Квартира, которой нет

— Про сорок седьмую?

Женщина сразу поняла, что сказала лишнее.

— Я не должна обсуждать других посетителей.

— Когда приходили остальные?

— Не помню.

— Недавно?

— Один — несколько лет назад. Другой…Она задумалась.

— Кажется, прошлой зимой.

— Мужчина или женщина?

— Мужчина.

— Возраст?

— Простите, я действительно не могу.

Анна не стала давить.Но появилась ещё одна запись в её списке.Кто-то продолжал интересоваться квартирой 47 спустя двадцать семь лет после пожара.Когда Анна вышла из архива, на улице шёл дождь. Она остановилась под козырьком и снова посмотрела на фотографию Лизы.На этот раз не увеличивала.Просто смотрела.Семь лет.Анна попыталась вспомнить себя в семь.Первый класс.Школа.Учительница.Квартира родителей.Она нахмурилась.Воспоминания были.И одновременно их будто не было.Анна помнила себя за партой. Помнила школьный коридор. Помнила красный ранец.Но стоило попытаться увидеть конкретный день, лицо учительницы или комнату, где она просыпалась утром, всё становилось расплывчатым.Она быстро убрала телефон.Нет.Вот этого делать не надо.Человеческая память ненадёжна. Особенно детская. Она не собиралась строить теории на том, чего не помнит.Такси уже подъезжало, когда пришло сообщение от матери.

«Не возвращайся сегодня в эту квартиру».

Анна прочитала его дважды.

Набрала:«Почему?»

Ответа не было.

«Ты знала Елену Белову?»

Тишина.

«Ты знала Лизу?»

Сообщение долго оставалось непрочитанным.Потом появились две синие отметки.Телефон зазвонил почти сразу.

— Где ты сейчас? — спросила Тамара.

— Возле архива.

— Поезжай к Кате.

— Нет.

— Анна, пожалуйста.

В голосе матери было что-то, чего Анна почти никогда не слышала.Страх.

— Сначала ответь на один вопрос. Ты знала Лизу Белову?

Тамара долго молчала.

— Я знала о ней.

— Откуда?

— Не по телефону.

— Тогда приезжай.

— Сегодня не могу.

— Почему?

— Потому что мне нужно подумать.

Анна почувствовала, как внутри поднимается злость.

— У тебя было двадцать семь лет подумать.

Мать резко вдохнула.Анна сама удивилась сказанному.

— Почему именно двадцать семь? — спросила Тамара.

— Потому что пожар был двадцать семь лет назад.

Снова тишина.

— Анна, послушай меня. Не трогай стену. Не разговаривай с соседями. И сегодня там не ночуй.

— Откуда ты знаешь про стену?

Тамара не ответила.

— Я не говорила тебе о стене.

Анна услышала короткий шум, будто мать села.

— Мам?

— Уезжай оттуда.

— Ты была в этом доме?

Долгая пауза.

— Была.

Анна перестала замечать дождь, машины, людей вокруг.

— Когда?

— Давно.

— Двадцать семь лет назад?

Связь снова оборвалась.На этот раз Анна не перезвонила.Она села в такси и всю дорогу смотрела на фотографии документов.Старый план.Акт после пожара.Недостающие двадцать квадратных метров.Газетная статья.03:17.Елена Белова.Лиза Белова.И мать, которая двадцать семь лет скрывала связь с этим домом

.К вечеру Анна уже знала, что не поедет к Кате. Страх матери только укрепил решение вернуться домой.Первым делом она открыла ноутбук и создала отдельную папку:

«47».

Внутри разложила фотографии по датам, а затем составила короткий список:

«Пожар — 27 лет назад.Вызов пожарных — 03:17.Елена Белова, 31 — погибла.Елизавета Белова, 7 — пропала.Тело Лизы не найдено.Квартира 47 ликвидирована.Часть площади присоединена к 46 и 48.Около 20 м² отсутствуют на нынешнем плане.Мама знает Лизу.Мама была в доме».Анна перечитала последнюю строку.Потом добавила:«Кто ещё ищет квартиру 47?»Она позвонила Кате.

— Ты занята?

— Уже нет. По голосу понимаю, что у нас опять привидение.

— У нас пожар, погибшая женщина, пропавший ребёнок и моя мать, которая знала про этот дом.

Катя помолчала.

— Я еду.

Через сорок минут она сидела на кухне Анны, просматривая документы.

