Северный. Ледовитый.

- Нетта, держись подальше от этого мальчишки. Это может плохо кончиться для тебя. - голос Ведьмака напряжён, лицо сосредоточено на дороге.

«Я бы и рада, дак этот щегол не оставляет меня в покое!»

- Ревнуешь что-ли? - кокетливо спрашиваю, потягиваясь на кресле автомобиля, как кошка и ожидая услышать положительный ответ.

- Нет. - коротко отрезает Джон и я чувствую укол обиды в сердце, - Неравный соперник, чтобы к нему ревновать. - после этого немного успокаиваюсь, но решаю «дожать».

- Тогда почему сказал, что это может плохо кончится для меня? Чем кончится? Ты меня накажешь? Отомстишь?

Джон зловеще ухмыляется.

- Поверь, то, что ты сейчас перечислила - меньшее из зол, что можешь отхватить.

Пахнет красным флагом, абьюзом и я обязана выйти из Мустанга прямо на ходу? Наверное, да, но я же с пулей в голове и его угрозы только заводят. Уже представляю, как ты наказываешь меня, северный воин, прямо на заднем сидении этой машины, м-м-м… Знал бы ты, какие картинки «наказания» крутятся сейчас в голове - назвал извращенкой, клянусь! Ведьмак снова проявляет чудеса телекинеза и, будто слыша мои похабные мысли, кладёт ладонь на мою обнажённую ногу, выглядывающую из разреза платья. Чувствую, как промежность обжигает вспышка пламени и растекаюсь в мокрую лужицу от этого простого, незамысловатого прикосновения.

- Джон, ты сказал тому парню кое-какие волнующие меня слова…

- О том, что ты моя девушка?

- Да.

- Что тебя волнует? Тебе не нравится статус, который я обозначил для тебя? Или не хочешь его носить? Или хочешь другой?

- Нет, как раз таки, нравится…

- Ну и порешали. Замуж за меня всё равно ты не согласилась выйти, поэтому пока так.

- Ведьмак, а ты знаешь примету о том, что если мужчина предлагает быстро перевести отношения в серьёзное русло, значит он стопроцентный, скрытый, психологический насильник, газлайтер и абьюзер?

Джон смеётся так, что стёкла в машине дребезжат.

- Боишься меня, Дюймовочка? - его ладонь, расслабленно лежащая на моей ноге теперь плотно обхватывает, вминая пальцы в плоть.

Чувствую ещё одну обжигающую вспышку между ног, от которой соски напрягаются и призывно натягивают ткань платья. Ох ты ж, блин! Мозг, пожалуйста, умоляю, останься в адеквате!

«Боюсь ли я тебя? Безусловно, викинг. Боюсь раствориться в тебе, если ещё этого не сделала… Боюсь, что ты потеряешь ко мне интерес и исчезнешь. Боюсь, что у нас не сложится.»

- Что мне бояться тебя или кого-то ещё? Зря на бокс хожу что ли?

Джон снова заливисто смеётся.

- Стало быть, роль абьюзера будет принадлежать совсем не мне.

Теперь смеюсь я. Какой ещё абьюз, ты втрое больше меня комплекцией и выше на две головы! Если я ударю тебя, Джон, ты почувствуешь это, как укус комара.

Мы паркуемся у Or Bar, мой спутник, как всегда открывает мне все двери, провожает к заранее забронированному столу и мы выбираем еду и напитки.

- Надеюсь, у тебя сегодня будет такой же отменный аппетит, как вчера? - парирует Джон.

- Даже не сомневайся! Зря ты хочешь жениться на мне, ибо прокормить будет сложно!

