Седьмое небо зари

– Анарис, проснись, – произнес он чуть повышая голос, но Анарис словно не слышала его, погружаясь все дальше в сон.

***

Холод окутывал тело девицы, заставляя воздух во круге содрогнуться. Стоя в какой-то пещере, Анарис осмотрелась, стараясь не издавать ни звука. Холодно было так, словно за стенами пещеры буйствовала зима. Девушка стояла в одной ночной рубашке, ветер гулял по полу, обвивая ноги. Ее пальцы скользнули по шершавой стене, отыскивая опору. Камень был влажным, покрытым тонкой ледяной пленкой, отдававшейся в суставах ноющей ломотой. Анарис заставила себя сделать шаг, потом еще один. Нога нащупала что-то мягкое и податливое – старый мох, вмерзший в расщелину. Это был единственный намек на жизнь в этом окаменевшем чреве горы. Где-то впереди, в кромешной тьме, падала вода. Звук был металлическим и одиноким, словно кто-то ударял медной монетой о лед. Она шла на этот звук, потому что идти больше было некуда. Сквозь разрывы в высоком своде пробивался слабый, мертвенный свет. Он не был ни лунным, ни солнечным – это было скорее сияние самого льда, накопившееся в толще веков. При его призрачном свечении Анарис разглядела, что пещера расширяется, переходя в зал исполинских размеров. С потолка свисали сталактиты, похожие на застывшие слезы земли. А с пола им навстречу тянулись сталагмиты, многие срослись в массивные колонны, подпирающие небо этого подземного мира. В центре зала чернела вода. Небольшое озерцо, абсолютно неподвижное, поверхность которого была идеально гладкой. Звук капель исходил именно отсюда. С высокого уступа, терявшегося во мраке, вода отрывалась поодиночке и с тихим звоном разбивала зеркальную гладь, оставляя расходящиеся круги. Анарис подошла к самому краю и заглянула вниз. Вода была настолько прозрачной, что видно было дно, усыпанное бледной галькой, но отражения она не давала – лишь бездонную пустоту.

– Здесь красиво, не так ли? – послышался голос, эхом отражавшийся от стен пещеры. Вздрогнув от страха, девушка отпрянула назад. Именно в этот момент она увидела на противоположной стороне фигуру человека. Мужчина лет тридцати, не меньше, стояла задрав голову вверх. Синие, очно гладь океана, глаза мельком глянули в сторону Анарис. Она не ответила, застигнутая врасплох его внезапным появлением и странной позой. Он стоял неподвижно, изучая что-то в темноте свода, будто читая невидимые письмена.

– Слышишь? – спросил он, не опуская головы. – Тишина между каплями. Она здесь разная. Иногда широкая и пустая, как степь. А иногда узкая, натянутая, как тетива. Сейчас она… натянута.

Анарис последовала его взгляду, но видела только камень и мрак. Холод, забытый на мгновение, снова впился в неё зубами. Она скрестила руки на груди, пытаясь сохранить остатки тепла.

– Кто вы? – выдавила она наконец, и её голос, сорвавшийся шёпотом, размножился десятком эхо, побежавших по колоннам. – Где это место?

Мужчина наконец опустил голову и взглянул на неё прямо. Его лицо было бледным, почти прозрачным в ледяном сиянии, с резкими, будто высеченными скулами. Он был одет просто – белая рубаха и штаны, не подходящие для этого холода, а с плечь спадал плащь.

– Я уверен, скоро мы с тобой стретимся, дитя. Вот только какой эта встреча будет?

Он сделал шаг вперед, и его сапоги не издали ни звука на влажном камне. Плащ не колыхнулся. Казалось, холод исходил не от стен, а от него самого, тихий и всепроникающий, как дыхание спящей горы.

– Место? – он повторил вопрос, и в его голосе зазвучала усталая усмешка. – Место там, где заканчиваются тропы. И где начинаются другие. А имена… здесь они тают быстрее, чем лёд на ладони.

– Что за околесица? – в недоумении, с нотками сомнения вымолвила Анарис. Мужчина продолжал приближаться, идя над оврагом, словно по воздуху. Он остановился в сантиметре от Анарис и девушка увидела его рос только сейчас. Выше любого человека, почти два метра ростом мужчина смотрел на неё сверху. Он наклонился, и его дыхание не было теплым – оно несло запах старого снега и далеких, беззвездных ночей.