— Подожди. То есть комната, где ты спишь, раньше частично принадлежала этой квартире?

— Да.

— И там жила девочка?

— Да.

— Которая исчезла?

— Да.

Катя отодвинула ноутбук.

— И ты всё ещё собираешься здесь ночевать?

— Именно поэтому.

— Иногда мне кажется, что развод плохо на тебя повлиял

.Анна улыбнулась.

— Посмотри сюда.

Она показала расчёт площади.Катя быстро поняла.

— Двадцать метров.

— Которых нет.

— Может, ошибка?

— Может.

— А если нет?

Обе посмотрели в сторону спальни.

— Тогда часть сорок седьмой квартиры до сих пор существует, — сказала Анна.Катя встала.

— Покажи стену.

Они прошли в спальню. Анна достала старый план и стала объяснять, где раньше проходила граница квартиры. Катя несколько раз постучала по стене.

— Тут глухо.

— Андрей Сергеевич тоже проверял. Ближе к шкафу звук меняется.

Катя подошла к старому встроенному шкафу.

— Его открывала?

— Конечно. Там одежда.

— Я не про это. За ним.

Анна посмотрела на неё.Шкаф занимал почти всю стену и выглядел значительно старше остальной мебели. Его задняя панель была закрыта листами фанеры.Анна вспомнила обозначение на старом плане.Техническая ниша.Или шкаф.В том же месте.Катя постучала по задней стенке.Звук был пустым.

— Вот это мне совсем не нравится.

Анна подошла ближе.

— Завтра найдём человека и нормально проверим.

— Сегодня ничего не ломаем.

— Не ломаем.

— Обещаешь?

— Обещаю.

Катя осталась ночевать.К трём часам они перебрались в спальню. Анна поставила телефон на тумбочку и включила запись, Катя сделала то же самое со своим. Первые минуты они ещё пытались шутить, но чем ближе стрелки подбирались к знакомому времени, тем реже звучали реплики.В 03:16 Катя окончательно замолчала. Анна сидела на краю кровати и смотрела на экран телефона. Она уже знала, чего ждёт, и всё равно какая-то часть её надеялась, что сегодня ничего не произойдёт. Тогда можно будет сказать себе, что предыдущие ночи были случайностью, странным совпадением, чем угодно — только не тем, чем они начинали казаться.Цифры сменились.03:17.Несколько секунд ничего не происходило.Катя шумно выдохнула и уже открыла рот, собираясь что-то сказать, когда из стены донёсся детский плач.Анна не посмотрела на стену.Она смотрела на Катю.Подруга побледнела.И именно выражение её лица испугало Анну сильнее самого голоса. Теперь рядом находился человек, который слышал то же самое. Больше нельзя было объяснить происходящее бессонницей, нервным срывом после развода или слишком богатым воображением.

— Мама? — тихо позвала девочка.

Катя повернула голову к стене. Анна приложила палец к губам, напоминая о предупреждении Веры Павловны.

— Мама… Почему ты ушла?

Детский голос дрогнул.

— Ты обещала вернуться.

Катя не выдержала.

— Кто ты?

— Не надо! — Анна резко повернулась к ней

.В тот же момент погас свет.Не только лампа в спальне. Исчезла полоска света под дверью, погасли фонари за окном, умолк привычный гул квартиры. Комната провалилась в такую плотную темноту, что Анна на мгновение перестала различать даже силуэт сидящей рядом Кати.

— Это сейчас было из-за меня? — прошептала та.Анна нащупала её руку.

— Не знаю.

Плач прекратился.

Они сидели молча, вслушиваясь в темноту, пока из коридора не донёсся едва различимый звук.Шаг.Потом ещё один.Медленный, лёгкий, почти невесомый.Так мог идти по старому паркету босой ребёнок.Катя стиснула пальцы Анны.Шаги приблизились к спальне и остановились.Телефон Анны внезапно зазвонил.Обе вздрогнули.На экране высветилось:

«Мама».

Анна ответила.

— Мам?

— Ты дома?

Голос Тамары звучал так, будто она не спала.

— Да.

— Ты одна?

Анна посмотрела на Катю.

— Нет. Катя со мной.

На другом конце послышался облегчённый выдох.

— Уходите.

— Сейчас три часа ночи.

— Я знаю.

Анна посмотрела на экран.03:18.

— Почему ты звонишь именно сейчас?

