Просто останься

Прокурор у нас из разряда «и вашим, и нашим». Везде у него связи, повсюду знакомства. Опасный он, скользкий и изворотливый. Любое дело повернет так, как выгодно исключительно ему.

Вот и сейчас, вижу же по горящему взгляду: Соня успела нажаловаться папочке на мой грубый тон, и он готов грудью защищать свою малышку.

Только я тоже не мальчик, и потакать капризам будущей жены не намерен. Сказал, чтобы в бизнес не совалась — значит, так и будет! Власть ее ограничится бытом и кухней. С меня достаточно матери! Всю жизнь с ней бился, сколько она крови моей попила! Да разве только моей?..

В холле я натыкаюсь на будущую тещу. Женщина, без советов которой не может жить прокурор, встречает меня во всей красе: черные волосы собраны в высокую прическу, стильное платье в пол украшает раздобревшую фигуру, подчеркивая пышную грудь, в ушах и на шее мерцают бриллианты, а на пальцах столько золотых колец, что с первого взгляда не перечесть.

— Ян, дорогой, добрый вечер! — Ее глаза вспыхивают радостью.

— Добрый вечер. Я за Соней, — приветливо киваю будущей теще.

— Сонечка наверху, у себя в спальне. — Она указывает мне на красивую лестницу с резными перилами. — Только что-то настроение у нее сегодня прыгает. Не пойму: что не так?

— Это все жара, — понимающе киваю я.

Не желая болтать с женой прокурора, я быстро поднимаюсь наверх. Стучу в дверь роскошной спальни своей будущей жены.

Соня открывает мне дверь, и я изумленно приподнимаю бровь. Она в халате! На лице ни тени косметики.

— Сонь, ты заболела?! — пугаюсь я. Ведь без косметики свою невесту я не видел еще ни разу.

В карих, как у отца-прокурора, глазах вспыхивает недобрый огонь.

— Нет. Просто я решила, что мы с тобой никуда не пойдем. У меня нет настроения сидеть весь вечер в ресторане и улыбаться твоим коллегам!

— Сонечка, ну послушай… — Я шумно втягиваю грудью воздух, чтобы в очередной раз не напортачить, теперь уже в доме у будущих родственников. — Мы не можем не пойти. Нас пригласили. Если мы не придем, будет нехорошо. Так не принято.

— А мне все равно, Ян! Понял?! Если у тебя нет никакого желания принимать мои советы, то у меня нет никакого желания улыбаться твоим коллегам. Поезжай сам!

— Это твое последнее слово? — чувствуя, как внутри поднимается недобрая ярость, медленно уточняю я.

— Да! — В ее глазах горит решимость. — Папа посоветовал мне с тобой не церемониться, а я всегда следую советам старших. Отныне никаких поблажек, Ян! И если ты думаешь, что букет роз может сгладить осадок от твоего поведения, ты ошибаешься!

Мой взгляд падает на букет. Я кладу его на комод.

— Что ж, будет лучше, если ты действительно останешься сегодня дома, — произношу холодно. — Заодно и подумаешь над своим поведением.

— Ах, так?! Подавись своими цветами! — Она хватает китайские розы и швыряет их с такой силой, что лепестки разлетаются по мраморному полу.

Я несколько мгновений созерцаю загубленный букет. Поняв, что затея пустить пыль в глаза бывшей жене с треском провалилась, пожимаю плечами и молча покидаю спальню Сони.

В груди взрывается буря негодования. Я стремительно спускаюсь по лестнице вниз.

— Ты пожалеешь, Ян! — свесившись с перил, громко кричит Соня. Всхлипывает. — Ты бесчувственный чурбан! Нет в тебе ничего, только и умеешь, что пропадать на работе!

Но я не оборачиваюсь.

В холле меня провожают изумленными взглядами прокурор Гусев и его супруга.

— Ян, все в порядке? — Будущая теща хватается за сердце.

Прокурор хмурится.

— Ян, может, задержишься? Поужинаем по-семейному? — пронизывая меня нехорошим взглядом, приглашает он.

— К сожалению, я должен быть в другом месте. Поужинаем в следующий раз. — Я натянуто улыбаюсь родителям Сони.

— Но Соня расстроена… Ей необходимо твое внимание.

— Соня была должна пойти со мной, но она передумала. Я не стану ее заставлять. До свидания.

