Семь желаний для Мажора

Не я издевалась над бедной первокурсницей, при всех называя её подстилкой. Я просто не смогла пройти мимо. Лола так горько плакала, а всем было всё равно. И лишь моя каша смогла утихомирить ехидство Резникова и его ржущих дружков.

Не я настойчиво требовала приват у приличной официантки в «Красных Крыльях».

Не я пряталась в подворотнях, ожидая конца смены едва знакомого мне человека.

Не я вела себя так, словно все вокруг тебе должны.

– Пошёл ты, – огрызаюсь я. Дёргаю дверную ручку, чтобы выйти из машины и закончить разговор на минорной ноте, но та оказывается заперта.

– Не так быстро, выскочка. Или ты думала, что я тебя так просто отпущу?

– Почему нет?

– Серьёзно? После всего? – Показывает на засохшую кровь под носом и укус на ладони.

Я делаю самое невозмутимое лицо, на какое в принципе способна.

– А чего ты ожидал, маньячелло? – Иронично выгибаю бровь. – Веди себя адекватно и адекватные люди к тебе потянутся.

– То есть, ты признаешься, что неадекватная? Вот так легко и в открытую? – Удивляется брюнет.

– Да, – пожимаю плечами. – Я была в состоянии аффекта. Суд признает меня невиновной. – На лице Резникова отражается шок. – Что?

– Ты точно больная. Лечиться не пробовала? – Опасливо косится на меня тёмными провалами глаз.

– Спасибо за совет. Как появятся лишние деньги, обязательно наведаюсь к психиатру. Или ты хочешь проявить акт милосердия? – Саркастично тяну я, издеваясь. – Оплати врача, я схожу. Купи лекарства – пролечусь.

– А ты хорошо устроилась. Не пропадёшь. – Мрачно заключает Ник, стискивая руль.

– Жизнь – отличный учитель. Приходится уметь отбиваться и выживать среди таких придурков, как ты, – огрызаюсь в ответ.

На пару мгновений в машине повисает тишина. Попытки брюнета успокоиться заставляют меня испытать мрачное удовлетворение.

Если он собирается утянуть меня на дно, угрожать или ещё что, – я утяну его с собой!

– Тебе не стоило вмешиваться и вступаться за Лолу.

– Ты назвал её подстилкой. Нищенкой. Я решила тебя проучить. Даже своим завтраком пожертвовала! То, что ты родился с золотой ложкой во рту, не даёт тебе права унижать других.

– А если это было заслужено? – Его голос сочится ядом.

– Никто не заслуживает прилюдного унижения, Резников! – У меня аж дыхание перехватывает от возмущения.

Тоже мне, блюститель справедливости отыскался!

– Да? – Злая ухмылка, появившаяся на губах мажора, заставляет меня внутренне поёжиться. – Так, может, ты её заменишь?

– А может ты и твои нахальные дружки перестанете издеваться над остальными?

– Не успела появиться, а уже свои правила диктуешь? Не страшно, ветерок? У меня ведь для тебя возмездие похуже приготовлено.

– Засунь свои возмездия себе, знаешь куда?

– Куда? – Опасно понижает голос.

Мы впиваемся друг в друга взглядами. Боремся. Никто не планирует уступать другому. А потом этот чёрт просто берёт и начинает хохотать. Запрокидывает голову, так, что кадык начинает сильно выпирать, и драматично кладёт покусанную ладонь себе на лоб.

– Зачем я вообще дискуссии с тобой веду.

– Действительно, – согласно вскидываю брови и скрещиваю руки на груди. – Мне вообще–то домой надо. А ещё я спать хочу. И есть.

– У тебя есть дом? – Наигранно удивляется мажор.

– Представь себе. Сплю не под открытым небом.

Резникову мой юмор не приходится по вкусу. Он перестаёт улыбаться и мрачнеет. Причём в секунду.

