Вой из-за ограды

«Г. Галахер».

Имя прозвучало в голове, отдаваясь неприятно пугающим эхом. Директор задумался. Он никогда не видел Генри вживую. Только общение по телефону или через его личного секретаря. Да, сейчас он совсем не молод, судя по голосу, но не может же ему быть больше ста лет? Неожиданно Ридс тихо рассмеялся и вновь осмотрел мужчину на фото. Вот, дурак. Наверное, это однофамилец, родственник или вовсе отец или дед мецената.

От этой внезапной догадки стало спокойнее и Коул шумно выдохнул. Уже улыбаясь, он обвел взглядом снимок. Человек стоял прямо, уверенно вскинув подбородок, плечи отвел назад. Его лицо не совсем можно было различить, но взгляд казался цепким и холодным. Вот она, наследственная власть.

- Видимо, приюты – это семейное дело, передающееся из поколения в поколение, если вы, конечно, родня. А мне кажется, что это именно так. Иначе, как бы ты попал сюда?

Ридс наклонил голову набок, продолжая всматриваться. Тут он замер и поднял взгляд. Какая связь? Он резко бросил фото на стол. Пальцы задели край следующего листа, издав попутно шелестящий сухой звук. Директор поелозил на стуле и, устроившись поудобнее, продолжил изучать, чуть сгорбив спину над столом.

На этот раз ему хотелось читать и смотреть внимательнее. Ситуация походила на игру, и от этого Коула охватил детский азарт. В глазах загорелся давно забытый и потерянный огонек.

Страницы менялись одна за другой по мере того, как передвигалось солнце по небу за окном. Вырезки, заметки, старые фото с подписями и без, обрывки статей, пометки синей пастой на полях, а иногда прямо на желтой обведшей газетной бумаге. Аккуратно наклеенные сноски, прикрепленные то старые, то относительно свежие обрезанные данные на железных скрепках, ржавчина которых оставила бурые следы.

Ридс остановился. Палец завис над одним из листов. Внезапно ему показалось, что он уже видел этот почерк. Примелькавшийся почти за весь день, он все больше и больше напоминал ему что-то, что он видел совсем недавно. Эта мысль скользнула и тут же растворилась в мысленном вихре.

На странице оказалась очередная статья. В центре прикреплена всего лишь половинка фотографии. Коулу уже попадалось много упоминаний об открытиях или закрытиях разных учреждений, о пожарах, угрожающем поведении животных на жилой территории, даже об проспонсированных исследованиях тканей днк и генетических особенностей.

На этот раз говорилось об объединении зданий школы интерната для мальчиков и городского собачьего питомника. Дата стояла двадцатью годами ранее и это оказалась относительно свежая публикация. Манера текста и качество изображений разительно отличались от первых страниц, а место указывалось уже поближе – всего-то в небольшом городке, располагавшемся в двух тысячах миль.

Сбоку аккуратным почерком выведено: «Объединение? Мартин Свен пропал без вести, 1990 г.»

Эта строчка была жирно подчеркнута несколькими нервными линиями.

Следующие несколько страниц оказались выцветшими листовками с информацией об исчезновении. Разный цвет и состояние бумаги, разные года и разные города. Объединяло одно – на каждой из пяти листовок были изображены мальчики примерно одного возраста. 12-13 лет.

Ридс разложил все афиши перед собой и устало потер переносицу. Возвращение мысли рассекло затуманенное сознание, как разряд молнии. Почерк. Коул думал, что он знакомый из-за того, что почти весь день провел за записями. Но нет. Определенно нет.

Директор резко подался вперед и сгреб листовки в сторону. Ножки стула громко скрипнули по полу. Страницы в папке зашуршали, пока он перелистывал их назад, до пометок. Размашистые линии букв вонзились в глаза.

Лицо Ридса вытянулось в озадаченной гримасе, он вскочил и направился к стеллажу. Папка осталась лежать на столе раскрытой. Снимок с молодым Галахером чуть съехал в сторону, как будто следил за движением директора.

Коул не обратил внимания. Он уже рылся на полках. Коричневые картонные дела внутри качнулись и чуть не вывалились на пол. Мужчина перебрал их пальцами и вытащил нужную – ту самую, с личными делами персонала. Он прекрасно помнил, как на днях передавал их меценату, вернул после собрания, и как отложил отдельный лист с анкетой в сторону из-за ненужности. Теперь эти пара скрепленных листов могли открыть ему на один ответ больше.