Я покидаю особняк прокурора под тяжелыми взглядами четы Гусевых,

усаживаюсь в машину и быстро завожу мотор. Отъезжаю с территории прокурора, не испытывая ни малейшего сожаления по поводу отказа Сони. Что ж, нам срочно нужен новый план. Как пустить пыль в глаза, появившись на банкете без невесты, пока ума не приложу, но где-то глубоко внутри зажигается неуемное, злое и жадное желание увидеть Катю. Оно такое сильное, что мне сложно его контролировать. Меня не останавливает даже тот факт, что она с кем-то успела сделать ребенка. Наоборот, я ревную к тому неведомому счастливчику так сильно, что готов наброситься на него с кулаками.

«Что ж, Катюша, пришло время встретиться снова!» — ухмыляюсь недобро. Сжимаю руль с такой силой, что хрустят костяшки пальцев, и жму на газ, желая поскорее добраться до места.

Глава 5. Катя

Я нервничаю. Мечусь по гостиной и спальне. До выхода осталось сорок минут, а я так и не выбрала платье. Снова и снова перебираю летние наряды в шкафу. Их целый ворох, но ни одно не кажется мне достаточно уместным для похода в ресторан.

Мои волосы уложены, макияж в полном порядке, а вот платье… Платье — это проблема.

«Потому что сегодня вечером ты увидишь Яна и его невесту?» — источает яд подсознание, но я отмахиваюсь от горьких мыслей.

Мои мать и отец спокойно сидят на диване, смотрят телевизор, Марк возится на ковре с игрушками, и только я, как бешеная фурия, ношусь из угла в угол.

Экран плоского телевизора в гостиной мелькает рекламой и новостями.

— Со вчерашнего дня в нашем округе стартовала акция «Добро в каждый дом». Широко известный медицинский центр «Диана» принял активное участие в благотворительном мероприятии. Весь июнь консультации у хирурга Яна Бестужева бесплатны.

Я выпускаю из рук белый сарафан и замираю. На экране мелькают кадры, на которых доктор Бестужев в белом халате с доброй улыбкой консультирует маму и ребенка в своем кабинете.

Не могу поверить, что по другую сторону экрана отец моего ребенка!

«Все в прошлом», — отзывается болезненным эхом в груди. Уже ничего не изменить. Только наш общий сын, о котором Ян ничего не знает, прочной нитью связывает меня с этим мужчиной.

Память отбрасывает меня на пять лет назад, в приемную хирурга Бестужева, которую сейчас показывают по телевизору.

…Я сижу на диванчике для посетителей, сжимая потными от волнения ладонями папку с результатами обследования. УЗИ показало, что я жду ребенка.

Месяц назад я получила развод, но глубокие раны на сердце так и не успели затянуться. А тут — беременность! В сердце тлеет надежда на чудо. На то, что жесткая сердцем и непримиримая Диана Бестужева, подписавшая приговор нашим отношениям с Яном, не поступит так же с внуком, который поселился у меня под сердцем вопреки всему.

Мне не везет: операция у Яна все еще идет, а вместо него в приемную входит его мать. В центре она всегда ведет себя, как царица. О ее жестком нраве ходят легенды. Ее все боятся, ведь ей ничего не стоит уволить любого сотрудника без права восстановления на новом месте.

Она видит меня, и ее глаза лезут на лоб.

— Снова ты?! Когда ты уже оставишь нашу семью в покое?! — шипит на меня бывшая свекровь. — Убирайся! Он только успокоился, а ты снова тут топчешься! Тебе же дали хорошие рекомендации. Как у тебя еще совести хватает снова обивать пороги нашего центра?!

— У меня личное дело к Яну. Вас это не касается.

Глаза обжигают слезы, но я произношу слова твердо. Смотрю на нее прямо, в упор, давая понять, что Диане не удалось сломить меня окончательно.

— Операция закончится через три часа. Может, придешь в следующий раз? Что это за дело, которое нельзя обсудить по телефону?

Я нервно прижимаю к груди папку. Чувствую, как колотится от волнения сердце. Ян всегда хотел ребенка. Я не могу уехать, не сообщив ему новость. Но моя бывшая свекровь настроена весьма воинственно.

— Тебе самой не противно унижаться?! Мужчины не любят, когда к ним липнут, — холодно произносит эта жесткая и властная женщина.

Сотрудники, что оказались в приемной, быстро исчезают.