– Околесица? Нет. Это язык этого места. Он говорит паузами и морозом. – его рука, бледная и длиннопалая, поднялась, но не к ней, а мимо, указывая вглубь зала, туда, где сталактиты смыкались в непроходимую решетку. – Ты слышала, как падают капли? Каждая – отмеренная доля времени. Пространство здесь живет по своим часам. Ты пришла сюда, когда твой собственный ход времени… дал трещину.

– Трещену? – она посмотрела в его глаза, будто ища ответ на свой вопрос.

– Времени с каждым разом всё меньше Анарис, а зло идёт по пятам всё больше нагоняя вас.

Он отступил на шаг, и расстояние между ними снова стало физическим, измеримым. Это не принесло облегчения. Воздух, который теперь разделял их, казался гуще и холоднее.

– Зло – грубое слово. Оно как крик в этой пещере – рождает только эхо и больше ничего. Здесь всё тоньше. Есть холод, который сохраняет. И есть холод, который опустошает. Твой приход – точка между ними. – он повернулся к черной воде, и его профиль на мгновение совпал с падающей каплей. Звон раздался точно в такт его следующему слову. – Моря всё беспокойнее, а вода словно яд для жизни.

От его слов по спине Анарис пробежала ледяная змейка – не страх, а узнавание. Словно что-то спящее в глубине памяти шевельнулось, услышав знакомый, но забытый тон. Она посмотрела на воду, на идеально круглые расходящиеся круги от капель, и поняла: промежутки между ударами действительно разные. То бешеный стук сердца, то тягучая, бездонная пауза, в которой можно затеряться.

– Какая разница? – выдохнула она, и её голос, окрепший, уже не расползался множеством эхо, а лёг одним чётким пятном в тишину. – Сохраняет или опустошает… – В её словах прорвалась накопленная усталость, та самая, что копилась не днями, а чем-то большим.

Мужчина, казалось, не ожидал такой прямоты. Его брови чуть приподнялись, и в синеве глаз мелькнуло что-то вроде интереса. Он медленно провёл ладонью по воздуху, и там, где прошли его пальцы, на миг повисло облачко инея, сложившееся в причудливый, мгновенно тающий узор.

– Направления здесь нет, – сказал он мягче. – Есть лишь состояние. Ты застряла между «было» и «будет». Эта пещера – её отражение. Лёд – это память, которая не тает. Вода – время, которое не течёт, а лишь падает капля за каплей. Каждая капля – это твой выбор, который ты уже совершила, но ещё не осознала. Ты ждёшь указаний, но единственный компас – это холод внутри тебя. Прислушайся к нему. Что он говорит?

Анарис закрыла глаза, отстраняясь от призрачного сияния, от давящего величия зала. Она вняла внутреннему ощущению. Холод был не просто отсутствием тепла. В нём были слои. Поверхностный озноб кожи, глубже – ноющая ломота в костях, а в самом ядре – странное, недвижное спокойствие. Тишина. Та самая, о которой он говорил. Не пустая, а плотная, наполненная. В ней не было ответов, но было безошибочное чувство: чтобы сдвинуться с места, нужно перестать цепляться за то, что кажется твёрдым.Она открыла глаза и, не глядя на незнакомца, шагнула к самому краю подземного озера. Вода была черной и бездонной. Отражения не было. Это был не портал, не дверь. Это было зеркало, которое отказывалось показывать ничего, кроме глубины самой себя.

– А если я шагну? – спросила она, не оборачиваясь.

– Тогда ты выберешь падение, а не путь, – прозвучал за её спиной голос. – Падение – это тоже выбор. Оно приведёт тебя в другое место. Возможно, более тёплое. Возможно, более тихое. Но это будет бегство от вопроса, а не ответ на него.

Анарис сжала кулаки. Довериться пустоте… Она медленно опустилась на колени перед чёрной гладью, замершей на краю мира. Ледяная влага тут же просочилась сквозь тонкую ткань рубашки, обжигая кожу. Она заглянула в воду, в ту самую бездонность, которая не давала отражения. И увидела. Не своё лицо, а вспышку – словно далёкую молнию в глубине. Образ железных ворот, залитых багровым светом. Звон мечей, который был тише шепота, но от этого лишь ужаснее. И чувство – острое, как лезвие, – что кто-то ждёт. Кто-то, кто застрял в другом конце этой же трещины.

Она отпрянула, потеряв равновесие, и упала на холодный камень. Дыхание перехватило.

– Что это было? – её голос сорвался. Незнакомец смотрел на неё с невыразимой печалью.

– То, что ждет вас на пути.