Снова смеемся, заказываем бутылку виски на двоих - Ведьмак пьёт чистым, а я - смешивая с колой, заказываем говядину в соусе из кинзы, салаты и ассорти рыбной нарезки. Вкусно едим, много пьём, непринуждённо общаемся обо всём на свете, пока на сцене бара не появляется приглашённый кавер бэнд. Группа, действительно, круто играет музыку и отлично поёт востребованные хиты из всех поколений, от самых популярных ныне до старых, но любимых миллионами. Мы перемещаемся на танцпол и я снова теку, глядя, как танцует Джон - он отменно двигается, чувствует музыку. Наверное, это неудивительно, учитывая, что он сам - музыкант, тем не менее выглядит удивительно для меня, потому что большинство мужчин обычно танцуют, как парализованные Паркинсоном или ударенные электрошокером. Ловлю множество взглядов, которыми женская половина посетителей бара одаривает Джона - в наше время и в нашей стране увидеть мужчину, который выглядит, как мужчина, да ещё и породистого и статного, красивого и отменно танцующего - это как инопланетянина встретить. И, желая показать всему бару, что этот редкий экземпляр уже под прицелом, прижимаюсь к нему спиной в танце, виляю бёдрами, потираюсь, закидываю руки на его плечи и Джон вторит мне, обнимая за талию, поглаживая руки и шею - наши тела синхронно двигаются, будто мы заранее отрепетировали танец. Между нами так много физического контакта и напряжения, между нами пара слоёв одежды и больше никакого расстояния, между нами трение, статическое электричество, а мы ведь даже ещё не целовались ни разу…

Выкатились из бара мы около двух часов ночи.

- У меня закончились сигареты, дай свою, Ведьмак!

Он выуживает из пачки Парламент одну и тянет к моему рту. Я приоткрываю губы, чтобы принять сигарету, не ожидая подвоха. Но вместо того, чтобы вложить её в мой рот, Джон легонько проводит фильтром по моим губам, поглаживает их и я замираю от этой внезапной ласки, уставившись в неоновые глаза.

- Что раскисла, Дюймовочка? - наконец, устраивает сигарету в мой рот и щёлкает классической, серебристой зажигалкой Зиппо, давая подкурить.

Я прищуриваю глаза, хитро изучаю его в свете ночного фонаря.

- Классный вечер, Джон. Но мне не хватило музыки, кавер - бэнд не исполнял песни по заявкам.

- Какая проблема? Пошли ко мне и я сыграю тебе любую композицию, которую закажешь.

«Пойти к тебе? Звучит заманчиво и очень…опасно! Но, где наша не пропадала? Соглашусь!»

Мы шагаем пешком по ночному, зимнему городу и через десять минут достигаем небольшой жилой четырехэтажки с маленьким, уютным двориком. Ведьмак провожает меня на последний этаж и открывает дверь квартиры. Перешагнуть порог - что точку невозврата пройти, поджилки трясутся, в то же время интересно посмотреть, как он живет.

Квартира в этом доме из старого фонда, конечно, не хоромы Карлтона - небольшая, с маленькой кухней, маленькой гостиной и маленькой спальней, но в ней свежий, стильный ремонт и невероятный порядок, почти что хирургическая стерильность и системность в каждом сантиметре.

- Джон, ты случайно не Дева по знаку зодиака?

- Дева, как ты догадалась?

Ничего не отвечаю, смеясь про себя. Только у Дев такая щепетильность к чистоте и упорядоченности. А ещё говорят, Девы - самые нудные и тяжелые партнеры для любви. Но мне с ним удивительно легко, пока.

- Какую песню тебе сыграть? - Джон сажает меня на диван в гостиной и располагается в кресле напротив, умещая на коленях ту самую вишнёвую гитару с фотографий.

Крепко думаю. Он рок музыкант, но есть шанс поставить его в неловкое положение, попросив сыграть поп композицию. Поэтому заказываю Lana Del Rey - Sad girl, одну из моих любимых песен.

И растекаюсь по дивану, когда он сразу же берёт верные аккорды и играет именно её! Чисто, не задумываясь, не подбирая ноты, играет так, будто каждый день именно эту мелодию практиковал! Заворожённо слежу за его крупными пальцами, умело выуживающими музыку из инструмента - они так чётко, уверенно двигаются, зажимают аккорды на грифе, трогают струны и получают необходимый отклик.

«Если эти пальцы так хорошо управляются с гитарой, представляю, что они могут сотворить с женским телом…»

Опять мои пошлятские мысли не дают покоя! И, подогретая зрелищем играющего на гитаре Ведьмака, я поднимаюсь с дивана и начинаю петь, а затем и танцевать. Я, конечно, не Лана Дель Рей, но вполне неплохо могу спеть. Мурлыкаю слова песни, извиваясь, присаживаясь перед ним, покачивая бёдрами и приподнимая вверх волосы, обнажая шею, глядя глаза в глаза, глядя, как он наблюдает за моим танцем, ласкает взглядом каждый уголок тела, каждую выпуклость и впадинку, впитывает этот момент и шевелит губами, вторя за мной словам песни: "Sad girl, bad girl". Кажется, этот вечер и этот момент я запомню на всю жизнь!

