Не верь ему

– Ты красивая, – сказала Лена.

– Спасибо, – я криво улыбнулась. – Тебе тоже идет форма.

Лена засмеялась. Мы сделали несколько селфи. И в этот момент мне вдруг стало легче. Как будто форма стала броней.

Я сняла всё, аккуратно сложила обратно в пакет. Села на кровать, достала телефон.

– Маме позвоню, – сказала я. – Успокою.

Лена кивнула и отвернулась к окну.

– Алло? – голос мамы был тревожным. Она всегда отвечает после первого гудка. Всегда ждёт.

– Привет, мам. Это я.

– Даша! Как ты? Как добралась? Как устроилась?

– Всё хорошо, мам. Добралась нормально. В общежитие заселилась. Соседка Лена, она хорошая.

– А форма? Тебе выдали форму?

– Да, выдали. Я уже примерила. Всё красиво. Фото тебе пришлю. Говорят, мне идёт серая юбка.

Мама засмеялась. Грустно.

– Ты у меня красавица, дочка. В чём угодно.

– Ага, – я закусила губу, чтобы не разреветься. – Мам, я, наверное, найду подработку. В кафе рядом. Позвоню завтра.

– Работу? – голос мамы стал напряжённым. – Даша, может, не надо? Ты же учиться приехала. Я тебе ещё переведу, как смогу...

– Мам, не надо. Со всем справлюсь. Я уже большая. Ты за меня не переживай. Лучше расскажи, как сама.

Мама вздохнула. Начала рассказывать про кота, про соседку, про погоду. Обычные домашние новости. Я слушала и чувствовала, как напряжение отпускает. Здесь, в этой чужой комнате, голос мамы звучал как маяк. Как напоминание, что дома меня ждут.

– Держись, дочка, – сказала мама под конец. – Ты справишься.

– Спокойной ночи, мам.

– Спокойной ночи.

Я положила телефон. Легла на кровать. Посмотрела в потолок.

Завтра я позвоню в кафе. Потом в пиццерию. Потом ещё куда-нибудь. Я найду работу. Я оплачу форму. Я всё придумаю.

Лена уже сопела на своей кровати. Я закрыла глаза.

За окном темнело. Где-то далеко играла музыка. Но мне было уже всё равно. У меня был план. И я собиралась его выполнить.

Глава 3. Первое понимание

Я оделась потеплее — на улице было сыро, по-осеннему — и вышла из общежития. Форму я надела в первый раз. Волосы забрала в высокий хвост. Посмотрела на себя в зеркало в коридоре. Не я. Какая-то другая девушка. Правильная. Студентка. Я даже выпрямила спину.

Сегодня нам к третьей паре, поэтому успею пробежать пару адресов по работе.

В кармане лежал листок с номерами телефонов — кафе «Уголёк», пиццерия «Неаполь», ещё какая-то кофейня на углу. Я решила начать с них.

Кофейня была ближе всего. Пять минут пешком от общежития. Я вошла под звон колокольчика. Внутри пахло зернами и молоком. Девушка за стойкой мыла чашки. У неё были фиолетовые волосы и уставшие глаза.

– Здравствуйте, – сказала я. – Я ищу работу. Услышала, что вам нужны сотрудники.

Девушка вытерла руки.

– Нужны. Официантка на вечерние смены. Опыт есть?

– Нет, – честно ответила я. – Но я быстро учусь.

Девушка посмотрела на меня. С головы до ног. Осмотрела форму. Герб Императорского Столичного.

– Студентка? Какой курс?

– Первый курс.

Девушка вздохнула.

– Студентки у нас долго не держатся. То сессия, то практика, то настроения нет. Но давай попробуем. Оставь номер. Позвоню, если что.

Я продиктовала номер. Девушка записала его на салфетку. Салфетку положила под стойку. Я поняла, что звонка не будет. Но улыбнулась и сказала спасибо. А вдруг.

Дальше была пиццерия «Неаполь». Большие окна. Красные скатерти. За стойкой стоял парень лет двадцати пяти, в черном фартуке, с небритым лицом.

