Последняя песня о любви

* * *

– Мама, Мейрид пригласила Кэтрин, Морин и меня в гости с ночевкой в следующую субботу. Мне можно пойти?

Сорча скрестила за спиной пальцы.

Мэри драила полы в кухне.

– Не вижу причин отказываться, только выполни домашнее задание до ухода.

– Конечно, мама.

– Тогда скажи Мейрид, что придешь.

– Отлично.

Сорча даже удивилась, что все вышло так легко.

Мэри взглянула на нее.

– Что-нибудь еще, Сорча? Может, хочешь помочь мне помыть полы?

– Я… нет. Спасибо, мама.

Сорча убежала, боясь себя выдать.

* * *

– Заходи скорее, пока нас никто не увидел, – шепнула Мейрид, открыв черный ход.

– Так наоборот же, нужно, чтобы увидели, – хихикнула Сорча.

– Да, конечно, – засмеялась Мейрид. – Мне придется заплатить Джонни, чтобы держал язык за зубами. Братец придет на концерт с друзьями.

– А он точно не проболтается?

– Нет, он без ума от Кэтрин, поэтому никому нас не выдаст, – улыбнулась Мейрид. – Ты принесла во что переодеться?

– Да. Платье, в котором хожу в церковь.

Сорча поднялась по лестнице следом за Мейрид в ее комнату.

– Ты что? Не может быть!

– Шучу. Подожди немного, сейчас покажу.

На полу в ворохе одежды сидела Кэтрин в нижнем белье.

– Ничего хорошего! Все выглядит ужасно! Пойду домой и лягу спать.

– Не сходи с ума! – отругала ее Мейрид. – В черном свитере и брюках для верховой езды ты неотразима! Они подчеркивают фигуру.

– Ну, кто же ходит на концерт в брюках для верховой езды? – заплакала Кэтрин.

– Да ты что? Это последний писк моды! Помнишь журнал, который Морин привезла от тети из Лондона?

Сорча бросила сумку на пол.

– Ну чего ты всполошилась? – удивилась она. – Ты же знаешь, что парни столбенеют, когда ты проходишь мимо. С такими очаровательными светлыми волосами и большими голубыми глазами можно вообще не заморачиваться. Что ни надень!

– Да ладно тебе! – возразила Кэтрин. – Это твоим рыжеватым локонам и длинным ногам завидуют все девчонки в классе. Ты такая хорошенькая, будто модель из журнала Морин.

– Когда закончите убеждать друг друга, что вам давно пора идти на конкурс красоты, может, снизойдете до земных дел. – Мейрид подняла бровь. – Что-то Морин опаздывает. Обещала, что придет в половине пятого. А уже шестой час.

– Придет, – кивая, успокоила Сорча. – Я видела ее в городе.

– Ладно. Ну что же? – Мейрид махнула девушкам расческой и щеткой. – Кто первый в мой салон?

* * *

Через полтора часа все было готово.

Сорча изумленно рассматривала свое отражение в зеркале.

– Неужели это я?

Она округлила накрашенные алой помадой губы буквой «о». Веки отяжелели из-за накладных ресниц. Мейрид уложила ей волосы в аккуратный пучок, закрепила на макушке заколками. Сорча укоротила на ладонь старый килт, который нашла в глубине гардероба, и ушила его в боках, чтобы облегал бедра и подчеркивал длинные стройные ноги.

Кэтрин тоже любовалась собой.

– Мейрид, тебе нужно открыть свой салон. Ты гений.

Она улыбнулась.

Мейрид скромно пожала плечами и убрала страницу из модного журнала, с которой копировала детали.

– Да ладно. Мне это ничего не стоит. Теперь займусь собой. Позвоните Морин, пока я в ванной.

Сорча с трудом отвела глаза от зеркала.

– Если она не появится через десять минут, позвоню.

– Отлично. Наведите здесь порядок, ладно?

