Доигралась, красавица

Я кивнула. На автомате. Хотя сочла вопрос не совсем уместным.

— Я тут другу проигрываю уже десятую партию подряд, нужна тренировка, составь компанию, — деловой тон.

Ты серьезно?

Антон, ты правда хочешь поиграть со мной в бильярд? Ты нормальный, мой старый друг. Я тут с ума схожу от любви.

К тому, кто не обращает на меня внимание.

К тому, кто вовсю клеит новую любовницу. У меня на глазах прямо.

А я даже сделать ничего не могу.

Бильярд?

Вязала кий, прицелилась. Отправила два шара в лузу.

Антон прикрикнул.

— Бля, как вы это делаете. Объясни мне?

— Меня брат учил, это геометрия. Тут просто мысленно строй линии полета шара. Направление зависит от того, в какой угол битка и с какой силой бить, — отвечаю честно.

И кажется, Антону не нравится мой ответ.

Забиваю еще один шар в лузу. Он морщится.

— Давай ты, мы же тренируемся, — предлагаю новые правила игры.

Он берет кий. Отводит руку для удара. Бах. Шар вылетает за пределы поля.

Я улыбаюсь, а Антон матерится.

— Нежнее, Антон Дмитриевич. Представь, что шар – это женщина. Контролируй силу нажатия.

Усмехнулся. Прицелился второй раз. В лузу не попал, но шар, по крайней мере, не улетел за пределы солнечной системы.

Понял как надо.

Всегда говорю, что для каждого нужны подходящие метафоры. И научить можно кого угодно. Чему угодно.

— А теперь представь прямые линии от кия до лузы. И подумай, как ударить так, чтобы шар попал четко куда надо.

— Я не понимаю этих ваших линий, Лиз, — разозлился.

Снова долбанул по шару. Мимо. Точнее сам биток закатился в лузу.

— Тогда может быть, это просто не твое, — хохотнула я.

— Ну, да. Только в субботу я пообещал реванш другу, и походу проиграю опять. Терпеть не могу проигрывать…

— Хочешь, я сыграю за тебя? Если в ваших правилах нет ограничений на смену игрока, — предлагаю будничным голосом.

Сама бью по шарам красивым разворотом. Два залетают в лузу. Один отбивается от борта и останавливается в миллиметре от цели. Подталкиваю его следующим ударом.

Антон наблюдает за мной не без интереса.

— Хорошее предложение, я подумаю над ним.

Ослепительно улыбаюсь, наклоняюсь над столом еще ниже, ударяю с силой.

Так что все шары разлетаются по бортам. Ни одного попадания, но теперь они все красиво стоят каждый у своей лузы.

Правда, красиво. Никогда раньше не могла повторить этот прием.

Люблю бильярд за его красоту. Антон тоже смотрит на стол с восхищением.

— Ты принята в мою команду.

Откладываю кий на стол и кланяюсь ему, сложив руки на груди.

Отвлеклась. Немного. Как ни странно, но правда отвлеклась.

И возможно выиграть в бильярд пару тысяч, это именно то, что мне сейчас нужно... Покрасоваться перед друзьями Антона. Возможно даже влюбить кого-то в себя. Получить порцию восхищения и смыться в тумане.

— Чай или кофе? — предлагает он, выходя за мной обратно в столовую.

Я улыбаюсь.

За эти полчаса, в которые я пыталась научить его играть в бильярд, я даже забыла о своей главной проблеме. Ради которой приехала сюда.

А потом еще почти час сидела в машине и не могла придумать, с чего начать разговор.

От банального:

«А, кстати, как дела у твоего друга Макса»?

До серьезного:

«Ты знаешь, мне кажется, что я сошла с ума от бешеных чувств к твоему другу».

— А ты, где учишься, кстати. Куда перевелась? — задал вопрос Антон, ставя чашку в кофемашину.

Я назвала вуз, — он ухмыльнулся.

— С Максом не встречалась? Он с этого года в преподы подался. Отец заставил.

— Я записалась на его курс, — отвечаю честно.

Хотя, наверно, было бы лучше изобразить удивление. И потом выведать побольше информации.

— И зачем?

— Не знала, что он будет преподавать. Это было прям засекречено.

Антон пожал плечами, покачал головой.

— Расскажешь потом, что о нем студенты думают. Я, кстати, тоже лекцию в МГУ читать буду в конце сентября.

— Зачем?

