Просто останься

— Я пришлю счет за химчистку, — произношу четко ей на ухо, после чего отталкиваю ее от себя.

— Фу! — Она отчаянно отряхивает лиф пышного платья, но бурые пятная безжалостно впитываются в желтую ткань.

Ян снова впивается в мой локоть и быстро ведет через беседку к выходу, где ожидает такси.

Распахнув заднюю дверцу стоящего у обочины авто, он подталкивает меня внутрь, вынуждая сесть в машину.

— Хорошо тебе повеселиться на банкете! — поддеваю его на прощание.

— Не дождешься! — рычит он и ныряет внутрь за мной следом.

Громко хлопает задняя дверца, а Ян называет адрес, по которому проживают мои родители.

Машина трогается с места. Я на миг оглядываюсь, вижу, как у входа в беседку мелькает пышное желтое платье.

— Кажется, кто-то потерял своего жениха? — подмигиваю Бестужеву. — Может, все же надо было остаться и успокоить ее мятущуюся душу?

Ян поворачивается ко мне. В его глазах горит хищный блеск, и я нутром чувствую подвох.

— Знаешь, что, Катенька? Ты меня достала своими подколками! — угрожающе произносит он, тянется ко мне, и, прежде чем я успеваю уклониться, накрывает мои губы властным поцелуем.

Оцепенев от его дерзости, я едва дышу. Поцелуй лишает меня способности мыслить, а по коже уже прокатывается теплая волна.

Я дрожу.

— Что, черт возьми, ты делаешь?! — слетает с губ изумленная фраза. Я пытаюсь освободиться, но от этого поцелуй бывшего мужа становится только настойчивее.

Отчаянно сопротивляясь его объятиям, я с досадой подмечаю, что одновременно таю от поцелуя, как глупая девчонка, и ничего не могу с этим поделать.

Ощутив мою слабость, он меняет тактику. Больше не напирает. Вместо этого касается губами моего рта с особой нежностью, заставляя дрожать от наслаждения.

— Прекрати, Бестужев… — беспомощно шепчу я, а он уверенно освобождает мои плечи от своего пиджака и оглаживает предательски будоражащими прикосновениями.

— Ты… ты… — задыхаюсь я.

Его губы трогает ироническая улыбка.

— Мне нравится, когда ты вся дрожишь от злости, — обжигает шепотом мою шею он, а потом вдруг обхватывает мое лицо ладонями и впивается в мои губы новым поцелуями.

В машине включена сплит-система, но она ни капли не охлаждает.

Я вся горю огнем от дерзких поцелуев Бестужева, который, кажется, вошел во вкус и целует меня властно и уверенно, безжалостно царапая щетиной мои губы.

Я растворяюсь, дрожу от его бессовестных действий, в глубине души осознавая, что и тут проиграла раунд, а он продолжает терзать мои губы поцелуями.

— Кхм… приехали! — громко оповещает нас водитель и резко жмет на тормоз. В его взгляде так много чрезмерного любопытства, что мне становится нехорошо.

Я медленно прихожу в себя. Мамочки, что же я наделала?! Зачем позволила этому бессовестному мерзавцу целовать меня, да еще и при свидетеле?!

— Ты… — шепчу возмущенно, тычу пальцем в его крепкую грудь. — Только попробуй еще раз так сделать!..

Дергаю ручку двери и выбираюсь из машины.

Губы Бестужева растягиваются в довольной улыбке.

— Подумай над моим предложением о работе, — подмигивает мне он. — Уверен, мы с тобой отлично сработаемся.

— Даже не надейся!

Я срываю с плеч его пиджак и с силой швыряю ему в лицо. Хлопаю дверцей и со всех ног бегу к воротам. Пытаюсь унять дрожь в теле, но тщетно. Оно вышло из строя и совершенно меня не слушается.

Глава 13. Ян

Такси медленно везет меня по ночному городу. Водитель с интересом посматривает в зеркало, а меня захлестывают воспоминания о нашей с Катей неудавшейся семейной жизни.

Они накатывают и душат, заставляя сильнее сжимать в руках брошенный мне в лицо пиджак. Моя предстоящая свадьба с дочерью прокурора кажется совершенно неуместной. Прошло пять лет, а мне по-прежнему нужна Катя. И кажется, мне все равно, от кого у нее ребенок. Если это не мой сын, я с готовностью стану ему отцом.

Что-то щелкает внутри.

«Надо вернуться! Вернуться и сказать Кате, что жизнь без нее ничего для меня не значит».

