Паломники миражей

Юлия Аксёнова

Паломники миражей

Часть 1. Потеря

Она всех других и нежней, и умней.

А он лучше всех это чувствует в ней.

Но всё-таки, всё-таки тысячу лет

он любит её, а она его – нет.

…А просто как люди ей хочется жить,

И холодно ей озареньем служить.

Н. Коржавин «Песня, которой тысяча лет»

– Любовь стараясь удержать,

Как саблю, тянем мы её:

Один – к себе – за рукоять,

Другой – к себе – за остриё.

Е. Агранович «Сабля-любовь»* * *

– Меня зовут Сергей, – сообщил невидимый собеседник сухо, как обвинительный приговор. – Я хотел бы попасть к вам на приём.

– Извините, кто вас направил ко мне? – Люба не скрывала усталости в голосе.

– Одна добрая приятельница. Я должен назвать её имя?

Люба вздохнула, про себя удивилась: «А для чего я, по-твоему, спросила?» Но решила не настаивать:

– Да не обязательно. У меня много пациентов с одинаковыми именами, а фамилии путаются в голове.

– Об этом я и подумал, – сказал Сергей несколько оживлённее.

Если бы направил кто-то из близких друзей или постоянных клиентов, то, скорее всего, снабдил бы рекомендацией типа: «Обязательно скажи, что от меня! Не забудь: Марина-Близняшка – тогда Люба поймёт, о ком речь!»

– Сейчас посмотрю, когда у меня есть свободные часы, – пообещала Люба, открывая толстый ежедневник.

– Меня информировали, что вы ведёте предварительную запись на месяц вперёд и более. Но мне необходимо проконсультироваться срочно.

– Я уже поняла, – сказала Люба. – Я смотрю для вас записи на ближайшую неделю: какие есть «дырочки».

Она сумела найти целых два вакантных часа. И тот, и другой – крайне неудобные для большинства пациентов, в разгар рабочего дня. Новенький тоже не торопился соглашаться. Люба чуть было не брякнула: «Ещё есть в четыре». Напомнила себе: «Обеденный перерыв!» Когда принимаешь людей с утра до позднего вечера, единственный час отдыха необходим, как глоток свежего воздуха. Сказала строго:

– Другого времени нет. На следующий месяц – пожалуйста, запись открыта.

– Нет. Я выбираю первый из названных вами вариантов, – надменно проинформировал собеседник.

– Хорошо. Я пишу вас на завтра. Сергей…

Люба сделала выразительную паузу. Человек «на том конце провода» не торопился её заполнить. Интересно! Он, определенно, не привык болтать по телефону лишнего. Люба собралась было оставить как есть. С фамилией – без фамилии – не так важно. Написала в скобках «новенький», и всё. Но тут собеседник ровным голосом произнёс:

– Сенцов.

Беда с этими служивыми! Столько недоверия, столько бесполезных условностей…

«Точно ли, что служивый?» Любе захотелось сразу проверить первое интуитивное впечатление: одно дело – серьезное, осознанное ясновидение, совсем другое – спонтанно пришедшая в голову догадка. Такой доверяй – но проверяй! Может, всего лишь сухие, властные интонации, да неразговорчивость будущего пациента навеяли первое впечатление. Женщина прикрыла глаза, чтобы сосредоточиться…

Все верно: силовик. И не маленький чин. Даже если в отставке, и сейчас рестораном владеет, например.

Люба отложила тяжёлый ежедневник и телефон, вновь присела на диван напротив заплаканной девушки в короткой юбке.

– Извини, Ленок. Народ последнее время колбасит: пациенты валом валят! – и она выбросила из головы Сергея Сенцова.

Малоприятный – сухой и колючий – диалог состоялся вчера, а сегодня точно в назначенное время, будто сверялся по секундомеру, человек по имени Сергей, по фамилии Сенцов – если не сочинил её на ходу для непонятной конспирации, позвонил в дверь.

Невысок. На бледном лице – строгие серые глаза и строго поджатые губы. Красивые брови вразлёт. А больше – ни одной запоминающейся черты. Серые от седины волосы аккуратно и коротко стрижены. Ботинки идеальной чистоты, хотя на улице дождь. Он держал спину абсолютно прямо, а голову – несколько вздёрнутой вверх, так что выправка была даже слишком очевидна. Ему очень шёл тёмно-синий плащ «вечного» фасона, отдававший одновременно и романтикой тридцатых, и вальяжностью пятидесятых, и новейшими веяниями мужской моды. Туго перепоясанный в талии, он здорово стройнил. Это выяснилось, когда гость разделся и из-под серого пиджака проступил небольшой, но уже вполне состоявшийся животик.

