески на окне отдёрнуты. С той стороны стекла стоял колдун, глядя прямо на меня в упор, бездонными тёмными провалами глаз, и что-то шептал. Я, не в силах шевельнуться, наблюдал за гипнотическим движение его губ. Так близко, я его никогда не видел: он жил в лесной сторожке, на людях почти не появлялся, да и желающих к нему заявиться было мало. Добра он никому не делал. Лицо костлявое, белое, неприятное, нос скособоченный — ломали видать, — с горбинкой. Кое-как сбросив оцепенение, я шагнул направо и двигаясь спиной, вошёл в комнату, и, споткнувшись обо что-то, кубарем полетел на пол.

Открыл глаза. Плечам было тесно, руки связаны, на лбу лежала тряпица. Надо мной склонился колдун. От него несло запахом сырой земли с гнилью. Комнату заволокло едким дымом.

— Заклад ты забрал, значит, именно тебе и быть моим Заложным покойником! Убиенным! — прошипел он, капая мне в рот жидкость из пузырька. — Стараться придётся за двоих.

Тело свело судорогой, боль, зародившись в сердце, разливалась по жилам. Я забился в гробу, пытаясь выбраться или хотя бы разорвать путы. На лоб мне опустилась хладная ладонь, вздрогнув в последний раз, я обмяк.

Одинокой незримой фигурой, окутанной туманом, я стоял у перекрёстка дорог, наблюдая за корчами лежащего в пыли колдуна. Проблески сознания человека острым ножом распарывали моё призрачное существо.

Над колдуном стояли двое: сын тех людей, чьи могилы я хотел обокрасть, и его спутник, лица которого мне никак не удавалось рассмотреть. Мешало что-то. Но слова я их слышал отчётливо. Оказалось, своих родных наследничек не убивал — это было дело рук колдуна. Но парень оказался не так прост и умудрился поквитаться с убийцей. Колдун наконец-то затих, из его кармана на балахоне выпали две монетки и покатились ко мне. Парень заметил их, поднял и передал своему спутнику.

— Он не успел? — спросил парень.

— Сложно сказать, — второй повертел монеты в пальцах. — Но, колдун ведь мог найти другую жертву. Однако пока Заложный покойник не войдёт в полную силу, вычислить его не получится.

— Ничего, явиться, разберусь, как и с его создателем, — зло бросил парень, глядя на безжизненное тело колдуна. — Один всяко лучше, нежели половина погоста.

— Вовремя мы успели… — вздохнул второй.

— Я опоздал, дважды! — отрезал парень и добавил с болью в голосе: — Свеча и на её могиле стояла.

Второй не проронил ни слова. Тело колдуна вспыхнуло и исчезло. Тьма навалилась на меня, придавив могильной плитой. Беззвучно взвыл, теряя остаточные, жалкие, гаснущие крохи сознания, в последний раз взглянул на огромный диск луны в небесах…

Глава 6 Зеркало

Прислонившись лбом к холодной поверхности зеркала, я крепко зажмурился, пережидая лавину привычной боли, раздирающую сердце в жалкие лоскуты. Вцепившись в ткань занавеса, смял побелевшими пальцами. Бездонная пропасть в душе разрасталась, грозя затопить меня с головой, пожирая остатки тепла и желание влачить жалкое, вымученное существование на границе одинокой чёрной пустоши.

Боль утраты с течением времени слабее не стала, да я и не хотел этого. Таким образом, я хоть как-то искупал свою вину перед Полиной. Прошлого уже не вернуть, смерть необратима, но на краю бездны мне придется собрать остатки сил, чтобы спасти её от ужасной участи…

Я открыл глаза, взглянув на размытый, потусторонний силуэт девушки. Восковая, бледная кожа, тёмные, спутанные, распущенные волосы. Светлые, прозрачные глаза на мертвенно-худом, костлявом лице. В них не было ни тепла, ни любви. Только звериная, лютая алчность, от которой меня продирала выворачивающая нутро оторопь. Но даже такой я любил её больше жизни. Полина! В моих воспоминаниях, несмотря на морок зеркала, она оставалась той, прежней, родной: карие, тёплые глаза, озорная улыбка. Боль резанула с новой силой. Не сдержавшись, я пальцами коснулся поверхности старого, потемневшего от времени и сырости зеркала. Силуэт девушки приблизился вплотную к стеклу с той стороны. Я покачнулся, морок нечисти опутал мысли, холодом сковав израненное сердце.

— Ярослав! — долетел до меня шёпот, схожий с дуновением ветра. — Сокол мой, я скучаю по тебе! Дай мне прикоснуться к тебе, помоги, преграда зеркальная мешает. Помоги…