– Попробуем, – вздохнула Кэтрин, осторожно сидя на кровати, чтобы не помять золотистые локоны, которые блестели после укладки. – По-моему, нас и матери родные не узнали бы, даже если бы обнаружили, куда мы пошли.

– Точно. Представляю, что сказал бы папа, увидев мой макияж и короткую юбку.

– Как ты думаешь, сегодня с кем-нибудь из нас это произойдет? – спросила Кэтрин.

– Что такое «это»? – уточнила Сорча.

– Ну, что нас поцелуют?

Кэтрин подобрала длинные ноги.

– Кто знает?

Девушки примолкли, размышляя о грандиозном событии.

Внизу постучали. Кэтрин вскочила.

– Это Морин. Пойду открою.

Через две минуты Кэтрин вернулась вместе с раскрасневшейся Морин.

– Божечки! Думала: не вырвусь. Шейн приболел, мама ушла и оставила меня за ним присматривать. Сколько у меня времени на все про все?

– Уйма, если мы поможем, – успокоила ее Кэтрин.

Через полчаса четверка сидела на кровати и нервно обсуждала свою хитрость.

Морин, чувствуя себя не в своей тарелке в изумрудно-зеленом платье, которое стащила из гардероба матери, покачала головой.

– Даже не знаю, может, плюнуть на все это, приготовить сэндвичи и надеть пижамы?

– Прекратите панику. Вот. – Мейрид достала из-под кровати бутылочку виски. – Для храбрости.

Она поднесла бутылку к губам, откинула голову и глотнула.

Глаза ее сразу заслезились.

– Держи, тушь потечет. – Сорча дала ей носовой платок.

Мейрид промокнула глаза.

– Следующий? – предложила она.

Три девушки переглянулись.

– Господи, куда делся дух приключений? – Мейрид покачала головой и закатила глаза.

– Дай сюда. – Сорча схватила бутылку и сделала глоток. – Кэтрин, держи.

Кэтрин прикрыла веки и отпила побольше. Когда она передавала бутылку Морин, глаза у нее заблестели.

– А мне нравится.

– Да ну? – засмеялась Морин и, сделав большой глоток, закашлялась и беспомощно сплюнула. Пришлось похлопать ее по спине.

– Ну, готовы? – спросила Мейрид.

Девушки торжественно кивнули.

– Тогда одеваемся, садимся на велики и поехали.

– А вдруг нам встретятся знакомые? – ужаснулась Кэтрин.

– Помашем ручками и улыбнемся. Мы же выехали покататься, – ответила Мейрид и пожала плечами.

– Что? В темноте? – хихикнула Сорча.

– Да ладно, поехали.

Все четверо вышли из спальни.

* * *

До здания Гэльской атлетической ассоциации они доехали за пятнадцать минут. Облегченно вздохнув, что большинство зрителей в этот морозный январский вечер спешили в тепло, девушки спрятали велосипеды за зданием и встали в небольшую очередь снаружи.

– Давайте мне деньги, я заплачу за всех, – заявила Мейрид.

Сорча оглянулась и увидела парней, которые с любопытством их рассматривали. Она ткнула в бок Кэтрин и подмигнула. Мейрид купила билеты, и девушки прошли в дамский туалет, чтобы привести себя в порядок.

Пока Сорча тщательно красила губы, она слышала, как репетирует в соседнем зале группа. От волнения она задрожала.

– Ну вот, ты наконец взрослеешь, – шепнула она своему отражению в зеркале.

* * *

К девяти часам зал забился битком.

– Смотрите, приехали даже из других деревень. В такой толпе нас никто не заметит, – уверила подруг Мейрид, пока они проталкивались к бару. – Что будем заказывать?

– Лимонад.

– Всем?

Девушки дружно кивнули.

По толпе эхом прокатился громкий голос:

– Дамы и господа, встречайте Кона Дейли и его группу!

Ведущий концерта покинул сцену. Девушки встали на цыпочки, чтобы разглядеть, как пятеро музыкантов занимают свои места. К микрофону небрежной походкой подошел Кон Дейли.

