Доигралась, красавица

— Мы давно знакомы, наши родители дружат. Скорее всего, просто стесняется быть преподом при мне, — максимально искренне вру.

Где-то читала, что в хорошей лжи должно быть минимум 50% правды. В моей, конечно, столько нет, но все равно кажется правдоподобным.

— Хорошая попытка, еще разок, — сухо говорит, облокачиваясь на стену.

— Я обязана перед тобой отчитываться?

— Только если хочешь вернуться на курс, — усмехнулась.

— Ты можешь мне помочь?

— Да, если буду знать, зачем тебе это.

Ну, ты сама напросилась, голубоглазая моя.

— Кажется, что он на меня немного злится.

Староста приподняла брови. Продолжаю:

— Я выиграла у него в споре машину, потом динамила как могла. А когда он предложил мне встречаться, отшила и улетела за границу.

Так тебе.

Получай, красотка, удар по своим нервам.

Не только тебя он обхаживает. У него таких, как мы с тобой уже на целую аудиторию соберется.

И каждая будет втайне мечтать, чтобы именно ее он вызвал к доске.

И ты в том числе. На лице старосты появляется странное выражение. То ли оценивающе, то ли злое.

То ли заинтересованное, что ли.

Глава 7.

Pov Лиза

Она смотрит на меня не моргая. А потом, вопреки моим ожиданиям, расплывается в довольной улыбке.

— Неплохой урок для кобеля, — усмехнулась, — ты мне уже нравишься, Лиза Самойлова.

Снова оглядела меня с ног до головы. Как будто смотрит другим взглядом. С уважением, что ли.

Но откуда ему взяться?

В руке верещит телефон. Посмотрела на экран, улыбнулась и подмигнула мне.

— Добрый день, Павел. Есть проблема с курсом вашего шефа, — заговорила таким нежным голосом, что мне стало неловко.

Прям даже мурашки по телу пошли. Что происходит на том конце с Павлом, даже страшно представить.

— Он попросил убрать с курса Лизу Самойлову, но мы не можем удовлетворить эту просьбу.

Маша включила громкую связь.

На том конце чуть дрожащий баритон:

— Максимильян Павлович откажется от курса, если она останется.

Я чуть не расхохоталась. Ну наконец-то, вот и публичное признание.

— Он не может отказаться, и мы оба это знаем, — все тот же нежный голосок, но в котором уже появляются металлические нотки.

Молчание на том конце.

— Павел, — мягко произносит Маша, как бы поощряя его говорить.

— Но он не шутит, Мария! Если она останется, он уйдет. И вы же понимаете, что это может ударить по репутации университета!

— О, абсолютно согласна. Только ударит это не по нашей репутации, а по его. Потому что завтра все будут обсуждать не то, какой блестящий курс он ведет, а то, что он сбежал после первой лекции. Сильный имидж, правда?

Молчание на том конце становится почти осязаемым.

— Но… вы же понимаете, это особый случай… — строго говорит Павел.

— Особые случаи у нас прописываются документами. А этот «особый случай» на словах звучит как «мне неудобно, спасите».

Молчание. Глубокий выдох.

— Я… передам ему ваши слова, — наконец выдыхает Павел.

Я прикрыла рот ладонью, чтобы не хохотать в голос. Это, фиаско, братан.

Она отключилась. Снова ослепительно улыбнулась мне:

— Через минут пятнадцать он позвонит и скажет, что ты восстановлена.

— Зачем тебе это? — спрашиваю уже даже не из любопытства.

Реально не понимаю, зачем она мне помогает.

— Хочу, чтобы ты его дожала.

— Тебе то он чем не угодил?

— Он – ничем. Просто не люблю мужчин подобного ему типа. Тех, которым все сходит с рук.

Голос спокойный. Но в нем обида. И это становится чрезвычайно интересным. Пора и правда навести о ней справки. Об этой странной девушке в дешевых туфлях, но с горделивой осанкой.

Но я не успеваю задать ни единого вопроса. Ее телефон снова звонит. Кивает мне, выходит из кабинета и почти бежит по коридору куда-то в сторону выхода. Я опускаюсь на стул.

Странное ощущение. Ничего не понимаю.

Полное непонимание, зачем я вообще вернулась.

Просидела так фиг знает сколько времени. Вышла в коридор. Еще раз глянула на расписание. Последняя пара английского. Прогулять что ли тоже? Вообще, нет настроения вести диалоги и разбирать сложности грамматики.

