2134: Версия Майя

— Свободно? — женщина-оператор кивнула в сторону манекена, на котором я тренировалась.

— Ага, — я улыбнулась ей. — На сегодня я закончила.

Женщина приложила личную карту и заняла боевую стойку, а я, закрыв бутылку с водой, направилась в свою комнату, чтобы принять душ. Отсчитывая шаги до комнаты, я всё никак не могла отделаться от ощущения, что что-то не так. Даже самой себе я не могла объяснить, в чём именно дело, однако прибавила шаг, и, стоило мне зайти в свою комнату, я захлопнула дверь и прижалась к ней спиной, стараясь выровнять дыхание.

Прошло около пяти минут, прежде чем я отлипла от стены, бросила свои вещи на кровать и, взяв полотенце из нижнего ящика в шкафу, открыла душевую капсулу. Сделав воду погорячее, я стала распутывать слипшиеся от пота волосы, как вдруг меня охватила паника, ещё большая, чем предыдущая. Мне казалось, что душевая капсула наполнена десятками бабочек, что каждая обязательно коснётся меня или, что ещё хуже, заберётся в рот. Мне хотелось кричать, но вместо этого я закрыла себе рот рукой и прижалась к стенке капсулы спиной. Ощущение кишащих рядом тварей медленно отступало, пока я убеждала себя, что здесь только я и касаться меня могут лишь струи воды из душа.

Когда все видения исчезли, я наконец смогла смыть с себя весь пот после тренировки и прийти в чувство. Подобные приступы паники проходили так же быстро, как и накатывали. Вытершись полотенцем, я вышла из капсулы и взяла из шкафа чистый комплект одежды. Наконец, почувствовав себя в тепле и безопасности, я принялась читать данные о новом рейде. Данных было много: примерная численность поселения, их вооружение и, что заботило командиров больше всего, количество энергии, которую мы сможем вернуть.

Я знала, что каким-то образом у повстанцев получается воровать нашу энергию, и это было одним из первых пунктов конфликта. Единственное, что я не могла понять: как именно у них это получается? Валентайн чётко следил за безопасностью, и я знала: брешей он не пропустит. Но также я знала, что в последнее время большая часть Совета ополчилась против Маккея, а он отвечал за барьер вокруг колонии. Деталей я не знала и могла лишь догадываться, что не так с барьером, из-за чего повстанцы за последние месяцы стали активнее воровать нашу энергию.

Будильник вывел меня из размышлений. Пора было собираться на встречу с Артёмом. Мне не хотелось никуда с ним идти, но почему-то мне было жаль этого парня. Он чаще проводил время один, много работал и, как мне казалось, я была единственным человеком, который хоть как-то поддерживает с ним общение. Я не хотела, чтобы наша встреча выглядела как свидание, поэтому надела чёрную укороченную толстовку и штаны, прихватив с собой куртку. Волосы к этому моменту уже высохли и, наскоро проведя по ним пятернёй, я вышла, приложив к замку личную карту.

Артём ждал меня в холле на первом этаже и, как мне показалось, отнёсся к нашей встрече серьёзнее, нежели я: надел чистые вещи, которые ещё пахли порошком из прачечной, и постарался привести в порядок свои рыжие кудри.

— Майя! — он неловко протянул свою руку ко мне, но тут же занёс её за голову и чуть нервно почесал затылок, — красиво выглядишь.

— Спасибо.

На улице был ветер, и все старания Артёма по поводу волос стали напрасны: ветер легко спутал его рыжие кудри, превращая их в хаос на голове. Артём пару раз старался что-то с ними сделать, но вскоре смирился и стал рассказывать о том, что ждёт меня этим вечером. Не то чтобы я ждала какого-то чуда, в каком-то смысле я была рада, что мы ограничимся посиделками в ресторане с видом на Вилюйское водохранилище где-то вдали. Но стоит отдать Артёму должное: он явно перевыполнил свой план, чтобы забронировать столик сразу на две персоны в такое короткое время.

Мы прошли по дорожке, которая вела от здания Совета к транспортной дороге. Там нас уже ждала машина, и водитель, явно понимающий, в каком секторе он находится, поспешил открыть нам двери. Достаточно плавно и быстро он отвёз нас к высотке в секторе "А+", где и располагался ресторан на последнем этаже.