- Из нас с тобой мог бы выйти неплохой кавер - бэнд, Нетта! - произносит Джон, когда песня заканчивается.

- Подумаю над этой идеей! Ну - ка, дай мне гитару!

Сажусь на диван и Джон передаёт в мои руки свой инструмент. Пытаюсь наиграть Hotel in California, но получается жутко грязно - в последний раз я держала гитару в руках, будучи студенткой, да и тем более, это была акустическая гитара, а не электрическая. Джон ухмыляется, наблюдая мои потуги, а затем…

Садится сзади меня и я оказываюсь прижата к груди. Кладёт голову на моё плечо, руки на мои руки, пальцы на мои пальцы, показывая, как зажать правильные аккорды. В глазах стремительно чернеет, руки трясутся и обмякают, замирают. Я слышу его шумное, раскатистое, мятное дыхание, опаляющее шею и плечи и застываю, прикрыв глаза. Какой интимный момент, мать моя женщина! Какая близость! Джон снова чувствует меня, чувствует как я застыла и не слушаюсь, оставляет струны, ведёт пальцами по моей руке, вверх, к шее, к скуле. Поворачивает моё лицо к себе, склоняется над ним. Сантиметры между нашими губами стремительно сокращаются, тают и он целует меня.

Тело прошибает так, будто в него ударило одновременно сотня молний. Кровь волнуется, бурлит, кипит, ударяется об кожу изнутри, как океан в самый лютый шторм.

Его поцелуй…

Он, действительно, не флиртует, не заигрывает, не ищет и не спрашивает.

Он берёт. Он ставит перед фактом.

И я полностью растворяюсь, обласканная его умелым языком, обласканная свежим, мятным вкусом, обласканная прикосновениями мягкой, ароматной бороды, обласканная руками - одна крепко притягивает к себе за талию, вторая вновь путешествует по скуле, шее, плечу, соскальзывает с него вниз, увлекая за собой тонкую лямку платья. Ниже, ниже, ниже - ещё секунда и она опустится так, что моя грудь выскочит из лифа. Поэтому, кое как собираюсь с силами и накрываю его ладонь своей.

- Ведьмак, нам не стоит торопить события…

Мне дико, до трясучки хочется трахнуть его здесь и сейчас. Но нельзя. Он может посчитать меня легкодоступной, а я рассчитываю на серьёзные отношения. Трахнуть Пауля через час после знакомства было просто, потому что я не рассматривала его, как партнёра на долгую перспективу. Сейчас всё иначе и мне придётся выдержать эту паузу. Эх, забавный мир, в котором мужчина имеет право заняться первым сексом тогда, когда захотел и ничего ему за это не будет. Женщине же нужно выдерживать время, чтобы выглядеть «приличной», чтобы не подмочить репутацию. Несправедливая концепция и ещё более раздражающая оттого, что я тоже её придерживаюсь, насилуя собственные желания.

На удивление, Джон не настаивает на продолжении. Возвращает лямку на место и целует в плечо с короткой фразой:

- Ты права.

«Какой рыцарь, мать твою! Я ожидала совсем другого. Или хотела другого… »

Он ещё немного играет мне по моим заявкам - каждый раз как в первый, идеально чисто. Будто для него не существует музыки, которую не знает или не умеет играть, а затем вызывает такси и провожает домой. Целует на крыльце Карлтона, крепко прижимая к себе, впиваясь в меня языком, целует до полуобморока, целует до забвения, до обнуления мозга, до грани с оргазмом и я ухожу домой на ватных ногах, вспотевшая, полностью и беспросветно влюблённая, как юная девчонка.

Глава 8

«Шторм»

Msg John: «У меня болит горло. Не хочу тебя заразить, поэтому пока не будем видеться.»

Msg Netta: «Заразиться через твой поцелуй - определённо, будет стоить того.»

Msg John: «Не будет, не хочу, чтобы ты болела.»