Мать молчала.

— Мам, что произошло в этом доме двадцать семь лет назад?

— Не сейчас.

— Нет. Именно сейчас. Ты знала Елену. Ты знала Лизу. Ты знала про стену. Я хочу знать почему.

— Я не знала Елену так, как ты думаешь.

— А Лизу?

Тамара не ответила.

— Ты сказала, что была в этом доме. Когда?

Пауза затянулась.

— В ту ночь.

Анна почувствовала, как холодеет лицо.

— В ночь пожара?

— Да

.— До пожара или после?

Тамара долго не отвечала.Потом тихо сказала:

— Я приехала к этому дому после трёх часов ночи.

Анна встала.

— Зачем?

— Потому что мне позвонили.

— Кто?

Тишина.

— Кто тебе позвонил?

— Сергей.

Имя отца прозвучало так неожиданно, что Анна не сразу поняла услышанное

.— Папа?

Катя подняла голову.

— Да, — сказала Тамара.Анна прижала телефон к уху.

— Какое отношение папа имел к квартире сорок семь?

На другом конце линии послышалось тяжёлое дыхание.

— Мам?

— Анна, я приеду утром.

— Нет. Скажи сейчас.

— По телефону нельзя.

— Почему?

— Потому что я двадцать семь лет надеялась, что мне никогда не придётся тебе этого рассказывать.

Связь оборвалась.Анна не пыталась перезвонить.Несколько секунд она стояла в темноте, держа телефон возле уха.Катя первой нарушила молчание:

— Сергей — это твой отец?

— Да.

— И он был здесь в ночь пожара?

Анна медленно опустила руку.

— Похоже, да.

Свет неожиданно вернулся.Лампа вспыхнула под потолком.Обе одновременно повернулись к стене.

Никого.

Тишина.

Но теперь Анна смотрела на неё иначе.До сегодняшнего дня квартира 47 была чужой тайной.Теперь она знала, что её отец находился здесь в ночь, когда погибла Елена Белова и исчезла семилетняя Лиза.А её мать приехала к этому дому сразу после трёх часов ночи.

Анна подошла к ноутбуку и открыла список.Под строкой «Мама была в доме» она добавила ещё одну:

«Сергей Воронцов — здесь в ночь пожара».

Потом посмотрела на время.

03:21.

За стеной раздались три тихих удара.

Анна больше не вздрогнула.

Она смотрела на новую строчку и впервые подумала, что все эти ночи девочка, возможно, пыталась рассказать ей не о квартире

.А о её собственной семье.

Глава 4. Он опять пришел

После звонка матери Анна уже не пыталась уснуть. Катя ещё какое-то время сидела рядом, кутаясь в плед и время от времени поглядывая на стену, но около пяти утра всё-таки задремала прямо на диване. Анна же вернулась к ноутбуку и снова открыла папку «47». За одну ночь расследование перестало быть чужой историей о пожаре и пропавшем ребёнке. Имя Сергея Воронцова соединяло прошлое квартиры с её собственной семьёй, и теперь отступить означало согласиться с тем, что родители двадцать семь лет скрывали от неё нечто настолько серьёзное, что мать до сих пор боялась говорить об этом по телефону.

Она перечитала составленный список и добавила рядом с именем отца вопросительный знак. Сергей умер много лет назад, и спросить его уже было невозможно. Оставалась Тамара. Анна знала мать достаточно хорошо, чтобы понимать: утром та попытается рассказать ровно столько, сколько сочтёт безопасным, а всё остальное назовёт ненужными подробностями. Раньше Анна, возможно, позволила бы ей это. Теперь — нет.

Три тихих удара, прозвучавшие после разговора, больше не повторялись. В квартире стояла обычная предрассветная тишина. Около семи Катя проснулась, долго смотрела на часы, потом на Анну и наконец спросила:

— Ты вообще ложилась?

— Нет.

— И что решила?

— Что мама расскажет всё.

Катя села и поправила волосы.

— Судя по тому, как она разговаривала ночью, я бы на «всё» не рассчитывала.

— Тогда расскажет столько, сколько знает. Остальное я найду сама.

— Вот этого я и боялась.

Анна закрыла ноутбук.

— Чего?

— Что тебе станет интересно.

— Мне было интересно ещё вчера.

— Нет. Вчера тебе было страшно. Это полезнее. Страх иногда заставляет человека остановиться. А теперь у тебя появился пазл.

