Квартира, которой нет

Когда появились три удара, её рука сжала край двери.

— Сколько раз? — тихо спросила она.

— Вы слышали. Три.

— Всегда три?

— Пока да. Что это значит?

— Ничего.

Анна почти рассмеялась от раздражения.

— А мужчина? Его вы тоже слышите?

Она включила конец фрагмента.

«Не открывай».

Вера Павловна отступила на шаг.

— Удалите.

— Кто это?

— Не знаю.

— Вы врёте.

— Возможно.

Такого ответа Анна не ожидала.

Вера Павловна устало прислонилась к косяку.

— Иногда ложь сохраняет человеку жизнь.

— Чью?

— Идите домой.

— Мою?

Старуха ничего не ответила.

— Что случилось в сорок седьмой квартире?

Вера Павловна подняла глаза.

— Кто вам сказал про неё?

— Никто. Я умею считать.

— Не ищите её.

— Квартиру?

— Прошлое.

Дверь закрылась.

Анна осталась на площадке, чувствуя, что получила подтверждение самому важному. Квартира 47 существовала. Вера Павловна это знала.

Вернувшись домой, Анна позвонила в управляющую компанию. Про голоса и записи она не упоминала. Сказала, что планирует ремонт и хочет проверить стену спальни: ей кажется, за ней есть пустота. После нескольких переключений между отделами диспетчер пообещала прислать специалиста во второй половине дня.

Андрей Сергеевич появился около трёх. Мужчина лет пятидесяти пяти принёс лазерный дальномер, небольшой прибор и распечатанный план. Выслушав Анну, он попросил показать стену.

— Вот эта?

— Да. Что за ней?

Он развернул план.

— Снаружи дом.

— То есть улица?

— Именно.

— Там не может быть другой комнаты?

Андрей Сергеевич посмотрел на неё поверх очков.

— Если верить плану, нет.

— А если не верить?

— Тогда зачем мы его принесли?

Анна улыбнулась.

— Проверьте.

Он измерил спальню, затем коридор, гостиную и ещё несколько участков. После этого нахмурился и повторил измерения. Анна следила за его лицом.

— Что-то не сходится?

— Пока ничего критичного.

— Но?

— Старый дом. Толщина стен гуляет. Перепланировки тоже могли быть.

Он постучал по стене в нескольких местах. В большинстве звук был глухим, но ближе к встроенному шкафу изменился.Андрей Сергеевич постучал снова.

— Здесь интереснее.

— Пустота?

— Возможно. Техническая ниша, старый проём, вентиляционный канал. В таких домах чего только не находят.

— Комната?

— Комната за наружной стеной — это уже архитектурное чудо.

.— Вы уверены, что она всегда была наружной?

Мужчина перестал стучать.

— А вот это хороший вопрос.

Он снова посмотрел на план, потом попросил выйти на улицу. Они обошли дом и остановились напротив окон квартиры. Андрей Сергеевич несколько минут сверял расстояния, считал окна и смотрел на фасад.

— Ну?

— Есть небольшое расхождение.

— Насколько небольшое?

— С нынешним планом оно объяснимо. С учётом возраста дома — тем более. Но если хотите знать первоначальную конфигурацию, нужен старый технический паспорт.

— Где его взять?

— Архив. Иногда БТИ хранит копии.

Анна посмотрела вверх. Между её окном и следующим действительно оставался участок фасада шире, чем ей казалось изнутри.

— В доме была квартира сорок семь?

Андрей Сергеевич повернулся к ней.

— Почему спрашиваете?

— Потому что после сорок шестой идёт сорок восьмая.

— Могли объединить.

— Когда?

— Без старых документов не скажу.

— Вы раньше работали с этим домом?

Он задумался.

— Давно. Не уверен, что именно с вашей квартирой.

— Здесь что-то случалось?

— В старых домах всегда что-нибудь случалось.

— Пожар?

Вопрос вырвался сам собой.Андрей Сергеевич посмотрел на неё внимательнее

.— Почему именно пожар?

Анна вспомнила сон и потрескивание на записи.

— Просто спросила.

— Кажется, был. Лет двадцать пять назад, может, больше. После него на одном из этажей делали серьёзную реконструкцию. Но не поручусь, что на четвёртом.

Они вернулись в квартиру. Перед уходом Андрей Сергеевич ещё раз осмотрел стену.