Люба поймала себя на том, что внимательно изучает нового мужчину, и простила себе эту слабость. Нравился ли ей посетитель? Трудно определиться, когда человек так напряжён, что даже взглядом готов отшвырнуть любого, кто шагнёт в его сторону. Ну, послушаем, что же с этим Сенцовым приключилось.

– Я надеюсь, что вы поможете мне найти одну важную для меня вещь.

Обычно, если человек приходил не на лечение, а за советом, Люба усаживала его в один угол диванчика, а сама устраивалась в другом. Однако, на сей раз, она предложила гостю кресло напротив. Серые глаза смотрят так сурово и требовательно! Разрушишь заданную ими дистанцию – и беднягу, чего доброго, разорвёт от напряжения!

– Вообще, я поисками пропавших вещей не занимаюсь, – сказала Люба чистую правду.

– Не ваш профиль? Или принципиальная позиция? – гость цепко впился в неё взглядом.

– Не мой профиль.

Столько важного, необходимого люди ищут в своей жизни: любви, возможности понять себя, исцеления от тяжких недугов, путей самореализации. А привязанность к вещам материального мира им, как правило, только мешает! Всё это Люба непременно объяснила бы клиенту, если бы не смутное ощущение, что случай тут особый и что она уже хочет помочь этому человеку.

– Но вещь не обычная, – выпалил посетитель и поторопился вновь поджать губы.

Люба вопросительно подняла брови, приглашая его продолжить.

– Это то, что вы бы назвали магическим предметом.

Люба вежливо улыбнулась и опять промолчала: не самый подходящий момент, чтобы разъяснять её отношение к термину «магия» и всем его производным.

– Мне продолжать? – уточнил гость с суровостью, переходившей уже в недовольство. – Или вы всё равно не возьмётесь?

Любе послышалось, что если она сейчас откажется работать, мужчина вздохнёт с облегчением – так ему трудно доверить свою тайну постороннему человеку. Но затем проблема поиска утраченного вновь придавит его всем своим неразрешимым бременем!

– Продолжайте, пожалуйста! Я пока совершенно не понимаю, о чём идёт речь и смогу ли вам помочь. Как минимум, я придумаю, к кому вас направить.

– Мне сказали, что вам можно доверять, – буркнул посетитель.

– Если я не возьмусь работать сама, то посоветую вам тоже абсолютно надёжного человека. Однако… скорее всего, возьмусь, – призналась Люба. – Так что же случилось?

– Начну с предыстории. Кратко. Я служил… в одном силовом ведомстве… Точнее. Занимал довольно серьёзную должность в МВД.

Люба едва не расхохоталась. Ну, вот, одну страшную тайну Сергей уже поведал. Дальше пойдёт легче… Он не дурак. Напротив, он очень умён. Просто измучен тревогой сверх всякой меры.

– Давно вышел в отставку. Новая работа связана с крупным бизнесом, – продолжал свою исповедь посетитель.

– Издательское дело?.. Или… Как-то связано со СМИ. Информация. Бумага, текст, трансляции, картинки. Но не новости.

Люба проговаривала всё, что приходило в голову, чтобы чётче сформулировать и прояснить. Она частенько играла в подобную угадайку с собственной интуицией, тренировала способности к точному восприятию информации. Клиентов это обычно развлекало, неожиданные попадания снимали напряжение и барьер недоверия, а неточности помогали почувствовать себя более уверенно под взглядом целительницы, оказывается, не столь уж всевидящим.

– Нет необходимости гадать, – резко оборвал её размышления вслух Сенцов. – Хотя вам это почти удалось, – добавил посетитель несколько деликатнее. – Я возглавляю серьёзное рекламное агентство. Но речь вовсе не об этом. От прежней службы у меня остались друзья, связи, опыт работы, репутация.

Люба кивнула:

– Я понимаю.

Среди её друзей и пациентов встречались представители силовых ведомств. Ей было известно, что некоторые из этих людей, даже превратившись формально в гражданских лиц, остались – в определённом смысле – на службе.

– Помимо работы, у меня, естественно, есть увлечения. Так, я глубоко и серьёзно интересуюсь старинным холодным оружием. Точнее. Я коллекционирую оружие эпохи раннего средневековья.