– Добрый вечер всем, добро пожаловать на концерт. Надеемся, вам понравится. Зажигаем!

Кон повернулся к музыкантам, махнул им, и под томный гитарный ритм неожиданно зазвучал красивый глубокий голос.

Девушки смотрели на Кона во все глаза.

– Слушайте, да его просто не узнать. Он красавец, когда отмоется. Правда? – шепнула Мейрид.

– Какой красивый мужчина. Эти черные волосы и голубые глаза напоминают Элвиса. Верно, Сорча? – спросила Кэтрин.

Сорча не ответила. Она ошеломленно смотрела на Кона Дейли.

– Какой замечательный голос, – вставила Морин. – Он ничуть не уступает тем, что слышишь по радио.

– Сорча, возьми лимонад! Сорча!

Мейрид толкнула ее в бок.

– Ой, прости.

Сорча протянула руку, взяла в рот соломинку и пила лимонад, не отрывая взгляда от сцены.

– Э-э… Можно пригласить тебя на танец, Кэтрин О’Махони?

Перед Кэтрин возник долговязый, болезненно худой парень с прыщавым лицом. Девушки его знали. Он учился в одном классе с Джонни, братом Мейрид.

– Я бы потанцевала, – кивнула Кэтрин, – но не с тобой, Райан О’Салливан.

Девчонки хихикнули. Райан незаметно исчез, смущенно повесив голову.

– Ах, да что же ты так жестоко с ним, – укорила ее Морин.

– Жду, когда меня пригласит Джонни, – улыбнулась Кэтрин.

Девушки нашли в зале свободный столик и уселись. Отсюда им были видны и музыканты и танцующие. Сорча не отрывала взгляда от Кона Дейли.

Под бурные аплодисменты музыканты закончили быструю песню, и к микрофону вышел Кон.

– Сегодня у нас замечательная публика, благодарю вас. А теперь снизим темп. Выбирайте пару. Танцуем под балладу, которую я написал, глядя на прекрасный залив Баллимора.

К столику подошел Джонни.

– Кэтрин, потанцуем? – уверенно сказал он.

Кэтрин покраснела, кивнула и взяла протянутую Джонни руку.

– А ты, Сорча, потанцуешь со мной?

Перед Сорчей стоял Энгус Хёрли, парень, знакомый Сорче с детства.

Неподалеку от деревни у его родителей была хлопкопрядильная фабрика.

Сорча кивнула, и Энгус повел ее на танцпол. Он свободно обнял ее за талию, а Сорча положила руки ему на плечи. Они неловко раскачивались под музыку.

– Как это родители отпустили сегодня вашу компанию на концерт? – удивился Энгус.

– Они не подозревают, где мы. Смотри, Энгус Хёрли, проговоришься, мы не станем с тобой разговаривать.

– Никому не скажу, Сорча, ты же знаешь.

Через плечо Энгуса Сорча наблюдала за Коном Дейли. Он тоже обратил на нее внимание. На каких-то десять секунд их глаза встретились, и она неохотно отвела взгляд.

– Извини, Энгус, задумалась. Что ты сказал?

– Я… я спросил… То есть я… – Энгус покраснел. – Я подумал, может, сходим в кино в Бандон на следующей неделе? Ты… ты сегодня такая красивая, Сорча. И ты мне всегда нравилась, ты знаешь.

– Спасибо за приглашение. Можно я подумаю и дам тебе знать?

– Ладно, – кивнул Энгус.

Баллада закончилась, и Сорча вернулась за столик. Там одиноко сидела расстроенная Морин.

– А где Мейрид?

– О-о, ее увел какой-то роскошный парень. Кэтрин все еще танцует.

Сорча взглянула на танцпол. Подруга крепко обвила руками шею Джонни.

Сорча улыбнулась.

– Как приятно видеть их вместе. Они давно друг друга любят.

– А ты и красавец Энгус?

– Он пригласил меня в кино на следующей неделе. Я сказала, что подумаю.

