Семь желаний для Мажора

– Опекун?

– Мне восемнадцать.

– А до того, как тебе исполнилось восемнадцать?

– Я жила у тёти. Она поощряла мою самостоятельность. Особенно в подработке, – поджимаю губы. – У неё итак трое детей. Никому не нужен дополнительный рот в семье, который придётся кормить за свой счёт.

– Треш… – Заключает брюнет и откидывается назад, на спинку стула. Его нога нервно дёргается под столом, пока он, обхватив ладонью нижнюю часть лица, смотрит на меня со странной смесью эмоций.

Чёрт! Зачем я вообще решила ему ответить? Да ещё и правду. Кто меня за язык тянул?

– Слушай, мы с тобой не на дружеской посиделке. Давай, говори уже, зачем меня позвал и разойдёмся, наконец.

– Заказывай, что хотела, – говорит Ник, но взгляд у него при этом отрешённый. Такой, будто он ушёл в себя и вернётся не скоро. – Я оплачу. Не стесняйся.

Резников поднимает руку и зовёт официанта. К нам подходит молодой человек с улыбкой во все тридцать два и приклеенными усами, завитыми на концах. Но за всем этим фасадом я вижу вселенскую усталость в глазах работника, которому хочется поскорее свалить домой.

Жиза.

– Чего желаете?

– Чтобы было чисто, – тихо бурчу я, продолжая сидеть со скрещенными руками и испепелять Резникова взглядом.

Парнишка, естественно меня не понял. Зато мажор, наконец, вылез из своей отрешённости и вернулся в наши реалии. Ухмыльнулся. Назвал какие–то трудно выговариваемые блюда и выжидающе посмотрел на меня.

Мол, что ты там хотела, нищенка?

– Круассан с шоколадом и ягодный чай, пожалуйста, – сквозь зубы тяну я.

Моё терпение на исходе. Как же бесит эта его смазливая рожа!

– Принесите ещё один, с лососем крем–чиз и айсбергом. И чашку двойного эспрессо.

– Тяжёлая ночка выдалась? – Скалюсь, возвращая ему шпильку.

– Ты даже не представляешь. Утро особенно, – приторно улыбается мне в ответ и с намёком потирает переносицу.

Ощущая растущее между нами напряжение, официант наскоро всё записывает и сваливает. Вовремя.

– Надо было посильнее тебе втащить, – с досадой отмечаю я, как только усатый парнишка скрывается в другой части кофейни, оставляя нас наедине.

– Ты слишком кровожадна, ветерок. Добрее нужно быть.

– Это мне говоришь ты? – Выразительно вскидываю брови. – Зажравшийся мажоришка, который любит издеваться над беспомощными девушками и прилюдно их унижать? Который обожает демонстрацию власти и шантаж? А, прости, чуть не забыла упомянуть твою особую любовь покопаться в чужом нижнем белье.

Ник кривится.

– А тебе палец в рот не клади.

– А ты и не клади, по локоть откушу.

Наши взгляды вновь скрещиваются, как мечи в руках двух злейших врагов. Не встреча, а поединок какой–то.

– Значит, мажоришка…

– Зажравшийся, – утвердительно киваю.

На этом моменте нас прерывает официант, который приносит чай и двойной эспрессо.

– Прошу, – ставит чашки рядом с нами. – Блюда будут чуть позже, – говорит он и, бросая опасливый взгляд на брюнета, снова делает ноги в соседний зал.

– Итак, – начинает Ник.

– Итак, – повторяю его серьёзное выражение лица. Но не сдерживаюсь и, уже спустя секунду, с огромным удовольствием отпиваю горячий чай из кружки.

Вкуснятина!

– С учётом сегодняшнего косяка, тридцать желаний и ты свободна. – С ходу заявляет мажор.

К такому жизнь меня не готовила. От неожиданной наглости этого индивидуума я давлюсь чаем.