Я сглатываю колючий ком в горле. Ничего не отвечаю на ее колкость. Просто молчу. Моей бывшей свекрови по статусу положено быть жесткой: она заведует целым центром. Каждый день от ее решений зависит жизнь и здоровье пациентов. Увы, на семью это отношение тоже распространяется. А я впала к ней в немилость с того момента, как Ян начал за мной ухаживать. Я же посмела подать на развод, обрушив репутацию их семьи. Конечно, я отныне здесь persona non grata.

— Что ж, видимо, некоторым нравится, чтобы о них вытирали ноги, — продолжает Диана со злой усмешкой. — Если сейчас не уберешься отсюда, я вызову охрану и прикажу тебя вышвырнуть! Пусть все видят, что бывает с теми, кто смеет разбивать сердце моему сыну! Даю тебе две минуты, Катя! Через две минуты я направлю сюда охрану. — Она зло фыркает и скрывается за дверью кабинета.

Девушка на ресепшене стыдливо прячет взгляд: ей некомфортно от поведения главврача, но она не смеет ей перечить. Ведь у свекрови не забалуешь — в одно мгновение можно вылететь с рабочего места, а в нашем маленьком городке сложно найти хорошую работу.

Я пялюсь в стену. Пытаюсь сдержать слезы, чтобы не расплакаться прямо здесь.

«А что дальше? — спрашиваю мысленно у себя самой. — Скажу я Яну, что беременна, а потом? Назад пути нет. В одну и ту же реку не войти дважды. Ян будет метаться, страдать. Я буду страдать. Ребенок будет страдать. Нам все равно не дадут быть вместе».

Медленно ко мне приходит решение оставить все, как есть. Ведь нашей пары больше нет. Я — простой терапевт, у меня небогатая семья. Ян на мне второй раз не женится. Даже если он очень захочет, ему не дадут. Безжалостно искромсают его саднящее сердце, а ребенок станет разменной монетой.

Я поднимаюсь с диванчика, украдкой смахиваю со щек слезы и медленно иду к выходу.

— Может, что-то передать доктору Бестужеву, когда он освободится? — мягко интересуется девушка с рецепшена и виновато посматривает на меня.

Я качаю головой.

— Не стоит.

Хлопают стеклянные двери, выпуская меня на улицу. На пороге зима, но осенние пейзажи еще не успели отступить. Накрапывает мелкий дождик. Я иду через скверик, который принадлежит медицинскому центру «Диана» и уже не пытаюсь вытереть слезы с щек. Они смешиваются с каплями ледяного дождя и потоками катятся по лицу.

Я всхлипываю. Сжимаю папку, в которой содержится информация о нашем с Яном ребенке. О том, что он полностью здоров, развивается нормально и появится на свет примерно двадцатого июля.

Вот и все. Никому из его семьи нет дела до того, что у меня тоже есть душа. Что есть сердце, которое разбито вдребезги. Что Ян — моя вселенная, моя жизнь, и что отныне она разрушена. Что я уношу под сердцем нашего ребенка…

***

— Катя, надень белое, — подает голос мама, и я возвращаюсь в реальность. — Оно освежает.

— Точно! Я про него и забыла!

Выдергиваю из вороха платьев белое платье. Оно выгодно подчеркивает талию, а открытые плечи и длина миди делают образ благородным и в то же врем стильным — то, что надо. Достаю из коробки белые босоножки на небольшом каблучке и клатч им в тон. Комплект из жемчуга — серьги и тонкая нить на шее — дополняют образ. Жемчуг мне подарили родители, когда родился сын, — памятный подарок, который я бережно храню и надеваю в исключительных случаях. Сегодня как раз такой. Мне нужна новая работа.

«А еще ты встретишь Яна. Он будет с невестой». — Мысль обжигает болью сердце, но я расправляю плечи. Я справлюсь.

Едва я успеваю закончить с образом, как к дому подъезжает Карим.

— Удачного вечера, Катюша! — провожают меня родители.

Я целую в щечки сына.

— Не скучай без мамы, ладно?

Он куксится, сопит недовольно: не любит, когда я ухожу. Но мой папа тут же подхватывает внука на руки и сажает себе на плечи.

— Все будет хорошо, Катюша. Не волнуйся, — убеждает меня, и, кажется, моя мама с ним полностью согласна.

— Ну ладно, — киваю я, беру в руки небольшой клатч и торопливо иду по дорожке к калитке, за которой меня ждет Карим.

Глава 6. Ян

К тому времени, как я добираюсь до ресторана, в котором заведующая терапевтическим отделением городской больницы Наталья Николаевна Олейник собрала друзей, родственников и сослуживцев, часы показывают половину восьмого, а значит, я все же опоздал.

Что ж, придется как-то выкручиваться.

Я выбираюсь из машины, достаю с заднего сиденья пышный букет, не забываю про конверт для именинницы и уверенно захожу во дворик ресторана. Сердце гулко отстукивает свой ритм — глазами я ищу Катю, но ее нигде не видно.

Киваю парочке знакомых врачей у небольшого искусственного водопада и подмечаю, что сегодня все на себя не похожи. Наши девочки с работы как на подбор в ярких летних платьях, с красивыми прическами и макияжем. И не признаешь с первого взгляда те самые усталые глаза, которые встречаешь в больнице.

Что ни говори, а сегодня мои коллеги настроены от души повеселиться.

Слышно, как хлопают пробки в бутылках шампанского. Веселый смех и перезвон бокалов в летний вечер — что может быть лучше?

Место для праздника именинница выбрала замечательное: уютный ресторан с прохладным водопадом и маленьким прудом во дворике в этот вечер для меня настоящее спасение.

Большая беседка оформлена со вкусом: длинные столы покрыты белоснежными скатертями, повсюду стоят свежие летние цветы, а мягкий свет бесконечных гирлянд навевает романтичное настроение.

Наталья в пышном вечернем платье с открытыми плечами встречает гостей у входа в беседку. Ей помогает ее супруг, он тоже врач.

— Ян, я тебя заждалась! Уже начала волноваться, что ты не придешь, — заметив меня, приветливо улыбается именинница и протягивает ко мне руки.

— С днем рождения, Наташенька! — Я улыбаюсь в ответ, целую ее в щеку и вручаю подарок. — Ну как ты могла подумать, что я брошу тебя в такой ответственный вечер?!

— Ох, как много цветов! А ты сегодня один?

— Сонечке нездоровится, — поясняю мимоходом, а сам сканирую напряженным взглядом беседку.

«Где ты, Катя? Где прячешься?»

— Как жаль! Я надеялась увидеть вас двоих. Если хочешь, садись рядом с Витей Любимовым, он сегодня тоже холост.

— И любим женщинами! — добавляет муж Натальи с усмешкой.

— Фамилия обязывает, — подмигиваю я имениннице и уверенно направляюсь к Любимову.

Витя — начальник юридического отдела нашего медицинского центра и по совместительству личный адвокат моей семьи. А еще он мой хороший друг. Знаем друг друга со школьной скамьи, делили и плохое, и хорошее. Никто не знает меня так, как Виктор. Есть, правда, у него один минус: он смазливый блондин и жуткий бабник. Все свободное время проводит или в объятиях женщин, или в спортзале.

Женщины тают от одного его взгляда. Вот и сейчас я ловлю Виктора с двумя милыми девочками из нашего центра. Девочки в восторге от харизмы адвоката и его стильной рубашки цвета аква, верхние пуговицы которой расстегнуты и демонстрируют часть шикарного мужского торса.
Красотки пьют шампанское из бокалов, охотно заигрывают и, кажется, не прочь продолжить банкет вместе с Виктором в другом месте. «Выбери меня!» — кричит мысленно каждая.

«Позёр!» — фыркаю мысленно.

— Ян Васильевич! — Завидев меня, адвокат оживляется. — Какая встреча!

Ага, им всем весело! Всем, кроме меня.

— Простите, девочки, но Виктор Сергеевич нужен мне на пару слов, — произношу строго и окидываю сотрудниц таким мрачным взглядом, что они поперхиваются шампанским.

Девочки тушуются, пугливо мне улыбаются и исчезают, как стайка диковинных птиц.

Витя провожает их похотливым взглядом.

— Хороши, красотки! — произносит с жадностью. — Ян, а ты почему один? Где твоя грымза прокурорская? — Он поворачивается ко мне.

Я закатываю глаза. Да, с Виктором можно не притворяться. Он все называет своими именами.

— Соне нездоровится, — отмахиваюсь, нисколько не обидевшись на «прокурорскую грымзу». — Я сегодня один.