– Рыцарских времён? – улыбнулась Люба.

И зря: собеседник хотел возразить, затем смущённо порозовел и насупился. Затронула сокровенное? «Да он – романтик!» – с удивлением отметила про себя женщина.

– Кое-что поясню, – Сергей решил игнорировать её реплику. – Я не из тех коллекционеров, что беспрерывно обмениваются экспонатами, продают, покупают новые. Я выбираю внимательно, тщательно то, что мне по душе. Впоследствии крайне редко расстаюсь с экспонатами. Это бывает. Знаете, как в личной жизни: прошло увлечение. Но, повторяю, редко.

Рассказывая, он даже слегка оживился. Люба не перебивала и была само внимание.

– Далее, – скомандовал самому себе собеседник. – Мои методы хранения… известны… Данный экспонат мне… предложили купить. Предложили мои коллеги. Мои бывшие коллеги.

Опять он запинается на каждом слове! Подошёл к чему-то такому, о чём и умолчать невозможно, и говорить невмочь. Или просто-напросто нельзя говорить: чужой секрет. Кстати, насчёт «бывших коллег»: весьма сомнительно, чтобы речь шла о товарищах из МВД. Похоже, «МВД» служит для Сенцова псевдонимом какой-то другой организации.

– Вам даже денег дали, чтобы вы его купили! – выпалила Люба под влиянием внезапного озарения.

– Вовсе нет, – оборвал её Сергей, но тут же пояснил более мягко: – Мне как раз в тот момент представилась возможность быстро заработать нужную сумму. Так изредка случается, когда чувствуешь, что просто не можешь этого не купить.

– Вам очень понравился этот предмет?

– О, да! Он великолепен! В нём заключена такая древняя сила!

Всё это прекрасно. Однако возможность «быстро заработать» представилась Сенцову не сама собой. С редкой – действительно очень редкой! – ясностью Любе открылась новая грань правды. Теперь ей стало жалко этого упрямого мужчину: когда закрывается – хрен пробьёшься, но, случайно открывшись, – он как на ладони!

– Серёжа, – сказала она мягко, с материнской нежностью, – такое случилось не впервые. Изредка вам настоятельно рекомендуют купить тот или иной экспонат без права дальнейшей перепродажи или обмена. Уступают подешевле. Или же подворачивается случай быстро подзаработать, как в этот раз…

Сенцов невозмутимо хмыкнул, холодно уставился женщине в глаза:

– Люба! Я служил в МВД. Не стоит путать эту организацию… словом, не стоит её ни с чем путать! Кроме того…

– К артефактам, которые вам помогли купить, вы открываете доступ специалистам… – мирно продолжала Люба.

Сергей набрал воздуха в грудь, готовясь что-то сказать. Люба быстро и решительно закончила:

– Чтобы их свойства могли изучать.

Сенцов усмехнулся, помолчал, собираясь с мыслями, наконец, насмешливо произнёс:

– Люба, пожалуйста, не повторяйте больше никогда эту чушь! Уровень дешёвой телевизионной сенсации и жёлтой прессы! Некоторые вещи вы определяете поразительно точно, но в данном случае – полный бред, который от такой привлекательной женщины стыдно слышать!

Люба смотрела на мужчину с состраданием: если бы не попала в точку, отставной офицер сейчас развернулся бы на каблуках и след его простыл бы вдали. Она как ни в чём не бывало задала вопрос о другом:

– Сергей, а вы практикуете то, что называете магией?

Любе было очевидно, что он ничегошеньки не практикует: каналы не прочищены, никаких наработок, врождённые задатки не развивает.

– Никоим образом! – отрезал гость. – У меня нет ни умения, ни интереса, ни желания.

Заинтересованным лицам тоже ясно, что он не испытывает соблазна и не имеет возможности применить артефакт. Любое применение стало бы событием, чрезвычайным происшествием, ведь оно может получить огласку… «Он держит меч обеими руками, – вдруг подумала Люба, – и не имеет понятия о том, каким образом это оружие разит…»

– Предмет, о котором мы говорим – меч, – выпалил гость.

Люба вздрогнула, руки покрылись «гусиной кожей».

– Есть легенда, что этот меч обладает магической силой. Я купил его меньше двух недель назад с этой легендой и, откровенно говоря, мне даже казалось, что я почувствовал… Впрочем, я отклонился от темы. Сразу после покупки со мной случилось необъяснимое затмение сознания. Я отдал меч.