Сев за столик, я почти сразу старалась высмотреть что-то на бескрайнем заснеженном плато, которое виднелось за барьером. Эта привычка из рейдов сейчас была лишней, но я никак не могла оторвать взгляд от этой прекрасной пустынной дали, и как же жаль мне было, что вместо любования я испытываю лишь настороженность, как при разведке. Артём заметил это и, стараясь привлечь моё внимание, стал рассказывать о каких-то делах, которыми был занят в последнее время. Я больше кивала, чем говорила, но всё же слушала Артёма. Он был главным в проекте Валентайна и, в отличие от Советника, мог поделиться со мной информацией.

Так за час я узнала, что Артём готовит какое-то серьёзное обновление, которое Валентайн ещё не утвердил. Что по последним данным за пределами не так опасно с точки зрения вируса, как нам говорят каждый день, а вот повстанцы, наоборот, стали жёстче и умудрились как-то улучшить броню, изготовленную из Анкор четвёртого порядка. Об этом я уже догадывалась, поскольку последний рейд был довольно напряжённым. Тем не менее услышать это от Артёма означало, что многие поселения повстанцев смогли улучшить своё снаряжение и в будущем рейде мне нужно быть внимательнее.

— А что мы только о работе? — Артём улыбнулся. — Давай сменим тему.

Я невольно напряглась, поскольку даже не знала, что предложить в качестве продолжения диалога, если это вообще был диалог. Перебирая в голове возможные темы, я чуть приоткрыла рот, но в голове было скорее перекати-поле, нежели то, что мне было нужно. То ли видя моё замешательство, то ли по другой причине, Артём сам сменил тему:

— Когда мы с тобой встретились в холле, мне показалось, что ты чем-то расстроена. У тебя всё в порядке?

— Последний рейд был непростой, а учитывая, что у повстанцев появилось новое оружие... Да, ты сказал не о работе, но даже если я не в рейде, я всё равно думаю об этом, — я кивнула в сторону панорамного окна с видом на бескрайнее Вилюйское плато. — Там всё время что-то происходит.

Артём на время замер, явно впечатлённый тем, что я сказала больше трёх слов за раз. Обдумав мои слова, он наконец открыл рот и с присущей ему неловкой тактичностью попытался заверить меня, что в колонии мне не стоит думать ни о чём таком, потому что тут безопасно. После он сам нашёл тему для диалога, никак не связанную с моей последней репликой.

Так мы провели весь вечер: я слушала всё, что говорит Артём, он в свою очередь старался не допускать неуютных пауз, заполняя их любыми историями, фразами и анекдотами. В конце ужина Артём приложил личную карту к сканеру у края стола, закрывая счёт. Возвращаться обратно в здание Совета мне впервые было легче, чем покидать его.

— Спасибо, что согласилась, — Артём остановился посередине холла, где наши пути расходились.

— Не за что.

Артём улыбнулся в последний раз, после чего развернулся на месте и поспешил в сторону лифта на противоположном конце холла.

Глава 5. Майя

За день до отбытия в рейд я хотела прогуляться одна. Обычно это довольно проблематично, поскольку «Анкоры», следившие за порядком, очень настороженно относились, если кто-то шёл в сектор рангом ниже. Я же хотела взглянуть на секторы «С» и «С+», которые считались самыми низшими. Для того чтобы пробраться туда почти незамеченной, я старалась надеть самую тёмную и простую одежду и уходила из своей комнаты как можно позже, когда большая часть людей, живущих в здании Совета, была в своих комнатах. Насчёт камер я не беспокоилась, куда важнее было как можно меньше светить личной картой, поэтому я старалась проходить вслед за немногочисленными людьми в дверях, нежели прикладывать свою карту.

Так, пробравшись на улицу, в тени деревьев я добиралась до ближайшей остановки, но не скоростного экспресса, который соединял каждый сектор с сектором Совета, а до обычных остановок, которые были в получасе ходьбы в секторе «В+». Когда мне удалось добраться туда и прислониться к стене остановки в ожидании трамвая, я выдохнула с ноткой облегчения. От того, что тёплый воздух при дыхании смешался с холодным воздухом улицы, перед моим лицом повисла лёгкая белёсая дымка. Оставалось дождаться транспорт, и через минут двадцать, с одной пересадкой между линиями, я доберусь до нужного мне сектора «С».