— Совет хотите?

— Конечно.

— Сами её не ломайте.

— Почему?

— Потому что это старый дом. Вы можете найти коммуникации, старый дымоход, несущую кладку. Сначала документы.

— А если на старом плане окажется комната?

Он пожал плечами.

— Тогда будете задавать следующий вопрос: куда она делась.

.После его ухода Анна снова включила запись. Детский голос, три удара, потрескивание, мужское «не открывай». Теперь слово «пожар» не выходило из головы. Она открыла ноутбук и стала искать информацию о доме. Обычные объявления о продаже квартир, историческая справка, фотографии фасада. Дом построен в 1938 году, капитальный ремонт проводился несколько раз. Ничего о пожаре.

Анна ввела адрес и слово «пожар». Поисковик выдал несколько современных происшествий в соседних домах, но нужного не было. Если пожар случился больше двадцати лет назад, неудивительно, что в интернете о нём почти ничего не осталось.

Вечером она вышла в магазин. Возвращаясь, остановилась на площадке. Теперь отсутствие квартиры 47 казалось не случайной особенностью нумерации, а частью истории, которую от неё пытались скрыть.

Анна провела ладонью по стене между своей дверью и 48. Краска лежала неровно, слоями. В одном месте под ней виднелся маленький тёмный уголок металла. Раньше Анна решила бы, что это старое крепление, но теперь достала ключ и осторожно поддела краску.

Осыпался серый кусочек.

Под ним показался металл.

Она счистила ещё немного.

Прямой край.

Анна принесла из квартиры отвёртку. Работала осторожно, стараясь не шуметь. Постепенно из-под краски появилась цифра.

7.

Она остановилась.

Потом начала счищать левую сторону.

Ещё несколько минут — и стала видна вторая цифра.

4.

Старая металлическая табличка была вмурована или прикручена к стене, а потом много раз закрашена. Но номер теперь читался совершенно отчётливо.

47.

Анна смотрела на него, чувствуя не страх, а почти физическое возбуждение от найденного доказательства. Квартира существовала. Это больше не было догадкой.

За спиной щёлкнул замок.

Вера Павловна стояла в дверях.

Увидев очищенную табличку, она побледнела.

— Зачем вы это сделали?

— Потому что вы не хотите ничего рассказывать

.— Закрасьте обратно.

— Нет.

— Анна, пожалуйста.

Впервые соседка не говорила резко. Она просила.

— Что случилось в квартире сорок семь?

Вера Павловна посмотрела на табличку.

— Она была здесь.

— Я уже поняла.

— Дверь была именно здесь.

Анна перевела взгляд на стену.

— Когда её заложили?

— После пожара.

— Значит, пожар действительно был.

Старуха сразу поняла, что сказала лишнее.

— Когда?

— Давно.

— Двадцать семь лет назад?

Вера Павловна вздрогнула.

— Кто вам сказал?

— Значит, двадцать семь.

Соседка отвернулась.

— Там кто-то погиб?

— Не надо.

— Ребёнок?

Вера Павловна резко посмотрела на неё.

— Я не говорила про ребёнка.

— Но я слышу девочку именно оттуда.

— Вы не знаете, откуда вы её слышите.

— Тогда объясните.

Старуха долго молчала, потом неожиданно открыла дверь шире.

— Заходите.

Квартира 45 оказалась почти зеркальным отражением Анниной, только значительно меньше. Здесь пахло лекарствами, чаем и старой мебелью. На стенах висели фотографии в деревянных рамках, на комоде стояли фарфоровые фигурки, а на окнах лежали кружевные салфетки.

Вера Павловна поставила чайник.

— Я живу здесь с семьдесят восьмого года. Тогда всё было иначе. Люди знали друг друга. Двери не запирали днём, дети бегали по этажам. Сорок седьмая была обычной квартирой.

— Кто там жил?

Старуха опустила глаза.

— Женщина.

— Имя?

— Не сейчас.

— И девочка?

Рука Веры Павловны дрогнула.

— Да.

Анна почувствовала холод.

— Сколько ей было?

— Не помню.

— Вы помните.

— Анна, я пустила вас сюда не для допроса.

— А зачем?

Соседка поставила перед ней чашку, но сама не села.

— Чтобы попросить оставить это.

— Что именно?