– Чего? – Откашливаюсь. Голос сипит и кряхтит от натуги. – Ты в своём уме? Может, сразу в рабство к тебе записаться?

Резников делает вид, что моё предложение его всерьёз заинтересовало. Пару мгновений он изучает сад за окном, после чего пожимает плечами и произносит:

– Если тебе так удобнее…

– А не пойти бы тебе… – Одновременно с ним шиплю я.

– Двадцать пять. – Не реагирует на мою провокацию.

– Три!

– Двадцать, – спокойно говорит он, попивая двойной эспрессо.

– Четыре!

– Пятнадцать? – Уже без особо энтузиазма предлагает мажор.

– Пять! – Рычу я. – Да даже это много!

– Как по мне – слишком мало. – И начинает загибать пальцы, перечисляя. – Каша, отказ в привате, разбитый нос, прогул, опоздание… Плюс моё молчание о том, где ты работаешь, не бесплатное. – Качает ладонью в воздухе перед собой и щурится. – Ну–у, такое, согласись? Тянет на десять желаний. Минимум!

– Шесть! Это моё последнее слово, – в порыве злости подаюсь вперёд, упираясь руками в столешницу. Мне хочется от всей души заехать по его наглой морде, лишь бы стереть это самодовольное выражение.

– Уверена? Я ведь могу прямо сейчас обнародовать… – С этими словами он показательно медленно тянется к яблочному смартфону, лежащему на краю столика.

Резников явно блефует. Играет на моих нервах. Но я настолько взвинчена, что попросту уже не выдерживаю этого напряжения и выпаливаю:

– Семь! Если не согласен, я ухожу прямо сейчас. – Разрезаю ладонью воздух перед собой, чтобы он понял, шутить я не намерена. – И провались всё пропадом! Я верю в закон бумеранга, который хорошенько так на тебе отыграется, – зло щурю глаза.

Но на самом деле я тоже блефую. Надеюсь, что циничному мажору хватит семи желаний, чтобы удовлетворить своё эго.

И думать не хочу, что будет, если меня вытурят из университета… Это мой последний шанс выбиться в люди и устроить свою жизнь…

– По рукам.

Ник выглядит, как довольный кот, который накануне залез в вазочку на столе и сожрал все сливки. Протягивает мне широкую ладонь. Я незамедлительно пожимаю её в ответ, расслабляясь.

Самое тяжелое позади. Теперь дело за малым.

– С одним условием, – хитро скалюсь я, крепко вцепившись в горячую ладонь мажора, заподозрившего неладное. – Никакого интима. Никаких невыполнимых и кринжовых желаний, или желаний, унижающих меня, как личность.

Я думаю, что Резников начнёт возмущаться или попытается вырвать руку из моего захвата, но тот около минуты раздумывает над моими словами. Что–то прикидывает в уме. И, в конце концов, соглашается.

– Вроде ничего сверхъестественного. Идёт.

– Вот так просто? – Удивляюсь я.

– А почему нет? – Пожимает плечами и, будто неохотно, выпускает мою ладонь из своей. – Я, так или иначе, получу свои извинения. И семь желаний.

– Что за хитрая улыбочка?

Брюнет что–то слишком довольный. Слишком! В чём подвох?

– Локти со стола убери, – уходит от темы, – там вон круассан твой несут.

Я сначала прячу руки под стол и только потом понимаю, что с первого раза выполнила его «приказ». Дурная привычка, которая сформировалась за время работы в сфере услуг!

Ла–адно. Вот как значит? Я тоже так умею.

Официант расставляет тарелки на столе перед нами. У меня слюнки текут от запаха, что источает выпечка. Но, прежде чем накинуться на круассан с голодухи, я возвращаю брюнету хитрую ухмылку.

– Это было в счёт твоего первого желания.

– Что? – Растерянно переспрашивает парень.

– Локти со стола убрать. С того момента, как мы пожали друг другу руки, договор вступил в силу.