— Постойте! — прошу таксиста. — Поверните назад. Отвезите меня обратно к дому моей попутчицы.

Водитель несколько мгновений соображает, как перестроить маршрут, смотрит в навигатор, а потом согласно кивает:

— Как скажете. Только придется доплатить.

— Я оплачу наличкой, двойной тариф, если отвезете меня обратно.

Он разворачивает машину, а я мысленно подбираю слова, которые скажу Катерине.

Вот и знакомый перекресток, а дальше — частный сектор, где живут ее родители.

Знакомый забор, старый, но еще добротный. Видно, что за домом ухаживают.

— Остановите здесь, — прошу водителя, и он притормаживает на противоположной стороне улицы.

Я с жадностью смотрю в окна. Там горит теплый свет. На кухне мелькает знакомый силуэт, и по сердцу, будто режут острым хирургическим ножом. Я вижу Катю, которая успела переодеться в домашний халат и собрать волосы в тугой пучок.

Я с грустью рассматриваю ее лицо: нежную линию губ, зеленые глаза, в которых можно утонуть. Да, за годы разлуки Катя почти не изменилась… разве что стала еще красивее?

Мое сердце сходит с ума. Оно колотится, как бешеное, и я жадно пожираю глазами ту, что оставила в моей жизни неизгладимый след. Как же я страдал без нее все эти годы!

— Деда, деда!

От звонкого детского голоска я вздрагиваю всем телом. На порог выбегает маленький мальчик. У него в руках машинка и отломанное колесо. Мое сердце сжимается от волнения. Что, если этот мальчик — мой сын?

К малышу торопится отец Кати. Он все такой же, как раньше: воинственный, непримиримый. За единственную дочь он был готов рвать на части любого, а в период нашего развода его ненависть достигла апогея.

Я наблюдаю за тем, как бывший тесть с любовью тянет морщинистую, но все еще крепкую руку, как малыш вкладывает в нее отломанное колесо и машинку и они вместе исчезают за дверью.

Двор пустеет, в окнах больше ничего не видно.

У меня такое чувство, что меня только что окончательно растоптали, оставив прозябать в стороне от самых близких сердцу людей.

Грубый стук в окно приводит меня в чувство. Я непонимающе приоткрываю дверцу, и тут же оказываюсь в захвате. Крепкая мужская рука сзади сжимает мое горло, не давая дышать.

— Эй! — Таксист возмущенно дергается, но тут же замолкает.

Я пытаюсь вырваться, и наталкиваюсь на недобрый взгляд Катиного отца в зеркале заднего вида.

Меня выпускают из захвата, но вместо него в затылок упирается холодная сталь охотничьего обреза. Я наконец понимаю, отчего онемел таксист: не каждый день на твою машину нападает сумасшедший с оружием в руках.

— Совсем охренел, старый дурак?! — хриплю, потирая горло.

— Слушай меня внимательно, сволочь! — рычит над ухом до боли знакомый голос бывшего тестя. — Если посмеешь еще хоть раз показаться рядом с моим домом, я выстрелю тебе в голову не раздумывая! Я бы и пять лет назад с удовольствием разрядил в тебя обойму, да дочку было жаль: не смогла бы она жить после такого. Любовь, к сожалению, зла, а она, дурочка, слишком сильно тебя любила. Только сейчас я тебе разбить ее сердце еще раз не позволю. Чтоб ты ей снова душу не разбередил, завалю тебя с чистой совестью. Даю только один шанс убраться. Считаю до трех. Если после этого машина все еще будет маячить у моего дома, сначала я буду стрелять по шинам, а после попаду в бензобак. Полыхать будет знатно, обещаю! Если сможешь выползти из-под огня, добью прикладом. Все понял?

Я нервно сглатываю. От зловещего хриплого шепота над ухом мои глаза лезут на лоб. Маньячелло, мать его!

— Уяснил, Яков?

— Я — Ян! — рычу в ответ.

— Хоть Якуб, мне посрать! Раз…

Похоже, за пять лет мой бывший тесть окончательно свихнулся, потому что он уверенно отходит на шаг и прицеливается.

Таксист с безумным ужасом в глазах заводит мотор. Машина срывается с места и под яростное «Два!» и «Три!» несется по узкой дороге частного сектора обратно к перекрестку.

Нам вслед летят пули. К счастью, ни одна из них не попадает по колесам или по машине.

— Клоун! Только попади, я тебя по судам затаскаю! — высунувшись в окошко, кричу громко.