– Что-что? Сорча, ты прекрасно знаешь, что Энгус – лучший жених в городе. Однажды он станет владельцем той фабрики и большого особняка на холме. Кроме всего прочего, он красив, как кинозвезда.

– Ну, это на твой вкус, Морин. Лично я считаю, что Кон Дейли гораздо красивее.

– Нет! – сердито воскликнула Морин. – Он, наверное, месяцами не моется!

Сорча закатила глаза.

– Фу, ну что ты несешь!

– Ты должна радоваться, что кому-то нравишься. А вот зачем я сюда пришла, не знаю. Кто захочет танцевать с толстой уродиной?

Сорча оглядела лучшую подругу: пухленькое лицо в форме сердечка, конопатый носик и рыжеватые кудряшки, выбившиеся из французского пучка на затылке, тщательно уложенного Мейрид.

– Ты такая хорошенькая, Морин, правда, – честно ответила Сорча.

– И поэтому сижу тут одна-одинешенька, когда все вокруг танцуют?

– Это ненадолго, вот увидишь. Извини, мне нужно в туалет. Я на минутку.

Сорча встала, как только музыканты объявили десятиминутный перерыв. Она направилась к Энгусу, который стоял у бара в глубине зала.

– Энгус, я поеду с тобой в кино на следующей неделе.

– Правда? – Он облегченно улыбнулся. – Это замечательно, Сорча!

– При одном условии.

Энгус поднял руки.

– Любой каприз!

– Купи моей подруге Морин лимонад, поговори с ней немного и, когда начнется музыка, пригласи на танец.

Энгус пожал плечами.

– Хорошо. Я заеду за тобой в пятницу в семь. Прокатимся на новой машине, которую я получу в день рождения, когда мне исполнится восемнадцать.

– Великолепно. Увидимся, если ты выполнишь просьбу.

– Уже иду за лимонадом.

Сорча улыбнулась и направилась в дамскую комнату у входа.

Она постояла перед треснутым зеркалом, пригладила волосы и накрасила губы.

Когда она только выходила из комнаты, кто-то поймал ее и вытащил в холл. От неожиданности она ахнула.

– Тихо! Не бойся, я тебе ничего не сделаю.

Она узнала голос и ощутила приятный аромат лосьона после бритья. Кон Дейли прижал ее к себе, и по телу будто пробежали тысячи иголочек.

– Сорча О’Донован, я видел, как ты с подружками слоняешься по пляжу недалеко от моего жилья, и всегда считал тебя красавицей. Но сегодня вечером ты превзошла саму себя. Откровенно говоря, я бы женился на тебе прямо здесь и сейчас…

Он развернул ее к себе.

В холле было темно, но она видела, что он улыбается во весь рот.

– Загляни ко мне в гости на следующей неделе. Придешь?

Сорча смотрела ему в глаза, не в силах вымолвить ни слова.

– Что-что?

– Придешь ко мне на следующей неделе?

– Я…

– Конечно, придешь. Ты знаешь, где я живу? – Она кивнула. – Тогда я буду тебя ждать. Поцелуй меня. – Он нежно притянул ее к себе и поцеловал в губы. Потом обнял за плечи, посмотрел в глаза и подмигнул. – Сорча-спорча. Я буду тебя ждать.

Сорча проводила его взглядом. Тяжело дыша, она прислонилась к стене. Ноги стали ватными, голова кружилась.

Кон Дейли был не лучше жестянщика, живущего в лачуге на берегу моря. До сегодняшнего вечера она, вероятно, обходила бы его стороной и не подозревала, что ей понравится его поцелуй…

Сорча перекрестилась и попросила Господа ее простить, не только за поцелуй, а за то, что ей понравилось это ощущение. Осталось только побежать к Кону на свидание на следующей неделе.

Группа снова начала играть, и Сорча отошла от стены. Войдя в зал, она увидела, как Энгус танцует с Морин, Кэтрин обнимается с Джонни, а Мейрид прижимает парень, которого она раньше не видела. Потом подняла глаза на сцену. Кон ей улыбнулся.