Анарис замолчала, не желая что-либо говорить. Она сидела на камне, дрожа уже не от холода, а наростающего беспокойства. Тот миг видения вбился в сознание осколком. Ворота, свет, звон – всё это было лишено деталей, но переполнено значением. Мужчина наблюдал за ней, и в его безмолвии теперь читалась напряжённая ожидаемость, будто он стоял на краю незримой пропасти вместе с ней.

– Трещина во времени… – наконец протянула Анарис. – А можно ли как-то её избежать?

– Вам нужно дойти до берегов вальдори, именно там вы найдёте дальнейший путь. Я верю в вас, дитя.

Голос мужчины стих, уступая место тишине. Холод постепенно отступал прочь, сменяясь теплом чьего-то тела. Она ощутила чью-то руку на своей щеке.

13 глава

Тучи затянули небосвод, Анарис шла молча по тропе, прислушиваясь к шёпоту ветра. Кайен шёл позади, сверля Анарис взглядом, полным негодования.

С самого утра, как только сон отпустил её из своего плена, девушка не проронила не слова и даже толком не взглянула на молодого дракона. Она шла, но голова была всё время опущена вниз, будто Анарис витала в собсвенных, всепошглощающих мыслях, не замечая мир.

– Анарис? – послышался сзади голос Кайена, но девушка никак не отреагировала, продолжая свой путь. Стоило камню попасться ей под ноги, как вдруг она его пнёт и пойдет дальше. Это поведение было не свойственно такой девушке.

Нагнав свою спутницу, Кайен быстро схватил запястье Анарис, потянув её на себя. Повернувшись к Кайену, она удивленно глянула на парня.

– В самом деле, что происходит? – вырвалось из его уст. Будто разделяя его негодавание, деревья начали колыхаться на холодном ветру, гоня прочь опавшую листву.

– Отпусти, – её голос прозвучал приглушённо, словно из-под толщи льда. Она попыталась вырвать руку, но его хватка была твёрдой, как стальные тиски. В её глазах, обычно таких ясных, плелась нить беспокойства. – Это не твоё дело, Кайен.

– Не моё дело? – он не отпускал её, наклоняясь так, чтобы их глаза были на одном уровне. Его дыхание, горячее даже на пронизывающем ветру, смешивалось с её прерывистым, коротким выдохом. – Мы идём вместе. Если что-то гложет тебя, это касается и меня. Или ты решила превратиться в безмолвный камень на всём пути?

Анарис закусила губу, отвела взгляд куда-то в сторону, в серую пелену леса. Молчание повисло между ними, тяжёлое и плотное, нарушаемое только завыванием ветра в голых ветвях. Кайен видел, как работает её челюсть, как она собирается с мыслями, с силами, чтобы произнести что-то, что не хочет выпускать наружу.

– Всё в порядке…

– Когда «все в порядке», ты обычно бежишь вперёд: смеёшься, подбадриваешь и шутишь. А сегодня ты с утра сама не своя.

Кайен замолчал на пару минут, пристально смотря на Анарис. Она колебалась, ей было что рассказать, но она все не решалась. Будто боялась чего-то или кого-то.

– Анарис, скажи, что случилось? Я ведь вижу что с тобой что-то произошло.

Подняв взгляд на Кайена, Анарис выдавила из себя улыбку и сжав его руку, спокойно сказала:

– Все в порядке, Кайен правда. Идём дальше, погода ухудшается, а до ближайшей деревни миль двадцать, не меньше.

Кайен не двигался. Его пальцы ослабили хватку, но не отпустили запястье. Он видел эту вымученную улыбку, этот стеклянный блеск в глазах, который говорил о лжи громче любых слов. Ветер рвал его короткие волосы, но он лишь прищурился, не отрывая взгляда от её лица.

– Хорошо, – наконец сказал он, и его голос потерял прежнюю резкость, став тихим и плоским. – Идём.

Он отпустил её руку и шагнул назад, дав пространство. Но это не было согласием. Это была тактика. Он повернулся и пошёл по тропе первым. Анарис на мгновение застыла, почувствовав холод там, где только что было тепло его пальцев. Затем, сделав глубокий, неровный вдох, она последовала за ним, сохраняя дистанцию в несколько шагов.