– Обменяли? Продали?

Любе требовалось, чтобы он разговорился. Пусть опровергнет простейшее объяснение, ею предложенное, и даст развёрнутый ответ!

– Я не помню.

Сергей замолчал, так как сообщил главное, из-за чего пришёл. Он ненадолго почувствовал себя так, будто сказал уже всё необходимое. Ему потребовалось время, чтобы сосредоточиться и продолжить. Люба не торопила.

– Я расплатился. Я получил вещь. Со мной был охранник. Он утверждает, что я сразу после покупки отправился на встречу. Футляра с мечом я не выпустил из рук – пошёл с ним. Вернулся к машине с ним же. Но дома я зашвырнул футляр в дальний угол. Я даже не понимал достаточно ясно, зачем таскал его с собой. Вспоминаю, что он был лёгким – пустым. Или мне так теперь кажется. Такое состояние не просто не характерно для моей памяти. Оно невозможно! Втройне невозможно в отношении этого меча! Поэтому полагаю, что имело место постороннее воздействие на моё сознание.

– Сергей, а как вы обнаружили пропажу?

Собеседник вдруг насупился.

– Так ли необходимо отвечать?

– Это может помочь.

– Меня… спросили, – сообщил Сергей, тщательно подбирая слова, – хорошо ли… прижился экспонат в моей коллекции. А я едва успел… сумел сообразить…

Он умолк, не окончив фразы.

– Ясно, – Люба снова вздохнула.

– Ну, хорошо… Вынужден признать, что вы отчасти угадали. Только отчасти! Некоторые экспонаты, в силу их специфики, я приобретаю на особых условиях: без передачи третьим лицам. Я обязуюсь не обменивать, не продавать и так далее. Меч был приобретён именно на таких условиях. Но они не были специально оговорены. Понимаете? Многие вещи между своими делаются по умолчанию. Так вот: один человек из тех, кто уполномочен следить за соблюдением условий сделки, задал мне обычный вопрос: как поживает новый экспонат. Самый невинный вопрос. И вот тут я вдруг понял, что даже не довёз своё приобретение до дома.

– Виду не подали?

– Разумеется! Хотя, откровенно говоря, меня прошиб холодный пот… Мне бы очень хотелось найти меч прежде, чем я доложу… сообщу о случившемся.

– А если меч найдётся, вы доложите о ЧП?

Вопрос Любы был порождён искренним интересом. Но глаза Сергея, только начавшие оживать, вновь заледенели:

– Полагаю, это не имеет ни малейшего отношения к моей просьбе!

С каждым, кто приходит за помощью, контакт складывается по-разному. Кого-то сразу читаешь, как открытую книгу. Можешь назвать зодиакальные знаки всех родственников, описать внешность и вредные привычки начальника, угадать имена детей. Кто-то, пусть и настроенный вполне доверчиво, закрыт, его прошлое и перспективы остаются туманными и на первом, и на втором, и на пятом сеансе. С пенсионером «МВД» Сергеем Сенцовым контакт в продолжение беседы то улучшался, то рвался.

Люба молча, с доброжелательной улыбкой смотрела на собеседника.

– Имеет смысл что-то рассказывать дальше? Вы берётесь мне помочь? – спросил мужчина обиженно, но в само́й обиженной интонации слышалось приглашение к примирению.

– Вы ещё не рассказали, что за меч вы держали в руках, какими свойствами он обладал.

– Не знаю, – Сергей криво усмехнулся. – Легенда дошла до наших дней в очень скомканном виде, без подробностей.

– Так вы даже приблизительно не представляете, для чего служит меч и как обращаться с ним?

Сергей пренебрежительно вздёрнул голову, и неожиданно его измученное тревогой лицо озарилось обезоруживающей улыбкой, полной доброжелательности и озорства:

– Вы же понимаете: знать и уметь – разные вещи. Смею вас уверить: знаю. Но ваш покорный слуга даже в детстве не рубился с приятелями на деревянных мечах!

Ну, слава Богу, мы уже шутим! Люба тепло улыбнулась в ответ, поспешила уточнить:

– Я имела в виду особенности именно этого меча. «Магические», как вы скажете.

Лицо собеседника опять посуровело.