– Скольким уже успела согреть койки? Я не нашёл ни одного упоминания о том, где ты живёшь. Учитывая, где ты работаешь…

– Слушай, может, сам полечишь голову, а? – Поражаюсь его выводам. – С логикой у тебя явно беды.

– С ней у меня всё хорошо как раз таки. Вот только я одного не могу понять. Если вы все продаётесь в «Крыльях», то почему мне отказала? Не спишь со знакомыми? Или испугалась, что я тебя узнаю и всем расскажу о том, чем именно ты зарабатываешь на жизнь?

В салоне машины становится прохладнее на несколько градусов. Я вновь вижу перед собой хищника. Того самого, который требовал привата в клубе. Наглого и беспринципного. И если последние минут пятнадцать мне не было страшно, потому что Ник вёл себя, как клоун, то теперь становится. По–настоящему.

Что бы мажор обо мне ни думал, а инстинкт самосохранения у меня работает на полную катушку. И он знает, когда можно творить дичь и защищаться, а когда нужно делать ноги.

– Что тебе нужно от меня, Резников? – Закусываю щёку изнутри. Сосредотачиваюсь на краткой вспышке боли, чтобы отключить любые другие эмоции. Взять мысли под контроль. Мне нужно холодная голова. – Сомневаюсь, что мой отказ в клубе тебя задел. Как и каша на голове.

– Я же сказал. Мне нужны были твои извинения. Прилюдные.

– Были. А теперь? – Осторожно тяну я.

– Теперь, помимо этого, ты должна будешь прислуживать мне. Станешь моей девочкой на побегушках.

Я сглатываю. От его взгляда у меня мороз по коже проносится.

– Или?

– Или о том, кто ты и где работаешь, узнают все. В том числе и деканат. Шутки кончились, ветерок.

Глава 3

Чувствуя себя, как побитая собака, беру ключи у комендантши и плетусь наверх. После оформления всех документов мне выдали комнату на третьем этаже. Сказали, что со мной будет жить ещё одна девушка, но она заедет позже, ближе к вечеру.

Это моё первое колоссальное везение за последние несколько месяцев. Обычно в комнату селят минимум троих. А тут мало того, что мы будем делить комнату на двоих, так ещё и девушка заселится только вечером.

Мне удастся спокойно отдохнуть пару часиков до учёбы! Какое счастье!

Тридцать три – гласит надпись на брелоке ключей. Я подхожу к комнате, открываю её и вваливаюсь внутрь. Спартанское убранство, ничего необычного – две кровати, два стола и два шкафа. Окно выходит во двор общежития. Судя по запаху, стоящему в комнате, – недавно делали ремонт. Никакой облезлой краски на стенах и паутины в углах, как я ожидала.

Не разбирая рюкзак со своими скромными пожитками, кидаю его у подножия кровати. Хочется упасть прямо так, не заправляя новенькое постельное бельё, лежащее на матрасе, но я пересиливаю себя.

Последний рывок и можно отдохнуть.

Ноги гудят, когда я заканчиваю. Желудок урчит, требуя еды, но спать хочется больше, чем жить. Поэтому, едва моя голова касается подушки, я моментально отключаюсь. И ни один звук, ни одна сила в мире, я уверена, не в состоянии потревожить мой сон.

Так и происходит. Мой уставший мозг забывает поставить будильник, и я просыпаю пары.

С наслаждением и приятным, давно позабытым чувством, открываю глаза ближе к вечеру. Почти выспавшаяся и полная сил. Правда, не сразу понимаю, что меня разбудило и почему в окно падают блеклые оранжевые лучи.

По ощущениям, сейчас должен быть день, но, похоже, что за окном царит вечер.

Вечер?

– Привет, соседка, – слышу приятный девчачий голос.

На этом моменте я подскакиваю, словно меня ужалили в причинное место. Остатки сна улетучиваются моментально. На девушку я не обращаю никакого внимания, потому что все мои мысли занимает одно слово: проспала!