— Попросил бывший дипломный руководитель, не смог отказать.

— Какие вы с Максом безотказные, — кисло сказала почти себе под нос.

— Я надеюсь, что ты не будешь пытаться возобновить с ним отношения, — поставил чашку передо мной.

А мне нечего сказать. Пожала плечами.

— Я серьезно, Лиз. Даже не пытайся, это бессмысленно.

Да, именно это мне и надо было услышать. И именно от его лучшего друга.

— Думаешь?

— Да, после твоего отъезда мы не хило так оторвались в Сочи.

— Могу себе представить.

— И слава богу, что он вернулся к своему привычному состоянию. А то не хило его на тебе переклинило. Благо, что прошло.

А вот хрен тебе прошло. Это мы еще посмотрим. У кого и что прошло.

Теперь вот категорически хочется вывести его на эмоции. Чтобы подавился этим своим равнодушием.

И улыбками в сторону этой долбанной старосты.

Глава 4

Pov Макс

Лиза. Самойлова. Бл*дь.

Увидел ее за партой, и все среагировало. Сам даже не понял почему. Захотелось подойти, взять за шиворот и выкинуть из своей аудитории.

На глазах у всех.

Демонстративно.

Даже с агрессией.

Не понимаю себя. Перестаю контролировать свои действия в ее присутствии. Не думал же о ней эти два месяца.

В Сочи еще отвлекся. Окунулся с головой в работу, и это спасло.

От мыслей о ней.

Шлюха с дебильным чувством юмора. Которая выпотрошила меня наизнанку своими детскими играми.

Вспомнил нашу последнюю встречу.

Натурально меня тогда расхерачило. Словно взорвалось внутри что-то. То, о наличии чего, я даже не подозревал. Сердце там, душа. Что еще, может, взорваться?

Аппендицит? А может это он и был?

Помню, как провожал ее взглядом до стеклянной двери аэропорта. Ненависть разгоралась постепенно. Как и злость. Все и сразу.

От неожиданности. Честно не думал, что отошьет. Удивила. И очень неприятно.

А я ведь тогда всю жизнь под нее уже менять собрался. Реально все продумал. Все распланировал. Когда именно и как прилечу к ней. И насколько смогу остаться. Даже пару звонков нужных сделал. Почти переговоры ночные провел. Успешные, кстати.

И тут такой облом.

Мозгом вроде понимаю, что она мне как раз ничего не обещала.

Но все равно накрыло тогда.

А теперь она здесь. В моей аудитории. За первой партой.

Смотрит на меня этими глазами. Зелеными. Огромными.

И снова все по новой.

Чайник закипает. Провода искрят. Система рушится.

Здравствуй, Лиза.

Я по тебе совершенно не скучал.

Ну, что же.

Харе себя жалеть. Пора вернуться в реальность.

Открыл список своих студентов. Я могу удалить ее одним кликом. Система это позволяет.

В пояснении: «Нужны 17 человек, вынужден отказать Лизе Самойловой».

И всё. Дело закрыто.

Просто выкинуть ее. Из своей жизни. Как ненужный документ.

И никогда не пересекаться.

А внутри, конечно, рвёт на куски.

Прочь из моей головы, Лиза Самойлова. Пошла на хрен из нее.

И с курса моего пошла на хрен.

Из универа бы тебя выпер, но к сожалению, это не в моей власти. Папочка за тебя заступится.

Но это как-нибудь переживем. Просто на моих лекциях тебе делать не хер.

Нажал на кнопку, написал сообщение в деканат. Завис на «отправить». Черт подери.

Опять эти больные фантазии из серии «А что если». Бл*дь. Ничего «если».

Лиза Самойлова — маленькая избалованная шлюха, которой не нужно ничего, кроме тусовок и развлечений.

С бархатной кожей. С губами… черт, губами, приятными на вкус. Нереально вкусными. Которые снова хочется попробовать.

И в больной голове только один вопрос. Какого хрена я снова этого хочу? Злость на себя за слабость. Злость на нее за то, что даже издалека заставляет член стоять.

Фантазии, чертовы фантазии.

Я ее терпеть не могу. Реально ненавижу. И чертовски хочу. Что в принципе совершенно не исключает ненависти.

Трель домофона словно вырывает меня из этих эмоциональных накатов.

Противный звук. Но сегодня мне любой звук кажется противным.

Подошел к двери, включил обзор камеры. Вгляделся в красивое лицо c накачанными губами.