Сорча поняла: сегодняшний вечер может полностью изменить ее жизнь.

Глава 3

Хелен Маккарти подтянула подпругу и вскочила в седло. Она выехала из конюшни за ворота, проскакала рысью по подъездной дорожке и направила Дейви на побережье.

На своих двоих она казалась себе неуклюжей, зато верхом сидела очень уверенно… всадница производила идеальное впечатление.

И только так Хелен чувствовала себя свободно.

Минуты через три она добралась до длинной полоски белого песка.

– Но-о! Поехали!

Хелен похлопала Дейви по заду, и конь поскакал легким галопом. Ветер хлестал ее по лицу. Бьющиеся о берег волны оглушали. Как это нередко случалось, Хелен зарыдала в голос, и ее стоны слились с криками чаек.

Она проскакала до дальнего конца пляжа, пустила Дейви рысью, и, осторожно лавируя между скалистыми выступами, подъехала к укромной песчаной бухте, которую считала своей тихой гаванью. Сюда она приезжала, когда ей было плохо. А значит, бóльшую часть свободного времени проводила здесь.

Она спешилась, привязала Дейви к выступавшей из песка скале и медленно пошла навстречу волнам.

Уже не в первый раз Хелен заходила все дальше, пока волны не окатывали ее бедра, живот, шею, наконец смыкались над головой, принося умиротворение и покой.

Слезы снова брызнули у нее из глаз, обжигая соленые щеки. Хелен потрясла головой. Она слишком боялась воды, чтобы топиться.

Вернувшись, она залезла на скалу, с которой открывался ошеломляющий вид на бухту. Обозревая морской пейзаж, она смотрела на окутанный туманом мигающий маяк на мысе Галлей.

В школе дела шли хуже, чем прежде. Она слышала, как Сорча с подружками обсуждали веселый субботний вечер на концерте в зале Гэльской атлетической ассоциации, и обижалась, когда они моментально замолкали, заметив ее рядом. Неприязнь Сорчи О’Донован Хелен переживала особенно болезненно. Симпатичная яркая девушка в школе пользовалась популярностью. Мать с отцом ее обожали. Короче говоря, у Сорчи было все, о чем мечтала Хелен.

Она посмотрела на небо. Минут через сорок день закончится и сразу стемнеет. После ночной передышки вновь взойдет солнце, и Хелен опять придется терпеть унизительную враждебность школьниц.

– Ах, мама, почему вы с папой меня покинули? – зарыдала она.

Скольким другим детям в деревне не хватало доброй руки на плече, когда они спотыкались и падали? Сколько детей никогда не слышали сказки на ночь и не знали поцелуя с прикосновением грубой мужской щеки, которая молча обещала любовь и защиту, когда погаснет свет?

– У меня нет ничего! Ничего!

Хелен понимала, что последние слова далеки от правды и близки к позерству. Кое-что у нее скоро будет, и в больших количествах.

Она вытерла глаза не очень чистым носовым платком и попыталась навести порядок в мыслях.

– Неужели так и буду плакать всю жизнь?

– Все может быть.

Хелен вздрогнула и оглянулась. В поле зрения появилась стройная фигура Кона Дейли. Он встал на скалу, возвышаясь над ней. Она густо покраснела.

– Отсюда такой великолепный вид!

Хелен шмыгнула носом и достала платок.

– Да, красивый.

– Это мое любимое место.

– И мое.

– Я знаю.

Кон опустился рядом с ней на корточки.

– Идеальное место для никуда не годных, как мы с тобой, чтобы побыть в одиночестве.

Хелен расхохоталась.

– О тебе такого не скажешь. Все девчонки в школе влюблены в тебя и твою группу.

– Неужели? – Кон удивленно приподнял бровь. – И кто особенно?

– А что, должна быть такая?

Кон пожал плечами.

– Может быть.

– А-а.

У Хелен поникли плечи.