— Всё. Стену. Номер. Архивы, если уже решили туда идти.

Анна подняла голову.

— Откуда вы знаете, что я собираюсь в архив?

— Потому что я бы на вашем месте пошла туда же.

— Почему мне нельзя?

Вера Павловна посмотрела на неё устало.

— Потому что я боюсь.

— Девочки?

— Нет.

Ответ прозвучал мгновенно.

— Тогда кого?

Старуха не сказала.

Анна достала телефон и открыла запись.

— Мужчину?

Вера Павловна отвернулась к окну.

— Уходите.

— Вы его знаете?

— Я сказала — уходите.

— Он жил в сорок седьмой?

— Нет.

— Приходил туда?

Вера Павловна резко повернулась.

— Не надо произносить вопросы, ответы на которые вы не готовы услышать.

— А вы перестаньте решать за меня.

Несколько секунд они смотрели друг на друга.

— Если всё-таки пойдёте в архив, — тихо сказала соседка, — не говорите там, что живёте здесь.

— Почему?

— Просто не говорите.

— И всё?

— И если найдёте старые фотографии, не приносите их ко мне.

Анна поднялась.

— Почему фотографии?

Но Вера Павловна уже открывала дверь

Разговор был окончен.

Вернувшись к себе, Анна увидела пропущенный звонок от управляющей компании. Перезвонила. Женщина сообщила, что в старых внутренних данных нашлась запись о реконструкции после «аварийного повреждения». Документ относился к четвёртому этажу и затрагивал квартиры 46, 47 и 48.

— Можете прислать копию?

— Полной у нас нет. Только карточка.

— Что там написано про сорок седьмую?

На другом конце послышался стук клавиш.

— «Помещение исключить из жилого фонда. Самостоятельный вход заложить». Дальше плохо читается.

Анна посмотрела в сторону входной двери.

За ней, под несколькими слоями краски, находилась табличка 47.

— Когда это было?

Женщина назвала год.

Двадцать семь лет назад.

Анна поблагодарила и отключилась.

Теперь последовательность выглядела яснее. Была квартира 47. В ней жили женщина и девочка. Двадцать семь лет назад произошёл пожар. После этого квартиру исключили из жилого фонда, вход заложили, а её номер исчез.

Но оставался главный вопрос.

Куда делась сама квартира?

Анна прошла в спальню и посмотрела на стену. Если Андрей Сергеевич прав, часть пространства могла быть замурована или перераспределена. Завтра она поедет в архив и найдёт старый план.

Вечером позвонила Катя. Анна рассказала о табличке и пожаре.

— Мне всё меньше нравится эта история.

— Мне тоже.

— Отлично. Тогда приезжай ко мне.

— Нет.

— Я знала, что ты это скажешь.

— Мне нужно понять, что произошло.

— А если поймёшь?

Анна посмотрела на стену.

— Тогда решу, что делать дальше.

Катя вздохнула.

— Хотя бы не разговаривай ночью со своей девочкой.

— Она не моя.

После этих слов Анна почему-то почувствовала неприятный холод.

Около полуночи она легла, но долго не могла уснуть. Телефон оставила на тумбочке, запись включать не стала. Она обещала себе, что сегодня не будет ждать 03:17.

Разумеется, всё равно проснулась за несколько минут до этого времени.

03:14.

Анна закрыла глаза.

03:15.

Тишина.

03:16.

Она уже ненавидела эти цифры.

Когда время сменилось на 03:17, ничего не произошло.

Анна лежала неподвижно.

Минута.

Вторая.

Никакого плача.

Она почти улыбнулась.

И тогда услышала тихий скрежет.

Анна открыла глаза.

Звук шёл не из стены.

Из коридора.

Она включила лампу и вышла из спальни.Скрежет прекратился.В квартире никого не было.Анна подошла к входной двери и посмотрела в глазок.Пустая площадка.Она уже собиралась вернуться, когда заметила под дверью серую пыль.Крошки штукатурки.Анна открыла дверь.На площадке никого.Свет горел.Двери 45 и 48 были закрыты.Она повернула голову к старой табличке.

47.