Ну, этого мне только не хватало?

Или как раз то, что доктор прописал? ...

Открыл дверь рыжеволосой подружке.

Пока не очень понимаю, что она тут делает. Вроде же расстались месяц назад. Купил ей новый ноутбук, как она просила. Считал, что откупился.

Но, похоже, что нет. Оказывается, избавиться от любовницы, которая возомнила себя чем-то большим, не так уж просто. Вцепилась прямо как липучка.

Дождался ее у двери.

Заходит, покачивая бедрами, словно подиумная модель. Красивая. Безусловно. Опытная в постели. Готовая на все ради моего внимания.

И абсолютно не та, кто мне нужен сейчас.

— Раздевайся, — бросаю сухо, даже не глядя на нее.

Она замирает, удивленно приподняв бровь.

— Ты серьезно? Даже «привет» не скажешь?

— Ты не за этим пришла? — игнорирую ее вопрос. — Не думаю, что за беседой.

Ее губы изгибаются в улыбке.

— Мне нравится твой командный тон, — мурлычет, медленно расстегивая пуговицы плаща, — Что еще прикажешь делать?

Смотрю на неё не отрываясь.

Жду, что внутри что-то шевельнется. Желание.

Ну или хотя бы просто животный отклик на красивое тело, готовое прямо сейчас лечь подо мной. Но пусто.

Гулкая тишина внутри.

Ничего.

— Сегодня всё делаешь тихо, — говорю.

Голос жёсткий, как приказ.

Удивлённый взгляд в мою сторону. И пусть.

— Серьёзно. Просто… молчи.

Сделал шаг вперед, прижал ее к двери. Впился губами в рот. Язык там, слюни. Все, как полагается. Провел рукой по шелковой ткани платья. Холодная, приятно.

Люблю то, что приятно на ощупь. Руку в волосы запустил.

Нет, не то. Жесткие, крашенные.

Люблю натуральное все. Когда мягко. Когда струятся как водопад. Светлые, прямые. Такие, в которые хочется зарыться всеми пальцами.

Провел губами по шее. Запах геля для душа, вдохнул.

— Какой ты горячий сегодня, — говорит шепотом.

Резко открываю глаза.

Ну, просил же молчать. Весь настрой сбила.

Фантазия будто испарилась. В одно мгновение.

Одно слово — и весь хрупкий туман рассеялся.

Пробую вернуть. Снова целую, глубже, жёстче. Давлю.

Веду рукой по её бедру, сильнее сжимаю.

Закрываю глаза — заставляю мозг рисовать другую картинку. Светлые волосы, мягкие, струящиеся между пальцев.

Губы, которые сначала дрожат, а потом отвечают так жадно, что захватывает дух.

Запах кожи.

Но в реальности гель для душа и приторно-сладкие духи. Жёсткие волосы, колючие, как проволока. И губы, в которых нет ни искры, ни огня.

Снова целую — и чувствую, что поцелуй не заводит, а выталкивает.

Снова глажу кожу — и вместо мурашек, только отвращение.

Фантазия не возвращается. Она, как дикое животное: если спугнул — больше не подойдёт.

И я держу чужое тело, а в голове всё равно только она. И я идиот. Тот, который пытается утопить океан огня в чужой луже.

Ну, что за херня?

Резко отстраняюсь. Бью кулаком в железную дверь прямо поверх ее головы.

— Ну не сука ли.

Девушка округляет глаза.

Испугалась. Реально сжалась, будто ожидала, что я ударю ее.

А я мудак.

— Макс, прости. Мне не следовало приходить, — шепчет тихо.

Господи, да плевать мне на тебя. На всех мне плевать.

Кроме одной. Той, которая уже в мозгах, в кишках и в легких. Словно паразит, которого не вытравишь ничем.

— Да, тебе лучше уйти, я не в себе, — честно говорю.

Помогаю ей надеть плащ. Кулак от удара только сейчас начинает болеть. Интересный запоздалый эффект. Врачи называют это состояние аффекта.

— Макс, я слышала, ты преподаешь в универе, — говорит, застегивая пальто.

— Да.

— А можно мне к тебе на лекцию, как-нибудь зайти?

— Нет, это закрытый курс.

— Я поняла, — обиженный голос и надутые губки.

Не трогает. Вообще, меня уже ничего не трогает.

Подыхаю. Натурально.

Потому что чертова Лиза Самойлова вернулась будто из преисподней.