Нет, нельзя. Я же новенькая.

Надо, чтобы преподы по крайней мере поняли, чего я стою.

Хотя уверена, что все получили ориентировку на то, что я дочь того самого. И ко мне надо с любовью и нежностью.

Независимо от того, есть у меня мозги или нет.

А есть ли они у меня?

Сомнительно.

— Смотрю, общаешься с Ветровой? — ко мне подсаживается бывший одноклассник.

Мы не то чтобы друзья, но на выпускном зажигали. Прикольный товарищ на самом деле.

Если не разговаривать с ним дольше пяти минут. Золотой мальчик, которому все всегда подают на блюдечке. Лакай котик, вот тебе лучшее молочко.

Не люблю таких.

Хотя по всем законам сама должна была стать такой же. А может и правда надо? И жить станет проще.

— Интересная девушка, красивая, — говорю честно.

Пока ничего больше про нее рассказать не могу.

Кроме сплетен, которые слышала еще первого сентября. Из серии того, через какое место она сюда поступила и как продолжает держать в узде деканат.

— Больная она на всю башку, держись подальше, — хохочет парень.

— Врачебный диагноз или твой личный? — уточняю усталым голосом.

Когда там уже звонок. Не хочу слушать очередную ересь.

— Она бедная родственница, которая сидит на стипендии. Мы тут с ребятами в Сочи мотались после третьего курса, так знаешь, почему она не поехала.

Я покачала головой.

— Сказала, что лучше потратит триста штук на что-то более дельное, чем на тусовку.

— И поэтому больная?

— Да, нет у нее просто бабла. Ты видела, на какой она тачке ездит? Даже не ставит ее на парковку у универа, потому что стесняется. Не место ей рядом с нами.

Я покачала головой, словно желая выкинуть из головы его последнюю реплику.

Неужели он реально так считает?

Гитлер не с этой теории все свои дела начинал?

— Она вроде и не сильно стремится быть с вами, — усмехнулась я.

Краем глаза заметила, что староста вошла в класс и села на первую парту.

Всегда на первой.

— Да, ладно тебе. Кто не хочет быть с нами? Она, кстати, пыталась попасть в нашу тусовку, помнишь Димона Филатова?

Я кивнула. Лично не общалась, но имя знакомое. Учился в нашей школе, но на два года старше. Директор о нем всегда с пиететом отзывался. Спортсмен, красавчик и почти отличник.

— Она с ним встречалась. Любые извращения ему позволяла в постели, лишь бы рядом был. Но он ее бросил два года назад.

Аха. Вот она и причина ее неприязни к богатым мажорам, которым позволено все.

Кусочки пазла под названием Маша Ветрова не торопясь собираются в связную картинку.

А парень рядом со мной продолжает:

— Так, после его отъезда, она кому только себя не предлагала, но порченый товар уже никто брать не хочет.

Я не смогла сдержать смех.

Ну, не идиот ли. Бля. Порченый товар. Простите, за мат. Но без мата этого не сказать.

Отшила она тебя, как и кучу других обиженных и оскорбленных. Единственное объяснение вашей ненависти к красивой девчонке.

Наконец-то прозвенел звонок, и парень отсел от меня за другую парту. А я подавила желание пойти на первый ряд.

Не знаю почему, но чем больше гадостей я про нее слышу, тем больше хочется с ней пообщаться.

Через полчаса после начала пары ко мне на стол прилетела сложенная бумажка с запиской. Я открыла.

«Макс Федоров хочет с тобой поговорить лично. В пятницу перед занятием. Приходи минут за двадцать до начала».

Я не смогла сдержать шумный выдох.

Волнение. Облегчение. Надежда. На что? На то, что он объяснится мне в любви и снова предложит встречаться.

Черт. Не будет этого.

Он отлично жил эти два месяца.

И, скорее всего, меня завтра размажут по полу аудитории и разотрут ботинками.

И это надо будет пережить. А пока просто дожить до завтра.

Глава 8.

Pov Лиза

— Зачем вам мой курс, Елизавета? — спрашивает Макс, отклоняясь назад в кресле.

Намеренно обращается ко мне на «вы». Словно инстинктивно пытается от меня отдалиться.

Прям китайскую стену строит. Мысленно по кирпичику.

Смотрит, будто мимо меня.