Под ней появилась тонкая вертикальная трещина.Анна провела по ней пальцами.Штукатурка осыпалась.Под ней оказался красный кирпич.Она соскоблила ещё немного и отступила.Это была не обычная стена.Перед ней находился заложенный кирпичом дверной проём.Анна вернулась в квартиру за фонариком. Когда снова вышла на площадку, ей показалось, что из-за кирпичной кладки донёсся слабый звук.Она приблизилась.Приложила ухо.Сначала ничего.Потом — дыхание.

Детское.

— Анна…

Она отшатнулась.Девочка впервые назвала её по имени.

— Открой.

Анна замерла.За кирпичами что-то тихо заскреблось.

— Анна… пожалуйста.

Она сделала шаг назад.

Слова Веры Павловны всплыли в памяти слишком поздно.«Если услышите её снова, не отвечайте».Анна молчала.За заложенной дверью ребёнок заплакал.Потом плач оборвался.Наступила тишина.И в этой тишине Анна услышала совсем другой звук.Медленные тяжёлые шаги.Они приближались к девочке с той стороны стены.Ребёнок тихо всхлипнул.

— Он опять пришёл.

Глава 3. Старый план.

— Он опять пришёл.

Детский голос был настолько тихим, что Анна могла бы решить, будто ей послышалось, если бы не последнее слово. «Опять». Оно меняло всё. Девочка боялась не случайного человека. Тот, кто приближался к ней с другой стороны заложенной двери, уже приходил раньше.

Анна отступила от стены. За кирпичами снова послышались шаги — тяжёлые, размеренные. Они приближались несколько секунд, потом внезапно оборвались. Девочка больше не плакала. Наступила тишина, настолько полная, что Анна услышала гудение лампы под потолком.

Она не стала ждать продолжения. Вернулась в квартиру, заперла дверь и записала в телефон всё, что произошло, пока подробности не начали стираться из памяти. Время — 03:17. Голос назвал её по имени. Фраза — «Он опять пришёл». Шаги. Заложенный дверной проём под табличкой 47.

Потом Анна открыла календарь. До открытия городского архива оставалось меньше пяти часов.

На этот раз она не собиралась спрашивать разрешения у Веры Павловны.

Утром Анна вышла из дома раньше восьми. Ночь без сна давала о себе знать, но усталость почти не чувствовалась. Её сменило другое состояние — холодная сосредоточенность. За последние дни произошло достаточно, чтобы перестать ждать рационального объяснения каждому отдельному событию. Теперь Анне требовалась последовательность фактов.

Она начала составлять её прямо в такси.

Дом построен в 1938 году. Квартира 47 существовала. Двадцать семь лет назад произошёл пожар. После пожара помещение исключили из жилого фонда, вход заложили. В квартире жили женщина и девочка. Девочку Анна слышит ночью. Вера Павловна знает об этом и боится не ребёнка, а кого-то другого. Мать знает дом, хотя утверждает обратное.

Последний пункт тревожил сильнее остальных.

Анна позвонила Тамаре. Мать не ответила.

Она попробовала ещё раз.

Снова без ответа.

«Мне нужно с тобой поговорить. Это важно», — написала Анна.

Сообщение было прочитано почти сразу, но ответа не последовало.

Городской архив располагался в старом административном здании, которое само выглядело подходящим местом для хранения чужих секретов. После заполнения заявления Анну отправили в читальный зал. Молодая сотрудница за стеклом спросила, что именно требуется.

— Первоначальный план дома и все изменения планировки четвёртого этажа примерно за последние тридцать лет.

— Причина запроса?

— Купила там квартиру. Планирую ремонт.

Анна вспомнила предупреждение Веры Павловны и намеренно не назвала номер квартиры.

Сотрудница посмотрела адрес, ввела что-то в компьютер.

— Основная часть фонда оцифрована не полностью. Придётся подождать.

— Сколько?

— Минут сорок. Может, час.

Через тридцать пять минут на стол перед Анной легла толстая картонная папка.

Первые документы относились к строительству дома. Планы, акты, инженерные схемы. Анна быстро перелистывала страницы, пока не нашла схему четвёртого этажа.

И замерла.

На плане были обозначены квартиры 44, 45, 46, 47 и 48.

Сорок седьмая существовала.

Не условно. Не как ошибка старой нумерации. Это была полноценная отдельная квартира

.Анна достала телефон и сфотографировала план.