– Не знаю. Поймите, мне очень трудно верить в чудеса! Я знаю, что, при определённой доле невезения, можно столкнуться с существом некой иной природы – духом там или демоном – век бы не знать! В самом неприятном случае может даже возникнуть иллюзия, что видишь подобное существо, трогаешь. Но в мистическую силу швейной иголки, веника, перстня с бриллиантом или даже старого меча я не верю!

Сергей говорил с неожиданным пылом. Откуда вдруг прорезалась горячая вера в духов, которых можно и видеть, и трогать? Увы, останавливаться на этом любопытнейшем вопросе решительно не с руки! Информация относительно пропавшего меча и обстоятельств его исчезновения оставалась закрытой для Сергея. Стёрта? Провал, зиявший в памяти посетителя, затягивал. Люба тоже упиралась в слепую зону, когда приближалась к главным вопросам: где, каким образом, кому Сергей отдал артефакт?

– Сергей, я должна объясниться, – вздохнула Люба. – Я хочу вам помочь. Ваша история заинтриговала меня; поверьте, я искренно вам сочувствую! Но положение очень сложное. Надо пойти туда – не знаю, куда и найти то – не знаю, что.

– Мне сказали, что вы способны просто увидеть пропажу мысленным взором – и всё.

– Так бывает. Но не в данном случае. Мне не хватает информации о мече: ни фотоснимка, ни описания, ни свойств. Вы молчите о прежнем владельце. Это ещё полбеды. Ваша память закрыта. Единственное, что я могу сделать – постараться открыть вашу память. Чтобы вы самостоятельно вспомнили, кому передали артефакт. Для этого потребуется ваше активное участие, мне нужна ваша помощь.

– В чём она будет заключаться?

– Просто сделайте над собой усилие, чтобы припомнить. Любая деталь, любая мелочь может дать нам ключ. Не мне вам объяснять. Я буду задавать вопросы – постарайтесь отвечать откровенно и как можно подробнее. Если вы боитесь что-то озвучить – что-то очень секретное – ответьте на мой вопрос самому себе, мысленно, но так же чётко и подробно. Это – ваши воспоминания. Мне удобнее быть в курсе, но на данном этапе не обязательно.

На лице Сергея всё явственнее проступало разочарование.

– Люба, такое впечатление, что вы принимаете меня за придурка! Я умею открывать память. До того, как прийти к вам, я самому себе устроил допрос с пристрастием. Не помогло. Тогда нашёл вас. Я умею искать. Я даже предположил, что не отдавал меча, а лишь спрятал его. Я искал его у себя – даже в тех местах, где он заведомо не мог оказаться. Но, в действительности, я не страдаю рассеянностью и забывчивостью, и никогда ничего не теряю надолго в собственном хозяйстве!.. Заодно сообщаю Вам, предваряя возможные вопросы, что квартира, естественно, на охране, и сигнализация не отключалась ни на секунду…

Чем больше он горячился, тем более прозрачными становились его мысли и чувства.

– А я вот вечно теряю: телефон, очки… – по-домашнему поделилась Люба. – Сергей, вы сказали в начале, что вам понравилась эта старинная вещь великолепной работы?

Холодная маска на лице гостя подтаяла.

– Когда я взял его в руки – получил истинное удовольствие, – он иронично улыбнулся, – почти оргазмическое! Красивейшее старинное оружие, тяжёлое, жёсткое, как те времена, в которые было выковано!..

Люба вздохнула с некоторым облегчением: наконец-то облик потери начал проступать из пустоты!

– Вы женщина. Я не могу вам передать, какая гордость охватывает, когда держишь меч, которым рубился пращур! Помните, у Высоцкого: «Если, путь прорубая отцовским мечом…»?

Люба искренно удивилась:

– Пращур?

– Почему нет? Есть теория, что все люди на Земле так или иначе связаны родственными узами… Люба, я готов описать, как выглядит меч – каждую деталь. Это нужно?

Люба вовремя передумала сказать: «Да не сто́ит, я и так вижу».

– Да, опишите, пожалуйста.

Сергей рассказывал о размерах, форме, узорах на рукояти. Люба рассеянно кивала и напряжённо ждала: когда же он вспомнит о функциях меча. Что и как им делают – вот ключ к разгадке исчезновения артефакта! Но посетитель умолк, так и не коснувшись важной темы. Жёсткий блок! Люба глубоко вздохнула.