– Ах, ты… Мелкая! – Низко басит Резников, скалясь. Его глаза превращаются в две маленькие чёрные щелочки. – Не начинай войну, которую не сможешь выиграть.

– К тебе это тоже относится, – невозмутимо отщипываю выпечку и кладу её себе в рот.

М–м–м! Невероятный вкус! Аж во рту тает!

На этом наша дискуссия заканчивается. Мажор решает, что он выше всего этого и приступает к еде. Я тоже не горю желанием с ним общаться. Поэтому с удовольствием быстро доедаю своё блюдо, запивая всё это дело ягодным чаем.

– Спасибо за ужин. Мне пора, – вытираю рот салфеткой и встаю, чтобы уйти.

– Стоять, – цокает языком. – Сядь на… – И обрывается на половине фразы, вспомнив, что любой его «приказ» пойдёт в счёт желаний. – Можешь, пожалуйста, присесть? – Любезно интересуется, в то время как его взгляд просто пылает негодованием.

– Это желание? – Приторно переспрашиваю я.

– Это просьба. Обычная, – уточняет на всякий случай.

– Тогда я пошла, – машу ему пальчиками, прощаясь.

– Я вообще–то второй круассан с лососем тебе заказал. – Вкрадчивый тон брюнета заставляет меня замереть на месте. – Но, раз ты торопишься…

Вот гад! Решил использовать против меня тяжёлую артиллерию! Любой знает: хочешь подружиться со студентом – накорми его.

– Так не честно.

– Ты можешь уйти, – Резников делает вид, что ему всё равно, а сам исподтишка наблюдает за мной.

– Я заберу его с собой. Спасибо, – выдавливаю благодарность сквозь зубы.

– Попрошу официанта упаковать.

Нет, вы посмотрите на него! Сама любезность. Что за чудесные метаморфозы?

Я жду около двух минут, пока мне приносят крафт–пакет с ещё тёплым круассаном. Всё это время мы не отводим глаз друг от друга, изучая противника. Молчим. Я стою, а он продолжает невозмутимо поедать своё трудно выговариваемое блюдо.

– Ну, я пошла? – Уточняю, держа в руках взятку от мажора.

Вдруг ещё что–нибудь предложит? Как говорится: дают – бери!

– Да, конечно.

– Желаний больше не будет сегодня? – Уточняю я, мечтая, как можно скорее избавиться от «долга». И Резникова.

Отмучиться, так сказать.

– Я пока ещё не придумал. Напишу, если что. До встречи.

– Пока.

Я ухожу из кофейни, ни разу не обернувшись. Тороплюсь на работу, чтобы ещё и туда не опоздать. А в голове на репите крутится:

«До встречи».

Неужели он и сегодня собирается посетить «Красные Крылья»? Надеюсь, это обычное прощание, а не намёк.

Глава 5

Это был намёк. Жирный и прямой.

Резников каким–то невероятным образом просёк, что я работаю не в ВИПке и теперь сталкерит за мной, сидя за угловым (кто бы мог подумать, да?) столиком в основном зале. Он следит за каждым моим шагом. За каждым словом и действием. И только карамельный раф, который мажор заказал в самом начале своего непонятного квеста, спасает меня, отвлекая от его пристального наблюдения хотя бы на несколько секунд.

– Это кто? – Спрашивает меня Алина, пихая в плечо. Её глаза горят ненормальным блеском охотницы, которая нашла свою жертву. – Он с тебя глаз не сводит. Поклонник твой?

– Ага, маньяк со стажем он, а не поклонник. Хочешь, забирай столик себе, – мрачно отвечаю ей и возвращаюсь к натиранию стаканов до блеска.

– По–моему, я его где–то видела, – коллега задумчиво приставляет указательный палец к нижней губе и постукивает по ней.

– Тебе показалось, – бубню я, отдавая чистый стакан бармену.

– Не показалось, – настаивает Алина и сводит брови на переносице от напряжения. Её миндалевидные глаза открыто изучают мажора, не стесняясь.