А я, между прочим, в своем самом эффектном наряде. Ярко-синем платье-футляре. На шпильках. С подкрученными локонами.

Я шикарна. Пока шла от машины, только ленивый не сделал мне комплимент. А уж сколько сальных взглядов я собрала, даже сложно посчитать.

И вот моя тотальная уверенность в собственной неотразимости разбивается вдребезги. Уже через секунду после того, как я переступаю порог аудитории.

Никакой реакции. Ни расширенных там зрачков. Ни злости, ни восхищения.

Полное и тотальное безразличие. Такое, которое режет меня без ножа.

— Я всегда учусь у лучших. Что касается переговоров, ты в топе, – говорю на одном дыхании.

А я ведь репетировала. И вроде получилось. Гордо. Без дрожания в голосе.

Он усмехнулся. Лесть достигла цели.

И правда ведь, погладь мужское эго и он твой. Ну, хотя бы в плане допуска к занятиям.

— Ничего личного?

— Только бизнес, — подтвердила я, вложив в голос всю свою уверенность.

— Хорошо, но поблажек не жди. Я обещал, что мой курс будет жестким.

— Спасибо, — говорю с улыбкой.

Наконец, смотрит мне в глаза. Не строго. Скорее с интересом.

Как будто мысленную стену между нами строил, строил, а потом решил сломать. Быстро. Одной усмешкой.

— Как твой жених швейцарский, с тобой приехал? — спрашивает все с той же странной полуулыбкой.

— Мы расстались, поэтому я вернулась. С глаз долой, из сердца вон, — вру.

Главное во лжи, говорить ее уверенно. У меня получается.

Или нет? Вообще, ничего не понимаю. Все, что касается Макса, у меня вызывает только вопросы.

А вот он то как раз понимает все.

И мои попытки играть в «бизнес и ничего личного»проваливаются с треском. Накрываются медным тазом и пролетают над Парижем.

Потому что он меня уже прочитал и вынес приговор.

И кажется, что это не про «не мог о тебе забыть три месяца».

А скорее «Я к тебе уже давно ничего не чувствую. Но смотреть, как ты сходишь по мне с ума, мне приятно».

— Ну, ничего. Надолго одна не останешься, — осматривает меня с ног до головы, — Отлично выглядишь, кстати.

— А у тебя кто-то есть? — спрашиваю осторожно.

Тут же мысленно себя ругаю. Ну зачем только.

Гордость. Лиз, где твоя гордость? Она же у тебя природная. Всегда была при себе.

Он смотрит, не моргая. Секунда, две.

И наконец ответ со странным смешком в голосе:

— Я богатый и привлекательный, у меня всегда кто-то есть.

Снова звонок его телефона. Одновременно опускаем глаза вниз на экран.

Да, пристрелите вы меня уже кто-нибудь?

Опять та же рыженькая.

Постоянная. Он же говорил, что хочет постоянную любовницу. Вот она. Получите.

Дыши, Лиз. Держись. Спина прямо. Улыбка нейтральная.

Какая же я молодец всё-таки. Сама на себя нарадоваться не могу.

— Вечером заеду, конечно, все, как я обещал, — слышу обрывок его разговора.

Уже почти бегу к выходу.

Вышла в коридор. Снова себя отругала.

Надо было демонстративно усесться на первую парту. И ждать, когда остальные студенты появятся. И сверлить его недовольным взглядом, пока он обещает подружке то, что она просит.

Посмотрим, как он это стерпит.

И, кажется, я знаю ответ. Ему будет просто по хрен.

А мой лимит равнодушия к Максимилиану Федорову на сегодня исчерпан. Не вытяну больше. Дозировать надо его общество.

Прошлась по коридору, зашла в дамскую комнату. Поправила макияж. Вышла. Пофлиртовала с еще одним старым знакомым. Просто по привычке. Почему бы и нет. Я свободная девушка.

С занятым сердцем.

Но мы это скоро исправим.

Надо просто свергнуть этого самодовольного козла с пьедестала, на который сама же его и возвела.

Просто разочароваться в нем. С его образом жизни это будет не так уж сложно.

Обратно в аудиторию я зашла за минуту до начала лекции. Плюхнулась на стул рядом с Денисом. Он довольно хмыкнул, покосившись на мой внешний вид.

— Итак, начнем с практики сегодня. Мне нужны два добровольца, — говорит Макс, как только звенит звонок.