Они шли так больше часа. Молчание между ними кричало. Кайен не оглядывался, не пытался заговорить. Он просто шёл, внимательно следя за дорогой, но редкие взгляды в сторону Анарис говорили, что разговор не окончен, а лишь отложен. Анарис смотрела на его спину, желая всё рассказать, но страх привозмог желаниям. Её собственные мысли снова накрыли её с головой, но теперь они были отравлены чувством вины. Она обманула его. И он знал. Но сил рассказать о странном мужчине из снов, у неё попросту не было. Всецело верить снам было бредом, идиотизмом, присуще лишь сумашедшим. Но всё её нутро говорило о том, что это не просто сон. Было очень похоже на… магию, о которой когда-то рассказывали проходящие мимо деревни, сказитили. Она потрясла головой по сторонам, стараясь отогнать странные чувства, нахлынувшие на девушку. На запястье Анарис почувствовала чью-то холодную руку, точно сама смерть вела её вперёд. Она вздрогнула и рванула руку к себе, но холодное прикосновение растворилось в воздухе, оставив ледяное покалывание на коже. Это было не от ветра. Она сжала запястье другой ладонью, пытаясь согреть, и ускорила шаг, почти наступая Кайену на пятки. Ей внезапно стало невыносимо страшно оставаться одной даже в этих нескольких шагах позади. Кайен услышал её учащённое дыхание и, не оборачиваясь, замедлил ход, позволив ей поравняться. Он бросил на неё беглый взгляд. Она шла, прижимая руку к груди, а её глаза, широко раскрытые, бегали по окружающему лесу, как будто выискивая в серых сумерках между деревьями незримого преследователя. Он сдержал первое побуждение – снова схватить её за руку и потребовать ответов. Вместо этого он просто шёл рядом, и его молчаливое присутствие стало твёрдой стеной между ней и пугающей пустотой леса.Кайен молчал, не настаивал, не требовал, но всей своей осанкой, каждым шагом давал понять: я здесь.

Это было странно успокаивающе. Ледяное покалывание на запястье понемногу отступило, сменившись смутным теплом от близости его плеча. Анарис украдкой взглянула на него. Его профиль в полумраке выглядел резким, сосредоточенным.

– Ты права насчёт погоды, – наконец произнёс он, не глядя на неё. Его голос был низким, обыденным, будто они обсуждали маршрут. – Дождь будет к ночи. Нужно искать укрытие раньше, чем дойдём до деревни. В полумиле отсюда должна быть старая лесная застава. Если повезёт, там сохранилась крыша.

Слушая дракона в полуха, девушка медленно кивнула раз за разом осматриваясь по сторонам. Тихо выдохнув, Кайен обнял Анарис за плечо, прижимая чуть ближе к себе.

– Надеюсь, когда ты будешь готова, то расскажешь мне, что происходит.

Она не ответила, но и не отстранилась от его руки. Его тепло пробивалось сквозь толстую ткань плаща, и это было тем немногим, что удерживало её от полного погружения в мысли. Впереди, как и предсказывал Кайен, в просвете между елей показались тёмные очертания бревенчатого сруба. Застава выглядела заброшенной, но целой.

Они ускорили шаг. Пока Кайен с силой толкал скрипевшую дверь, Анарис в последний раз оглянулась на лесную тропу. Серые тени между деревьями сгущались, но ничего не шевельнулось. Всё же она почувствовала на себе чей-то взгляд – тяжёлый и безразличный, как взгляд хищника, наблюдающего за добычей из засады. Она рванулась внутрь, едва дверь поддалась.

Внутри пахло сыростью, пылью и старой золой. Кайен быстро осмотрел единственную комнату: грубый стол, сломанная табуретка, огромный очаг с закопчённым котлом. Окно-бойница было затянуто паутиной, но стёкла остались целы. Крыша действительно не протекала.

– Повезло, – констатировал он, сбрасывая с плеч сумку. – Я разожгу огонь, а ты осмотрись, может, найдётся что-то полезное.

Анарис машинально выполнила просьбу, её пальцы скользили по пыльным полкам, не ощущая предметов. Сознание снова и снова возвращалось к тому сну. Лицо незнакомца было размытым, лишь синие глаза сверкали в полумраке. Голос звучал с пугающей чёткостью, будто раздавался не в голове, а прямо здесь, в этой хижине. Он не выглядел устрашающе, но вот его несвязанные слова заставляли мурашки пробежаться по телу. Огонь разгорался медленно, цепляясь за смолистую кору. Первые язычки пламени отбросили на стены гигантские, пляшущие тени. Кайен сел на грубый деревянный настил у очага и наконец посмотрел на неё прямо. В свете огня его лицо казалось вырезанным из меди – жёстким, но без гнева.

– Может… – начал было Кайен, не сводя глаз с девушки, – теперь расскажешь, что всё таки происходит? Ты сама не своя, я переживаю.