– Тре–е–еш, – хватаюсь за голову, сидя на краю кровати, и взлохмачиваю волосы. – Только отработок мне сейчас и не хватало! – Скулю, понимая, в какую задницу попала.

– Проспала? – Понятливо хмыкает соседка по комнате и шагает мимо меня к своей койке. Перед глазами мелькают её загорелые и худощавые ноги на высоких каблуках.

Я поднимаю голову и с интересом смотрю на девушку, на мгновение позабыв о своих проблемах.

Высокая, поджарая. Очень красивая. Видно, что следит за собой и занимается спортом. Волосы чёрные, завитые крупными волнами, ниспадают до талии. Глаза необычного зелёного цвета с золотистыми крапинками в середине. Лицо миловидное, с ямочками на щеках, когда она улыбается.

Она улыбается мне, – понимаю я, и стыжусь того, что так в открытую, оценивающе рассматриваю свою новую соседку.

Это всё резкое пробуждение виновато. Тело проснулось, а мозг ещё нет.

– Сюзанна, – протягивает мне руку. – Сюзанна Штэйн.

– Катя Ветрова, – пожимаю миниатюрную ладошку с аккуратными длинными ногтями.

– Очень приятно. Давно заселилась?

– Сегодня утром.

– Да? – Она оглядывает комнату и, не замечая моих вещей, смущенно прикусывает губу, прежде чем спросить. – Ещё не распаковывалась?

Я бросаю взгляд на небольшой синий чемодан Сюзанны, стоящий у шкафа, и две спортивные сумки рядом. Ещё раз с ног до головы оглядываю соседку. Одежда на ней не выглядит заношенной или дешёвой.

Судя по всему, девушка не из бедной семьи. Вопрос: что она делает в общежитии?

– Я налегке, – отвечаю, не желая развивать болезненную для себя тему. – Ты иностранка? – Предполагаю я. – Уж больно звучная фамилия.

– Нет, – Штэйн отводит глаза, – мама родилась в этих краях. Уезжать отказалась, поэтому папа перебрался сюда ради неё.

– Почему общежитие? Ты не выглядишь, как нуждающийся человек. – Решаю быть прямолинейной. Брюнетка тушуется под моим напором. – Ладно, извини. Ты не обязана отвечать. – Выставляю руки перед собой.

– Да это не секрет, – вскидывается девушка. – Просто родители решили, что в общежитии я буду под каким–никаким присмотром. И что так мне будет проще научиться самостоятельной жизни.

Я с сомнением кошусь на Сюзанну, и решаю никак не комментировать странный выбор её родителей. Это их жизнь и они вправе поступать так, как хотят.

Но, видимо, что–то такое мелькает на моём лице, потому что девушка поясняет:

– Считают, что я кинусь во все тяжкие, если они купят мне квартиру.

– И ты не против? – Свожу брови на переносице.

– Нет. Я единственный ребёнок в семье. Хочу попробовать, каково это – жить с кем–то.

– Это тяжело, – решаю не обнадёживать «ребёнка», только что вышедшего из–под крыла родителей. – Сожительство выматывает. У тебя свой распорядок, у меня свой. Свои взгляды на то, что правильно, а что нет. Ты можешь быть любительницей раскидывать вещи по комнате, а я – нет. В итоге – конфликт.

Штэйн пугливо округляет глаза, став похожей на маленького кролика, которого собирается съесть волк.

– Нет, что ты. Я думаю, мы быстро найдём с тобой общий язык. И обязательно договоримся, – примирительно восклицает она.

Я киваю, дабы успокоить оленёнка Бэмби. А сама понимаю, что у нас с ней очень большая разница в возрасте. В ментальном возрасте. То, через что мне пришлось пройти, вынудило рано повзрослеть. А Сюзанна до сих пор ребёнок, всё ещё незримо находящийся под опекой родителей.

Что–то похожее на зависть мелькает на краю сознания, но я быстро прогоняю это плохое чувство. Каждому по судьбе выпали свои испытания. Завидовать кому–то – последнее, что я стану делать в этой жизни.