Водитель такси выжимает газ до упора, и машина вылетает за поворот, оставляя позади несостоявшегося тестя, который упорно целится в нас из охотничьего обреза.

— Ничего себе, поездочка! — орет он, вконец одуревший от происходящего. — Я требую компенсацию за моральный ущерб!

— Вот тебе компенсация, — глухо отзываюсь я. Нащупываю бумажник, достаю крупную купюру и кладу на приборную панель.

Мое разбитое сердце выжигает горечь. Я думал, что забыл ее. Думал, что получится жить дальше под гнетом моей семьи. Просто работать, спасать людей и изредка возвращаться домой к нелюбимой жене. Но сейчас, когда Катя вернулась в город, мне ненавистен мой мир без нее.

«Надо разорвать помолвку с дочерью прокурора, пока не поздно!» — приходит в голову единственное правильное решение.

Глава 14. Ян

Я открываю ключом дверь своей квартиры, швыряю пиджак и бумажник на комод. Едкая тишина в просторном холле давит на виски. В душе полный раздрай. Катя…

Горько улыбаюсь вслед воспоминаниям — как же отчаянно она пыталась сопротивляться моим поцелуям!

Теперь она меня точно к себе не подпустит. Ведь искрит между нами не по-детски. Пять лет прошло, но ничегошеньки ни изменилось. Не было у нее никакого служебного романа на стороне. Лгать Катя за годы нашей разлуки так и не научилась.

А выходка Сони вообще не укладывается в голове! Нет, я, конечно, никогда не питал иллюзий на ее счет, но после того, как она меня опозорила на глазах у всех коллег, мне окончательно ясно, что фрукт, который пытаются мне подсунуть прокурор и собственная мать, весьма испорчен.

Перед глазами все еще стоит Катя: ее широко распахнутые зеленые глаза, нежные губы, приторный запах вишневого сока, восхитительное, податливое тело, каждый сантиметр которого я помню до сих пор.

Я врубаю сплит-систему и остервенело рву пуговицы на рубашке. Кажется, еще немного, и я задохнусь в этой проклятой тишине.

Избавившись от рубашки, я надеваю длинный махровый халат. Пересекаю зону столовой, миную гостиную и распахиваю двойные двери, ведущие на просторную террасу.

Эта часть моего жилища особенно приятна. Здесь все обустроено для отдыха: барная стойка, мягкий диван с разноцветными декоративными подушками и даже зона для танцев.

Когда-то эту квартиру создавали мы с Катей. Как же нам нравилось танцевать босиком на танцполе при свете ярких звезд!

Я включаю подсветку, выбираю легкую музыку и медленно ступаю босыми ступнями по деревянному настилу. Раз, два, три, раз, два три… Становится так больно, что горло сжимает проклятый спазм.

Все воспоминания в одно мгновение оживают. Как будто и не было этих пяти лет.

Я устремляюсь к бару. Тянусь за бутылкой швепса, из встроенной в стену морозильной камеры добываю лед. Медленно лью шипучий напиток в бокал.

Как, черт возьми, я собирался привести в эту квартиру другую женщину?! Да здесь каждый уголок до сих пор дышит Катей!

Едва успеваю отпить глоток, как на краю барной стойки начинает вибрировать вызовом сотовый телефон.

Я посматриваю на экран и хмурюсь. Соня. Хм...

Интересно, чего она от меня хочет после того, как опозорила перед всеми? Впрочем, надо расставить все точки над «i». Тянуть больше нет смысла.

— Я тебя слушаю, Соня, — отпив глоток швепса, произношу устало.

— Ян, а ты… ты где сейчас?

Дрожащий голос невесты меня раздражает.

— Я дома, Соня. Где мне еще быть?

— А… а как же я? —В ее голосе столько недоумения, что мне становится тошно. — Ты что, не отвезешь меня домой?!

— Я уверен, что твой отец доставит тебя в целости и сохранности.

— Но, Ян, я не хочу, чтобы мой папа провожал меня домой! Для этого есть ты! Немедленно приезжай обратно и забери меня!

Я закатываю глаза.

— Сонь, неужели ты думаешь, что после твоей выходки между нами возможны какие-то отношения?!

— Не понимаю, что такого? Каждый может нечаянно пролить сок…

Надо же, она все еще пытается гнуть свою линию!

— Что такого?! Соня, ты забываешься! Впрочем, это все уже не важно.

— Мне кажется, Ян, это ты немного забываешься! У нас, вообще-то, свадьба через две недели… — начинает она, но я обрываю ее на полуслове: