Повелительница

Юлия Белова

Повелительница

Глава 1

Повелительница Аркахаллы, Анна, неподвижно стояла у высокого окна своих новых покоев. В изящных руках она держала фарфоровую чашку, от которой поднимался тонкий ароматный дымок — душистый чай, согревающий и успокаивающий. Рядом Ферухе аккуратно раскладывала одеяния для предстоящего совета: ткани струились, переливаясь в лучах утреннего солнца.

По приказу Анны после её восхождения на престол наряды слегка изменили. Они стали удобнее и практичнее — теперь в них было легче двигаться, — но при этом сохранили величие и отголоски древних традиций, словно мост между прошлым и будущим.

Анна сделала ещё один неторопливый глоток, взгляд её скользнул за окно. Там, внизу, один за другим спешили в зал совета её советники. Их шаги уже не были столь уверенными, как перед первым заседанием при новой правительнице. Лица утратили прежнюю самоуверенность, в глазах читалась тревога. Каждый из них боялся представить, какой неожиданный ход может сделать Повелительница в следующий миг.

На первом совете Анна поразила всех — и этим вызвала новую волну негодования и скрытой злости. Она молча слушала, как советники, один за другим, высказывались по обыденным вопросам, ловко изворачивались, стараясь извлечь побольше выгоды для себя и своих покровителей. Их напыщенные речи, пустые споры и мелочные интриги казались ей бессмысленной тратой времени. И тогда в душе Анны созрело твёрдое решение: пора менять устоявшийся порядок.

— Довольно, — резко перебила она очередного советника, который как раз докладывал скучный и малозначимый отчёт.

Мужчина замер на полуслове, удивлённо обернулся к Повелительнице, не понимая, что произошло. В зале повисла напряжённая тишина.

— Уважаемые айширы, — медленно произнесла Анна, обводя взглядом присутствующих, — вам не кажется, что всё это не имеет никакого смысла? — Её голос звучал ровно, но в нём чувствовалась стальная решимость. — Эти напыщенные речи и рассуждения о том, что лучше продавать на ярмарке — репу или картофель, — не сделают жизнь наших людей лучше. Для этого существует гильдия торговцев. Они знают, что, когда и сколько необходимо людям.

Она сделала паузу, давая словам осесть в сознании собравшихся.

— А вы, советники, созданы для более глобальных проблем, — продолжила Анна. — Поэтому я объявляю времена перемен. Записывайте мой указ: упразднить совет Повелителя. Старый аппарат власти изжил себя. Теперь никто не встанет у штурвала управления страной только благодаря своей родословной.

В зале раздались приглушённые возгласы, но Анна не обратила на них внимания.

— Отныне каждый, кто желает участвовать в управлении страной, должен доказать свою значимость и умение работать, — твёрдо произнесла она. — Любой, кто достоин — будь то сын древнего рода или простолюдин, одарённый Роханом, — сможет занять место в новом совете.

Решение Анны обрушилось на советников, словно удар грома в ясный день. Волна протеста поднялась мгновенно — яростная, бушующая, полная отчаяния. Шанс потерять своё драгоценное место пугал их не меньше, чем указ о казни: ведь это означало утрату не просто должности, а целого мира — привилегий, влияния, уверенности в завтрашнем дне.

Уютное местечко, которое, как им казалось, было закреплено за ними до последнего вздоха, вдруг оказалось под угрозой. Советники грозились, сыпали угрозами, бранились, топали ногами — но Анна оставалась непреклонна. Её взгляд, холодный и твёрдый, словно лёд северных гор, говорил яснее любых слов: она не отступит.

Более того, Повелительница велела провести специальный экзамен — испытание, которое должно было подтвердить или опровергнуть право каждого занимать свою должность. До экзамена оставалось всего два дня, и это лишь усиливало всеобщее недовольство. Лица советников потемнели, брови нахмурились, голоса стали резкими и отрывистыми.

Самые уважаемые учёные Аркахаллы составляли вопросы для экзамена. И, к глубочайшему разочарованию советников, никто из них не поддавался ни угрозам, ни уговорам — ни единого намёка на содержание заданий не просочилось наружу.

— Всё готово, госпожа, — раздался за спиной Анны мягкий голос Ферухе.

Повелительница поставила чашку на стол, коротко поблагодарила служанку и прошла за ширму, чтобы переодеться.

В этот момент двери покоев распахнулись, пропуская раннюю гостью. Так спокойно войти могли лишь немногие — остальных стражник Чоксо попросту не пропустил бы.

— Приветствую вас, Повелительница, — радостно произнесла Нина, склоняясь в лёгком поклоне. — Я принесла утреннюю почту.

Теперь она носила титул первой помощницы и советницы Повелительницы — больше никто не смел называть её наложницей.

— Кто на этот раз? — спокойно спросила Анна из‑за ширмы.

— Тикул, Каурия, Лешт. Да, ещё князь Неджера, — перечислила отправителей Нина.

Анна вышла из‑за ширмы уже полностью одетая. Приняв из рук подруги письма, она неспешно вскрывала их одно за другим, бегло просматривая содержимое. Освободившись от ноши, Нина тут же плюхнулась на стоящую рядом софу и, схватив из вазы сочное яблоко, с аппетитом принялась его грызть.

Лицо Анны оставалось бесстрастным — ни радости, ни огорчения. Невозможно было угадать, что таится за этой маской спокойствия.

— Ну что там? — с любопытством поинтересовалась Нина, откусывая ещё кусок.

Ферухе, краем уха прислушиваясь к разговору, тихо сновала по комнате, занимаясь хозяйственными делами.

— Как обычно, — равнодушно пожала плечами Анна. — Тикул и Лешт не признают меня как Повелительницу и требуют вернуть трон «законному наследнику». Правда, не уточняют, кто именно этот наследник. Каурия выражает соболезнования по поводу смерти Одаша и интересуется, не повлияет ли смена власти на таможенные пошлины. А князь… князь клянется в вечной любви.

После восхождения Анны на трон прошло уже полгода, но соседи всё ещё не могли с этим смириться. Казалось бы, какое им дело до того, что происходит в Аркахалле? Но нет — они неустанно наблюдали, шныряли соглядатаями, пытались контролировать, вмешивались в дела страны.

Анаташ считал, что причина в том, что Анна Балажар для них — тёмная лошадка, незнакомка, дерзкая девушка, захватившая власть там, где веками правили только мужчины. Они не знали её, не понимали и оттого боялись — боялись того, что она может сделать в следующий миг.

Но самой Анне до этого не было никакого дела. Мнения соседей её не волновали. Зато она прекрасно знала, чего хочет народ, и чётко представляла, какие шаги нужно предпринять.

Нина, услышав про князя, фыркнула. Ферухе закатила глаза. Анна отложила письма и подняла взгляд на своих помощниц.

— Нам пора на совет, — твёрдо произнесла она.

***

Глубоким вечером советник Анаташ, задержавшийся во дворце дольше обычного, шёл по пустынным коридорам, когда заметил в малом тронном зале мерцающий свет. Время было позднее — звёзды уже вовсю сверкали на небе, а дворцовая тишина нарушалась лишь редкими шагами ночных стражей. Кто‑то в зале не мог не вызвать у старика жгучего любопытства. Свернув с привычного пути, айшир решительно направился туда.

Анаташ вошёл в малый тронный зал через центральный вход. В этих стенах когда‑то кипели страсти: здесь Анна с верными людьми пережидала осаду дворца, здесь же Одаш Баладжар вошёл с вестью о своей победе — гордый, торжествующий, с развевающимся плащом. Но всё это давно стало историей, отголоском минувших дней, покрывшимся пылью времени.

По правую руку от советника выстроились высокие окна, за которыми простиралась ночная тьма. По левую стену висел огромный гобелен, изображавший легенду возникновения Аркахаллы — древние герои, драконы, волшебные источники… Каждая нить этого полотна хранила память веков. Прямо напротив, на небольшом возвышении, стоял трон — строгий, величественный, с резными узорами, а за ним — огромная карта Аркахаллы.

Анаташ хорошо помнил, как её создавали: как наносили первые штрихи, обозначая границы молодого государства, как постепенно добавлялись новые территории — то победа, то договор, то династический брак. Последний раз карту обновляли около тридцати лет назад: тогда Джихиньяр присоединил небольшое Альгерское княжество, которое по размерам уступало крупным провинциям Аркахаллы. Его дед и отец присоединяли земли щедро, а вот Джихиньяр смог добавить лишь этот скромный кусок. Одаш же не успел сделать и этого…

Перед картой стояла Повелительница. Она задумчиво смотрела на стену, держа в руках кубок с тёмно‑красным вином, отблески которого играли на её лице. Анаташ невольно замер — увидеть Анну здесь в столь поздний час было неожиданно. Время близилось к полуночи, все советники и слуги давно разошлись по покоям, наверняка уже видели сладкие сны, а она всё ещё была здесь, погружённая в свои мысли.

Айшир сделал шаг вперёд, но тут же был остановлен крепкой мужской рукой. Старик вздрогнул — до этого момента он не замечал вакхалийца. Как он мог упустить из виду Чоксо? Тот никогда не отходил от своей госпожи, сопровождал её повсюду, словно тень, неотступно и бдительно.

— Что вы здесь делаете так поздно? — обратился к Повелительнице Анаташ.

Анна не обернулась. Лишь едва заметный кивок головы — и Чоксо беззвучно отступил в сторону, растворяясь в полумраке зала. Анаташ облегчённо выдохнул и подошёл ближе к госпоже. Встав рядом, он тоже устремил взгляд на карту, изучая знакомые очертания земель.

— Что здесь находится? — Анна указала на небольшой участок земли недалеко от столицы. Её палец остановился у извилистой линии реки Чештан — ничем не примечательный клочок земли, затерянный среди лесов и холмов.

Анаташ погладил свою длинную седую бороду и пожал плечами:

— Обычный участок. Не входит ни в одно владение.

— Почему эти земли никто не обрабатывает? — задала следующий вопрос Анна.

— Там же река, — ответил мужчина, словно это объясняло всё на свете. — Земля усыпана камнями, её очень сложно возделывать. К тому же высок риск, что река выйдет из берегов и затопит все близлежащие поля. Вот никто и не хочет иметь с ними дело — слишком много хлопот и слишком мало выгоды.

Анна сделала глоток вина. Её тонкий палец начал ритмично постукивать по стенке кубка, выдавая работу мысли. Анаташ бросил на неё вопросительный взгляд — ему отчаянно хотелось понять, что именно занимает ум Повелительницы в этот поздний час.

— Долина, что находится рядом, тоже никому не принадлежит? — задала она следующий вопрос, и в её голосе прозвучала нотка заинтересованности.

— Всё верно, госпожа, — склонил седую голову советник, но любопытство всё же взяло верх. — Госпожа, а зачем…

— Не важно, — отмахнулась Повелительница и обернулась к нему. Её взгляд был острым, словно клинок, а в голосе звучала непреклонность. — Лучше скажите, что привело вас сюда?

Анаташ мысленно чертыхнулся. Он ведь действительно шёл к ней вовсе не ради этой беседы — планы были совсем иными.

— Мне сообщили, что скоро в центральный порт войдёт корабль из Хорты, — тут же произнёс он, стараясь вернуть разговор в нужное русло.

— И что примечательного в этом корабле? — Анна приподняла бровь, её тон оставался ровным, но в глазах мелькнуло любопытство.

— Не корабль, а пассажир, — уточнил Анаташ. — В Аркахаллу прибывает сам король Хорты.

Анна хмыкнула и сделала ещё один неторопливый глоток вина. Аромат тёмного винограда слегка смягчил напряжение момента. Она отошла от карты, медленно прошла обратно к трону и присела, задумчиво постукивая пальцем по резному подлокотнику.

— Чем нам это грозит? — спросила она, пристально глядя на советника.

— Сложно сказать, — честно ответил айшир Анаташ, привычно поглаживая длинную седую бороду. — Эманель Кусейн стал королём год назад, после смерти своего отца. До этого момента его никто не видел — даже не знал, как он выглядит. Почивший король скрывал своего единственного сына ото всех, даже от самых доверенных лиц. После коронации молодой монарх вёл дела исключительно внутри королевства и почти не занимался внешней политикой, доверяя всё своим помощникам. Трудно что‑либо сказать об этом человеке — он словно призрак, сотканный из слухов и домыслов.

Анна замерла, обдумывая слова советника. В зале повисла тишина, нарушаемая лишь тихим потрескиванием свечей. Она была полностью с ним согласна: личность короля Хорты оставалась загадкой. Но в то же время он был единственным правителем, кто открыто принял её правление и признал её власть.