Виктор приостанавливает официанта, который несет поднос с бокалами просекко, и подхватывает два бокала. Сует один мне. Просекко успело нагреться, и я морщусь от его запаха. Нет, мне никогда не понять, за что люди любят этот напиток!

— Мне тут птичка на хвосте принесла весьма пикантную весть. —Адвокат делает паузу, многозначительно посматривая на меня.

— О Кате? — мрачнею я. Кажется, о ней знают все в городе. Все, кроме меня.

— Ага. Ее вроде должен Карим привезти к Наталье. Банкет гудит этой новостью, — подтверждает мои угрюмые мысли Виктор.

— Анестезиолог? Он каким боком с ней?

— Не знаю. Коллеги они, вроде. А еще у нее сын есть.

— Я очень рад за Катю! — цежу зло. Моя бывшая жена еще не приехала, но я уже на взводе. Хочется испепелить того мерзавца, который заделал ей ребенка, и Карима за компанию — за то, что посмел пригласить Катю на этот банкет.

— Ян... — Виктор серьезно посматривает на меня. — А ты не думал, что ребенок — твой?

Глоток отвратительного шипучего напитка застревает у меня в горле и никак не хочет идти дальше.

— Турецких сериалов у нас в холле в рабочее время пересмотрел?! — взрываюсь я. — Если это шутка, то неудачная!

А у самого сердце летит куда-то вниз. Летит, летит, и кажется, еще миг, и в очередной раз разобьется на мелкие осколки.

— Надо узнать, сколько лет мальчишке, — продолжает нагнетать Витя. — Нет, серьезно, Ян! Она не совалась сюда пять лет. Думаешь, просто так сидела тихо подальше отсюда?

— Нелогично! Если столько лет скрывала ребенка, сейчас зачем приехала?

— Говорят, у нее закончился контракт с той больницей и родители уговорили вернуться. Но я думаю, ей просто доложили, что ты вот-вот женишься. Занервничала наша голубка, поняла, что сын папу никогда не увидит, вот и сорвалась с насиженного места.

Я с яростью водружаю бокал теплого просекко на перегородку, которая отделяет беседку от танцпола.

— А я смотрю, ты все сплетни успел собрать с нашего ресепшена? — хмуро посматриваю на Виктора.

— Не все. Про ребенка почему-то никто ничего не знает. Сколько лет, как зовут — как в рот воды набрали. Но я выясню, — обещает друг

и вдруг замолкает. Я слежу за его взглядом и замираю. У входа в беседку Наталья Олейник и ее великолепный муж принимают поздравления от нашего анестезиолога Карима и той женщины, которую я тщетно пытался забыть все эти годы.

Глава 7. Катя

— Катенька! Сколько лет, сколько зим! Как же я рада тебя видеть! — тепло встречает меня Наталья Олейник.

— Я тоже, Наталья Николаевна! — Я улыбаюсь виновнице торжества, а сама украдкой сканирую гостей. Глазами я ищу Яна и его невесту. Мне просто необходимо увидеть их первой, чтобы морально подготовиться к непринужденной беседе.

«Привет, как жизнь? Да, все хорошо». — И все примерно в таком духе. Проскользнуть мимо них налегке, а после просто не смотреть в их сторону.

Несмотря на теплое приветствие, меня потряхивает. Кажется, будет намного сложнее, чем я предполагала. Очень трудно остаться равнодушной к мужчине, которого так и не смогла забыть. А ведь дома меня ждет его сын, и каждый раз, когда я смотрю на Марка, у меня сердце разрывается от того, что я так и не сообщила Яну о своей беременности…

Именинница жестом манит меня к себе.

— Катенька, я слышала, тебе нужна работа? — интересуется тихо.

В работе я отчаянно нуждаюсь, поэтому киваю.

— Но ведь ты знаешь, как сложно работать в нашей больнице? Ненормированный график, зарплата далека от идеальной, а у тебя, как я поняла, есть маленький ребенок? Потянешь ли ты нагрузку?

Я вздыхаю.

— У меня нет выхода. Родители помогут с малышом, — уверяю ее.

И тут замечаю Яна. Сердце на миг пропускает удар, а потом летит куда-то вниз.

Он беседует с Любимовым в глубине беседки у самой сцены, на которой музыканты настраивают аппаратуру, чтобы весь вечер дарить хорошее настроение гостям своими песнями.