Мысли плавно возвращаются к прогулу. И к тому, как я теперь буду из этого выкручиваться. Благо, что было всего две пары после обеда. Иначе я бы точно оказалась по уши в…

И это ещё я не думала о том, что делать с Резниковым и его требованиями быть его девушкой на побегушках.

Непрозрачно намекнув мне, что я буду долго, с чувством, с толком, с расстановкой извиняться, парень вытолкал меня из своей тачки и свалил. Правда, перед этим вбил свой номер телефона мне в контакты и подписался на социальные сети.

Для того чтобы я примчалась выполнять поручения по его первому звонку или сообщению.

– Резников, – вырывается тихое шипение. – Чтоб тебя затопили в твоём пентхаусе!

– Резников? Никита? – С придыханием подхватывает Сюзанна. – Ты знакома с ним?

– Век бы не знала, – мрачно отвечаю ей и беру в руки телефон проверить, не написал ли кто. Мажористый. С противной рожей.

– Ты чего–о! – Возмущённо пищит, судя по всему, его восторженная фанатка. – Мы, видимо, о разных людях говорим. Он же звезда университета! Спортсмен! Активист! Участник благотворительного фонда. И вообще самый добрый и милый человек!

Я выразительно вскидываю брови и давлюсь смешком.

– Резников?! Мы точно о разных людях говорим, это ты верно подметила.

Брюнетка принимает мой сарказм за чистую монету, хватает с тумбочки свой яблочный смартфон и начинает в нём что–то лихорадочно искать. Как выясняется минутой позже – профиль мажора в популярной социальной сети.

– Это же он? Смотри. – Сюзанна усаживается рядом со мной на кровать, и начинает листать ленту, показывая мне фотографии небезызвестного благодетеля с пафосными подписями.

Вот Никита стоит с обнажённой спиной, демонстрируя её рельефность и накаченную мускулатуру. Смотрит вдаль, чтобы все оценили его породистый профиль. И приписка под фото: «Плоды ежедневного труда».

Вот Резников задумчиво смотрит на фотографа, прикрыв рот крупной, жилистой ладонью и подпись: «Твои сегодняшние мечты могут стать реальностью, если ты начнёшь их реализацию прямо сейчас».

Дальше читать я не стала.

– Не могу больше.

С этими словами я начинаю заливисто хохотать. До слёз. До коликов в животе. Штэйн, естественно, не понимает причину моей истерики, поэтому я решаю помочь ей отыскать верные выводы.

– И вы вот на это введетесь? На красивую обложку и парочку «ауфных» надписей? Он ведь в жизни совсем другой.

– Неправда! – Горячо встаёт на его защиту брюнетка. – Я видела видео, на которых он помогает сиротам. Видела рилсы, в которых он рассказывает, что собирается открыть спортивную школу для малоимущих. Видела…

– Да мало ли что ты там видела, – перебиваю её. Некрасиво, но меня прям распирает изнутри. – Это всё показуха. Он гнилой до мозга костей!

– Зачем ты на него клевещешь? – Искренне поражается Сюзи, а в её глазах блестят капельки слёз, которые она сдерживает.

Чувствуя себя монстром, уже мягче поясняю ей:

– На прошлой неделе он прилюдно обозвал Лолу, мою одногруппницу девушкой лёгкого поведения. И назвал её нищенкой. Это произошло на моих глазах. Я вступилась за неё, и буквально сегодня утром твой любимый Резников угрожал мне. Сказал, что если я не стану его девочкой на побегушках, то он сотворит со мной кое–что похуже, чем прилюдное унижение, как было с Лолой.

– Не может быть…

Как в драматичном сериале, Штэйн прикладывает ладошку ко рту и с ужасом в ореховых глазах, смотрит на меня. Она искреннее поражена. Даже прикусила пухлую нижнюю губу от волнения, едва сдерживая свои бурлящие эмоции.