– Работа нужна? – спросил он раньше, чем я открыла рот.

– Да, – сказала я. – Посудомойка. Или разнорабочая. На вечерние смены или выходные.

Парень усмехнулся.

– Ты посмотри на себя. Руки белые. Ты хоть раз в жизни тарелки мыла?

– Мыла, – ответила я спокойно. – Тысячи раз.

Парень хмыкнул. Задумался.

– Ладно. Оставь телефон. Если через неделю никто не придёт, возьму тебя на пробную смену.

Я снова продиктовала номер. Парень записал его на листок, пришпиленный к холодильнику. Рядом с другими номерами. Много других номеров.

Я вышла из пиццерии и пошла дальше, время до пар еще есть. Кафе «Уголёк» оказалось за углом — маленькое, тёмное, с низкими потолками. За стойкой сидела полная женщина с короткой стрижкой. Она даже не дала мне договорить.

– Свободных мест нет. И не будет.

Я ушла. Оставила свой номер на кассе. Женщина даже не посмотрела на бумажку.

На выходе из кафе я достала телефон. Было уже двенадцать часов. Я обошла четыре места. Ноль предложений. Ноль обещаний. Только салфетки, листки и просьбы подождать.

Я спрятала телефон в карман и пошла обратно в университет. На пары.

На паре по истории лингвистики я села в третьем ряду. Писала конспект, слушала преподавателя. Передо мной сидели трое девчонок. Дорогие сумки, свежие маникюры, волосы уложены. Они говорили громко, будто в аудитории никого кроме них не было.

– Ты видела, во что был одет Лев вчера? – сказала одна, блондинка с накаченными губами.

– А кто смотрит на Льва? – ответила вторая, брюнетка с бриллиантом в носу. – Там без него есть на кого смотреть. Макс вчера был в новой рубашке от Zegna. Его отец весь Урал скупил, между прочим. Такой красавчик!

– А Дэн? – спросила третья, с рыжими волосами. – Дэн вообще в простой футболке был. И всё равно он круче всех. Вот бы с ним замутить.

Я навострила уши. Просто так, от нечего делать. И услышала такое, от чего стало не по себе.

– Дэна Терехова невозможно не заметить, – сказала блондинка. – Его семья..сейчас у них половина порта в городе и судоходная компания. Папашку его в прошлом году называли «теневым королём». А Дэн единственный наследник, но самостоятельно занялся отельным бизнесом, отец наверняка инвестирует в него. Но говорят развернулся уже хорошо, за несколько лет. От отца давно не зависит, такими деньгами крутит. Университет ему даром не нужен, но вроде родителям обещал закончить.

- В элитке он здесь главный. Не официально, конечно.

– А Макс Корсак? – спросила брюнетка. – Он же тоже не простой.

– Корсаки — это банковский сектор. Мать у него пила, говорят, Макс — единственный сын. Весь бизнес ему достанется. Поэтому он такой… секси в общем..

– Дэн круче, – сказала рыжая тихо. – Макс просто громкий. А Дэн тихий. И от этого страшнее, но слышала, ситуации, как он решает, аж кровь стынет.

Я опустила глаза в конспект. Сердце забилось быстрее. Судоходная компания. Банки. Порты. Половина города. Власть, о которой я не имела понятия.

Я попыталась сосредоточиться на лекции. Не получилось.

На перемене я вышла в коридор. Нужно было выпить воды. Автомат стоял на первом этаже. Я спустилась, купила бутылку. Вернулась.

И наткнулась на них.

Их было четверо. Макс — впереди. Чёрная рубашка, растрепанные волосы, вид скучающий. За ним — Артур и Лев. Артур, как я теперь знала, из семьи IT-магнатов. Его отец владел сетью дата-центров. Лев — из военных. Дед — генерал, отец — крупный подрядчик Минобороны.