Я наклоняюсь поближе к Дену, чтобы спросить, как его нога после падения на физкультуре. Спрашиваю не потому, что мне интересно.

А чтобы привлечь внимание препода. А потому что нефиг не замечать меня. Ревность мужскую еще никто не отменял. А у вас, Максимилиан Павлович ее в достатке. Я это знаю.

Точно знаю.

Потому что Макс впивается в нас взглядом.

— Господа на второй парте, нам выйти, чтобы вы могли поговорить или лучше попросить выйти вас, — строгий голос.

Поднимаю на него голову. Ослепительно улыбаюсь. Работает, что ли?

— Простите, — говорит Денис тихо.

Макс кивает в его сторону. На меня больше не смотрит.

— В наказание вы и будете подопытными кроликами, выходите к нам.

Такс.

Кажется, мне сейчас будут мстить. Ну что же. Я готова.

Почти.

Поправила платье, встала и вышла к доске.

Макс развернул свой стол и поставил два стула напротив друг друга. Указал нам на них. Мы с Деном сели. Смотрим друг на друга, как два барана.

— Итак, как я уже говорил, переговоры предостерегают нас на каждом шагу. В магазине, на заправке, в универе и даже в личной жизни. Умение договариваться с близкими людьми может сэкономить вам уйму денег… На развод.

Ребята хохотнули. Всем интересно.

А нам, подопытным кроликам, как-то уже не очень весело.

Потому что мы проиграли уже тогда, когда оказались на этих местах. И не друг другу, а преподу.

Хотя я проиграла ему намного раньше. Но мы больше об этом не думаем.

— Вы неверный муж, — показал пальцем на Дена.

Он рассмеялся и изобразил ладонью класс.

— А вы — несчастная жена, которая требует развода.

Я прикусила губу.

— Сложность в том, что Денис не может дать ей развод. Он считает, что так потеряет уважение в обществе и статус. Но и перестать изменять, он не готов.

— Попробуйте договориться, господа. У вас десять минут.

Щелкнул пальцами и отошел к стене. Мы с Деном тупо уставились друг на друга.

— Двадцать секунд прошло, — сказал наш строгий профессор, — так вы мне зачет не сдадите.

Я вздохнула и громко сказала:

— Денис, я хочу развестись.

Ребята сзади нас заржали, но тут же успокоились. Макс снова щелкнул пальцами, как бы призывая всех заткнуться.

— С чего это? — Ден облокотился на стул, чуть сползая вниз, изображая вальяжного мужа.

— Потому что я не готова терпеть твои измены.

— Десять лет тебя все устраивало, что же изменилось?

— Ты подпишешь бумаги?

— Нет.

— Почему?

— Потому что ты моя жена и останешься ей.

— Но я не хочу быть твоей женой, я все равно подам на развод.

— Да, хоть заподавайся, только время свое потратишь.

Черт, кажется, это уже не диалог, а какая-то тупая пьеса. В которой мы ходим по кругу.

Макс снова щелкает пальцами.

Мы поворачиваемся в его сторону.

— Итак, кто может сказать в чем основная ошибка наших переговорщиков?

Народ молчит.

— В том, что ни один из них не поинтересовался, чего же на самом деле хочет другой.

Подошел к стулу Дена, махнул ему рукой, чтобы тот встал.

Сел на его место напротив меня. Вытянул ноги, едва не коснувшись моих.

И вкрадчивым голосом спросил:

— Чего же вы хотите от меня на самом деле, Елизавета?

И тут я почувствовала…

Что подо мной проломился пол.

…

Глава 9.

Pov Лиза

— Чего же вы хотите от меня на самом деле, Елизавета?

Бархатный шепот. Тот, который проникает под кожу. Отравляет кровь и заставляет сердце стучать в сотню раз быстрее.

И чувствовать, что паркет под твоими ногами сломался. Натурально проломился.

Будто кто-то снизу выкрутил пару несущих балок, и теперь я падаю. Медленно без звука. Но с тем самым мерзким чувством в животе, когда летишь и не знаешь, где дно.

Инстинктивно поджимаю ноги.

— Я не хочу, чтобы муж мне изменял.

Звучит глупо.

Как будто не я говорю, а какая-то девочка из телепередачи про «любовь с первого взгляда».

Но он смотрит. Прямо. Без тени улыбки.

И от этого у меня пересыхает во рту.