Вместо ответа я беру свой старенький телефон в руки. Листаю шапку уведомлений и не без мрачного удовлетворения показываю ей личное сообщение, присланное прямиком с профиля её любимого мажора–альтруиста и просто хорошего человека:

«Я чего–то не понял. Ты решила меня избегать? Даже пары прогуляла ради этого? Что ж. Первое предупреждение. За это выписываю тебе дополнительный штраф, ветерок. Встретимся сегодня у парижской кофейни на улице N. В восемь. Не придёшь, все узнают твой грязный секретик.»

– Видишь. Убедилась? Ни здравствуйте, ни до свидания. Командир чёртов. – Бурчу, блокируя смартфон. Со вздохом убираю его обратно на тумбочку.

Время близится к восьми. Если я собираюсь выполнить условие мажора, у меня осталось не больше часа на сборы.

– Может, он просто решил тебя пранкануть?

Я посылаю брюнетке взгляд, полный жалости и снисхождения. Кладу руку ей на плечо и легонько похлопываю.

– Да–а, подруга, понимаю. Разочаровываться в своих кумирах – то ещё испытание. Оставляю вас наедине. Главное, ни в коем случае не иди на сделку с совестью. Это плохо кончится, – важно заявляю я и поднимаюсь с кровати.

– А ты куда? – Наивное создание непонимающе хлопает длинными ресницами.

– Как куда? К милому человеку.

Похоже, Сюзи впервые сумела прочувствовать на себе всю силу метаиронии. Хмурое выражение на миловидном личике брюнетки не заставляет себя ждать.

– Вот увидишь. Скоро ты поймёшь, как сильно ошибалась в нём, – тихо произносит девушка.

Я поджимаю губы, чтобы снова не рассмеяться и, тем самым, не обидеть Штэйн.

– Хорошо. Давай, спор? – Протягиваю ей руку.

– Давай, – моментально соглашается она и, даже не выслушав условия, хватается за мою ладонь.

– Эм, – её напор сбивает меня с толку.

– Если я окажусь права, то ты познакомишь меня с ним! – Перехватывает инициативу брюнетка.

Пф–ф. Проще простого. Какая же она… Маленькая ещё!

– По рукам! – Жму ладошку Сюзи. – А если я выиграю спор, то ты купишь мне торт, на котором будет фотография Резникова.

Лицо Штэйн вытягивается. Сказать, что она в шоке, значит, ничего не сказать.

– Зачем тебе торт, да ещё и с принтом Ника?

– Я с огромным удовольствием размажу его по ложке, а потом сожру голову проклятого мажора! – Мрачно отвечаю я, представляю, что уже это делаю.

Брюнетка передёргивается и с опаской косится в мою сторону. Я подмигиваю ей, поднимаю рюкзак с пола и вешаю его на плечо.

– Ладно, я пошла. Была рада познакомиться.

Нельзя забывать о вежливости. Тем более, девчонка вроде бы неплохая. Глупенькая, но не стервозная. А это – главное.

– Ты не вернёшься? Комендантский час же, – удивляется Сюзанна.

– Не успею. Есть кое–какие важные дела, – почему–то решаю поделиться с ней.

– Те самые, которыми Ник выманил тебя на встречу? – Хитро уточняет девушка, а я настораживаюсь.

Не такая уж она и глупая, какой хочет казаться…

– Допустим.

Пространный ответ – самый лучший. И не согласие, и не отказ.

– Будь осторожна, – говорит Штэйн, чем окончательно сбивает меня с толку.

Какое ей вообще дело до меня? Мы знакомы от силы час.

С губ слетает заторможенный ответ:

– Хорошо.

Я мнусь у двери, так и не решаясь выйти.

А может, ну этого Резникова? Сразу на смену в «Красные Крылья»?