Словно чёрт лично выдал ей пропуск обратно в мою жизнь.

Смешно, да?

Большой, взрослый мужик, который умеет давить людей одним взглядом.

И всё это превращается в пыль, как только где-то рядом появляется она.

Моё личное оружие массового поражения.

Моя собственная Хиросима в обтягивающем платье.

Только после нее не восстанавливаются. Так и живешь — радиоактивным пепелищем с табличкой «здесь был Макс Федоров».

И мне надо с этим что-то делать.

Срочно.

Немедленно.

Желательно вчера.

Потому что второго раунда ее тупых игр я просто не вытяну.

В первом еле выжил.

Во втором — точно загнусь.

И похоронят меня, а на памятнике высекут: «Не слушал интуицию. Получил по заслугам».

Глава 5

Pov Макс

Приехал в офис в начале десятого, открыл кабинет.

Секретарь тут же принесла две чашки кофе. Один черный, второй капучино. Первый пью залпом. Второй тяну в течение всего утра.

Да, у меня странные привычки. Как и у всех нормальных психов.

Откинулся в кресле, взглянул недовольным взглядом в окно. Ясно. На улице ясно сегодня. Только мне вот до сих пор ни хрена неясно.

Всю ночь барахтался в больных фантазиях. Сами знаете о ком.

И о том, что снова не хочу вести этот долбаный курс. И как только меня угораздило так вляпаться.

А-ха. В июле проиграл отцу желание в карты, и он, разумеется, не стал мелочиться на заданиях. А ведь долг — это дело чести. Меня так учили.

До последнего надеялся, что он сжалится надо мной. Ну, какой блин из меня препод?

Я умею продавать идеи, давить оппонентов. Но учить? Стоять перед студентами и что-то вещать?

Это как посадить акулу в аквариум и попросить танцевать балет.

Но нет. Даже мама его не смогла уговорить меня помиловать.

Так что увы, ближайшие два с половиной месяца я преподаю в универе. Два раза в неделю. Всего семнадцать занятий. И какой-то зачет еще.

Вообще, не понимаю, как принимать зачет. Поставлю всем отлично и хватит. Или что там на зачетах ставят? Я даже этого не знаю.

И казалось, что провести этот курс — это самая главная из моих бед. Но не тут-то было.

Знаете, что такое удар в под дых?

Это когда заходишь в аудиторию и видишь за партой свой самый страшный кошмар.

Это как если бы Красная Шапочка вдруг стала учительницей, и на занятие к ней записался Серый Волк.

Как если бы Джокер решил выучиться на пилота и пришёл за уроками к Бэтмену.

Не знаю, ещё какую метафору подобрать. Сложно у меня с ними.

Зато с реальностью — проще некуда: она сидит на моей лекции и улыбается.

А я стою у доски и чувствую, как моя операционка накрывается медным тазом.

Перезагрузка не помогает.

Восстановление системы — недоступно.

Все бэкапы стёрты к чертям.

Зачем только она вернулась?

Прямо опять в мою больную и без неё черепушку.

Без предупреждения. Без права на оборону. Первым рейсом — и сразу в мозг.

Очень надеюсь, что вчера деканат понял мои тонкие намеки. И она уже не учится на моем курсе. Они не посмеют мне отказать.

Я всё-таки имею какой-то вес. Пусть и не в учебных кругах.

— Привет.

Перевожу голову от окна в сторону двери.

Паша на пороге. В расстегнутой жилетке и белой рубашке. Обычно он выглядит иначе. Максимум старая футболка и джинсы с ободранными коленями.

Это его фирменный стиль. Быть не таким, как все. Больше похожим на парня с улицы, чем на серьезного бизнесмена.

— Что за повод для жилетки? — сухо спрашиваю.

— Косплею шефа, — стебется.

Я тоже улыбнулся. Я вот как раз люблю строгую одежду. В пиджаке, рубашке и при галстуке я чувствую себя увереннее, чем без них.

— У меня не получилось убрать эту Лизу Самойлову с твоего курса?

— В смысле? — я аж подпрыгнул на стуле от неожиданности.

Что могло пойти не так?

Я главный на этом уроке. Кажется.

Или здесь я тоже ошибаюсь? Я почему-то часто ошибаюсь, в том, что связано Лизой Самойловой.

— Мне звонила наш куратор из универа и сказала, что ее надо восстановить.

— Чем объяснила?

— Тем же, чем ты объяснил ее отчисление.