Разочарованно смотрю в телефон. У меня выходной сегодня и завтра, я рассчитывала провести их вместе. Хитрый план преодоления этого недоразумения быстро проникает в голову. Делаю свои запланированные дела - убираюсь в квартире и еду на тренировку, а на обратном пути забегаю в магазин фермерских продуктов и покупаю домашнюю курицу. Варю из неё насыщенный, крепкий суп с яичной лапшой и зеленью, чтобы упаковать в термос и заявиться с этим на порог к Джону, естественно, без предупреждения. Пусть узнает, какая я заботливая и хозяйственная - плюс баллы в копилку моей репутации. Собираю в красивый подарочный пакет термос, апельсины и травяные конфеты от боли в горле, трясусь с этим в общественном транспорте и к наступлению темноты достигаю заветного дома. Смотрю на свет, горящий в окнах четвёртого этажа и мечтательно прикидываю, где мы оба будем жить, когда решим съехаться - здесь или у меня? Поднимаюсь по лестнице и смело толкаю дверь, надеясь, что она не заперта - тогда больше шансов проникнуть в квартиру, увидеться с ним и не получить «от ворот поворот». И к счастью, беспрепятственно захожу внутрь.

Захожу и застываю, как статуя, на месте. В прихожей стоят кислотно - розовые кеды. Женские кеды. Слышу голоса из гостиной, обращаюсь в слух, намереваясь пошпионить о содержании разговора с таинственной гостьей.

- Джон, ты мне очень нужен…

- Иди ко мне, Дана.

Дана. Дана! Он говорил это имя, упоминая свою подружку для секса! И заверял о том, что она в прошлом! Стало быть - лгал! А меня уверял в том, что честность и открытость это высшие ценности, которые необходимы ему в отношениях.

Мне становится плохо, в глазах стремительно чернеет, во рту странный привкус и тошнота.

Бей, беги или замри? Сейчас быть «взрослой девочкой» и бить у меня вряд ли хватит сил, поэтому выбираю бежать. Ставлю свой пакет на пол, выбираюсь из квартиры почти что на четвереньках и сажусь на лестнице, привалившись к стене. Пытаюсь отдышаться и прийти в ясный ум, а в ушах стучит голос Джона: «Иди ко мне, Дана». Слёзы вскипают в глазах и вырываются наружу - чёрт, я ведь уже поверила ему, я уже влюбилась! Какое счастье, хватило ума не переспать с ним вчера!

Кое-как соскребаю себя с лестницы и плетусь домой пешком. Плетусь, рыдая в голос на всю улицу и от всего сердца жалея себя. Меня, значит, бортанул сегодня, чтобы пригласить потрахаться эту Дану! А выглядел, как самый серьезный и достойный кандидат за всю мою жизнь! Замуж звал, зачем? Зачем большинство мужчин такие обесценивающие потребители? Что молоденький Пауль, что взрослый Джон - все, абсолютно все сделаны из одного теста! Из блядского, подлого, ублюдского теста!

Когда очень долго и горько плачешь, неизбежно наступает стадия замороженности - уже будто ничего не чувствуешь, не реагируешь. Именно в этой стадии я возвращаюсь домой. Следом наступает злость, жажда крови и мести. Я не должна сидеть дома и убиваться по этому мудаку! Не достоин! Не заслужил! Сейчас же приведу себя в порядок, отправлюсь в клуб и буду танцевать всю ночь, пока ноги не откажут. Буду флиртовать со всеми встречными и поперечными, напьюсь, забудусь!

Умываюсь, привожу в порядок лицо и волосы, достаю из гардеробной своё самое блядское платье, которое давно купила, но так и не решилась носить - чёрное, экстремально короткой длины, без лямок, тонкая тряпочка, еле держащаяся на груди. Надеваю его, каблуки повыше и гордой походкой направляюсь в ближайший клуб, возле вывески которого делаю счастливое селфи и заливаю в статус своего профиля - пусть все знают, что у меня в жизни всё классно, что я не унываю! В эту же минуту мне начинает звонить Джон и я вспоминаю, что следы моего присутствия - пакет с супом, остались в его квартире. Значит, он понял, что я его рассекретила. Ну и отлично! Выключаю телефон и вхожу в клуб, следую прямиком к барной стойке, заказываю себе сет шотов В-52 и вливаю все их в глотку под охреневший взгляд девушки бармена.