Сюзи вдруг подрывается. Подходит ко мне, бесцеремонно берёт у меня из рук телефон и вбивает свой номер. Совершает звонок, сбрасывает на своём «яблоке», и только после удовлетворённо улыбается.

– Вот, запиши мой номер. На всякий случай, – многозначительно смотрит мне в глаза. – Если Ник позволит себе лишнего, просто маякни. Я такую суматоху вокруг подниму, что тебя быстро отыщут и вернут в общагу. Да ещё и в качестве потерпевшей, – заговорщически подмигивает мне подведённым глазом.

– Ты точно не засланный казачок? – Подозрительно тяну я.

– Чего? Казачок?

Похоже, она не понимает, о чём я. Или делает вид.

Ладно! Некогда размышлять. У меня двадцать минут осталось, а ещё надо в душ сбегать, ополоснуться и переодеться.

– Не бери в голову, – отмахиваюсь я. – Спасибо. До завтра. – Машу ей рукой и вылетаю в коридор общаги, не дожидаясь ответа.

Надеюсь, в душевой не будет огромной очереди. Иначе милому человеку придётся ждать меня, как минимум час.

Глава 4

Парижская кофейня, в которой Резников назначил мне встречу, находится недалеко от общежития. Я нахожу это совпадение весьма странным, но уже ничему не удивляюсь. То, что он вчера нарыл на меня краткое досье, говорит само за себя: информацию мажор может достать по щелчку пальцев. Как и откуда – загадка. Но, вместе с тем, повод быть осторожнее.

Я заметно нервничаю, потому что опоздала на добрых полчаса. С одной стороны мне очень хочется, чтобы Никиты в кофейне не оказалось. Но с другой… Если парень психанул и не дождался меня, кто знает, чем мне это аукнется в будущем. А к новым проблемам я пока не готова.

Кофейня выглядит довольно мило. На прозрачном стекле мигают разноцветные гирлянды. Снаружи стоят столики, за которыми, несмотря на прохладный сентябрьский вечер, сидят люди. Я оглядываю каждого, но Резникова среди них не нахожу.

– Зараза, неужели ушёл? – Бормочу себе под нос, и выуживаю смартфон из кармана простеньких джинсов.

У меня есть дурная привычка, которой я не изменяю – ставить телефон на беззвучный режим. Поэтому, даже если мажор мне звонил, то вряд ли дозвонился.

– Надеюсь, меня ищешь, ветерок? – Раздаётся со стороны входа в кофейню.

Я поднимаю глаза. Брюнет стоит прямо на проходе, засунув руки в передние карманы штанов, и испепеляет меня недобрым взглядом.

– Тебя–тебя. – И добавляю тихо. – К сожалению.

Резников недвусмысленно выгибает бровь.

– Напрашиваешься?

– Ни в коем случае, – пародирую главную злодейку мультфильма «Похождения Императора».

– Пойдём.

Никита разворачивается на сто восемьдесят градусов и первым заходит внутрь. Я семеню следом, двумя руками вцепившись в лямку рюкзака. Сердце неистово колотится, несмотря на всю браваду. Мне одновременно и страшно и любопытно, для чего он меня сюда позвал.

Кофейня изнутри выглядит ещё более ламповой. Столики огорожены друг от друга и дополнены мелкими элементами декора, которые навевают парижские мотивы. Я невольно любуюсь помещением. Обычно, если я и попадаю в такие заведения, то только, как работник. А сейчас у меня есть время эстетически насладиться зрелищем со стороны гостя.

Правда, заказывать тут я ничего не буду. Наверняка цены у заведения тоже парижские.

Резников останавливается возле углового столика с панорамным видом на небольшой сад, который является частью кофейни. Людей вокруг нет. До меня доносятся лишь обрывки чужих фраз из другой части заведения.

У него пунктик на самые дальние и тёмные углы? Социопат что ли? А по фоткам в соцсетях так сразу и не скажешь.

– Ты что, выкупил эту часть кофейни просто чтобы поболтать со мной наедине? – В шутку бросаю я.