«Бриджер Томпс» - гласила верхняя строчка. Далее год рождения, место проживания и должность секретаря, на которую он сюда поступил. Все строчки были заполнены его рукой, рукой Бриджера.

Коул почти подбежал к столу и уложил анкету рядом с листом пометок. Те же формы, линии, изгибы букв. Резкие нажимы, привычка заваливать строку вбок. Никаких сомнений – на обоих страницах писал один и тот же человек.

В наличии оказались лишь сведения о заступлении на пост. Ни слова, ни обрывка о том, куда Томпс делся.

- И зачем ты все это собирал? – задумчиво постучал Коул ногтем по столу, рассматривая строчку за строчкой. – Тебя уволили? Или сам уволился? Не сходится…

В кабинете неожиданно стало тесно. Директор оттянул ворот рубашки, впуская прохладный воздух на разгоряченную кожу. Взгляд пробежал по комнате – дверь заперта, окно приоткрыто, в углу комнаты лежала тень, в которой словно кто-то скрывался, но нет. В коридоре кто-то прошел совсем рядом с кабинетом, половицы коротко скрипнули и стихли.

- Паранойя, - пробормотал Ридс, закатив глаза.

С недавних пор повсюду стало мерещиться призрачное присутствие. Ненавязчивое, но довольно пугающее.

Из окна донесся хрипловатый окрик Оливии Линдетт – она звала старшеклассников за собой в теплицу, чтобы заниматься подготовкой растений к холодам. Крытый сад располагался с торца приюта, из-за чего не попадал в поле зрения директора, но он знал, что там безопасно. Совсем рядом с теплицей высился небольшой летний дом для проживания сторожа-садовника. В нем хранились также фонари, инвентарь, пара бейсбольных бит (на всякий случай) и довольно внушительных размеров ружье, запертое на ключ за железной решеткой.

Ридс подошел к окну и поежился – осень ожесточалась стремительно, напористо, как таран. Директор глубоко втянул воздух: среди запахов озона, влажной травы и вечернего компота со стороны столовой, ударил еще один. Резкий.

Мокрая шерсть.

Мужчина тревожно нахмурился и обвел взглядом двор, особенно периметр ограды. Мерещилось, что аромат настолько близко, будто пес прогуливался прямо под окнами кабинета. Коул даже вывалился через подоконник, разглядывая влажную землю на предмет отпечатков лап.

Нет, их там не было. Забор был цел. Ни одного знака, указывающего на то, что кто-то мог проникнуть на территорию. Ридс вспомнил того крупного пса, который чуть не напал на Джона Харриса. Сам факт присутствия зверя не был чем-то сверхъестественным, ведь в этих краях их водилось приличное количество. Просто то, как он бесстрашно подобрался настолько близко к людям, да еще и посреди дня, когда двор наполнился шумом, голосами и смехом. Это действительно оказалось необычным.

Тут же в голове пронеслись совсем свежие воспоминания о газетных вырезках. «Нападение животных», «Людные места», «В городе». Коул замотал головой и внезапно отметил, что мигрени нет. Виски спокойно и слабо пульсировали. Он даже обхватил лицо прохладными ладонями, будто не веря и проверяя, все ли на месте.

С фото на столе на него спокойно смотрел Галахер. На его смазанном черно-белом лице застыла почти издевательская улыбка. Коул встретился с ним взглядом и раздраженно спрятал снимок под коричневую обложку. Все еще было непонятно, зачем секретарю директора собрать все эти данные. Какая связь между детьми, приютами, зверями, убийствами и… Родственником Генри Галахера.

Все казалось настолько же запутанным, насколько и интригующим.

Скрип двери в глубине здания пролетел по коридорам глухой волной и затих, поглощенный стенами. В воздухе витал аромат тушеных овощей, что раздавали сегодня на ужин. Маленькая группа старшеклассников все еще сидела в столовой и хохотала, несмотря на то что остальные уже довольно давно разбрелись по своим делам.

Джон стоял у выхода, прислонившись к потертому косяку, пахнущему лакированным деревом, и не двигался. Пальцы покоились на холодной металлической ручке, но он не нажимал. Просто держался за нее и прислушивался. В это вечернее время в пустых коридорах чувствовался какой-то уют. Тепло и вкусный аромат делали здание более домашним и менее одиноким.

