Невыносимая. Академия Лун

— Вы тут рассуждаете об унижении и каких-то там взглядах. Да плевать мне них! С этим я бы как-нибудь справилась! Да, не сказать, что легко, но справилась. Не впервой! Но как мне теперь выживать в академии?! Причем в совершенно приземленном смысле? Как?! Если я делю комнату со сводной сестрой, которая не постесняется испортить мне одежду и учебники?! В первый раз, что ли? И ко всем моим проблемам прибавится еще и долг перед академией!

От осознания этой перспективы я не выдержала и стукнула Чудовище кулаком в грудь. Не сильно, но так, чтобы до его холодной персоны в полной мере дошел смысл этого аргумента. Кажется, он подобного не ожидал и даже отступил на шаг. Но от меня так просто не сбежишь! Если уж я собралась вещать правду-матку, то он меня выслушает!

— А как, к примеру, мне обновить грифели и тетради, если родители пересылают наше общее содержание на ее счет и она сама решает, сколько же выделить «любимой» сестричке в этом месяце?

Я шагнула за ним следом и снова стукнула его кулаком в грудь.

— И я даже не говорю о банных принадлежностях, которые так или иначе нужны каждой девушке. — Еще один удар. — Искать работу в городе? Под конец учебного года?! — Удар. — И ладно учеба. Тут я как-нибудь справлюсь. Но сейчас подходящих рабочих мест там просто нет! — Снова удар. — Скажите, ун Страйк, как с такими раскладами мне доучиться в вашей академии хотя бы до конца года?! Как?! — Удар, удар, удар, вкладываемых в которые сил я уже не сдерживала.

Глава 3.4

А потом я ощутила, как Чудовище обхватил меня за плечи и прижал к своей груди. Сильно, решительно, не вырваться. И произнес:

— Тихо, Изабелла, тихо. Все будет хорошо. Успокойся.

Я снова ощутила то самое тепло — простое, человеческое, дернулась, не желая опять кому-либо доверяться, но не выдержала и разрыдалась, вцепившись в лацканы его пиджака.

Не знаю, сколько я так плакала, но в какой-то момент перед носом возник еще один платок — у ректора они что, в каждом кармане лежат? — и я с благодарностью его приняла, понимая, что и этот отдавать обратно будет стыдно. Придется покупать ректору новые. А то мало ли, ему еще одна истеричная адептка попадется, а платки все, закончились на мне.

Почему-то от этих мыслей стало еще горше. Как я не завыла в голос — не знаю. Наверное, остаться в памяти такого человечного Чудовища истеричкой для меня еще было приемлемо, а вот на всю голову припадочной — уже нет. Хотя в чем разница?

Над головой прозвучал тяжелый вздох, и ректор попытался снова усадить меня на кушетку.

— Адептка Терн, отпустите меня ненадолго. Я налью вам успокоительного.

— Ненадолго? — зачем-то уточнила я, поняла наконец, какую глупость сморозила, и разжала пальцы. — Простите.

— Ничего страшного, моему костюму уже ничто не повредит, — пробормотал ректор, наливая мне очередную порцию успокоительного.

Я посмотрела на количество жидкости в бокале и поняла, что плеснули мне от души.

— Вот, пейте, адептка. — Он сунул мне в руки стакан. — Вам это сейчас нужно. И мне, похоже, тоже не помешает. — И налил немного уже себе.

Я отпила приличный глоток, зажмурилась, пережидая очередную огненную волну, промчавшуюся по пищеводу. В голове зашумело. А потом я вдруг осознала, что ректор знает, как меня зовут!

— Ун Страйк, а откуда вы знаете мое имя? — И рвано втянула носом воздух, все еще борясь с остатками истерики.

— Унса Терн, я знаю имена всех талантливых адептов своей академии, — отчего-то с укором произнес он, и я потупилась.

Снова выпила успокоительного и осознала, что мои веки сильно потяжелели и приходилось прилагать усилия, чтобы держать глаза открытыми.

— А я, по-вашему, тал… талан… талантливая?

Отчего-то последнее слово удалось произнести только с третьей попытки.

— Очень, адептка Терн. — Внезапно на лице Чудовища появилась легкая улыбка, которая так сильно преобразила его, что смысл его слов от меня ускользнул, зато до меня вдруг дошло, что наш ректор совсем не стар, а даже наоборот! Вернее…

Что вернее — я так и не додумала, мысли сильно путались, но это, правда, не помешало мне сказать:

— Ун Страйк, вам очень идет улыбка. Улыбайтесь, и адепты к вам того... — Я увидела маленькую подушечку, которая лежала рядом, в уголке кушетки, — потянутся. Да. — И потянулась к ней, решив, что всего на минуточку на нее прилягу. Вернее, на секундочку. Ма-а-аленькую такую секундочку.

— Я вас понял, Изабелла, я постараюсь, — кажется, уже послышалось мне, потому что успокоительное так хорошо меня успокоило, что снова открыла глаза я уже только утром. Ощутила, как раскалывается голова, и подумала, что лучше бы оно меня сразу и упокоило.