– Сергей, вы ведь знаете сферу и способ его применения! Можете не говорить вслух, но про себя…

– Не нужно повторять дважды! Я помню вашу инструкцию. Люба, вы и тут правы: я не мог не знать легенду в подробностях… Несколько дней у меня было такое приподнятое настроение. Я чувствовал лёгкость, сродни эйфории. Потом – забытьё. Меня пробудил лишь прямой вопрос о мече – я уже говорил. Моя память стёрта… Страшно это сознавать! Помогите вернуть её!

Впервые из запечатанного сосуда его сердца выплеснулась паника.

Сергей должен быть в гневе, в ярости от того, что у него украли новый и самый лучший экспонат. А он растерян и напуган. Где воля к борьбе, где азарт погони? Его так впечатлило воздействие, оказанное кем-то на его сознание! И сама пропажа меча ужасает его, парализует.

– Серёжа, первый шаг мы уже сделали, – сказала Люба успокоительно. – У нас есть описание объекта. Послушайте! Если некто оказал на вас такое мощное воздействие, то в пропаже меча нет вашей вины. Вас никто не сможет осудить.

Обычно память стирается начисто только у человека, испытывающего чувство вины. Так что невинный, даже умиротворяющий, Любин вопрос был скорее провокационным.

– Во-первых, я не уверен, что не нарушил правил, – ответил собеседник спокойно. – Я всё-таки человек свободомыслящий и даже, – он доверительно улыбнулся, – немножко хулиган! Несколько лет в отставке, знаете ли, формируют привычку к независимости, самостоятельности, предприимчивости… Хорошо бы всё-таки вы постарались и просто увидели! – воскликнул Сергей с внезапным раздражением. – По-моему, мы напрасно теряем время: рассуждать логически я умею сам!

Люба согласно покивала головой, собралась с мыслями.

– Сергей, вы правы. Я стараюсь увидеть тот момент вашей жизни, когда вы отдали меч, или потеряли, или у вас его отобрали силой. Мы должны определить человека, к которому перешёл экспонат: его цели, намерения, местонахождение, внешность, имя неплохо бы. Но как подступиться? Меч вы вспомнили, и я его вижу. Вот, даже трогаю.

Она провела рукой вдоль лезвия. Оружие будто и впрямь лежало у неё на коленях. Тяжёлый, тёмного металла прямой меч с длинным, узким обоюдоострым лезвием, с очень длинным остриём и рукоятью, украшенной чернёными узорами в виде затейливо перевитых лент, в которые вплетены резные листья растений и причудливые фигуры фантастических зверей. Теперь она видела историю меча в таких подробностях, о которых Сергей даже не подозревал. Перед мысленным взором возникли и тот, кто выковал меч, и первый хозяин оружия, проходила длинная череда людей, им владевших. Смутно брезжили моменты боевого применения, но эти неразборчивые образы не давались, быстро ускользали. Зато особенно настойчиво стучался в сознание эпизод обретения меча – уже в новом столетии – его российским владельцем (частным коллекционером или всё-таки организацией?). Рассказать всё гостю? Ощетинится: не поверит, что это серьёзно, не поймёт, что это может иметь значение для решения загадки, опять захлопнется в свою раковинку.

– Но его касалось множество рук. А у вас сотни встреч и случайных контактов в неделю. Куда смотреть, за что хвататься?

– Я ничего не помню, – он ожесточённо тряхнул головой, – не помню, не помню!

– Можете описать место, где происходила встреча? – спросила Люба с невольным вздохом.

– Со слов охранника, это ресторан, где я бываю очень часто и встречаюсь с самыми разными людьми. – Сергей назвал довольно известное в Москве место.

Он стал описывать уютные помещения, приспособленные для приватных встреч. Сразу явилась целая толпа смутных образов тех людей, с которыми Сенцов вёл там переговоры в разное время.

– Да-а, – Люба помолчала. – Давайте пойдём с другого конца. Просто по ощущению, пусть неясному, пусть не подтверждённому – вас силой заставили отдать меч или вы сделали это по доброй воле? Первое ощущение!

Незаметным движением руки она в третий уже раз нарисовала в воздухе простой символ, открывающий память, и легонько подбросила его вверх. Тот порхнул, подобно бабочке, и завис над макушкой гостя. Увы, символ не работает против воли: он открывает память только в том случае, если человек действительно хочет вспомнить.

– Я сам нёс его на встречу, но не помню, с кем. Я делал это с охотой. Я сам отдал меч, – прошелестел Сергей, едва разжимая губы.