«Либо это тщательно спланированная ловушка, — размышляла Анна, — либо, напротив, шанс обрести могущественного союзника. Возможно, он хочет оценить обстановку лично, без лишних глаз и ушей».

— Раз официального заявления не было, значит, его величество соизволил прибыть инкогнито, — наконец произнесла она, и в её голосе зазвучала холодная решимость. — Подыграем ему. Сделаем вид, что ничего не знаем. Но охрану приставить нужно будет обязательно. Если с ним что‑то случится на нашей территории, мы никому не докажем, что ничего не знали о его прибытии.

— Да, госпожа, — склонил голову Анаташ, почтительно склонившись. В его глазах мелькнуло одобрение: он видел, как быстро и чётко Повелительница просчитывает ходы, словно опытный шахматист.

Анна вновь подняла кубок, наблюдая, как в глубине вина мерцают отблески пламени.

***

И будто одного короля им было мало — на следующий день в столицу прибыло сразу две делегации: из Тикула и Лешта. Если беспокойство небольшого княжества, делившего с Аркахаллой границы, ещё можно было понять — соседи всегда настороженно следят за переменами у соседей, — то мотивы Тикула оставались загадкой. Это государство, богатое и влиятельное, редко проявляло интерес к делам Аркахаллы напрямую.

Чтобы сэкономить и своё время, и время дорогих (хотя и не слишком желанных) гостей, Повелительница приказала привести обе делегации в малый тронный зал. «Если им что‑то нужно будет обсудить наедине, они смогут сделать это позже», — распорядилась она. Анна и так приблизительно знала, о чём пойдёт речь: содержание писем, присланных ранее, уже намекало на суть претензий и требований.

Делегации вошли в зал и замерли, обмениваясь взглядами, полными неприязни и надменности. Вероятно, их задело, что принимают их одновременно, словно каких‑то мелких просителей, а не высоких представителей суверенных государств. Но аркахаллонцам было всё равно: здесь диктовали правила они. Советники Повелительницы наблюдали за гостями с хмурой сдержанностью, словно оценивая, сколько выдержки потребуется, чтобы вынести эту встречу.

Анна появилась в зале в сопровождении ближайших советников и стражей. Примечательно, что сопроводить госпожу вызвались одновременно и Ардэн Тадж, и Дэниз Вейшад — две известнейшие и сильнейшие личности в Аркахалле и за её пределами. Оба были людьми действия, с острым умом и железной хваткой. Поскольку это была первая официальная встреча Повелительницы с иностранными послами, Анна не стала отказывать им в этом праве — пусть видят, кто стоит за троном, и кто готов поддержать её слово силой.

Интересно было, какой именно представляли себе Повелительницу эти люди. То, что они увидели, поразило всех без исключения.

Хрупкая, невысокая синеглазая красавица в традиционном наряде своей страны — изящный крой, благородные цвета, вышивка, рассказывающая историю веков. Единственным, что выбивалось из привычного образа правительницы, была малая корона на голове — не громоздкая, не кричащая, но чётко обозначающая статус.

Послы уставились на Анну, затем удивлённо переглянулись с советниками. Им с трудом верилось, что именно эта девушка смогла совершить невозможное: занять трон в стране, где веками царил патриархат, где власть передавалась из рук в руки сильных мужчин, а женщины оставались в тени дворцовых интриг.

— Посол Бехлеб Ладиш из княжества Лешт, — начал представлять гостей секретарь, чеканя каждое слово, — посол Ассон Тир Квен и граф Блис Конт Сеил из Тикула. Перед вами — светлейшая Повелительница Аркахаллы, Анна Баладжар.

Ассон Тир Квен скривился, даже не пытаясь скрыть своего пренебрежения к нынешней владычице Аркахаллы. Переглянувшись со своим земляком, он ещё раз окинул Анну неприязненным взглядом — словно пытался разглядеть в ней слабость, неуверенность, страх. Всё это не укрылось от внимания советников Повелительницы. В их рядах пробежал шёпот — тихий, но полный негодования: как смеет этот чужеземец так вести себя перед лицом их госпожи?

Но одного едва заметного жеста Анны оказалось достаточно, чтобы в зале воцарилась абсолютная тишина. Даже пламя свечей, казалось, замерло, прислушиваясь.

— Приветствую достойных мужей на землях Аркахаллы, — молвила Анна ровным, спокойным голосом, в котором, однако, звучала сталь. — Могу я узнать причину вашего визита?

Вперёд выступил посол из Лешта.

— Светлейшая Анна Баладжар, — начал Бехлеб Ладиш, заметно нервничая: его пальцы то и дело потирали лоб шёлковым платком, а голос слегка дрожал, — мы пришли сюда, чтобы…

— Мы против того, чтобы трон Аркахаллы был под властью узурпатора! — громогласно перебил его Ассон Тир Квен, резко шагнув вперёд. Его голос прозвучал как удар хлыста. — Требуем, чтобы его вернули законным представителям рода Баладжар!

Бехлеб, оборванный на полуслове, опасливо взглянул на Анну, затем обернулся к Ассону с немой укоризной. Было ясно: в душе он разделял эти слова, но предпочёл бы выразить их куда более дипломатично.

Анна наблюдала за этой сценой с ледяным спокойствием, едва сдерживая желание закатить глаза. Поведение послов, их напыщенные речи и смехотворные требования напоминали ей перепалку неразумных детей, не поделивших игрушку. В глубине души она чувствовала раздражение, но внешне оставалась невозмутимой — как скала, о которую разбиваются волны.

— Прошу прощения, — снова заговорила Анна, её голос прозвучал мягко, но в нём угадывалась сталь, — я не поняла один момент.

Повелительница сделала паузу — нарочито долгую, наполненную тишиной, в которой каждый мог расслышать биение собственных нервов. Ассон Тир Квен насмешливо хмыкнул, явно решив, что его речь оказалась слишком мудреной для «недостойной девицы» на троне. Он даже не подозревал, что, явившись сюда с такими словами, совершил одну из главнейших ошибок в своей жизни.

— По какому праву вы, граждане другого государства, высказываете своё недовольство касательно трона соседней державы? — чётко и внятно произнесла Анна, заглушая недовольный ропот среди своих советников.

Ассон снова скривился, словно откусил что‑то кислое. Стоящая неподалёку Нина едва слышно шепнула: «Словно лимон съел», — и Анна не смогла сдержать лёгкой улыбки. Эта едва заметная реакция, казалось, ещё сильнее вывела посла из себя.

Он уже открыл рот, чтобы разразиться новой тирадой, но его земляк, граф Блис Конт Сеил, мягко, но твёрдо положил руку ему на плечо, останавливая.

— Мы, как ближайшие соседи, крайне заинтересованы в том, чтобы на этих землях царили мир и порядок, — произнёс граф куда более учтиво, стараясь сгладить резкость слов своего соотечественника.

— А с чего вы решили, что здесь творится беспорядок? — парировала Анна, обводя взглядом зал. — Разве, проезжая по улицам нашей столицы, вы увидели какие‑то признаки хаоса? Протесты? Собрания? Угнетение жителей? Или, может быть, мои советники плохо работают и что‑то скрывают от меня? — она обернулась к своим людям, и те выпрямились, подтверждая готовность ответить за свои действия.

— Не нужно здесь язвить, — прошипел Ассон, сжимая кулаки. Его лицо побагровело, а глаза метали молнии.

В зале повисла напряжённая тишина. Советники Анны переглянулись — кто‑то с едва заметной усмешкой, кто‑то с холодной настороженностью. Послы из Тикула и Лешта ощутили, как почва уходит у них из‑под ног: они рассчитывали на слабость, а столкнулись с непреклонной волей.

Анна же, сохраняя безупречное спокойствие, слегка склонила голову, давая понять, что ждёт следующего хода. Её взгляд был ясен и холоден — как горный ручей, в котором отражается небо.

Стоявший в рядах советников Ардэн Тадж демонстративно положил руку на рукоять меча — пальцы сомкнулись на холодной стали, а взгляд стал острым, как клинок. Посол Тикула тут же осёкся на полуслове. Намек был ясен, чёток и беспощаден: пусть убивать послов и запрещалось во многих государствах, но в этих стенах, под взором Повелительницы, возможно было всё.

Советники, чьё негодование после слов Ассона нарастало, как грозовая туча, больше не желали молчать. Один за другим они обрушили на послов поток гневных реплик — началась самая настоящая перепалка. Голоса сливались в гул, воздух наполнился напряжением, словно перед бурей.

— Довольно, — просто сказала Анна.

Её голос прозвучал негромко, но так властно, что в зале мгновенно воцарилась тишина.

Советники тут же пристыженно склонили головы, осознав, что позволили эмоциям взять верх. Ассон в который раз презрительно покачал головой и обернулся к Анне — но тут же растерял всю свою уверенность, стоило ему столкнуться со взглядом её синих глаз.

Он был поражён той аурой власти, что в этот миг исходила от Повелительницы — не просто силы, а холодной, непреклонной воли, способной переломить любое сопротивление. «Неужели я… испугался?» — пронеслось в его голове. Он качнул головой, прогоняя эти дурные мысли. «Быть такого не может!»

— Уважаемые послы, вы забываетесь, — продолжила Анна ровным, но твёрдым голосом. — Чужаки не имеют права вмешиваться во внутренние дела Аркахаллы. Трон, о котором вы так печётесь, я получила законным образом. И даже если бы это было не так, прислушиваться к вашим словам я не намерена. Что‑либо требовать здесь вы также не можете. Вы в этой стране — никто.

— Как вы разговариваете с послами?! — зло воскликнул кто‑то из свиты посла Тикула, не выдержав.

— Если уважаемые послы не собираются вести нормальный диалог, я буду разговаривать на доступном им языке, — холодно ответила Анна.

Поднявшись со своего места, она медленно обвела послов взглядом — пристальным, пронизывающим, словно она видела их насквозь. И под этим взглядом они невольно сжались, поёжились, словно от ледяного ветра. Она была невысока ростом, но каждому из послов вдруг показалось, что она возвышается над ними, как неприступная горная вершина, как непреодолимая стена.

«Кто она? Почему имеет над нами такую власть?» — вихрем проносилось в голове Ассона.

— Мне жаль признавать, что наши «ближайшие соседи» оказались столь глупы и бесстрашны, — продолжила Анна, и в её голосе зазвучала горькая насмешка. — Раз уж вы думали, что я заняла это место незаконно, то неужели полагали, что по одному вашему требованию уступлю его? Вы смешны в своей наивности. Прежде чем явиться сюда, вам следовало разузнать обо мне побольше — хотя бы попытаться понять, с кем имеете дело, если уж решили одержать победу.

Послы нервно переглядывались, не понимая, о чём она говорит. Но тревога уже закралась в их души.

— Вот я знаю о вас всё, — произнесла Анна, и каждое её слово падало, словно камень в воду. — Вы на территории моего государства. Здесь я — власть и сила. И я не обязана отчитываться перед вами. Как и вы не несёте отчёта за свои действия на своей территории.

Она сделала паузу, позволяя словам осесть в сознании слушателей, а затем продолжила:

— Например, я же не спрашиваю, почему, господин Ассон Тир, бесследно пропала целая семья левого советника вашего короля? Или, может, вы объясните мне, как умерла госпожа Гровесская? Я не спрашиваю, почему в Тикуле началось восстание селян — мирное, не несущее угрозы, — но отчего‑то вся деревня сгорела за один вечер. По чьему приказу действовали наёмники в красных масках? Не подскажете, господа послы?

Господа послы пребывали в настоящем шоке. Они переглядывались друг с другом, затем с ужасом смотрели на Анну. Не на такой приём они рассчитывали. Было неприятно осознавать, что человек, к которому они явились со своими «требованиями», знает все их грязные дела, все тайны, которые они так тщательно скрывали.

А вот советники Повелительницы были откровенно довольны. Они посматривали на незваных послов с насмешкой и превосходством, наслаждаясь их растерянностью. Уважаемым господам было приятно видеть, как уверенность чужаков рассыпается в прах. Повелительница в который раз доказала, что не просто так занимает своё место — она была достойна трона, и её воля была законом.

Ассон Тир побагровел от злости — его лицо стало тёмно‑красным, жилы на шее вздулись, а кулаки непроизвольно сжимались и разжимались. Другие послы лишь скрежетали зубами, бросая на Анну злобные взгляды, но выступить против неё никто больше не осмеливался. Воздух в зале сгустился, словно перед грозой.

— Это шантаж? — наконец прошипел Ассон Тир, с трудом сдерживая ярость.