Девушка села рядом с Кайеном. Поджав ноги,она обняла коление и положила голову по верх, смотря на языки пламени.

– Ты не будешь смеяться?! – усомнилась девушка, посмотре.в на Кайена. Улыбнувшись, он осторожно убрал тёмнорусые волосы ей за ухо.

– Ни за что, как я могу смеяться над тобой? – он слегка наклонил голову в бок, а улыбка все так же красовалась на лице дракона. Его золотые глаза сияли словно два луча солнца.

Анарис долго молчала, глядя на огонь. Пламя отражалось в её широких зрачках, делая их бездонными.

– Мне снился человек, – наконец выдохнула она, и слова сорвались с губ тихо, но чётко, как будто она боялась, что они разобьются. – Он стоит в каком-то тёмном месте. Я не вижу его лица, только глаза. Они синие… холодные, как лёд. Он говорит со мной, но… какими-то несвязанными фразами. Что-то о трещенне во времени и что зло идёт по пятам за нами.

Она замолчала, сжимая пальцы на коленях так, что костяшки побелели. Кайен не перебивал, не двигался, давая ей собрать мысли во единно.

– Сначала я подумала – просто странный сон. Но когда я проснулась… Я почувствовала на запястье холод. Тот самый. Как будто кто-то только что держал меня за руку. И этот взгляд из леса… Он был таким же. Тяжёлым. Безразличным. Я не сумасшедшая, Кайен. Я знаю, как отличить вымысел от реальности. Но это… это было настоящим. Как будто он пробился сквозь сон и теперь следует за мной.

Она обернулась к нему, и в её глазах плелась паутина настоящего, животного страха, который не притворяется.

– А я боюсь, – прошептала она. – Боюсь не столько его, сколько того, что он сказал.

Кайен медленно кивнул. Он не стал сразу же отрицать её страх, не отмахнулся, как от бредни. Его золотые глаза изучали её лицо, ища не следы безумия, а признаки истины, которую он чувствовал кожей.

– Я верю тебе, – сказал он просто, и в этих трёх словах не было ни капли сомнения.

– Правда веришь?

В ответ Кайен лишь одобрительно кивнул, нежно погладив большим пальцем щёку девушки, с нежностью смотря на Анарис.

– Тяжелее поверить, что ты сидишь рядом с драконом, который не очень-то жалует людей, но разделяет ночи с человеком.

Кайен наклонился ближе, нежно поцеловав её в губы. Сердце быстро успокоилось, Анарис отозвалась, углубляя поцелуй. Их губы коснулись друг друга в мгновение, и в этом прикосновении растворились все страхи, все сомнения. Тепло, исходящее от Кайена, словно окутывало её, придавая сил и уверенности. Он был рядом, и это было важно больше всего на свете. Анарис, отстранившись,

– Я… – начала она, но слова запутались на языке. Пальцы Кайена переплелись с пальцами Анарис. Их лбы соприкоснулись. Кайен смотрел пристально, не сводя всё тот же нежный взгляд с девушки. Его золотистые глаза сияли во свете огня, как два ярких маяка. Он вновь провел ладонью по ее щеке, легонько прижал к полу и вновь, с нежностью, коснулся ее губ. Поцелуй Кайена стал глубже, более настойчивым. Его губы мягко покоряли Анарис и она ощутила, как сердце затрепетало в ответ. В них не было спешки – только тепло и нежность, как будто они находились в своем собственном мире, далеки от всех тревог и страхов. Постепенно Кайен начал осторожно стаски с её плеч одежду, губы не отрывались от её губ, а руки продолжали исследовать нежную кожу. Каждый его прикосновение было мягким, почти невесомым, словно он боялся навредить Анарис. Из-под его рук медленно спадали ткани, обнажая нежную кожу Анарис. Его губы спускались по её шее, оставляя нежные поцелуи. Пальцы девушки сжались на белоснежных волосах дракона.

Как только его губы коснулись её шеи, Анарис ощутила, как по её коже пробежала волна тепла и мурашек. Она заккрыла глаза, позволяя чувствам захлестнуть её, не желая думать о чём-то ещё, кроме этого момента. Кайен продолжал опускать свои губы ниже, оставляя на её коже яркие, красные следы.