Но мажор на полном серьёзе отвечает:

– Да. – Я неприлично вылупляюсь на него. – А ты ещё и опаздываешь. Очень некрасиво с твоей стороны, знаешь ли.

Ник усаживается на стул и взглядом показывает мне, чтобы я садилась напротив. Я мнусь, чувствуя себя, мягко говоря, не в своей тарелке. Особенно после его слов.

– Извини, в общаге нет электронной очереди. – Я всегда саркастически отшучиваюсь, стараясь скрыть свои истинные эмоции. И этот раз не стал исключением. – Пришлось ждать, пока все помоются. В следующий раз я обязательно упомяну твоё имя. Может, кто и пропустит вне очереди ради твоей знаменитой персоны.

– Ты всегда такая язва? – Иронично выгибает бровь и скрещивает руки на груди.

– Нет, только по понедельникам, – корчу моську в ответ и, наконец, сажусь за столик.

– Прежде чем мы приступим, закажи себе что–нибудь, – милостиво разрешает мажор, протягивая мне меню. – Разговор не на пять минут.

– У меня смена начинается в десять, – предпринимаю попытку сократить наше с ним общение до минимума. Мне не очень улыбается находиться в его компании так долго.

– Не путай обычную вежливость с добротой, ветерок. – Лицо Резникова каменеет. На его скулах начинают играть желваки, делая и без того квадратную челюсть ещё более острой. – Я ведь могу и разозлиться. Ты итак накосячила сегодня.

– Я проспала, – прикрываюсь меню, пряча красное от стыда лицо.

Брюнет давится смешком и обаятельно скалится.

– Серьёзно? – Но уже в следующую секунду усмешка слетает с его лица, словно её там никогда и не было. – Устала? Много клиентов вчера обслужила?

– Достаточно, чтобы дожить до начала следующего месяца.

Не ощущая в словах мажора никакого подвоха, внимательно разглядываю меню. Листаю страницы, ужасаясь среднему чеку сего заведения и не придавая особого значения гнетущей тишине, которая возникла после моего ответа.

А стоило бы.

– Тебе совсем не стыдно вот так просто говорить о… таком? – Последнее слово он буквально выплёвывает. Да ещё и с таким выражением, будто съел что–то гадкое.

– А что в этом, – делаю драматичную паузу и поднимаю глаза на Резникова, – такого? – Пожимаю плечами. – Работа, как работа.

Кажется, брюнет поражён моим ответом. И даже возмущён. Его ноздри раздуваются от негодования при каждом вдохе. А я никак не могу понять почему.

Что я такого сказала?

– И давно ты этим занимаешься? – Вкрадчивым тоном интересуется он.

– С шестнадцати.

Таким я мажора вижу впервые. Смесь отвращения, ужаса и жалости застывают на его лице. Возникает небольшая пауза, во время которой Ник пристально изучает меня так, словно видит впервые. Я же, чтобы не обращать внимания на этого странного типа, решаю всё же воспользоваться ситуацией и заказать круассан с ягодным чаем.

Во рту с самого утра ни крошки.

– Ты платишь?

Я стараюсь сохранять невозмутимость в голосе, но получается с трудом. Мне тяжело даётся любой разговор о деньгах, тем более в таком контексте. Я привыкла сама за себя платить. Всегда и везде. Но сейчас мне до зуда под рёбрами хочется обнаглеть. Проучить мажора. Поэтому я начинаю более усердно изучать меню.

Точнее, делаю вид, чтобы отвлечься.

– Куда смотрят твои родители? – Тихо спрашивает Резников вместо ответа.

– У меня нет родителей, – мрачно припечатываю я.

Настроение испорчено. Причём безвозвратно. Я с хлопком закрываю меню и откладываю его в сторону. Скрещиваю руки на груди и с вызовом смотрю на брюнета. Весь мой вид кричит о том, что я не желаю продолжать разговор на эту тему, но мажор не отступает.