Квартира 47 располагалась именно там, где сейчас находилась часть её спальни и участок между 46 и 48. У неё был собственный вход с лестничной площадки — тот самый, который теперь заложили кирпичом. Внутри находились небольшая прихожая, кухня, гостиная и две комнаты.

Одна из комнат граничила с нынешней спальней Анны.

Она увеличила фотографию.

Нет.

Не просто граничила.

Часть этой комнаты теперь входила в её квартиру.

Анна достала современный план, сохранённый в телефоне после покупки, и положила рядом. Сравнила стены.Ошибки не было.Примерно треть нынешней спальни раньше относилась к квартире 47.И судя по размеру комнаты, это вполне могла быть детская.Анна почувствовала неприятный холод в ладонях. Значит, когда девочка плакала «за стеной», звук действительно исходил из места, где когда-то находилась её комната.Она продолжила листать документы.После нескольких актов текущего ремонта появился файл с нужной датой. Двадцать семь лет назад.

«Повреждение жилого помещения вследствие пожара».

Анна выпрямилась.В акте перечислялись квартиры 46, 47 и 48. Основные повреждения пришлись на сорок седьмую. Следующая бумага содержала решение о признании квартиры непригодной для проживания.Ещё одна — разрешение на изменение конфигурации смежных помещений.Анна читала медленно.Часть площади 47 присоединялась к 46.Часть — к 48.Самостоятельный вход ликвидировался.Номер квартиры исключался из последующей нумерации.Всё объяснялось.Почти.Анна взяла лист бумаги и начала считать площадь.Старая квартира 47 — пятьдесят восемь квадратных метров.К 46 после реконструкции добавили двадцать один.К 48 — семнадцать.Анна пересчитала.Потом ещё раз.Не хватало двадцати квадратных метров.Она подозвала сотрудницу.

— Простите. Здесь, наверное, ещё один документ должен быть.

Женщина подошла.

— Какой?

Анна показала расчёт.

— Квартира была пятьдесят восемь метров. После реконструкции двадцать один метр отдали одной соседней квартире, семнадцать — другой. Куда делись остальные двадцать?

Сотрудница просмотрела бумаги.

— Возможно, перевели в техническое помещение.

— Тогда это должно быть указано.

— Обычно да.

— А здесь?

Женщина ещё раз проверила папку.

— Здесь нет.

— Может, документ потерян?

— Может быть.

— Или помещение существует до сих пор?

Сотрудница посмотрела на Анну.

— Я не могу делать такие выводы.

Анна сфотографировала и этот документ.Теперь у неё появилась новая проблема.За стенами четвёртого этажа могли находиться двадцать квадратных метров пространства, которых официально не существовало.Она вернулась к папке.Следующим оказался акт обследования после пожара. Несколько страниц были повреждены, часть текста почти выцвела. Анна читала строки, пока не увидела фразу: «жилец погиб».Имени не было.Дальше упоминался несовершеннолетний член семьи, местонахождение которого на момент составления акта не установлено.Анна перечитала.Несовершеннолетний.Девочка.Она попросила доступ к городской прессе за тот год.Поиск занял меньше времени, чем ожидалось. В архивной подшивке местной газеты Анна нашла маленькую заметку на четвёртой странице.«Ночной пожар в жилом доме».Адрес совпадал.Она начала читать.Пожар произошёл ночью. Возгорание обнаружили соседи. Одна женщина погибла. Её семилетняя дочь после происшествия обнаружена не была.Анна почувствовала, как учащается пульс.В заметке было указано время поступления вызова пожарным.

03:17.

Она перечитала цифры.Потом посмотрела на часы на телефоне, словно время могло измениться.

03:17.

Именно в это время она просыпалась.Именно тогда начинал плакать ребёнок.Именно в 03:17 девочка называла её мамой.Анна сфотографировала статью и продолжила искать.Через два дня газета опубликовала ещё одну короткую заметку.

«Поиски семилетней Елизаветы Беловой продолжаются».