Ди подошел поближе и театрально приложил к уху раскрытую прямую ладонь, словно пытаясь услышать то, что недоступно другим. После его рука безвольно упала вдоль ноги, и мальчик приблизился к другу.

- За кем следим? – шепотом спросил Ди, мультяшно бегая глазами в разные стороны.

Харрис промолчал. Его пальцы сжались на ручке, металл скрипнул под давлением. Этот звук понравился Джону, и он почти с удовольствием повторил движение, расслабив и вновь напрягая руку. Наконец, дверь неторопливо открылась, впуская в коридор полосу закатного света и холодный свежий воздух.

Деревянные доски пола блестели от влаги – их недавно мыли и запах мокрой тряпки еще не испарился. Стены грустно высились, демонстрируя давно не менявшиеся грязно-желтые обои в выцветший цветочек. Потолок был неровным, с незначительными, но заметными при природном свете, бугорками или провалами.

Дверь закрылась с щелчком и коридор погрузился в полумрак лампочки. Ди со скукой огляделся, а затем посмотрел на Джона.

- Ну и?

Тот опустил руку и сдвинулся с места. Шаг вперед, два, три. Он двигался так, словно на каждом шагу прятались ловушки. Вскоре ноги стали увереннее и повели своего хозяина вперед, в сторону лестницы. Харрис двигался вдоль стены, минуя столовую, классы. Мимо ниш, где обычно можно было увидеть ведро или швабру. Из-за угла впереди потянуло холодом. Тем самым, что обычно чувствуется как мурашки по всему телу, нежели, чем замерзание.

Ди хмурился, не понимая молчание друга, но торопливо шел вслед за мальчиком, как хвостик. Внезапно Джон так резко остановился, что Ди ничего не осталось, кроме как влететь в него носом. Очки съехали и чуть не упали на пол. Он вовремя поймал их прямо в полете.

- Эй! Ты чего?

Джон ответил не сразу. Его странный взгляд был направлен вниз, на почти черный от отсутствия освещения, пол. Они уже добрались до лестницы и даже чуть дальше, туда, где под тенью ступеней, уходящих вверх, открывалось небольшое пространство, а рядом располагалась дверь выхода к торцу здания, к теплицам.

- Тут что-то есть, - произнес Харрис незнакомым голосом, от которого у Ди пробежали мурашки. – Меня сюда тянет.

Ди нацепил очки, взглянул на друга и отшатнулся – на него смотрела пара округленных и остекленевших глаз.

Глава 8

Коул медленно разлепил веки.

Вначале, всего до за несколько секунд до этого, он вынырнул из глубоко и сладкого, казалось, сна, из-за упрямого ощущения. Тяжелого, настойчивого, тревожного, словно кто-то навис над ним и не дышит. Смотрит в упор, прямо в спящее лицо директора.

В спальне появился едва уловимый запах. Совсем не привычный для смеси одеколона, дождя с улицы и свежей постиранной одежды, висящей на вешалке для следующего дня. Этот был незнакомым и пугающим. Коул сморщился и напряг ноздри: то ли отсыревшая и заплесневелая ткань, то ли подтухшее мясо.

Перед глазами темная ночная комната проявляла свои очертания очень медленно, постепенно. Когда же, наконец, спальня начала становиться привычной и безопасной, Ридс повернул голову направо и в ужасе отпрянул, ударившись лопатками о холодную спинку кровати.

Прямо перед нам, в паре шагов от бока кровати стоял человек. Он не двигался. Его глаза широко распахнулись и, не моргая, смотрели в упор на Коула. Среди панических всплесков мыслей в голове у директора мелькнуло то, что лицо человека выглядит знакомо.

Тут же воспоминания услужливо подкинули основную страницу анкеты Бриджера Томпса, с которой на него недавно смотрело то же самое лицо, что и сейчас.

Ридс в страхе зажмурился и досчитал до пяти, после чего аккуратно открыл глаза вновь. Секретарь не исчез. Его сухое, вытянутое, с провалившимися щеками лицо с мутными глазами без отражения и жизни, можно было смело вставлять в рекламу «До и после». Если бы речь шла о каком-нибудь наркотике или тяжелой болезни.

Коул судорожно вдохнул воздух и попытался отползти еще назад, упираясь ладонями в матрас. Ткань собралась под пальцами многочисленными складками, не давая опоры. Он даже не заметил, что уже вжимался в спинку.