– Ты прекрасна, – прошептал он, отрывшись на мгновение от её шеи. Его голос был низким и полным нежности. Её глаза открылись, и она встретила его взгляд. В них была вся искренность и восхищение, которые он чувствовал к ней. Кайен улыбнулся, и эта улыбка была такой же нежной, как и его прикосновения. Он вновь наклонился, и на этот раз его поцелуй был не просто нежным, а глубоким, проникающим в самую душу. Он целовал её так, словно хотел впитать в себя каждую её клеточку, каждый её вздох. Анарис отвечала ему с такой же страстью, её руки обвили его шею, притягивая ещё ближе. Они лежали на полу, окружённые теплом огня и собственными чувствами. Время словно остановилось, растворившись в их объятиях. В этот момент не существовало ничего, кроме них двоих.

Откинув платье в сторону, Кайен нежно коснулся губами её живота. Непроизвольно из уст девушки вырвались легкие стоны, а тело пробила приятная дрожь. Его губы скользили ниже, и каждое прикосновение вызывало новую бурю эмоций, от нежности до возбуждения. Девушка задрожала под его ласками, откидывая голову назад, позволяя себе погрузиться в это блаженство, которое дарил ей Кайен.

С каждой секундой его прикосновения становились все смелее. Он обнял её бедра, ощущая, как она напрягается. Его теплые губы оставляли горячие поцелуи на её животе, а затем поднимались выше, к её груди. Его прикосновения, его дыхание – всё это приносило волну наслаждения, заставляя стоны срываться с губ снова и снова.

– Кайен… – едва произнесла она, в её голосе сквозила смесь трепета и нежности.

Он остановился, поднявшись на локтях, чтобы встретить её взгляд, его блестящие золотистые глаза смотрели проктически в душу.

– Раньше я свято верил в то, что мой «зарёй» станет дракон, как и я. Но… чем больше я с тобой, тем больше убеждаюсь в том, что человек и дракон могут быть вместе. И эта любовь ничем не будет отличаться.

Произнеся эти слова, он нежно поцеловал девушку, всё крепче сжимая её в своих объятиях.

***

Всю ночь напролет неустанный дождь лил на землю и лишь на заре стук капель сменился тишиной. Солнце, словно ослепительный венец, взошло на раскатившемся от влаги небосводе, заливая всё вокруг златоносным светом. Дороги размыло, но по ним всё еще можно было пройти. Анарис, чьи сапоги глубоко увязали в мягкой, глинистой почве, осторожно ступала вслед за Кайеном, стараясь не поскользнуться на скользких корнях, что змеями извивались под ногами. Стоило разок споткнуться, как внезапно рука Кайена ловко ловила девушку, не дав ей упасть.

– Осторожнее, дорога здесь не самая безопасная. Ноги в раз можно переломать.

Он помог ей перебраться через очередную вязкую грязь и в скором времени они смогли выйти из леса, продолжая свой путь по полю, наслаждаясь каждым мгновением. Птицы щебетали свои звонкие песни, словно приветствуя их, а бабочки, разноцветными искрами, порхали вокруг путников. Анарис глубоко вдохнула, наполняя легкие чистым воздухом, и почувствовала, как усталость отступает, уступая место приливу энергии и бодрости.

Солнечные лучи, пробиваясь сквозь редкие облака, играли на волосах Анарис, окрашивая их в золотистые оттенки. Кайен, идя рядом, украдкой наблюдал за ней, отмечая, как легкость окутала её движения, как иначе засияли глаза. Он вспомнил вчерашний вечер, когда её лицо было омрачено тревогой, а голос звучал глухо. Теперь же она казалась птицей, освобожденной из клетки, готовой взмыть в небо.

– Что-то не так? – заметив пристальный взгляд дракона, Анарис застыла на месте. Кайен со смехом лишь помотал голово по сторонам, добавив:

– Ты сегодня словно друга, – его голос был мягким, но в нем звучала нотка любопытства.

– Просто вчера я слишком сильно накрутила себя, перенервничала вот и всё. А сегодня новый день.

– Вот как, – удивился Кайен, подходя ближе. – А я думал, что у тебя хорошее настроение из-за страсной ночи, что ты провела с симпатичным парнем.

Он приблиился к Анарис в плотную, нежно погладив её по щеке.

– Не говори чепухи, ты просто воспользовался мной, когда мне было страшно. – игриво вымолвила девушка, необдумывая слова. Кайен замолчал, не сводя глаз с неё.

– Ах вот оно что…

С хитрой улыбкой вымолвил Кайен и быстро подняв девушу, закинул её к себе на плечо. От неожиданности, Анарис громко взвизгнула.

– Кайен, отпусти меня! – протестовала девушка, но он словно не слышал её.