– Я не видел тебя на концерте, – сказал он.

– Мне не хотелось идти одной.

Кон глубоко вздохнул.

– Да, Хелен, изгоем быть тяжело. Терпеть терпят, но никогда не принимают. Я буду рад уехать, как только смогу.

– Везет же некоторым.

Хелен зарыла ботинок в песок.

– Тебя здесь тоже ничего не держит.

– Меня здесь держит страх, Кон.

– Да, страх – штука могущественная. Но не забывай, что одиночество придает силу. Можно всю жизнь наблюдать за другими, снаружи заглядывать вовнутрь. Так многое узнаешь о человеческой натуре.

– Я уже узнала, что она гнилая, – горько заметила Хелен.

– Да ладно, жизнь не так уж плоха. У тебя большой особняк и земля вокруг него. Куча денег, чтобы мечты сбылись. Перед тобой открыты все двери.

– А я променяла бы это все на кучу друзей. И внешность как у Сорчи О’Донован.

Кон усмехнулся.

– По-моему, никто бы не отказался стать таким симпатичным. Но ты можешь купить себе новую прическу и компанию друзей.

Хелен вздохнула.

– Наверное.

Кон встал.

– Я пошел. У меня во дворце любовное свидание.

Он махнул рукой на лачугу.

– Неужели?

– Да. – Он приложил палец к губам. – Только это тайна. До свидания, Хелен. – Кон положил руку ей на плечо. Ее сердце заколотилось быстрее, по телу пробежало неописуемое тепло. – Захочешь поболтать, знаешь, где меня найти.

– Спасибо, Кон, – ответила она.

Он легко зашагал между скал и исчез. Она смотрела ему вслед и размышляла о его словах. Несмотря на репутацию немытого бездельника, Кон был умным парнем. Они не так часто беседовали, но разговоры отложились у нее в памяти. Только он не считал ее безмозглой дурой. К тому же с каждым разом становился все красивее. Когда она думала о мужчине, то всегда представляла Кона. Наверное, она была в него немножко влюблена, но понимала, что взаимности ждать не следует.

Какой мужчина ее когда-нибудь полюбит?

Она натянула на голову шарф и поежилась от обжигающего ветра. Кон только что озвучил мысль, которая не покидала ее в последнее время. Шемас О’Донован уверял, что она будет очень состоятельной молодой дамой. Хелен точно не представляла размеров своего богатства, но что мешает спросить? Адвокат считает ее тупицей, которая никогда не сможет оценить свои денежные средства и управлять поместьем. Возможно, он прав. Конечно, она едва справлялась с учебой в школе, по какой-то причине с трудом воспринимая слова на странице книги, хотя и понимала, о чем речь. Но с цифрами проблем не было. Математика всегда шла у нее отлично.

Скоро у нее в руках окажутся огромные деньги… об этом сказал Кон, а с ними она получит свободу. Она сможет поехать, куда только пожелает – туда, где начнет жить заново. Но куда? Хелен никогда не выезжала из Баллимора. Отважится ли она на новые трудности? Будет ли новая жизнь ей близка и хотя бы безопасна?

Хелен окинула взглядом темнеющий горизонт. Раздумывать некогда. Нужно возвращаться, пока окончательно не стемнело.

Она вскочила на коня. Проносясь рысью по берегу, она заметила свет в лачуге Кона.

Подъехав ближе, услышала, что из хижины доносится смех. Она на мгновение притормозила и присмотрелась: в маленьком грязном окошке показался силуэт Кона. А рядом с ним еще один. Их губы встретились, и они поцеловались.

Хелен покраснела от стыда. Она ненавидела себя за то, что подглядывает, но не могла оторвать глаз. В конце концов дверь открылась, из лачуги выскользнула стройная фигурка и стремглав понеслась по дюнам. Хелен так и не разобрала, кто это.

Она продолжала наблюдать, когда на пороге появился Кон. Он чиркнул спичкой, и Хелен заметила красное мерцание сигареты. Уже совсем стемнело.