И четвёртый. Парень чуть постарше смотрится, по сравнению со своими друзьями. С тёмными волосами, небрежно уложены. В сером пиджаке, под которым белая футболка. От него исходила дикая энергетика. Дэн Терехов. Наследник порта и судоходной компании. Теневой принц, как сказали девчонки.

Я узнала его не по внешности. Я узнала по тому, как другие на него смотрели. Лев чуть склонил голову. Артур убрал телефон. Макс повернулся и сделал шаг в сторону — пропуская старшего.

Макс заметил меня первым. Его лицо изменилось. Лёгкая усмешка. Узнавание.

– Опять ты, – сказал Макс. – Кузнецова.

Я промолчала. Шла мимо. Но Макс не унимался.

– Я слышал, ты ищешь работу. В кафешках ходишь. Оставляешь номера.

Я остановилась. Повернулась.

– Тебя это как касается?

– Меня? – Макс поднял брови. – Нет. Мне просто интересно. Студентка элитного университета моет посуду. Дорогое удовольствие на это посмотреть.

Я хотела ответить. Но в этот момент Дэн поднял голову.

Он посмотрел на меня.

Первый раз. По-настоящему. Не мельком. Не сквозь. А так, будто увидел впервые. Его глаза были тёмными. Спокойными. Без эмоций. Но в них было что-то, от чего у меня похолодели руки. Девчонки на лекции сказали — тихий и страшный. Теперь я понимала почему. Один взгляд чего стоит.

– Это та самая? – спросил Дэн, не отводя взгляда.

Макс кивнул. Он перестал улыбаться. Серьёзно кивнул.

– Та самая.

Дэн убрал телефон в карман. Сделал шаг ко мне. Один шаг. Я не отступила.

– Кузнецова значит, – сказал он тихо.

Голос у него был низкий. Без насмешки. Без давления. Но от этого голоса хотелось напрячься.

Дэн усмехнулся. Одними губами.

– Посмотрим, – сказал Дэн. – Твоя форма, кстати, оплачена?

У меня перехватило дыхание. Откуда он знает? Откуда они все знают? Наверное, у них свои люди в деканате. Или просто слухи. В этой Элитке слухи расползаются быстрее, чем я успеваю моргнуть. Но я же не одна бюджетница во всем институте.

– Это не Ваше дело, – сказала я.

– Кто то у нас с зубками, – сказала Дэн, кивнул будто ожидал такого ответа.

– Если нужны деньги, – сказал он медленно. – Есть способы. Необременительные. Для таких, как ты. Подумай.

– Мне не нужны ваши способы, – я посмотрела ему в глаза. – Я сама справлюсь.

– Ну посмотрим смелый мышонок, – сказал со смешинками в глазах. – Беги на пару малышка.

Я развернулась и пошла. Спина прямая. Руки сжаты в кулаки. Я чувствовала их взгляды на своей спине.

малышка?!

Не обернулась.

Только когда свернула за угол, выдохнула. Прислонилась к стене. Сердце колотилось как бешеное. В ушах шумело.

Он заметил, – прошептала я. – Дэн меня заметил.

Черт!

Я не знала, хорошо это или плохо. Но чутьё подсказывало — плохо. Очень плохо.

После занятий я вернулась в общежитие. Я села на кровать, стащила туфли — они натирали ноги. Новые, не разношенные.

– Как день? Что нового?– спросила Лена.

– Никуда не взяли, – сказала я.

Я легла на кровать. Закрыла глаза. Перед глазами стояли лица. Макс с его усмешкой — он забавлялся, как кот с мышкой. И Дэн. Тёмные глаза. Спокойный голос.

– Вот уж спасибо, - сказала сама себе.

На ужин у меня было яблоко и йогурт. Сбегала в душ.

Я попыталась уснуть. Но сон не шёл. В голове крутилась одна мысль — они теперь будут следить. И от этого становилось страшно и зло одновременно. Потому что Дэн Терехов не просто так обращает внимание.

За окном шумел город. Чужая жизнь. Чужие проблемы.