– Да это же Ник Резников, я на него подписан, – палит контору Костя, протягивая мне очередной стакан.

Я смотрю на него, как на предателя.

– Точно! – Восторженно, но тихо, вопит девушка. Её глаза ещё больше разгораются огнём завоевания.

– Зря я согласилась тебе помочь, – поджимаю губы и отталкиваю руку бармена от себя. – Сам три свои стаканы.

– Ну, Катю–юш, прости, – начинает канючить парень. – Я не знал, что это секрет!

– Теперь знаешь, – бросаю ему через плечо и ухожу на кухню.

Скрытое от глаз посетителей помещение позволяет мне ненадолго отдохнуть от своего личного сталкера. Хитросплетение коридоров выводит меня на задний двор, в который я попадаю через чёрный ход. Но побыть в одиночестве у меня не получается.

– Душновато сегодня, не так ли? – Рокочуще тянет Марина, выпуская струю дыма вверх. Не знаю почему, но у неё просто невероятная схожесть с семейством кошачьих. Особенно повадки и вот эта ленивая манера в движениях. Как у хищницы.

– Давай, потом. Я не в настроении, – грубо отмахиваюсь от неё и отхожу от девушки на пару метров, чтобы не попадать под ядовитый дым.

Терпеть не могу, когда курят.

– О, у нашей хорошей девочки, оказывается, есть зубки?

Флёр улыбается, но улыбка не затрагивает её глаз. Они остаются такими же арктически синими и безразличными ко всему. Я показательно громко вздыхаю и закатываю глаза к небу. Демонстративно отворачиваюсь от неё, скрещивая руки на груди.

Небесное полотно усыпано звёздами. Эта картина умиротворяет. Я представляю, что где–то там, далеко–далеко есть звезда, откуда мама наблюдает за мной, помогает и гордится тем, что, несмотря на мою тяжёлую судьбу, я не сломалась. Что продолжаю идти вперёд.

– Не обижайся, я не со зла. – Я оборачиваюсь. Марина делает последнюю затяжку, бросает сигарету на землю и тушит её носком кожаной обуви. – Просто ты кажешься такой потерянной, что хочется тебя взбодрить. Напоминаешь меня, когда я была в твоём возрасте.

Я хмуро оглядываю девушку, прикидывая, сколько ей может быть лет. Никогда не интересовалась этим вопросом. На вид Флёр что–то около тридцати, но может и больше. Макияж творит чудеса.

– Не нужно нас сравнивать. Я не стану продавать своё тело, как бы сильно жизнь меня не мотала. У тебя свой путь, у меня – свой.

– Не зарекайся, деточка. Я когда–то тоже так говорила. – Философски отвечает Марина, ухмыляясь одним уголком ярко красных губ. Она окидывает меня ещё одним внимательным, серьёзным взглядом, прежде чем уйти.

– Что за день, – я испускаю стон и устало опираюсь спиной на кирпичную стену. Прикрываю глаза, давая им долгожданный отдых.

Холод пробирается сквозь рабочую форму официантки, но вместе с этим бодрит. То, что нужно. В клубе очень тепло и меня постоянно клонит в сон. Приходится периодически выходить на улицу и дышать прохладным сентябрьским воздухом, пока Алина подменяет.

До конца смены остаётся пара часов, но даже это кажется вечностью. А завтра… Точнее, уже сегодня, пары с самого утра.

И как я высижу? Придётся спать на лекциях…

Мои мысли прерывает знакомый низкий бас.

– О чём задумалась, ветерок?

Я вскидываюсь, разлепляю уставшие глаза, дабы убедиться, что мне не показалось. Резников, собственной персоной, стоит там, где недавно стояла Марина и тоже курит.

– Да чтоб вас… – Вырывается вслух.

– Мне тоже не нравится эта дамочка, поэтому я подождал, когда она уйдёт. Слишком навязчивая, – смотрит на меня так, будто мы имеем общий секрет.