Я впиваюсь в бывшего мужа жадным взглядом. Едва дышу от волнения.

Ян почти не изменился, все так же привлекателен и мрачен, как обычно. Сколько же женских сердец успело разбиться об этот невыносимо привлекательный образ? Вальяжный, слегка расслабленный — хозяин жизни, не иначе.

Сердце болезненно сжимается. Интересно, где его краля?

Карим что-то говорит имениннице, а я растерянно осматриваюсь по сторонам. Ловлю на себе заинтересованные взгляды мужчин, но мой спутник не дает им на меня пялиться и ведет за собой в глубь беседки.

Я стараюсь не смотреть на Бестужева и Любимова, но в какой-то миг мне приходится обернуться на чье-то изумленное приветствие, и наши с Яном взгляды встречаются. По коже летят колючие мурашки.

Время будто останавливается. Шум, веселье, смех — остаются за кадром. Есть только Ян и его мрачная мужская привлекательность, от которой у меня, как и прежде, подгибаются колени.

Я вижу, как он что-то говорит Виктору, а потом стремительно направляется в нашу сторону.
Сердце летит в пропасть. Кажется, мне не хватит воздуха и я задохнусь. Хочется сбежать, но мое тело отказывается повиноваться.

От тоски по бывшему мужу его сводит судорогой. Что же это за проклятие такое?! Почему я так и не смогла его разлюбить?!

— Ян? Привет, — произношу первой. Голос чуть дрожит от волнения, но я воинственно расправляю плечи. Нет, я не позволю, чтобы он узнал о том, что я сейчас чувствую! Пусть думает, что у меня все хорошо.

— Привет, Катя. Хорошо выглядишь. — Ян прожигает меня жадным взглядом, который неумолимо останавливается на моих губах.

Я напряженно сглатываю. Почему он смотрит на меня так откровенно? Где его невеста?

— Как поживаешь? — Кажется, Бестужев не замечает моего ступора.

Я пожимаю плечами.

— Как все, — отвечаю непринужденно.

— Говорят, у тебя есть сын?

— Д-да, сын… — Меня окатывает волной паники.

«Твой сын, Ян», — добавляю мысленно.

— Надо же! Ты была замужем?

— Я?.. — снова тушуюсь. Нервно смеюсь. — Нет, что ты, замуж я не вышла. Нашего с тобой брака мне хватило с лихвой. Так, короткий служебный роман, две полоски на тесте — и вот он, мой малыш. Дети так быстро появляются на свет! Не успела обернуться — а у тебя в руках уже сверток с карими глазками.

Я ослепительно улыбаюсь Бестужеву, а у самой мелко дрожат руки. Зачем я сказала про карие глазки?! У Яна тоже карие глаза! Сейчас он проведет параллель и…

Мои щеки пылают так, будто их натерли свекольным соком. Я не умею врать, а врать человеку, который является отцом моего малыша, труднее вдвойне.

— То есть?.. А как же… отец? — озадачен Ян.

Кажется, Бестужев пропустил мою фразу про карие глазки мимо ушей? Мысленно выдыхаю, а саму все равно потряхивает.

— Ян, ну брось! Мы ведь живем в современном мире! Ребенок только мой. В графе «отец» стоит прочерк, — поясняю чрезмерно активно.

— Прочерк, значит?.. — приподнимает бровь Бестужев. Подозрение в его тяжелом взгляде заставляет меня нервничать еще больше.

— А ты как? Я слышала, у тебя скоро свадьба? — отчаянно пытаюсь отойти от опасной темы.

Ян усмехается.

— А я так же, Кать. — Он сверлит меня взглядом, в котором затаилась горечь потери. — Все в том же аду, в который ты отправила меня пять лет назад.

Вздрагиваю, как от пощечины.

— Ян… Наш развод был неизбежен.

Он испепеляет меня взглядом.

— Я был против, и тебе хорошо об этом известно.

Я обхватываю плечи руками.

— Что сделано, того уже не изменить.

— Изменить можно все!

— Не в нашем случае.

Ян хватает меня за локоть, притягивает к себе так близко, что я слышу аромат его мужской туалетной воды — что-то потрясающе терпкое, с примесью бергамота и кардамона. Запах такой же притягивающий и мрачный, как сам Ян. Его пальцы сжимают мое запястье так сильно, что я чувствую боль.