Не думаю, что хоть кто-то из живущих в здании Совета смог бы понять моё желание прогуляться по этим почти заброшенным секторам. Пусть там и жило большое количество людей, качество их жизни было самым низким. Даже я, прогуливаясь по тёмным улицам, не могла чувствовать себя в безопасности, но каждый раз находясь там, я понимала, зачем продолжаю участвовать в рейдах, зачем сражаюсь с повстанцами.

Это было довольно странно, но почему-то осознание того, как может быть тяжела жизнь у людей из этих секторов, давало мне силы для того, чтобы продолжать бороться с угрозами за барьером, возвращать украденную энергию и надеяться, что когда-нибудь все сектора станут равными между собой и на всех будет хватать ресурсов.

Находясь среди низких длинных зданий, в которых давно погас свет ради экономии, я надеялась, что настанет день, когда живущим здесь людям не придётся ютиться целыми семьями в маленьких квартирках, когда их доступ станет хотя бы таким же, как у «В». Дома здесь жались к узким тёмным улицам, серые, приземистые, с потемневшими фасадами. Редкое освещение больше пугало, чем становилось островком спокойствия. Здесь было тихо не по-ночному спокойно, а потому, что всем нужны были силы для завтрашней рабочей смены.

С этими мыслями я шла по одной из улиц сектора «С», накинув на голову капюшон и сунув руки в карманы. Морозный воздух щипал кожу на лице, но я не думала об этом. Я не могла перестать разглядывать дома, нуждающиеся в ремонте, редкий тусклый свет в окнах маленьких квартир и мерцающие вывески магазинов, которые закрывались. Всё это каким-то образом влияло на меня, мои чувства, и в конечном счёте я стала увереннее в том, что завтра, отправляясь в рейд, у меня будет достаточно сил, чтобы вернуть в колонию отнятые ресурсы и в некоторых домах этого сектора станет чуть светлее.

— Помогите!

Я оглянулась туда, откуда послышался крик. Из-за угла дома выбежал мальчик и, заметив меня, рванул в мою сторону. Я успела сделать несколько шагов к нему, прежде чем мальчик споткнулся и упал, извалявшись в грязном снегу. Следом за ним выбежал «Анкор» четвёртого порядка, что удивило меня.

Я быстро подошла к мальчику, помогла ему встать и, завладев вниманием «Анкора», показала свою личную карту. Мальчик, понимая, что я из Совета, хотел сбежать, но я крепко сжала его ручку.

— Он что-то нарушил?

— Возможно, кража, — ответил мужской голос.

Эта формулировка меня смутила. Конечно, кражи в этом секторе были частыми случаями, однако в голосе оператора, доносящемся из «Анкора», я чувствовала неуверенность. Чтобы разобраться, я внимательно посмотрела на мальчика: у него округлились глаза от страха, тряслись руки от холода, и, если сложить факты, я бы не удивилась, будь он маленьким вором.

— Ты крал что-нибудь? — я посмотрела на мальчика, но он активно замотал головой в знак протеста. — Выворачивай карманы.

Я старалась говорить мягко, чтобы его не пугать. Мальчик послушно вывернул карманы, и они оказались пусты. Я ещё раз внимательно осмотрела его, прежде чем перевести взгляд на «Анкор» четвёртого порядка:

— Мальчик не виновен в краже.

— Значит…

Тут из-за соседнего дома вышел навстречу ещё один «Анкор» четвёртого порядка. Он быстро приблизился к нам и, не ожидая меня здесь увидеть, на секунду замешкался, однако, дав знак первому оператору ничего не говорить, постарался взять ситуацию под свой контроль:

— Нам нужно доставить его в центр.

— Есть назначение? — оператор «Анкора» молчал. — Значит, для начала получите его.

Я отпустила мальчика, и он со всех ног рванул от нас как можно дальше. Первый Анкор посмотрел ему вслед. Дальнейшая беседа у нас так и не сложилась, и оба Анкора направились в обратном от меня направлении. Вскоре послышался тихий звук шин, катившихся по заснеженной дороге в сторону сектора «В».

Этот случай меня встревожил. Ещё никогда я не была свидетелем такого поведения Анкора четвёртого порядка, но почему-то мне казалось, что об этом случае лучше ни с кем не говорить. Сомнения по поводу справедливости некоторых операторов у меня были давно, но какое-то колющее в затылке чувство подсказывало мне, что дело не только в операторах. Если это и правда так, то мне стоило молчать до тех пор, пока я не обрету достаточно уверенности для своего обоснования.