Анна не стала спорить. Катя была права. Пока за стеной просто плакал ребёнок, происходящее пугало. Теперь существовали даты, документы, имена и несоответствия. Их можно было проверять. И именно это делало историю почти неотразимой.

амара приехала в 07:18.

Анна увидела её через глазок и не сразу открыла. Мать стояла на площадке с небольшой дорожной сумкой, хотя дорога занимала всего несколько часов. Она выглядела так, словно собиралась остаться надолго или, наоборот, увезти дочь с собой немедленно.Когда дверь открылась, Тамара несколько секунд молча смотрела на Анну, затем обняла её.

— Собирай вещи.

— Доброе утро.

— Я серьёзно.

— Я тоже.

амара вошла, увидела Катю и слегка растерялась.

— Здравствуйте, Тамара Сергеевна.

— Катя. Ты здесь ночевала?

— После того, что я услышала, решила не оставлять её одну.

Мать резко посмотрела на Анну.

— Что вы слышали?

— Это потом, — ответила та.

— Сначала ты.

Тамара сняла пальто, но садиться отказалась. Она оглядывала квартиру с заметным напряжением, хотя Анна не могла понять, узнаёт ли мать что-то конкретное или просто боится самого места.

— Ты сказала, что была у этого дома в ночь пожара.

— Да.

— Почему?

— Сергей позвонил мне.

— Откуда?

— Не знаю.

— Что он сказал?

Тамара помолчала.

— Чтобы я приехала.

— Только это?

— Практически.

— Мам.

— Анна, прошло двадцать семь лет. Я не помню каждое слово.

— Но помнишь, что приехала после трёх часов ночи.

Тамара посмотрела на неё.

— Такие ночи помнят не по словам.

Анна почувствовала, что впервые мать не пытается отрицать прошлое.

— Что ты увидела?

— Пожарные машины. Скорую. Людей во дворе. Дым из окон.

— Сергея?

— Не сразу.

— Он был внутри?

— Не знаю.

Ответ прозвучал слишком осторожно.

— Ты видела его после пожара?

— Да.

— В каком состоянии?

Тамара отвела взгляд.

— В ужасном. Куртка была обожжена, руки в крови. Он едва стоял.

— Он сказал, что произошло?

— Нет.

— Ты не спросила?

— Конечно спросила.

— И?

— Он сказал, что произошла беда.

Анна сдержала раздражение.

— Женщина погибла, ребёнок исчез, а папа был весь в крови. И ты удовлетворилась словами «произошла беда»?

— Не говори так, будто я была спокойна. Я ничего не понимала.

— Ты знала Елену Белову?

— Лично — нет.

— Но имя знала.

— Да.

— От папы?

После паузы Тамара кивнула.

— Сергей упоминал её раньше. Несколько раз.

— Кем она ему была?

— Не знаю.

Анна заметила, что Катя у окна перестала даже притворяться, будто не слушает.

— Они встречались?

— Я не знаю.

— У них были отношения?

— Я сказала, что не знаю.

— Тогда почему ты двадцать семь лет скрывала от меня её имя?

Тамара наконец села.

— Потому что после той ночи Сергей потребовал никогда больше не говорить об этом доме, Елене и девочке.

— Потребовал?

— Да.

— Почему?

— Сказал, что так будет безопаснее.

Для кого?

Мать посмотрела на неё.

— Для нас.

Ответ заставил Анну замолчать.Катя тихо спросила:

— От кого безопаснее?

Тамара перевела взгляд на неё, но не ответила.Анна открыла ноутбук и развернула экран к матери. На нём была фотография газетной заметки.

— Елена погибла. Лиза исчезла. Пожарных вызвали в 03:17. Папа был здесь. Ты приехала сюда по его звонку. Что из этого я ещё не знаю?

— Я не знаю, что случилось с девочкой.

— А папа знал?

— Возможно.

— Почему ты так думаешь?

— Потому что он искал её.

Анна наклонилась вперёд.

— После пожара?

— Да.

— Полиция тоже искала.

— Сергей искал не так, как полиция.

— Что это значит?

— Он исчезал на несколько дней, возвращался, снова уезжал. Разговаривал с людьми, которых я не знала. Однажды пришёл домой и сжёг какие-то бумаги в раковине.

— Какие?

— Я не успела посмотреть.

— Сколько это продолжалось?

— Несколько недель.

— Нашёл?