- Ты… - его голос сорвался и стал похож на хрип умирающего, - ты…

Томпс, наконец, шевельнулся. Он резко покачнулся, и это движение не выглядело естественным. Скорее, как если бы его дернули за невидимые нитки. Суставы отозвались глухими щелчками. Брижер сделал шаг назад, освобождая пространство и выказывая то ли уважение, то ли безопасность. Взгляда он так и не отвел.

Ридс ошарашенно смотрел на губы человека посреди комнаты – их уголки медленно поползли вверх, обнажая желтые зубы. Улыбка выглядела неоднозначной. Коул терялся в догадках как воспринимать ее: как усмешку и опасность или миролюбивый, дружелюбный жест.

Директор шумно сглотнул, но все же усмирил легкую дрожь и привстал на кровати, выпрямив спину.

- Ты Бриджер. – пробормотал он скорее как утверждение самому себе, чем вопрос ему. – Ты тут…

Томпс так резко мотнул головой, что она чуть не свалилась с серой шеи. Движение оказалось недовольным, раздраженным. По его лицу пробежала рябь, и он с трудом нахмурился, попутно поджав губы кверху. Если это был ответ на какой-то вопрос, то он определенно звучал: «Нет».

Человек поднял руку и указал в сторону. Коул непонимающе обернулся, силясь понять, куда указано направление. Цель оказалась в промежутке между высоким шкафом для одежды и окном. Ридс еще раз проследил, но так и не догадался.

Видимо, лицо директора было очень красноречивым. Палец Бриджера задрожал. Эта дрожь за пару секунд зашлась ходуном. Его просто крупно трясло, как будто тело сопротивлялось движениям.

- Да что там? – Уже с тонкой ноткой нетерпения икнул Коул.

На этот раз секретарь шагнул вперед и снова дернул указательный палец вперед, резче и требовательнее. И еще раз. И еще.

С каждым движением у гостя все больше проявлялось дыхание: изначально отсутствующее, оно становилось все более хриплым и рваным. В конце концов он открыл рот.

Директор, сам того не осознавая, подался вперед, пытаясь расслышать слова. Однако их не последовало. Лишь глухой, вязкий и чавкающий звук. По комнате протекла струйка тошнотворного запаха плесени. Секретарь сделал еще одну попытку, шумно и сипло вдохнув. Его губы задрожали, растянулись и исказились от боли.

Именно в этот момент Коул с ужасом вгляделся и понял. У Брижера Томпса не было языка. Рот зиял чернейшей пещерой, испещренной у входа рваными ранами и остатками желтых зубов. Гость снова сморщился и медленно прикрыл губы, отчаявшись произнести хоть слово.

- Господи… - Передернуло Коула.

Секретарь стремительно вскинул подбородок и издал громкий захлебывающийся звук, от которого Коул задрожал. Бывший секретарь выглядел устрашающим и яростным. Он сделал еще шаг и оказался вплотную к Ридсу. Да так, что второй почувствовал ледяную сырость и шероховатость чужой одежды, пахнущей тиной.

Бриджер схватил директора за плечо. Холод прошел через ткань ночной рубашки и впился в кожу иголками льда. Казалось, что ночной гость хотел потрясти Коула за плечи, но вышло неуклюже и размашисто. Ридс едва удержался, чтобы не упасть с кровати прямо в объятия пропавшего секретаря. Комната поплыла перед глазами, стены вытянулись, а все краски потекли тонкими ручейками книзу. Спальня неумолимо теряла свои привычные очертания, превращаясь в незнакомый узкий проход.

Теснота сдавила двух мужчин со всех сторон, пол под ногами стал жестким и влажным. Скрип. Где-то вдалеке скрипнула дверь, и директор с отчаянной надеждой вытянул голову в сторону источника. Внезапно Томпс оказался впереди, в нескольких шагах. Он обернулся через плечо и вновь указал. На этот раз вглубь этого узкого тоннеля.

Рот открылся, чтобы выпустить очередную порцию ужаса, но лицо теперь больше изображало боль и грусть, чем злость. Звук получился громким и пронзительным.

- Я… Не понимаю! – отчаянно крикнул Коул в пустоту. – Чего ты хочешь?!

Томпс замер. Его лицо начало меняться. Глаза остекленели, обволоклись белой пленкой и провалились внутрь глазниц. Кожа потемнела и разбухла, будто пропиталась жидкостью. Из-под воротника проступила темная четкая полоса, опоясывающая шею.