Я постаралась как можно быстрее вернуться в свою комнату, успев до смены потока энергии, и, прежде чем с характерным щелчком отключился свет, я уже лежала в кровати с закрытыми глазами. Однако быстро уснуть у меня не получалось: в голове я продолжала перебирать различные варианты того, чему стала свидетелем. Но так и не смогла найти одну-единственную догадку, которая бы меня устроила. Повернувшись на бок лицом к стене, я ещё сильнее зажмурилась, чтобы постараться отогнать все мысли. Только тогда у меня наконец получилось уснуть.

Во сне, будто по большому лабиринту, я плутала между домов в секторе «С». Тени всё время сгущались за моей спиной, не давая остановиться или развернуться обратно. У меня оставался только один выход: двигаться вперёд. Но вскоре и этот вариант действий отпал. Мерцая, словно снег в свете уличного фонаря, впереди парила бабочка. Ещё несколько мгновений — и эта тварь устремилась в мою сторону. Казалось, что мои ноги окаменели и я не могла пошевелиться. Стоило бабочке ещё приблизиться ко мне, как я наконец смогла сдвинуться с места. Теперь тьма, что клубилась за моей спиной, не пугала, а казалась спасением. Без единой мысли я позволила этой тьме меня поглотить.

Глава 6. Артём

05.02.2134 23:42

Я сделал это.

Слышишь, Валентайн? Я сделал это для Майи, и тем самым я доказал, что остался верен ей.

То, как её тело покоилось в кресле в моём кабинете, до сих пор у меня перед глазами. Её нежная кожа, медленно вздымающаяся грудь при дыхании, её милое лицо с закрытыми глазами... Я смотрел на неё, пока шёл процесс, и любовался. То, как прекрасна моя милая Майя, нельзя просто описать словами!

Я боялся коснуться её тела, хоть и знал, что сейчас она не проснётся, и всё же трепет перед ней заставлял мои руки чуть содрогаться от одной только мысли о том, что здесь и сейчас она могла бы принадлежать мне. Но я не стал, я не смог сделать ничего и лишь смотрел на её прекрасное лицо, мечтая прикоснуться к её шелковистым волосам, прочертить нежные узоры на её тонкой коже и...

Нет. Я не сделал ничего из того, что так хотел и мог себе позволить. Однако, не позволил. Пока шёл процесс, моя милая Майя спала, видела сны, и ничто не тревожило её покоя.

Глава 7. Валентайн

Стоило мне войти в столовую, как в нос ударил отвратительный запах смешения еды: густой запах каш, варёных яиц и жирного масла казалось буквально выедается в одежду. Колонисты сидели за своими столами, поглощая завтраки и разговаривая с набитым ртом. От этого зрелища меня передёрнуло, но, опёршись на трость, я продолжил движение в сторону Майи. Она сидела с Артёмом, но рыжий меня не интересовал. Майя была прекрасна и выделялась среди всей этой гудящей толпы. Она буквально возвышалась гордой осанкой с прямой спиной и скучающим лицом, на котором достаточно чётко отображалось самое главное: наблюдение. Именно за это я уважал свою девочку больше всего: Майя всегда наблюдала и подмечала детали. Замечала ли она их в полной мере? Нет. Предавала ли она им достаточный вес? Тоже нет. Но я точно знал, что, если мне потребуется её память и все мельчайшие детали, я их получу. Именно в этом и заключалась уникальность Майи.

Дойдя до её стола, я одним только взглядом заставил Артёма пересесть на другое место и, когда я занял место перед Майей, то в начале я сосредоточился на её внимательных глазах.

— Майя, ты готова?

— Мои вещи собраны.

— Пойдём, провожу тебя.

В этом не было особой необходимости. Я знал, что Майя способна сама дойти до места сбора и выйти в рейд, но только эта возможность видеть лёгкость её движений имела для меня большое значение. Я сознаю, что я заперт в своём медленно гниющем заживо теле, но я перестал считать это проклятьем и теперь находил лишь всё больше стимулов наконец вырваться из телесных оков. Шансом на это спасение и была Майя.