– Как ты меня нашёл? – Устало спрашиваю я, отлепляясь от стены.

Так недолго и пневмонию заработать, а лечиться не на что. Поэтому всё должно быть в меру. Взбодрилась пять минут, пора возвращаться в зал и продолжать работать. И пусть в четыре утра не так много посетителей, Алина не станет долго меня подменять. Ещё нажалуется администратору.

Брюнет пожимает плечами:

– Я просто вышел покурить.

– Не знала, что ты травишь себя этим, – киваю на сигарету в его руке.

– Не знал, что тебя привлекают мрачные подворотни, – внимательно оглядывает задний двор клуба.

И снова у нас не разговор, а словесная баталия. Уже становится плохой привычкой.

– Я хотела немного побыть одна, но, видимо, не судьба, – цежу сквозь зубы.

– Пока ты связана со мной некими обязательствами, забудь про одиночество. – Я собираюсь ему ответить, но мажор опережает меня. – Я придумал первое желание.

– Второе, – поправляю его.

Резников фыркает, словно кот, и тихо посмеивается, глядя на меня исподлобья.

– Хорошо, пусть будет по–твоему. Я придумал второе желание.

– Говори быстрее, что там сформировалось в твоём зажравшемся мажористом мозге, мне пора возвращаться в зал, – скрещиваю руки на груди и нетерпеливо поглядываю в сторону чёрного входа.

Мне вот совсем не хочется слушать, что он там придумал! Наверняка это что–то неприятное.

– Ты всегда такая?

– Какая?

– Последнее слово должно быть за тобой. Это так, – он делает небольшую паузу, затягиваясь, – по–детски.

– А это так по–взрослому тыкать человека носом в неприглядные стороны его личности.

– Ой–ой, как мы заговорили, – Ник морщит нос и подходит ближе. – Ты, кажется, торопилась.

– Да, и сейчас тороплюсь. Но, как ты успел заметить, мы связаны некими обязательствами. – Выплёвываю последнее слово. – Так что, говори уже, или я ухожу.

– Опять условия, – снисходительно посмеивается мажор. – В кофейне ты ставила мне такое же условие. – Поясняет в ответ на мой вопросительный взгляд. – Но теперь у меня в запасе куча времени. Это в твоих интересах избавиться от меня, как можно скорее.

Я делаю глубокий вдох и выдох, прикусывая язык. Так хочется сказать ему парочку ласковых в ответ, но Резников прав. Если я хочу быстрее избавиться от его присутствия в своей жизни, лучше быть с ним немного любезнее.

Немного. Капельку. Мизерную такую.

– Загадывай своё второе желание, о мой Аладдин, – с придыханием раскланиваюсь я.

– Даже для джина ты тянешь на троечку из пяти.

Я поднимаю на него убийственный взгляд, но заметив смешинки на дне глаз брюнета, вдруг расслабляюсь.

Хрен с ним, с этим его специфичным чувством юмора. Может, он получает некое изощрённое удовольствие от перебрасывания колкостями. Что ж, не стану потакать ему в этом. Он ведь намеренно меня провоцирует!

– Всё, мне пора, – спокойно говорю я и направляюсь к чёрному входу в клуб.

Но едва я касаюсь пальцами холодной дверной ручки, в спину прилетает:

– Я хочу, чтобы ты стала моей личной горничной.

Первые несколько секунд я не могу поверить своим ушам. Так и стою у чёрного входа памятником самой себе, на повторе прокручивая последнюю фразу Резникова в голове.

Но мажор по–своему расценивает моё молчание.

– Не за бесплатно, конечно, – спешно поправляет себя брюнет, чем окончательно добивает моё показательное спокойствие.

Я набираю полную грудь воздуха, прежде чем разразиться тирадой:

– Губозакаточную машинку тебе не выдать? А? Резников? Знаешь, что? Держи свои влажные фантазии при себе! – В три больших шага преодолеваю разделяющее нас расстояние и тычу указательным пальцем ему в грудь. Внутри меня всё кипит от негодования, грозясь перелиться через край. – И вообще, мы с тобой недавно договаривались – никакого интима!