Меньше, чем за секунду монстр оказался прямо перед лицом Коула, почти касаясь кончиком носа щеки директора. Еще одна попытка сказать – и в ноздри Ридса ударил отвратительный едкий запах тухлой воды и дохлой рыбы. Томпс пронзительно закричал - и Коул зажмурился.

Один… Два… Три… Четыре… Пять…

Тишина. Настолько оглушительная, что на мгновение директор решил, что лишился слуха.

Резко открыв глаза, он увидел, что лежит в кровати, натянув одеяло почти по самый нос. В спальне никого не было. До ушей донесся шелест ветвей от осеннего промозглого ветра. По коже пробежало неприятное ощущение – отбросив постельное в сторону, Коул обнаружил, что простыня и подушка под ним мокрая, да и сам он почти с ног до головы такой же. Сквозняк тут же обласкал влажную одежду и волосы со всех сторон, из-за чего мужчина съежился.

Светало. Первые лучи окрасили комнату в тускло желтые оттенки, навевая уныние и странное облегчение. Ридс еще раз осмотрелся по сторонам, в жутком ожидании увидеть распухшего человека, выглядывающего из-за шкафа или из-под комода. Никого не обнаружил, но зато четко ощутил тот же самый запах, что преследовал его во сне. Запах стоячей воды и плесени.

Неожиданно раздался звук падающих капель. Словно кто-то стоял и с него стекала вода. Кап, кап, кап – равномерно и угрожающе. Коул похолодел еще больше, но, когда заставил себя посмотреть в сторону приоткрытого балкона, чуть не рассмеялся: это были остатки дождя, падающие с крыши на поверхность перил и немного на порог.

Через несколько часов директор, укутанный в коричневую куртку, стоял перед зданием полицейского участка и нервно поглядывал на вывеску «Городской архив» прямо над соседней дверью. Две организации, плотно связанные между собой, имели отдельные выходы. Коулу не хотелось проходить дважды через ряд вопросов. Да и в целом, в этом месте он чувствовал себя весьма неуютно.

Складывалось ощущение, словно он пробрался сюда незаконно, как вор. Тяжело вздохнув, Ридс все же зашел в дверь справа и почти сразу же наткнулся на пост охраны. Карточка документов не особо заинтересовала скучающего постового. Крупный и высокий мужчина переписал данные в свой журнал, задал шаблонные вопросы и впустил Коула внутрь.

В городском архиве оказалось уютно: в огромном зале, заполненном железными скелетами стеллажей, располагалось штук десять письменных столов с довольно сносными рабочими компьютерами и настольными лампами. Почти в центре, на возвышении сидел страж храма, всевидящий архивариус, всезнающий Моррис. Коул подошел вплотную и дружелюбно поздоровался.

- Мистер Ридс. – Прожамкал губами немолодой мужчина. – Давно вас не было видно. Руководство отнимает больше времени, чем преподавание?

Да, действительно, когда Коул занимал пост учителя, он частенько забегал в этот отдел за методичками и пособиями для обучения, позже приходил вечерами и сидел один во всем зале, штудируя основы образовательного права для принятия руководящей должности.

- Пожалуй, - улыбнулся он стражу знаний. – Это и впрямь совершенно другое направление. Но я о вас не забывал.

- Что же интересует тебя на этот раз? – Миролюбиво поинтересовался Моррис. – Психология? Управление? Повышение квалификации?

Коул откашлялся и этот звук звонким эхом пролетел по залу с высокими потолками. Три стола были заняты людьми, и все одновременно повернули головы с осуждающими взглядами. Директор шепнул «Простите» одними губами и смущенно вернулся к старику.

- Мне бы поискать данные по истории моего приюта и… - его голос снизился до еле слышного шепота, - Людей по фамилии Галахер.

Моррис задрал вверх седую и густую бровь. Сморщенные губы зашевелились, как будто он тщательно пережевывал. Он внимательно посмотрел на директора и пожал плечами.

- Тебе нужны определенные Галахеры? Или все подряд?

- Те, что были связаны с приютами. Вы знаете о ком я говорю?

Моррис расслабил лицо и равнодушно махнул в сторону одного из стеллажей.

- Могу избавить тебя от работы и сказать, что Галахер у нас там один. Кому ж не знать. Там данные о его многолетних проектах, опубликованных в сми. Но ты можешь поискать в компьютере. Я в них не особо разбираюсь, так что уж как-нибудь сам.