Интеллект — великая вещь, способная буквально на всё, пока не упрётся в пресловутые рамки. Но даже простое признание этих рамок уже ослабляло их и, пользуясь этим — своим признанием о дряблости и ограниченности моего тела — я стремлюсь к избавлению. То, что даёт мне Эксандр, полезно, но не решит всех моих проблем, но Майя…

Она — идеальный инструмент. То, как легко она могла передвигаться, какими физическими данными обладала и какой потенциал имеет, каждый аспект её отражал суть моего стремления.

Я наблюдал, как Майя, закинув рюкзак на плечи, села в военный грузовой внедорожник, как дверь закрылась, когда весь её отряд занял места, как тронулась с места машина, скрепя шинами по снегу. Стоило машине отъехать на метров двести, как я оглянулся на здание Совета. На балконе стоял Артём и пристально вглядывался вслед.

Я точно знал, что в мыслях механика есть то, что скорее будет мешать работе, нежели помогать ей, но, пока он не спешил рушить мой проект, я спускал с рук всё, что любому другому колонисту не спустил бы. Усмехнувшись самому себе, я направился обратно в здание, а именно в лабораторию Эксандра.

Артём недолго занимал мои мысли, ведь он был всего лишь мальчишкой, которого собственная мать посвятила в этот проект и фактически обрекла работать под моим начальством. Моей причастности в этом не было, и, за что Кэтрин отдельное спасибо, нужные гены достались её сыну.

Эксандр уже ждал меня в лаборатории. Пока что тут было мало людей и пахло намного приятнее: лёгкий сладковатый запах от очередного эксперимента, свежесть от вечнозелёных растений. Небольшой гул от работающих вентиляторов действовал даже как-то успокаивающе среди мирной тишины пробирок и ждущих своей очереди крыс.

Я прошёл в комнатку, где было два кресла. На одном сидел мальчик на вид лет десяти. Он был привязан к стулу по рукам и ногам достаточно крепко, но так, чтобы кровь могла продолжать двигаться равномерно в его теле. Я сел во второе кресло, которое было свободно. Эксандр молча подкатил железный столик и стянул с него тонкую ткань. На столике было всё необходимое для процедуры: трубки, иглы, шприцы, бинты и флакончики со всякими жидкостями.

Отложив трость в сторону, я закатал рукав водолазки и прикрыл глаза. Вся процедура занимала около часа, и я не хотел терять лишнего времени. Эксандр, видя мой настрой, натянул одноразовые перчатки, смочил ватку спиртом и протёр руку парнишки, после чего повторил это с моей рукой в сгибе локтя. Закончив с первой частью, Эксандр вколол что-то мальчику внутривенно, после стал подготавливать трубки.

Протерев их спиртом, один конец трубки он присоединил к одноразовой игле и, нащупав мою вену, поставил, как катетер. Моя кровь была тёмной, густой и больше напоминала загустевший джем, нежели кровь. Она медленно вытекала из трубки, сливаясь в заранее подготовленную ёмкость. Уже через двадцать минут я почувствовал головокружение. Заметив это, Эксандр поводил перед моим носом ваткой с нашатырём, и от его резкого запаха я стал приходить в себя.

Мальчик всё это время молчал под воздействием подготовительных процедур. От всех тех лекарств, что ввёл ему Эксандр, у мальчика, на что и хватало сил, так это таращиться на нас, но даже это давалось ему уже тяжело.

Когда достаточно моей крови было слито, Эксандр сменил трубку на другую. Молодая кровь, что раньше текла по сосудам мальчика, теперь вливалась в мои сосуды. Я начинал чувствовать живость и прибавление сил. Было даже ощущение медленно распространяющегося тепла, которое поднималось от катетера в руке вверх к плечу, после вниз к сердцу и оттуда наконец охватывало всё тело, вплоть до пальцев ног. В этот миг я всегда чувствовал себя будто на вершине, будто тело моё — не мой враг.

Вместе с тем, как я медленно обретал силы, мальчишка всё реже открывал глаза. Наконец он закрыл их дольше чем на минуту, а вскоре и кровь перестала идти по трубке ко мне. Тогда Эксандр вынул катетер, обработал рану на сгибе локтя, а бездыханное тело мальчика будет убрано в сточные канавы. Мы знали, что никто не станет его искать — Эксандр специально отбирал доноров среди детей сектантов или тех, кто не имел личной карточки. Обычно таких детей прятали, ведь отсутствие карты считается буквально преступлением, и заявить о подобной пропаже не осмелится даже самый любящий родитель.