Дейви раздраженно фыркнул, и Хелен галопом помчалась по берегу.

Глава 4

Май 1964 года

– Сорча, так ты поедешь со мной?

Она взглянула на Кона, вытянувшегося во весь рост на потрепанном диване, на котором он ел и спал. Поежившись, Сорча подвинулась ближе к печке. Хотя уже наступил май, ночи все еще были студеными.

– Куда же мы направимся, Кон Дейли? На что будем жить? Ни у меня, ни у тебя денег нет.

– У меня есть гитара, Сорча. Голодать не будем, даже если придется петь на улице, бросив на тротуар шляпу для монет. И я уверен, что вскоре буду выступать на концертах, а потом запишу пластинку. – Кон махнул рукой в сторону океана. – Лондон – центр музыкальной жизни. Мое место там. – Он достал из кармана помятую сигарету, прикурил от угольков и затянулся. – Хочешь?

Сорча покачала головой. Кон обнял ее и притянул к себе, поцеловал пахнущими смолой губами, ласково погладил по голове.

– Ах, Сорча-спорча, моя страсть к тебе неугасима. Ты не разрешаешь мне заниматься с тобой любовью, не говоришь, поедешь ли в Англию… Я начинаю сомневаться, любишь ли ты меня.

К ее глазам подступили слезы.

– Кон, ты знаешь, что я тебя люблю. Зачем ты так говоришь? Я только о тебе и думаю. Даже сестра Бенедикта недавно спросила, не случилось ли чего у нас дома, потому что отметки у меня стали хуже. Но я просто… я боюсь, Кон.

– Чего, Сорча? Моей любви? Меня?

Он коснулся ее подбородка и заглянул в глаза.

– Нет. Я… я всегда думала, вот закончу школу, выучусь на секретаршу в колледже в Корке и буду работать в папиной конторе. А потом…

– Дождешься подходящего жениха, который возьмет тебя в жены. Разве ты не знаешь, что большой мир ждет смельчаков? А в этом крохотном уголке земли и еще пятьдесят лет ничего не изменится. Я думал, ты любишь приключения, Сорча. Разве тебе не хочется жить полной жизнью? И быть со мной рядом?

– Я…

Сорча беспомощно посмотрела на него.

– Черт!

Кон выбросил сигарету в печь и захлопнул дверцу. Потом взъерошил волосы.

– Сорча, мы вместе уже три месяца. Я понимаю, что ты совсем юная и зависишь от мамы с папой. Я зову тебя уехать со мной, вместе строить будущее. Клянусь о тебе заботиться, женюсь, если захочешь, но не могу торчать здесь и тратить время на пустые уговоры. Через месяц я поеду в Лондон, с тобой или без тебя. У меня хватит денег на проезд для двоих, если согласишься. Вот такие дела, – хмыкнув, сказал он. – Сейчас тебе лучше уйти. Не то мама с папой призовут полицию, и меня обвинят в похищении.

Кон открыл ей дверь.

Борясь с подступившими слезами, Сорча поискала куртку.

– У тебя за спиной.

Кон показал на подлокотник дивана. Сорча подхватила куртку и молча пошла к выходу.

– До свидания, Кон. Когда увидимся?

Он пожал плечами.

Сорча вышла на бодрящий ночной воздух, захлопнув за собой дверь. Всхлипывая, она пробиралась по тропе через дюны, а глаза ее слепили слезы. Ей хотелось пойти в церковь, посоветоваться с Ним, но вряд ли Он одобрит побег из семьи к мужчине для того, чтобы насладиться плотскими утехами.

– Ой!

Сорча споткнулась и упала на песок, ожидая, когда затихнет боль в ноге. Перевернувшись, она взглянула на небо, где в созвездиях ярко мигали звезды. Какая чудесная ночь!

Если она отпустит его одного, не будет ли сожалеть об этом всю оставшуюся жизнь? Что ждет ее здесь? Она больше не малое дитя. А мысль о будущем без Кона была невыносима.