Глава 4. Два дня изжизни

Следующие дни прошли как под копирку. Я просыпалась в полседьмого, умывалась, завязывала волосы в хвост и натягивала форму. Я привыкла к ней. Почти. Туфли всё ещё натирали, но я наклеила пластыри на пятки, и стало легче.

Лена чаще вставала раньше меня. Она любила утро. Сидела на подоконнике с кружкой чая и смотрела в окно.

– Ты сегодня опять на поиски работы? – спросила она.

– Опять, – сказала я, застёгивая пуговицы на рубашке. – Деньги нужны.

Лена допила чай и сползла с подоконника.

– Слушай, – сказала она. – А пойдём сегодня вечером в пиццерию, на углу которая. Я угощаю. У меня есть немного, мама прислала.

– Лена, ты чего? У тебя самой…

– Даша, – перебила она. – Ты уже три дня вообще что-нибудь ешь кроме чая с булкой?

– Йогурт иногда, – сказала я.

– Вот именно. Сегодня идём в пиццерию. Я угощаю. Без вариантов.

– Но…

– Без вариантов, Кузнецова. Ты моя соседка и теперь моя подруга. А подруги приглашают друг друга в кафе..это нормально.

Я посмотрела на Лену, улыбалась она широко. Я засмеялась.

– Ладно. Сдаюсь. Вечером идём в пиццерию.

– Вот и отлично, – Лена подмигнула. – А теперь давай на пары. А то опоздаем.

Первая пара была по введению в языкознание. Елена Викторовна вызвала меня к доске.

– Кузнецова, – сказала она. – Расскажите нам о фонетических процессах в русском языке. Кратко. Но с примерами.

Я вышла к доске. Взяла мел. В аудитории было тихо. Человек тридцать смотрели на меня. Я не люблю, когда смотрят. Но я люблю, когда я знаю ответ.

– Фонетические процессы – это изменения звуков под влиянием соседних звуков или позиции в слове, – начала я. – Например, оглушение звонких согласных на конце слова. «Дуб» мы произносим как [дуп]. Или ассимиляция по звонкости. «Сделать» произносится как [зделать].

Я написала на доске транскрипцию. Елена Викторовна кивнула.

– Хорошо. А редукция?

– Редукция – это изменение гласных в безударной позиции, – сказала я. – Например, в слове «молоко» первый и третий гласные звучат как [а] или [ъ]. [малако].

– Отлично, – сказала Елена Викторовна. – Пятёрка, Кузнецова. Садитесь.

Саша с третьего ряда показал мне большой палец. Я слегка улыбнулась, искреннее внимание было приятно. После пары он подошёл ко мне в коридоре.

– Даша, ты просто огнище, ты вообще всё знаешь?

– Учу просто хорошо, – сказала я.

– Не просто. Преподы уже заметили.

– Может сходим куда-нибудь, кино.. кафе? - замялся Саша.

– Ну я подумаю, - замялась я. Не уверенна, что хочу с ним куда либо идти. Но отказать не удобно было, милый парень.

Я пожала плечами. Мне было приятно приглашение, но внутри всё равно сидела тревога. Вроде бы все хорошо. Учёба шла, с Леной мы подружились, но внутри меня, где-то глубоко, жила тревога.

Второй парой была практическая фонетика. Преподаватель, тот самый мужчина с бородой, разбил нас на пары. Мне достался парень по имени Серёжа Брагин.

Я его раньше замечала. Он сидел на первом ряду, всегда с макбуком, всегда в идеально выглаженной рубашке. Дорогие часы на руке. Волосы уложены гелем. Из тех, кто не учится, а присутствует. Но сегодня мы оказались в одной паре.

– Привет, Кузнецова, – сказал Серёжа, развалившись на стуле. Он даже не повернулся ко мне нормально. Откинулся на спинку, закинул ногу на ногу.

– Привет, – сказала я, открывая тетрадь. – Мы должны отработать произношение, – я ткнула пальцем в учебник.

– А может, не будем? – он подался ближе. – Давай лучше поболтаем. Расскажи, как ты в Элитку попала. По блату?

– По уму.