Гипнотизирует, словно удав своего подопытного кролика.

И конечно же, я все тот же кролик. Браво, Лиза, аплодисменты — ты снова в клетке. И даже добровольно туда залезла.

— Я задал другой вопрос, чего вы хотите. А не то, чего не хотите.

Голос.

Этот бархатный голос, в котором можно утонуть, если не держаться за что-то твёрдое.

А у меня под ногами — только воздух.

Собираю остатки храбрости в кулак. Смотрю ему в глаза.

Смело. Ну, или делаю вид, что смело.

Барахтаюсь где-то в глубине его взгляда. Словно купальщица, которая вспомнила, что не умеет плавать.

— Я хочу, чтобы ты был мне верен.

Тишина.

Он откидывается на спинку стула, руки за голову.

— Этого я дать не могу. Я слишком люблю женщин, чтобы быть только с одной.

Ну разумеется. Занавес. Аплодисменты.

И где-то в глубине меня снова что-то падает. На этот раз — сердце.

— Тогда я прошу развод.

— Этого тоже дать не могу, моя репутация и карьера зависит от нашего брака.

— Мы можем расстаться в лучшем виде, так что твоя репутация не пострадает. Например, если ты уличишь в изменах меня.

Секундное напряжение на лице. Снова твердый голос:

— Нет. Ты останешься моей женой.

Замкнутый круг. Смотрю на него не моргая.

На мужчину, по которому снова схожу с ума.

Господи. Чего же я хочу.

Да, верности хочу. Тебя хочу в полное свое распоряжение.

Что делать-то, сейчас? Переговоры снова зашли в тупик.

Думай, Лиза. Думай.

Надо сказать что-то умное?

Ты же читала все его интервью. Там куча примеров его реальных побед. Перебираю в памяти. Ни хрена не подходит.

Смотрит на меня взглядом победителя.

Эврика.

Наклоняюсь над столом ближе к нему. Так что вырез блузки показывает чуть больше, чем может позволить себе отличница.

— Значит, дело не в твоей репутации?

Опустил взгляд в вырез на моей груди. Снова заглянул в глаза.

— Возможно.

— Тогда зачем мне оставаться твоей женой? Чего ты на самом деле хочешь от меня? — мой голос стал хриплым.

Но так даже лучше. Потому что его зрачки расширяются, как по команде.

Секундное молчание. Улыбка. Ямочка на щеке.

Ощущение, что мы снова наедине.

В его машине, в примерочной бутика нижнего белья, на могиле моей мамы. Везде одновременно и одновременно нигде.

И громкий стук по столу.

Ладонью ударяет по парте, словно выводя нас обоих из оцепенения. Резко встает.

— Отличный ход, Елизавета.

Я тоже поднимаюсь со стула.

На подгибающихся ногах, но с довольной улыбкой иду к своей парте.

Слышу его голос за спиной.

Тоже хриплый. Продолжает что-то говорить по теме лекции, но уже хриплым голосом.

Неужели работает. До сих пор работает.

Моя маленькая победа. Первая трещина в его стене безразличия.

Ну, что же. Будем ломать дальше.

Кирку куплю по дороге домой.

— После такого вопроса диалог должен пойти конструктивно. Потому что муж понял, что как раньше уже быть не может. Далее могут быть тысяча сценариев, но все они рано или поздно приведут к договоренности.

Мария тянет руку. Он кивает в ее сторону.

— А если муж скажет, что хочет оставить все как есть?

Макс задумался. Снова почему-то уставился на меня. Словно и правда думает. О нас. О том, можем ли мы отмотать прошлое назад.

Туда в аэропорт. Где он фактически предложил мне себя, а я отказалась.

Переводит взгляд на старосту.

— Маловероятно. Он задумается о том, чего хочет от нее. Или не хочет уже. И это приведет к сделке.

— Не к компромиссу. И кстати, сегодняшняя лекция будет о компромиссах. И о том, почему на них нельзя соглашаться.

Никогда.

И лекция снова начинается. Я слушаю его рассказ на одном дыхании.

Ну, правда, дьявол. Говорит так, что ему веришь.

Представляешь каждую ситуацию, о которой он говорит. Словно на доске экран проектора и на нем крутят фильм.

И звонок звенит как-то слишком рано.

Не могло пройти полтора часа. Или в универе сократили пары до пятнадцати минут.