Тамара сжала пальцы.

— Он никогда мне не сказал.

Анна почувствовала, что ответ матери странным образом важнее прямого «да» или «нет».

— А потом?

— Потом всё закончилось.

— Просто закончилось?

— Сергей сказал, что больше искать не будет.

— Почему?

— Не объяснил.

— И ты поверила?

— Нет. Но я была его женой, а не следователем.

Анна откинулась на спинку стула.

— Ты говоришь не всё.

— Конечно.

Признание прозвучало неожиданно спокойно.

— Почему?—

Потому что есть вещи, которые я должна сначала понять сама.

— Прошло двадцать семь лет.

— Именно поэтому. Некоторые вещи, которые тогда казались очевидными, теперь выглядят иначе.

Анна хотела спросить ещё, но Тамара поднялась.

— Покажи стену.

В спальне мать остановилась у порога. Анна внимательно следила за её лицом. Тамара не подошла к стене и не проявила узнавания конкретных деталей, но тревога стала заметнее.

— Отсюда голос?

— Да.

— Что говорит?

Анна рассказала о первых ночах, о слове «мама», трёх ударах, фразе «я знаю, что ты здесь» и последних словах возле заложенной двери.«Он опять пришёл».Тамара побледнела.

— Что?

— Ты слышала эту фразу раньше?

— Нет.

— Мам.

— Нет, Анна.

На этот раз ложь не была очевидной. Скорее мать действительно услышала что-то, чего боялась.

— А «не открывай»?

Тамара посмотрела на неё.

— Что?

Анна включила запись.Мужской голос прозвучал едва слышно:

— …не открывай…

Тамара попросила повторить.Прослушала второй раз.Потом третий.

— Это папа?

— Не знаю.

— Ты прожила с ним столько лет.

— Запись слишком плохая.

Анна поняла, что здесь мать, вероятно, говорит правду.Тамара подошла к окну.

— Ты должна уехать хотя бы на несколько дней.

— Нет.

— Почему?

— Потому что кто-то двадцать семь лет назад уничтожил квартиру, а потом все вокруг решили, что лучше ничего не спрашивать. И знаешь, к чему это привело? Семилетняя девочка исчезла, а теперь даже её мать почти забыта.

— Елена не забыта.

Анна повернулась.

— Кем?

Тамара слишком поздно поняла свою ошибку.

— Папой?

— Я не это хотела сказать.

— Но сказала.

Тамара закрыла глаза.

— Сергей винил себя в её смерти.

— Почему?

— Не знаю.

— Ты опять…

— Я действительно не знаю. Он говорил, что должен был прийти раньше.

В комнате стало тихо.Анна вспомнила мужской голос на записи.«Не открывай».

— Он знал, что ей угрожает опасность?

— Возможно.

— Кто?

— Этого он мне не сказал.

— А полиция спрашивала его?

Тамара нахмурилась.

— Один раз.

— Значит, он фигурировал в деле.

— Наверное.

Это было первое настоящее направление, которое не зависело от воспоминаний матери.Материалы расследования.Анна записала себе: «Дело о пожаре. Сергей Воронцов. Найти следователя».Тамара увидела.

— Не надо.

— Почему?

— Потому что если дело действительно закрывали не просто так, ты не знаешь, кого потревожишь.

— Ты всё время говоришь «опасно», но ни разу не назвала человека.

— Потому что не знаю имени.

— А папа знал?

Мать посмотрела на неё.

— Думаю, да.

После этого разговора Тамара отказалась оставаться в квартире и уехала в гостиницу. Перед уходом взяла Анну за руку и сказала:

— Если сегодня услышишь девочку, не отвечай ей.

Анна невольно усмехнулась.

— Вера Павловна говорит то же самое.

— Тогда хотя бы один раз послушай двух пожилых женщин одновременно.

— Вы с ней знакомы?

Тамара покачала головой.

— Нет.

Анна поверила не до конца, но удерживать мать не стала.Катя дождалась, пока дверь закроется.

— Твой отец знал погибшую женщину, был здесь ночью, искал её дочь после пожара и, вероятно, знал человека, которого боялся. Неплохое утро.

— И был в материалах дела.

— Если материалы сохранились.

— Сохранились хотя бы частично.