– Ого. Умная и симпатичная. Редкое сочетание.

– А ты наглый и ленивый. Частое сочетание.

Серёжа хлопнул ладонью по столу.

– Жесть, Кузнецова. Ты бы ещё сказала, что я мажор без мозгов.

– А ты мажор без мозгов?

– С мозгами, – сказал он, подмигнув. – Просто скрываю.

– Ага. Шпион в мире элиты. Засекреченный тупица.

Серёжа заржал. У него был громкий смех. Заразительный.

– Ты прикольная, – сказал он. – Слушай, давай после пар выпьем кофе? Я угощаю.

– Серёжа, я после пар ищу работу. Мне не до кофе, если ты не заметил.

– Работу? – он удивился. – Зачем? Ты же учишься.

– Затем, что форму нужно оплатить. Тридцать штук. Через три недели.

Он присвистнул.

– Ясно. И что, совсем никак?

– А ты дашь?

– Я бы дал, – сказал он честно. – Но ты же не возьмёшь.

– Правильно понял, – сказала я.

– Я просто знаю таких, – Серёжа пожал плечами. – Гордые.

Он посмотрел на меня. Улыбнулся. По-дружески.

– Ладно, Кузнецова. Если не найдёшь работу, у меня есть знакомый. Могу словечко замолвить.

– О, – я усмехнулась.

– Ты сразу не отказывайся, – сказал Серёжа.

– Ага, – сказала я. – Запомнила. А теперь давай учить английские гласные. Ты [i:] и [ɪ] путаешь.

– А ты занудная, Кузнецова, – сказал он, но взял учебник.

В конце пары он встал, собрал вещи, бросил на прощание:

– Если передумаешь, звони.

Я осталась сидеть. Лена подошла ко мне с другой стороны аудитории.

– Что это было? – спросила она.

– Ничего, – сказала я. – Студент пытался меня на кофе позвать.

– И ты отказалась?

– Я ищу работу, Лена. А не свидания.

Лена хмыкнула.

– Ты с ним разговаривала?

– Ну, у нас была пара.

– А зря отказалась, – Лена улыбнулась. – Он симпатичный.

– Я просто не хочу, чтобы меня считали доступной. Не верю мажорам.

Лена кивнула. Мы пошли на следующую пару.

Серёжа был прав. Я знала, что он поможет, если попрошу. Но я не попрошу, второй раз его вижу. С мажорами опасно связываться, потом не рассчитаешься, да и время ещё есть.

После пар мы с Леной зашли в столовую. Взяли подносы. Я хотела снова взять только чай и булку, но Лена молча положила мне гречку с котлетой и чай. Я не стала спорить.

Мы сели за столик у окна. Сытно поев, мы пили чай и Лена листала телефон.

И тут мы услышали разговор. Три голоса. Громкие. Уверенные. Явно желающие, чтобы их подслушали.

Аня. И её подруги – брюнетка с бриллиантом в носу и рыжая, которая вечно молчит. Они сели за соседний столик. Аня – спиной ко мне. Брюнетка напротив. Рыжая с краю.

– Я не понимаю, – сказала Аня громко, даже не понижая голос. – Почему в столовой так много бюджетников. Им же выделяют отдельную комнату? Или только в библиотеке?

– Вроде отдельной столовой нет, – сказала брюнетка. – Но должно быть. От них же воняет.

– Дешёвым шампунем, – уточнила Аня. – И отчаянием.

Я подняла голову. Лена замерла с чашкой в руке.

Аня повернулась через плечо. Смотрела прямо на меня. Улыбалась.

– О, как форма? Уже оплатили? Или всё ещё собираете по копеечке?

Я поставила стакан с чаем.

– А тебя смотрю, это волнует? Хочешь помочь?

– Меня – нет, не волнует, и уж тем более помогать всем нищем не собираюсь. – Аня взяла со своего подноса салат, поковыряла вилкой. – Просто интересно.

– Аня, – тихо сказала рыжая. – Хватит.