Студенты складывают тетради в сумки. Выходят из кабинета.

Я не тороплюсь. Хочется побыть тут чуть дольше. Еще немного в его обществе.

Тянет. Тянет. Не могу с этим справится.

— Мария, задержитесь, пожалуйста, — говорит он, снова обращаясь к старосте.

Смотрит на нее этой своей знаменитой улыбкой. Той, от которой все женщины впадают в ступор.

А я снова бешусь. Мне больно. Я готова это признать.

Потому что ему нравится наша староста. Это прям бросается в глаза. Черт подери. Ну зачем так. Прямо у меня на глазах-то?

Месть? Хотя месть была бы не так обидна.

Скорее равнодушие.

Ну, что же. Покупка кирки откладывается до лучших времен.

Поднялась со своего места и пошла на следующую пару. С гордо поднятой головой.

Села на первую парту. Лекция по истории, последняя на сегодня. Попробую сосредоточиться на датах и событиях.

Староста зашла в кабинет через пару минут с горящими щеками.

Дыши, Лиза. Она тебе не соперница. Или всё-таки соперница?

Красивая, милая и какая-то невинная, что ли.

Макс же говорил о том, что хочет семейного счастья с простой девушкой. Вот она. Идеальная кандидатка.

Дыши, дорогая. Просто помни, что это надо делать постоянно.

— Ты была великолепна на занятии Макса, — шепнула староста, присаживаясь ко мне.

— Спасибо, — кисло.

Захотелось даже отсесть.

— И он потрясающий, правда, — продолжает, будто не видя моего воинственного настроя.

Вскидываю на нее голову. Улыбается мне. И всё замечает, разумеется. Чувствует, что я сжата, как пружина. И намеренно пытается спровоцировать.

— Зачем он предложил тебе остаться? — стараюсь задать вопрос максимально равнодушным тоном.

А что, логичный вопрос. Мне просто любопытно. Вдруг какой экзамен планируется.

— Я пробиваю стажировку у него в компании, попросил прислать резюме.

Черт. Неужели и правда. А щеки почему пунцовые?

Блин, как бы узнать нравится он ей или нет.

Потому что, я ему похоже уже не нравлюсь.

Ноль эмоций и чувств. Пустота.

Холодный космос и я в нем — без скафандра, без кислорода, без надежды.

И это не по-детски кроет.

Так кроет, что хочется вшибиться на тачке в бетонную стену.

Не насмерть, конечно. Так, чтобы кома дней на пять.

Отоспаться, а потом — новая жизнь, новая я, без всех этих эмоций.

Шикарный план. Больной, но от этого не менее шикарный.

Но это тоже отложим до лучших времен.

У меня на сегодня еще есть очень важные планы. С самоубийством придется немного подождать.

Да и папу расстраивать не хочется. Он, в отличие от Макса, хотя бы меня замечает.

Попыталась сосредоточиться на словах лектора.

Ха. Легко сказать.

Мысли упорно возвращаются к Максу.

К его рыжей подружке. И к блондинке-старосте, что крутится вокруг него с таким видом, будто уже выбрала свадебное платье.

Господи, ну как так? Я же просто хотела чему-то научиться.

А получила бесплатный урок по мазохизму.

Глава 10.

Pov Лиза

— Лиза, — вопит моя преподавательница танцев.

Господи, мне кажется, что она единственная, кто реально рада моему возвращению.

Да и я, честно говоря, соскучилась.

В Швейцарии нет таких крутых школ, как в Питере. Может быть, это дело вкуса. Но я не смогла подобрать себе ничего интересного.

Таня сгребает меня в объятия, потом оглядывает с ног до головы.

— Поправилась немного, будем сгонять.

Я хохотнула.

В этом вся Танюша. Гоу-гоу танцовщица и победительница кучи соревнований по поул дэнс в прошлом. А сегодня владелица самой крутой школы спортивных танцев в Питере.

И это вовсе не реклама.

Моя Таня — крутая.

Реально крутая. Она умеет учить так, что самая зажатая девочка уходит от неё звездой танцпола.

Я не шучу. Пришла «бревно с глазами» — ушла «королева вечеринки». Дар, не иначе.

И я безмерно скучала по её занятиям. Тело скучало. Музыка внутри скучала.

Хотя…

О моём странном увлечении не знает почти никто. Мой маленький секрет. Этакая возможность побыть кем-то другим.