- Мой парень оказался сволочью. - объясняю ей и тут же заказываю второй.

- О, знакомая ситуация! - комментирует девушка и оформляет мне второй сет с лишней порцией, - В знак поддержки, комплимент от заведения. - подмигивает мне и я улыбаюсь.

Только женщина может понять другую женщину в такой ситуации.

Разворачиваюсь на стуле к танцполу, чтобы оценить его обитателей и часто моргаю, надеясь, что это иллюзия и она рассосётся. Но нет, не рассасывается - сквозь толпу танцующих прямиком ко мне продирается…Пауль!

- Ты как здесь оказался, Ромео?

- Посмотрел твой статус.

- Я же заблокировала тебя!

- Нетта, есть специальные боты, которые могут прислать тебе статусы любого профиля. Даже того, который заблокировал тебя.

- Проклятый хакер! Ладно, ты как раз вовремя появился. Пей со мной шоты и пойдём танцевать.

Внимательно разглядываю его в бликах светомузыки. Молодой, красивый, дерьма не хлебавший, вся жизнь ещё впереди. На ум приходит популярная ныне фраза:

«Быть им или быть с ним?».

Пауль и рад стараться - быстро выполняет приказ, осчастливленный внезапной аудиенцией. Он, конечно, тоже тот еще фрукт, но вполне сгодится, чтобы забыться хотя бы сегодня, сейчас.

Мы выходим на середину танцпола, я смело беру его руки и кладу себе на задницу. Мальчишка просто в восторге, обнимает меня и без устали шепчет на ухо, что ему нужно объясниться со мной.

«Не хочу ничего слушать, Пауль. Не хочу никакой очередной лжи. Заткнись, пожалуйста и предоставь мне себя в качестве антистресс игрушки.» - с этими мыслями затыкаю его неустанный прекрасный рот поцелуем.

Парень чуть не писается от восторга, сжимая меня в крепких объятиях, а я…

…а я не чувствую ничего.

Ничего даже похожего на то, что испытывала от его поцелуев с ароматом грушевого штруделя раньше. Не чувствую ни возбуждения, ни облегчения, ни возмездия, ни удовлетворения, ни удовольствия, ни отмщения. Злополучный Джон упорно не покидает голову. Я не хочу целовать Пауля. Хочу целовать Джона, но он - двуличный идиот.

Слышит ли он сейчас мои мысли, как всегда? Не уверена, что да, но и не уверена, что нет.

Потому что огромная пятерня ложится на мой затылок, сжимает волосы в кулаке и с силой отрывает от губ Пауля.

- Джон! - я вскрикиваю, не ожидая ни его появления здесь, ни этого грубого жеста.

Его глаза - глаза сумасшедшего, настоящего серийного маньяка, желающего совершить убийство. Бешеный, отрешённый, нечеловеческий взгляд, замораживающий ледяными айсбергами, от которого кровь стынет в жилах. Сейчас я должна крикнуть ему в лицо, какой он подонок, но вместо этого, обездвиженная первобытным страхом, еле смотрю в его глаза.

Джон бросает косой взгляд на так же застывшего Пауля, а затем тащит меня из клуба на улицу. Так же - за волосы. Я начинаю кричать и вырываться, но мои потуги против него - что мышь против ястреба. Все люди в клубе с интересом смотрят на нас - думают, наверное, что мужик застукал загулявшую девку, но как бы не так! Слышу гогот компании молодых парней и проклинаю их всех про себя - никто, абсолютно никто не думает о том, что мне нужна помощь и никто не пытается остановить обезумевшего Джона. Ни эти хохочущие гопники, ни Пауль, чёрт бы его побрал! Никто не думает, что мне грозит опасность! Суки, пусть ваших сестёр и матерей так же тащат у всех на виду и никто им не поможет!

Меня безмолвно волокут вглубь тёмной улицы, где припаркована машина. Дверь Мустанга распахивается и Джон буквально зашвыривает меня внутрь, на заднее сиденье и тут же садится следом. Блокирует двери, пока я бьюсь в окна, как истеричка, а затем бросается на меня, заломав руки за спиной и воткнув лицом в сиденье, удерживая за волосы. Чёрт, с преступниками и то нежнее обращаются при задержании! Кричу от обиды, от страха, от боли, пока огромное тело наваливается на меня и придавливает сверху. Чувствую, как его волосы падают на мои плечи, чувствую частое, нервное дыхание, всё ближе и ближе к уху. От борьбы платье задирается на талию и я трусь голыми ягодицами о грубую ткань джинс и металлическую пряжку ремня.