– А что? – Аня повысила голос. Теперь на нас смотрели и с других столиков. – Я имею право спросить. Моя семья содержит этот университет. Папа в попечительском совете. Без его денег ты бы здесь даже порога не переступила, Кузнецова. Так что будь добра, ответь.

Я смотрела на неё. Руки не дрожали. Горло не сжималось.

– Твой папа, – сказала я медленно, – содержит университет не потому, что он добрый. А по другим причинам, у него своя выгода. Ты здесь на бюджете его денег. А я – на бюджете своих мозгов. Так что не путай.

Аня сощурилась.

– Какая смелая. А знаешь, что бывает со смелыми грантницами?

– Расскажи.

– Их отчисляют, – сказала Аня тихо. – Быстро. Грязно. И никто не вспоминает их имён. Потому что на их место приходят сотни таких же. Голодных и глупых.

Я встала. Лена дёрнула меня за рукав.

Я не села. Посмотрела на неё сверху вниз. Взяла свой поднос.

– Твой папа может быть кем угодно. Попечителем. Спонсором. Даже ректором. Но меня ты не выгонишь. Потому что я не нарушаю правила. Я учусь. Я не пью в общежитии и не ворую. Так что иди жаловаться папе. Только ему будет стыдно.

– Ты…

– Я все сказала, – я развернулась и пошла к выходу.

Лена за мной.

Я не обернулась. Шла прямо. На выходе из столовой толкнула дверь плечом. Лена догнала меня в коридоре.

– Ты сумасшедшая, – сказала Лена. – У неё отец в попечительском совете.

– А у меня мама на складе, – сказала я. – И что?

– Она может тебя достать.

– Пусть попробует.

Лена посмотрела на меня. Вздохнула.

– Ладно. Ты крутая. Но в следующий раз просто молчи. Не надо с ними связываться. Врагов наживешь.

– Она первая начала. Не могу молчать, когда не справедливо. Сама она еще ни чего не заработала, чтобы выпендриваться.

– И всегда будет первой. Потому что у неё есть деньги. А у нас – только учёба.

Я не ответила. Пошла к аудитории. Лена – за мной.

В коридоре было пусто. Только в конце, у окна, стоял в тёмном пиджаке.

Дэн.

Смотрел на меня. Прислонившись к подоконнику. Руки в карманах. Лицо спокойное. Но глаза…

Глаза были тяжёлыми. Интересными. Нездоровыми какими то.

– Слышал, – сказал он, когда я поравнялась с ним. – Интересный у тебя диалог с Аней получился.

– Тебе то что? – спросила я, все ещё заведенная после разговора с Анной.

– Её отец действительно в попечительском совете. И он действительно может тебя выгнать.

– Но ты этого не хочешь? – спросила я.

Дэн усмехнулся. Одними губами.

– Не хочу, Кузнецова. Ты мне интересна.

– Ты уже говорил.

– Повторю.

После нескольких секунд молчания. Он развернулся и ушёл. Не оглядываясь. Я стояла и смотрела ему вслед.

– Даша, – прошептала Лена. – Это тот самый? Дэн?

– Тот самый, – сказала я.

– Он на тебя так смотрел.

– Я заметила.

– Это плохо?

– Не знаю, – сказала я. – Но мне страшно.

Мы пошли на пару. Лена не задавала вопросов. Я не отвечала. Но всю дорогу я чувствовала на своей спине чужой взгляд. Хотя Дэн давно ушёл.

После всех пар мы вышли на улицу. На парковке, у чёрного внедорожника, стоял Дэн.

Он был один. Без Макса. Без Льва. Без Артура. Руки в карманах. Он смотрел в мою сторону.

Я не знала, как долго он стоял. Может, минуту. Может, все пять. Его лицо было спокойным. Без эмоций. Но глаза… глаза смотрели пристально. Тяжело. Как будто он решал, что со мной делать.

– Даша, – Лена дёрнула меня за рукав. – Ты чего встала?

– Ничего, – сказала я. – Показалось.

Я пошла быстрее. Лена за мной.