Анна позвонила в архив, затем в информационный центр. Несколько разговоров закончились ничем, пока пожилая сотрудница не объяснила, что уголовное дело по пожару могло храниться в ведомственном архиве, если вообще возбуждалось. Для получения материалов потребуется основание, а постороннему человеку дело никто просто так не выдаст.

— А фамилию следователя можно узнать?

— Если она есть в открытых документах.

Анна вернулась к газетным подшивкам, которые сфотографировала накануне. В первой статье фамилии следователя не было. Во второй тоже. В третьей, маленькой заметке о продолжении поисков ребёнка, обнаружилась строчка: «Как сообщил сотрудник районного отдела милиции Н. Орлов…»Орлов.Анна начала искать.Поиск выдал несколько человек. Один Николай Андреевич Орлов когда-то действительно служил в районном отделе, позже работал следователем, затем ушёл на пенсию. Возраст подходил. Старое интервью десятилетней давности сопровождалось фотографией седого мужчины с тяжёлым лицом.Катя заглянула через плечо.

— Жив?

— Похоже.

— Найдёшь?

— Попробую.

Потребовалось меньше часа. Старый справочник, упоминание в ветеранской организации, номер телефона. Анна позвонила.Ответили после пятого гудка.

— Да.

— Николай Андреевич Орлов?

— Кто спрашивает?

— Меня зовут Анна Воронцова. Я хотела поговорить об одном старом деле.

Молчание.

— Каком?

— Пожар двадцать семь лет назад. Квартира номер сорок семь.

На другом конце перестали дышать.Анна была уверена в этом.

— Вы ошиблись номером.

— Нет.

В газете есть ваша фамилия.

— Я не разговариваю о старых делах.

— Там пропала семилетняя девочка.

— Я помню.

Ответ вырвался у него слишком быстро.

— Елизавета Белова.

Тишина.

— Николай Андреевич?

— Откуда у вас этот номер?

— Это неважно.

— Для меня важно.

— Тогда давайте встретимся.

— Нет.

— Почему?

— Потому что вам нечего у меня спрашивать.

— Я живу в квартире сорок шесть.

Молчание стало другим.

— Повторите.

— Квартира сорок шесть. Четвёртый этаж. Рядом с бывшей сорок седьмой.

— Немедленно оттуда уезжайте.

Анна закрыла глаза.Третьим человеком за два дня оказался тот, кто потребовал от неё уехать.

— Почему?

— Вы меня услышали.

— Нет. Я услышала ещё одного человека, который знает что-то и отказывается объяснять.

— Анна Воронцова, вы сказали?

Она замерла.

— Да.

Пауза затянулась.

— Сколько вам лет?

Вопрос был настолько неожиданным, что Анна ответила автоматически:

— Тридцать четыре.

Орлов тяжело выдохнул.

— Николай Андреевич, что происходит?

— Ничего.

— Вы знали моего отца? Сергея Воронцова?

Телефон молчал.

— Вы его знали.

— Я не буду говорить об этом по телефону.

— Тогда встретимся.

Ещё несколько секунд тишины.

— Завтра. Одиннадцать утра.

Он назвал небольшое кафе в старой части города.

— И никому не говорите, что встречаетесь со мной.

Связь оборвалась.Катя сидела напротив и смотрела на Анну.

— Кажется, твой пазл только что стал больше.

— Он знал папу.

— Ты уверена?

— Иначе не согласился бы.

Анна записала имя и время встречи. За последние сутки у неё появились Елена, Лиза, Сергей и теперь Николай Орлов. Все дороги вели к одной ночи, но никто не хотел рассказывать, что именно тогда произошло.

Оставшуюся часть дня Анна посвятила поиску Елены Беловой. О ней почти ничего не сохранилось в интернете. Тогда она снова обратилась к архивным газетам и нашла небольшую заметку, опубликованную примерно за год до пожара. Районная школа проводила выставку детских рисунков. Среди победителей была шестилетняя Лиза Белова.

К заметке прилагалась фотография.

На ней Лиза стояла возле рисунка.

Анна увеличила изображение.

Дом.

Женщина.

Девочка.

И высокий человек.

Его лицо было полностью закрашено чёрным.Внизу виднелась подпись детским почерком, но газетное качество позволяло разобрать только конец:

«…опять пришёл».

Анна почувствовала, как кожа на руках покрывается мурашками.

— Катя.

Подруга подошла.

— Смотри.

Катя долго рассматривала изображение.

— Это та же фраза?

— Да.

— Значит, ты услышала не случайные слова.