– А я разве предлагал оказать мне интимные услуги? – Парень вскидывает брови, пытаясь казаться удивлённым, но я вижу, как подрагивают уголки его губ. – Каждый думает в меру своей испорченности. – Я ахаю и замахиваюсь, чтобы ударить мажора кулачком по груди, но Ник обезоруживающе выставляет руки перед собой. – Ладно–ладно, тихо, ветерок. Тихо. Я пошутил. Просто пошутил.

Я дышу, словно загнанный зверёк. Смотрю в тёмные омуты Резникова снизу вверх. Он в свою очередь также пристально смотрит в ответ, практически не моргая. Буря эмоций внутри меня требует выхода. Хочется, как минимум, залепить пощёчину наглому мажору, который считает, что имеет право подшучивать и издеваться надо мной. Наверняка возомнил, что я теперь его личная игрушка.

Но этому не бывать!

Я заставляю себя успокоиться. Опускаю руки вниз и начинаю медленно и глубоко дышать. Через минуту мне удаётся взять эмоции под контроль. Кулаки разжимаются. Но вместе с этим в груди скапливается обида. Она червоточиной отравляет сердце и подбирается слезами к уголкам глаз.

Со злостью смаргиваю солёную влагу и разрываю зрительный контакт с Резниковым.

– Пошутил и хватит, – говорю сиплым голосом. – Я пошла. Надо смену завершать. И без того задержалась.

– Погоди, – Ник хватает меня за запястье, удерживая. Убийственный взгляд на его лапищу действует отрезвляюще, и парень быстро выпускает мою руку из захвата. – Извини. Я просто хотел сказать, что буду ждать тебя там же, где и вчера. Машину помнишь?

– С чего ты взял, что я поеду с тобой? Мне нужно вернуться в общагу, принять душ и переодеться для начала.

– В общагу, значит, – задумчиво тянет брюнет. А я вдруг понимаю, что проговорилась, где живу. – Я догадывался, но спасибо, что подтвердила мои предположения.

– Чтоб тебя черти др… – Шиплю я, но закончить фразу мне не даёт палец Резникова, приставленный к моим губам.

– Тш–ш, ветерок, хорошие девочки не должны так ругаться.

Я со злостью отбрасываю руку мажора в сторону.

– Кто тебе сказал, что я хорошая? Или у меня на лбу опознавательная табличка висит?

– Никто, – пожимает плечами. – Но я хочу, чтобы со мной ты была именно такой.

– Это было твоё третье желание, – мрачно улыбаюсь я и открываю дверь. Правда, задерживаюсь на несколько секунд, чтобы полюбоваться на вытянувшуюся моську мажора.

– Чёрная БМВ. И только попробуй сбежать, – припечатывает брюнет. От его хорошего настроения не осталось и следа.

– Слушаю и повинуюсь, – посылаю ему ядовитый оскал.

– Мой господин, – также ядовито улыбается в ответ.

– Что?

– Ты забыла добавить «мой господин». Я не шутил про горничную. Утром заедем ко мне. Там примешь душ, позавтракаешь и переоденешься.

Я выпадаю в осадок от его слов. Трачу время, которого у меня и без того нет, чтобы прийти в себя.

Что–то я слишком долго «дышу воздухом». Алина меня придушит. Или нажалуется Наталье Викторовне.

– У меня нет с собой чистой одежды.

– Купим по дороге.

– Денег тоже.

– А я разве говорил, что возьму с тебя деньги? – Выразительно выгибает свою чётко очерченную бровь.

Думаю, на этой ноте пора завершать наш непонятный диалог.

Всё ещё находясь в некоторой прострации, захожу внутрь. Плотно закрываю за собой дверь и приваливаюсь к ней плечом. Пару минут пытаюсь отдышаться и прийти в себя.