– Знаешь, – сказала Лена, когда мы зашли в корпус. – Тот парень на парковке. – Даш…

Я не ответила. Я смотрела прямо перед собой и старалась не думать о том, как Дэн смотрел на меня. Тяжело. Спокойно. Нездорово. С интересом, от которого хотелось убежать.

Вечером мы пошли в пиццерию. Ту самую, на углу. Маленькая, уютная, пахнет тестом и сыром. Мы взяла пиццу Маргариту и две колы.

Мы ели пиццу. Болтали. Лена рассказывала про свой Краснокамск, про лес, про собаку, которую зовут Бантик.

– Бантик? – переспросила я. – Серьёзно?

– Серьёзно. Он большой и страшный. Но очень любит обниматься.

Я представила огромного пса по имени Бантик и засмеялась.

– А у вас? – спросила Лена. – Дома кто?

– Мама. И кот. Васька.

– Они, наверное, скучают.

– Скучают, – сказала я. – Я тоже скучаю.

Мы допили колу. Я посмотрела в окно. За стеклом темнело. Горели фонари.

– Лен, – сказала я. – А ты не боишься? Здесь вообще?

– Боюсь не много, – честно сказала Лена.

На выходе из пиццерии я снова увидела чёрный внедорожник. Он стоял напротив, у тротуара.

Дэн сидел за рулём. Он смотрел на меня. Спокойно. Тяжело.

Я сжала кулаки. Прошла мимо. Не обернулась. Но чувствовала его взгляд на своей спине до самой двери общежития.

Глава 5. Первый шаг

Прошла ещё неделя. И вот в пятницу утром, когда я уже собиралась на пары, телефон завибрировал. Незнакомый номер. Я ответила с замиранием сердца.

— Даша Кузнецова? — голос мужской, низкий, спокойный.

— Да, слушаю.

— Я из пиццерии «Неаполь». Помнишь, оставляла номер? У нас освободилась смена. Вечерняя. С шести до одиннадцати. Можешь сегодня выйти на пробу?

У меня перехватило дыхание.

— Могу. Конечно могу.

— Хорошо. Приходи к шести. Скажешь, что от Сергея. Смену оплатим по факту. Если справишься — будем работать дальше.

— Спасибо, — выдохнула я. — Спасибо огромное.

Я положила телефон и посмотрела на Лену. Она сидела на кровати, листала рилсы.

— Взяли? — спросила она.

— Взяли. Сегодня пробная смена.

— Я же говорила! Все получиться.

— Это только проба.

— Всё равно. Это первый шаг.

Я кивнула. На душе было легко и волнительно одновременно. Но я знала — это шанс. И я его не упущу.

Весь день я почти не слушала преподавателей. Сидела, смотрела в окно и думала о вечерней смене. Как получу первые деньги. Простая работа, но я хотела её. Как праздник.

После пар я забежала в общежитие, у меня была пара часов, пообедать, переодеться, даже час времени посвятила учебе, после пяти начала собираться, переоделась в джинсы и футболку, на вечер захватила ветровку. Форму сняла, спрятала в шкаф.

В пиццерию я пришла без пяти шесть. Пахло тестом, соусом, жареным сыром. За стойкой стоял тот самый парень с небритым лицом. Он кивнул, когда я вошла.

— Кузнецова? Раздевайся, фартук в подсобке. Начнёшь с посуды. Потом, если справишься, перейдёшь на подачу.

— Хорошо, — сказала я.

Я надела фартук, завязала волосы в пучок. Зашла на кухню. Горы тарелок, кастрюль, сковородок. Я взяла губку и встала у раковины.

Мыть посуду оказалось не страшно. Тяжело, но не страшно. Вода тёплая, руки привыкали. Через час я уже не думала о тарелках. Просто работала. Потом помогала разносить заказы. Парень за стойкой, его звали Антон, кивнул одобрительно.

— Ты шустрая, — сказал он. — Оставайся. Завтра выходи в то же время.

— Спасибо, буду обязательно. — сказала я.