А когда до меня дошло, где именно я проснулась…

Глава 4. Слона не заметить сложно, но можно…

И все же вопрос, где я проснулась, был хоть и открытым, потому что вчера я так и не поняла, куда же принес меня ректор, но не самым актуальным. Поскольку стоило мне разлепить глаза и осознать себя в этой реальности, как я поняла, что жутко хочу пить и… в туалет. На фоне последнего как-то даже отошла на второй план головная боль, которая вцепилась мне в виски мертвой хваткой, стоило мне сесть и утвердиться в вертикальном положении.

— Такое впечатление, что меня ночью рунки жевали, — пробормотала я хрипло, мысленно зарекаясь еще хоть раз брать в рот ректорское успокоительное.

Встала и пошатываясь отправилась к двери, которую приметила еще вчера. По дороге увидела на небольшом столике вазу с цветами и осознала, что мне вода нужнее, чем им. Даже потянулась к тонким стеблям, но заметила, что рядом кто-то сердобольный поставил графин с водой.

Это же в каком я состоянии, если не увидела его сразу? Стакан я, к слову, заметила уже после того, как напилась воды, и решила, что сегодня разрешаю себе быть немножко — ладно, множко — невнимательной.

Нужно же иногда разрешать себе быть неидеальной. Тем более что впереди меня ждет отчисление и прочие радости самостоятельной жизни. Потому что домой к приемным родителям я не вернусь. Да проще сразу отправиться в разлом к рункам!

До официального совершеннолетия, когда мне исполнится двадцать один, осталось подождать всего год, и тогда можно будет даже не прятаться.

Я наконец добралась до увиденной двери и убедилась, что это и в самом деле ванная комната.

— Еще бы душ принять… — задумчиво произнесла я после того, как удовлетворила самые насущные потребности. — А почему бы и не да?

На занятия я все равно уже опоздала, если вообще на них когда-нибудь еще пойду.

Подумала, что после вчерашнего ректор вполне может исключить меня и сам. Даже писать заявление не понадобится. Я ему столько всего наговорила в накатившем на меня угаре, что не удивлюсь подобному развитию событий. Еще ведь и костюм слезами и не только слезами залила.

Стыдно…

Посмотрела на себя в зеркало и резюмировала:

— Н-да… красотка. Пожалуй, душ я все-таки приму. Вряд ли из-за этого ректор обидится на меня еще сильнее.

Глава 4.2

Я оглядела оснащенную по последнему артефакторскому слову ванную комнату, нашла в шкафчике полотенце, и сомнения отступили окончательно.

Разобраться бы только с новомодным душем, который ректор здесь установил. Но я же учусь на факультете Синей Луны и уж что-что, а активировать подобный артефакт смогу. Даже в том немного неадекватном состоянии, в котором я сейчас находилась.

Раздевшись, вошла в зону активации артефакта.

— Ай! — воскликнула я, когда на меня хлынула горячая вода. — О-о-ой! — Она изменилась на холодную. — А-а-а, — вырвался у меня облегченный стон, когда вода стала комфортной температуры.

Прикрыла глаза и подставила лицо льющимся струям, помассировала виски и ощутила, как головная боль наконец отступила. Хорошо…

Из-за шума воды я не сразу поняла, что слышу какие-то посторонние звуки, однако, открыв глаза и оглядевшись, ничего и никого необычного не увидела. Зато осознала, что не помню, закрывала ли за собой щеколду двери.

Пригляделась. Ну кто бы сомневался, что нет? Исправила это недоразумение и продолжила мыться, удивляясь ассортименту шампуней на полке.

Когда я наконец вымылась, высушилась и оделась, то вновь почувствовала себя человеком.

А еще ощутила, что готова выйти и бороться с обстоятельствами.

Снова вгляделась в свое отражение в зеркале и решила, что послушная девочка Иза, которая стремилась заслужить любовь близких, окончательно исчезла. Осталась только та Изабелла, которая когда-то хотела сбежать с театральной труппой, чтобы жить, как ей самой захочется.

Разумеется, ни с какой труппой сейчас я никуда не побегу — слава Лунам, я уже не наивный ребенок, — но и прежней удобной и предпочитавшей лишний раз промолчать девочкой я тоже быть не желаю!

Вот в таком настроении я и покинула ванную, чтобы почти сразу встретиться взглядом с сидевшим за своим столом мрачным Чудовищем.

— Куда-то спешите, унса Терн? — поинтересовался он.

— А-а-а… — От неожиданности я застыла, утратив дар речи.

— Вам не кажется, что вам давно пора быть на занятиях?

Вокруг ректора на столе внушительными кучками лежали бумаги, и, судя по виду, он давно и основательно ими занимался. И это никак не вязалось с тем, что я сама совсем недавно проснулась вон на той кушетке.

Я посмотрела на оставленное мной спальное место, где все еще лежал плед, которым меня кто-то заботливо укрыл.

— А-а-а вы давно здесь сидите? — сглотнув, наконец смогла выдавить из себя я.

— С самого утра.

Я представила, как он наблюдал за мной во время моего пробуждения и продвижения к ванной, и у меня вырвался нервный смешок.

— А слона-то я и не увидела, — пробормота