— То есть ничем?

— Совершенно верно.

— Попробуй решить эту проблему, я не хочу видеть эту девушку на своих занятиях.

— Почему?

— Она старая знакомая моей семьи, не хочу, — вру максимально отрешенно.

Паша верит. Он вообще доверчивый.

С виду, конечно. Обычно чужая ложь его полностью устраивает.

Зачем копать вглубь человека, если он не хочет говорить правду.

Но почему-то в этот раз он решает действовать иначе.

— Кстати, симпатичная, я сразу внимание обратил. Выделяется среди всех. Естественная какая-то.

Я только кивнул.

Ну, разумеется, мой друг, ты ее заметил. Лизу Самойлову замечают всегда и везде.

И даже я не смог в свое время пройти мимо. И до сих почему-то в полной заднице.

— Я даже думаю, может пригласить ее куда-нить, правда цепанула, — продолжает мой друг.

Ну как друг. Так себе друг, конечно. Коллега. Сотрудник.

Который, возможно, очень скоро будет уволен. Просто за то, что намеренно давит на мою больную ревность.

— Паш, делай что хочешь, но убери ее с моего курса, — сухо отвечаю.

Уставился в свою чашку.

Вспомнил, как мы с ней пили кофе в том странном ресторанчике недалеко от кладбища. И хозяйка потом расшифровывала символы на кофейном блюдце.

Теплое воспоминание. Почему-то реально теплое.

— И босс меня не уволит? — спрашивает Паша.

— Уволит.

— Если я позову ее на свидание или если не уберу с твоего курса?

— Ты все верно понял, родной.

— Понял. Но обещать не могу. Мария, которая курирует нас от универа, была очень настойчива.

— Найди подход, — почти со стуком ставлю чашку на стол.

С каких пор просто запретить кому-то попадаться тебе на глаза стало таким сложным. Что за бред?

Через два часа Паша заявился в мой кабинет уже без жилетки и с закатанными по локоть рукавами рубашки.

— Увольняй меня не хер, — начал он с порога.

— Не договорился?

— Эта долбанная куратор выела мне весь мозг и довела до абсурда все мои доводы. И главное знаешь что?

Я покачал головой.

Почему-то стало смешно. Сюрреалистичная картинка.

Паша проиграл переговоры, которые вел от моего имени, той, кто вела переговоры от имени Лизы Самойловой.

И даже здесь эта женщина умудрилась меня сделать. Не могу не восхититься.

— Она знает, что ты не можешь отказаться вести этот курс. Откуда она может знать?

— Блефовала?

— Так, уверенно, что прям не подкопаешься. Поставь ей двойку за мои мучения, — злой голос.

Обида. Еще бы. Обидно, когда девчонка тебя делает.

Знаю, насколько это обидно.

И насколько хочется взять реванш тоже знаю. Но не надо, Паша. Не стоит оно этого.

— Ладно, не парься. Если уж пошли такие темы, то пусть учится. Переживу два раза в неделю на полтора часа ее общество, — махнул рукой я.

И правда переживу.

Что может случиться страшного, если Лиза снова слегка пройдется по краешку моей жизни?

Ничего страшного. Ну максимум снесёт крышу, и я пару раз реально подумаю вышибить её себе сам. Но в остальном — полный порядок.

И уж точно ничего разрушительного.

Просто эта женщина — атомная бомба с улыбкой.

Но видимо, я мазохист, раз сам жду, когда рванет.

Глава 6

Pov Лиза

— Лиз, тебя в деканат просили зайти, — бывшая одноклассница ловит меня в коридоре универа.

Я разворачиваюсь на 180 градусов и иду по приборам в сторону деканата.

За последнюю неделю я там частый гость. Всем интересно узнать, почему я решила перевестись из Женевы в Питер на четвертом курсе. И как я буду защищать диплом. И у кого я буду его защищать.

Сплошные сложности.

Но меня они не парят. Разберемся как-нибудь. Через жопу, возможно, но разберемся.

— Лиза, привет снова. Тебе надо выбрать новый элективный курс. К сожалению, с курсом про переговоры ничего не получится, — начинает говорить секретарь, как только я открываю дверь кабинета.

— В смысле?

— Преподаватель попросил оставить 17 человек. Давай с тобой вместе выберем, что тебе будет интересно.

Ох, какая забота к моей персоне.

А все потому, что мой отец спонсирует универ. И именно поэтому здесь со мной все носятся, как с писаной торбой.