Теперь было имя.Елизавета Белова.Лиза.Мать — Елена Белова, тридцать один год.Анна несколько секунд смотрела на строчки.Елена погибла при пожаре.Лиза исчезла.Тела ребёнка не нашли.Она записала имена в телефон.Елена Белова, 31.Елизавета Белова, 7.Следующая публикация оказалась через неделю. Поиски продолжались, полиция рассматривала несколько версий. Предполагалось, что ребёнок мог самостоятельно выбраться из квартиры и в состоянии шока уйти со двора. Волонтёры проверяли подвалы, чердаки, соседние улицы.К статье прилагалась маленькая чёрно-белая фотография.Анна приблизила её.Девочка лет семи смотрела прямо в камеру. Тёмные волосы до плеч, серьёзные глаза, тонкое лицо.На несколько секунд Анне стало трудно дышать.Не потому, что она узнала ребёнка.Она его не знала.Но в лице девочки было что-то неприятно знакомое.Анна увеличила фотографию ещё сильнее. Изображение распалось на газетные точки.Она выключила экран.Совпадение.Детские лица часто похожи. Особенно на старых некачественных фотографиях.

Телефон завибрировал.Мама.Анна ответила сразу.

— Ты где?

Голос Тамары звучал напряжённо.

— В архиве.Молчание.

— В каком архиве?

— Городском.

— Зачем?

— Ищу информацию о пожаре.

На другом конце стало совершенно тихо.

— Мам?

— В каком пожаре?

— В моём доме. Двадцать семь лет назад.

— Анна, прекрати

.Это было сказано так резко, что Анна выпрямилась.

— Что прекратить?

— Искать.

— Почему?

— Потому что тебе это не нужно.

— Ты даже не спросила, что я нашла.

Тамара молчала.

— Мама, кто такая Елена Белова?

Ответа не было.

— Кто такая Лиза Белова?

Анна услышала короткий вдох.И всё поняла.Не ответ.Но достаточно.

— Ты знаешь это имя.

— Анна…

— Ты знаешь Лизу Белову?

— Где ты его увидела?

— В газете.

— В какой?

— Старой. После пожара.

Тамара тяжело выдохнула.

— Уезжай оттуда.

— Из архива?

— Из квартиры.

— Почему?

— Просто уезжай.

— Нет. Сначала ты скажешь, что происходит.

— По телефону не буду.

— Тогда приезжай.

Мать молчала.

— Мам, ты была в этом доме двадцать семь лет назад?

Связь оборвалась.Анна посмотрела на экран.На этот раз она уже не могла сказать себе, что мать просто нервничает.Тамара знала имя Лизы.Вопрос был только в том, откуда.Анна вернулась к газетам. Теперь расследование перестало быть историей о странной квартире. Оно каким-то образом коснулось её семьи.Она нашла ещё несколько заметок. Через месяц после пожара поиски Лизы официально продолжались, но новых сведений не было. Затем имя девочки исчезло со страниц газет.Ни сообщения о найденном теле.Ни информации о том, что ребёнка обнаружили живым.Ничего.Лиза Белова словно перестала существовать.Анна попросила сведения о зарегистрированных жильцах квартиры 47.На этот раз пришлось ждать дольше. Сотрудница принесла другую папку и предупредила, что копирование некоторых документов ограничено, но записи можно переписать.В регистрационной карточке значились двое.Белова Елена Андреевна, 31 год.Белова Елизавета, дочь, 7 лет.Графа «отец» была пустой.Анна переписала данные.На предыдущем месте регистрации Елены фигурировала другая фамилия — Беляев. Рядом стояло имя мужчины: Виктор Павлович Беляев.Анна машинально записала и его, не придав особого значения. Это мог быть родственник, прежний владелец жилья, кто угодно. Сейчас её интересовало другое

.Лиза.

Почему её не нашли?

Если девочка погибла в квартире, тело должны были обнаружить. Если выбралась — кто-то должен был её видеть.Анна снова изучила план.Вход один.Окна выходили на улицу и во двор.Четвёртый этаж.Семилетний ребёнок не мог просто исчезнуть.Значит, либо кто-то вывел Лизу из дома, либо в квартире существовал другой путь.Мысль заставила Анну вспомнить недостающие двадцать квадратных метров.Она сфотографировала схему ещё раз.На плане возле маленькой комнаты была обозначена толстая конструкция, похожая на встроенный шкаф или техническую нишу. На современном плане в том же месте находился её старый шкаф.Анна увеличила участок.Совпадение?Пока слишком рано.Она закрыла папку.Перед уходом сотрудница неожиданно спросила:

— Вы историей дома занимаетесь?

— Вроде того.

- Просто вы уже третий человек, который спрашивает про эту квартиру.

Анна остановилась.