Коул поблагодарил, подошел к полкам, сразу нашел единственную увесистую папку с нужным названием и занял один из свободных столов. Пузатый серый монитор тускло пялился в пространство синей заставкой с несколькими стандартными иконками. Директор недоверчиво скосил на него глаза, но затем, подумав, занялся папкой.

Через полчаса Ридс откинулся на спинку стула и сцепил пальцы в замок на затылке. Как и говорил изначально Моррис, Генри Галахер оказался одним-единственным, кто занимался бизнесом, учреждениями, открытиями и прочим. У него не было детей, братьев или сестер. Отца звали Фредерик, он был фермером. Причем далеко не самым богатым. Однако, он все же отдал свой скромный капитал сыну, чтобы тот учился в хорошей школе.

Все бы ничего, вот только Фредерик скончался в 1935 году, так и не успев поприсутствовать на открытии первого детища своего сына Генри.

Ридс провел ладонью по лицу и уставился на черно-белое, чуть смазанное фото мужчины, отпечатанное на странице перед ним. Того самого, что смотрел со снимка из папки в приюте. Аккуратная машинная подпись гласила: Генри «Гануа» Галахер, 1945 год. Приют «Добрый путь» для детей, изъятых из опасной среды.

Ридс поднял глаза на Морриса, мирно читавшего на своем пьедестале. Мимо прошел один из помощников шерифа, еле заметно кивнув в знак приветствия. Ридс закрыл папку и подошел к старику.

- Ну? Как? – Не сильно заинтересованно спросил Моррис, скорее из вежливости. – Нашел то, что искал?

Коул потоптался на месте.

- Что вы знаете о Генри Галахере? Что означает «Гануа»?

Моррис аккуратно закрыл книгу и отодвинул ее в сторону.

- Конечно, самое основное, никаких тайн. А «Гануа» — это прозвище, которое ему дали бедные африканские и индейские дети, к которым он ездил в экспедиции. Некоторых он привез с собой и поселил в своем первом интернате для мальчиков.

- Это фото… - Коул открыл захваченную с собой папку и продемонстрировал снимок. – Это он? Тот самый Генри Галахер, который владеет нашим приютом?

- Охох, - усмехнулся Моррис, беря страницу двумя руками. – И не только им. У него много чего по всему миру. Ты разве не знал?

Ридс слегка покраснел и отрицательно качнул головой.

- Ну ты даешь. Как ты вообще у него работаешь? Впрочем, Генри довольно скрытный, что верно – то верно. Уже много лет не выходит в люди и не обновляет снимки в газетах да журналах.

Он ткнул пальцем прямо в центр фото.

- Но как такое возможно? - С сомнением протянул директор. – Ему же тогда сейчас около ста лет…

- Сто семь, если быть точнее.

Моррис довольно цокнул языком и вернул папку Ридсу.

- Да. Старикан живучий и не собирается так быстро нас покидать. За ним миллиардное наследие, а передать некому. Вот жалость, верно?

- Ни одного преемника? Протеже?

- Кто знает, кто знает… Чем он там занимается в своем замке. Может быть, кого и обучает.

Моррис задумчиво поджал губы, но почти сразу же потерял интерес к сути диалога, переключив тему.

Глава 9

Директор смотрел как Моррис беззаботно бормотал о том, как в молодости работал на почте, когда ощутил чье-то прикосновение. Твердый тяжелый палец постучал Ридсу по плечу из-за спины.

- Вас к телефону. – Раздался прямо в ухо неторопливый холодный голос.

Коул удивленно обернулся. Позади стоял высокий мужчина в непонятной форме: то ли охранника, то ли младшего полицейского. Лицо не изображало никаких эмоций. Лишь намек на легкую тоску от рутинной работы.

- Меня? – Непонимающе моргнул директор, для убедительности ткнув себя пальцем в грудь. – Вы не ошиблись?

Мужчина медленно кивнул.

- Нет. Следуйте за мной.

Коул вскинул брови и неуверенно взглянул на Морриса. Тот махнул рукой, мол: «иди», и уткнулся в книгу, которую читал ранее.

Дежурный проводил Ридса через длинный коридор, связывающий городской архив и полицейскую часть, а затем завел в неприметный офис. На столе, среди небрежно раскиданных бумаг, лежала телефонная трубка, снятая с рычага. Мужчина ткнул в нее пальцем и вышел за двери. Коул осторожно поднял трубку и оглянулся: провожающий исчез так же, как и появился.