— И по какому принципу я оказалась в списке на отчисление? Явно не по оценкам или среднему баллу, — бычусь я.

Секретарь смотрит на меня виноватым взглядом.

Грубо. Да, я веду себя грубо. Хотя женщина ни в чем не виновата.

Я ведь знаю, насколько убедительным может быть Максимильян Павлович. Особенно если он чего-то очень сильно хочет.

И я понимаю, по какому принципу меня отчислили. Очень хорошо понимаю.

Но от меня не так-то просто избавиться, если я этого не хочу.

Ага. Говорит та, которая планировала бросить этот курс сама.

Но не захотела показывать свою слабость.

А теперь он сам дал мне шанс.

И что тебя не устраивает, дорогая?

Будешь биться головой об стену за право стать его боксерской грушей? Просто из духа противоречия?

Или оставишь как есть?

Рано тебе еще к нему в ад спускаться. Ты еще недостаточно подлечилась от влияния этого дьявола.

Задумалась. И правда задумалась.

И даже дернулась от звука, когда дверь в кабинет приоткрылась.

— Добрый день, Татьяна Михайловна. Лиза, — кивнула нам обоим староста.

Как всегда на шпильках и с ослепительной улыбкой. Вот она надежда человечества на то, что красота спасет мир. Реально. Я мысленно хохотнула.

— Мария, вы же занимались курсом Максимилиана Федорова? — вдруг спросила у нее секретарь.

— Да, что с ним не так? — прям встрепенулась.

Ну, конечно. Такие, как она просто не могут сделать что-то не так. Идеальная блин. Во всем идеальная.

Бесит, не могу.

— Нужно сократить число слушателей.

— Первый раз об этом слышу, — сказала таким тоном, как будто реально может на что-то повлиять.

Секретарь пожала плечами. А староста подошла к ней со спины и заглянула в компьютер.

— И по какому принципу вы выбрали того, кому отказать?

Хах. Задает мои же вопросы. В моем присутствии.

Ну, правда, будто меня тут вообще нет.

А может быть, так и есть? Я на самом деле не прилетела в Россию. Мой самолет растворился в атмосфере, и здесь сейчас мой призрачный фантом.

Больные мысли. Больная голова. Больное влечение к тому, кто не хочет иметь с тобой ничего общего.

Но староста впивается в меня своими голубыми глазами.

— Ты хочешь учиться на этом курсе?

Я кивнула. Машинально. Хотя не уверена. Но первая реакция, она всегда правильная.

Хочу. Боюсь до безумия, что меня разорвет на части. Но хочу. Определенно хочу.

Видеть его. Слушать его.

Блин. Трогать его. Прикасаться. Гладить по волосам.

Встряхнула головой, чтобы унять фантазии.

— Я разберусь, — говорит староста тоном, не терпящим возражений.

Секретарь пожимает плечами, как будто это ее совсем не волнует.

Интересный расклад. Мой новый дивный мир в российских универах.

Выхожу в коридор со странным ощущением. Что значит это ее долбаное, разберусь. С кем она планирует разбираться и зачем? Какое влияние у нее есть на Макса.

Наверняка гораздо большее, чем я могу себе представить.

Не могу отделаться от мысли, что они спят вместе. Ну никак не могу. Присела на низкую лавочку в коридоре недалеко от деканата. Выдохнула. Странное ощущение. Как будто моя судьба решается за этими стенами.

Прозвенел звонок. По привычке дернулась, чтобы бежать в аудиторию. Села обратно.

Не хочу. Совершенно не хочу слушать очередную нудную лекцию.

Мне надо просто прийти в себя и все переварить.

Макс выкинул меня со своего курса.

И это плохо, потому что вернуться у меня, скорее всего, не получится.

Но с другой стороны — это хорошо. Потому что это про эмоции. Про то, что ему не все равно, где я.

Это про сильные эмоции. Про нежелание находиться со мной в одной аудитории.

Что же. Не так уж плохо.

Староста вышла, огляделась по сторонам и быстрым шагом пошла ко мне. Снова огляделась, взяла меня под локоть и почти поволокла в сторону кабинетов. Открыла первый. Засунула в него свою мордочку. Пусто. Зашла.

— А теперь расскажи, почему Максимильян Федоров лично попросил убрать тебя с курса.

Ну, че-е-е-е-е-ерт.

Еще перед его очередной любовницей мне не хватало оправдываться.