Каждая встреча с Резниковым выбивает из колеи. Это ненормально! Нужно учиться иначе реагировать как на него, так и на его выпады.

– Что ему надо? – Впервые задаюсь правильным вопросом. Причём вслух.

– Кому? – Раздаётся недовольный голосок Алины, выходящей из кухонного коридора. – Долго ещё будешь прохлаждаться? Давай, дуй в зал, я тоже хочу воздухом подышать. Костя мне уже все уши прожужжал, чтобы я тебя вернула. Хочет извиниться. Кстати, этот твой сталкер–популярный парень–Резников куда–то ушёл, мне так и не удалось поболтать с ним. Хорошие чаевые тебе оставил. Очень хорошие, – тараторит девушка, проходя мимо меня. И, мне кажется, что я слышу зависть в её словах.

С чего бы?

От обилия информации начинает пухнуть голова, поэтому я просто киваю вместо ответа и улепётываю от коллеги в зал, чтобы закончить смену. Пробежавшись по столикам и отдав заказы, подхожу к последнему. Тому самому, за которым сидел мажор.

Открываю книжку с оплаченным чеком, и у меня глаза на лоб лезут от суммы, что лежит внутри. Хорошо, что в зале остались только два столика с гостями, иначе пар из ушей и ноздрей увидели бы все, кто находился в двух метрах от меня.

Чаевые, значит? Вот как… Купить меня решил, да, Резников? В приват заманить не удалось, поэтому растянул наживку? Думаешь, клюну, если зайти с другой стороны?

Хорошо… Хочешь поиграть, значит, поиграем, проклятый мажоришка. Вот только по моим правилам!

Остаток смены пролетает быстро. За своими злобными мыслями и жаждой возмездия, я не замечаю, как переодеваюсь и буквально вылетаю из «Красных Крыльев». К тому моменту, когда я вижу чёрную БМВ припаркованную в злосчастном переулке, я взвинчена настолько, что готова убивать.

– Забери свои бумажки! – Сажусь в машину и с размаху впечатываю в грудь опешившего брюнета его «чаевые». Так как Резников не был готов к такому повороту, они веером рассыпаются по его штанам, а некоторые падают на полик ему в ноги.

– Тебя не удовлетворила сумма? – Быстро берёт себя в руки мажор, нацепляя надменную маску и даже не пытаясь поднять деньги.

– Ещё хоть слово и…

– «Мой господин», хочу, чтобы ты отныне обращалась ко мне исключительно так. Третье желание, забыла? – Нагло перебивает меня и заводит машину.

– Ещё хоть слово, хоть намёк на то, что вы хотите купить меня, мой господин, и съезжу по вашему смазливому личику так, что ни один пластический хирург не возьмётся за реставрацию!

– Что ты там прошелестела, ветерок? – Ник делает вид, что не расслышал меня. Заводит машину и смотрит перед собой в лобовое стекло.

Но я по прищуру вижу, что ему весело! Весело, чёрт возьми!

Поняв, что разговаривать с этим неотёсанным мажором бесполезно, скрещиваю руки на груди и отворачиваюсь к окну.

– Извращенец! – Шиплю себе под нос.

– О, да, детка. Хочешь проверить насколько? – Продолжает подначивать меня. Лишь чудом я заставляю себя успокоиться и никак не реагировать на очередную провокацию.

Но бум был близко. Очень близко.

Машина трогается с места, и мы выезжаем на трассу. И сразу в бешеный поток автомобилей, что даёт мне немного времени прийти в себя. Резников, не отрываясь, следит за дорогой, а я исподтишка поглядываю на его профиль, представляя, как топлю его в тазике.

Надеюсь, мажор как можно быстрее использует все свои желания. Ибо, такими темпами нашего любезного сотрудничества, он не доживёт и до пятого…

Глава 6

Я угадала. Никита Резников живёт в пентхаусе. Да ещё и на самом верху.