— Голова не кружится? — спросил Эксандр, протягивая мне стакан воды.

— Я чувствую себя просто прекрасно, — я улыбнулся.

— Ты знаешь, даже если так, ещё десять минут мне потребуется, чтобы в этом убедиться.

Я кивнул, а Эксандр принялся за осмотр, по итогам которого заключил: следующую половину месяца, до следующей процедуры, внезапная смерть мне не страшна.

Глава 8. Майя

Я полулежала в кресле в кабинете Артёма. Он о чём-то говорил с Валентайном, но я не могла разобрать слов. Почему-то мне казалось, что они намеренно стояли поодаль от меня, чтобы я не могла расслышать их диалог. Я попыталась встать, но Валентайн, заметив это, кивнул Артёму. Тёма тут же обратил внимание на меня и, приложив свою шершавую ладонь к моей щеке, мягко произнёс:

— Проснись, Майя.

Тут же кабинет затрясся, и я вместе с ним. На секунду стало страшно, но вскоре я обрела возможность встать и…

— Проснись, Майя! Мы на месте!

Я открыла глаза и поняла, что это был всего лишь сон. Передо мной стоял водитель, который, судя по всему, пару секунд назад тряс меня за плечо. Убедившись, что я проснулась, он выпрямился и покинул машину, спрыгнув на землю. Я подхватила рюкзак с пола и последовала его примеру.

На плато было ветрено и довольно снежно. Бескрайнее плато простиралось так далеко, что горизонт терялся в синеве неба и серости снега, который совсем немного падал с неба. Обзору это не мешало, но отвлекало своей наигранной умиротворённостью. Вся природа вокруг будто бы пыталась скрыть факт нашего присутствия или его причины.

Конечно, сегодня никаких конкретных действий мы предпринимать не будем, но вот завтра начнётся моя миссия. Мы определили, где база повстанцев, и, если мне удастся, я спокойно смогу к ним затесаться. Историю мне уже обеспечил другой рейд, однако этого было мало. Повторив ещё раз план, когда весь рейд был в сборе, командир достал бумажную карту. На ней была отмечена наша колония большим чёрным кругом, а красными крестиками — расположение поселений. Недалеко от поселения, на которое были нацелены мы, было ещё одно, куда как раз направился второй рейд. Я была рада тому, что направили меня в итоге не к ним: цель их вылазки была одна — убить всех. Без исключений.

Именно это и стало бы моей легендой. Я притворюсь выжившей из того поселения и, как узнаю достаточно данных, дам сигнал моему рейду. Этот вариант тоже был жестоким, но он хотя бы подразумевал, что мы не будем преследовать каждого повстанца, пока не убедимся, что они больше не дышат.

Когда достаточно стемнело, я переоделась в поношенную и грязную одежду, оставила всё своё оружие и, постаравшись притвориться выбившейся из сил, побрела в сторону поселения. Заметив позади себя столбы дыма в отдалении, я набралась уверенности в своих действиях и, когда подобралась к сторожевым, мне даже не пришлось ничего говорить: двое мужчин сами бросились ко мне, беря под руки. Оказавшись на территории поселения, мне тут же предложили любую помощь и стали засыпать вопросами о том, остался ли кто ещё живой. Я лишь тяжело помотала головой в знак того, что всех убили.

Мне все сочувствовали, предложили разместиться на время в командирской комнате, пока тот отсутствовал, и старались всячески подбодрить. Я же чувствовала, как на моей коже образуется отвратительная липкая грязь, которую я не смогу потом смыть в душе. Почему-то сейчас эти люди казались мне куда ближе всех тех, кто был в колонии.

Но наваждение спало, как только я заметила их военных, возвращавшихся с дозора. Они были одеты в костюмы из пересобранных Анкор четвёртого порядка. Почему-то это сильно взволновало меня. Эта поношенная защита на людях выглядела слишком неестественно и, чтобы мой взгляд не выдал тайны, я поспешила скрыться в отведённой мне комнате. Женщины, что сопровождали меня, грозно зашикали на дозорных, думая, что их вид напоминал мне о горе, которое я якобы пережила. На секунду мне и впрямь показалось, что смерти в соседнем поселении для меня что-то значат, но лишь на секунду.