- Шлюха! - разъярённо кричит мне в ухо Джон, - Какая же ты, оказывается, шлюха! Вырядилась, как шлюха и сосёшься с этим пацаном у меня за спиной!

- Я-то шлюха? Ты ничего не перепутал? Сам как, хорошо потрахался со своей Даной?

Джон замирает, отпускает мои уже затёкшие руки, но продолжает держать волосы и сильнее вдавливает телом в сиденье.

- Так значит, это правда ты была?

- Я! Я всё слышала! Как ты звал её к себе слышала, урод! И кто после этого шлюха?

Джон язвительно хмыкает.

- Так нужно было оставаться. Может, чего ещё интересного услышала бы. Или увидела. Или даже поучаствовала.

Во мне закипает чистейший, высокомолекулярный гнев и я начинаю дёргаться под ним, как в припадке эпилепсии.

- Отпусти меня, урод! Обманщик! Это ты виноват!

- А ты? Лучше? Сразу же побежала предлагать себя первому встречному! Да ещё и кому?

Замираю, потому что его правая рука скользит по моей ноге, впивая грубые пальцы в кожу так сильно, что оставляет красные дорожки и царапины ногтей. Низ живота начинает предательски и сладко волноваться, за что ругаю себя, пока Ведьмак ведет пальцы вверх, к ягодице, сминает её с силой и цепляет резинку стринг, тянет их вниз.

- Эй, не вздумай! Убери лапы, живо! Джон, я не шучу!

Но он не слышит меня. Не хочет слышать. Дышит часто и прерывисто, окатывая плечи сзади мятным бризом. В мою голову выстреливает воспоминание о недавней эротической фантазии, в которой он наказывает меня на заднем сидении этой машины. Бойся своих желаний, как говорится.

«Ты не выглядишь, как сексуальный маньяк.»

«Запомни эти слова.»

- Джон, умоляю, не надо… - тихо, неубедительно шепчу, уже не понимая, искренняя ли эта просьба.

Его пальцы раздвигают половые губы, проскальзывают внутрь меня и замирают. Дрожу, как осиновый лист на ветру, чувствуя его в себе.

- Так и думал. - с горечью констатирует Джон, - Мокрая. Чертовски мокрая.

Пальцы покидают меня, слышу металлический шорох - расстегивает ремень, джинсы, ширинку. Снова начинаю елозить, в панике, но он крепко вжимает меня ладонью в сиденье, до боли в груди.

- Это от него ты так потекла, Нетта? От мальчишки?

Отчаянно матерюсь и брыкаюсь, пока он поднимает мои бёдра. Чувствую, как к промежности приближается жар - один изнутри меня, из живота, а другой снаружи, от надвигающейся плоти Джона. Этот жар опаляет кожу половых губ, а затем между ними вклинивается сам источник жара. И резко, без церемоний, без притирки, он входит в меня целиком.

Вскрикиваю от боли и инстинктивно подаюсь вперёд - кажется, влагалище сейчас треснет! Мечтая о сексе с Джоном, я совсем не брала в расчёт то, что у нас очень разная комплекция. Глаза намокают, из горла вырывается жалобный всхлип.

- Куда, стерва? - он хватает меня за задницу и надевает на себя обратно, до упора, замирает во мне и внезапно, нежно поглаживает по дрожащей спине.

- Бог свидетель, Нетта, я другого хотел и представлял для нас в первый раз. Но ты не оставила выбора.

Кричу и матерюсь сквозь слёзы, проклинаю, но он просто накрывает мой рот ладонью, заглушая крики, хватает за волосы и грубо трахает своим исполинским членом. Уже ясно, что я не вырвусь из под него, пока не кончит, поэтому замираю и расслабляюсь - так проще принимать его в себя без боли.

Расслабляюсь.

И начинаю тонуть.

Влагалище быстро привыкает и теперь каждый толчок ощущается неимоверно остро и восхитительно, с какой-то бешеной стимуляцией всех чувствительных точек вокруг и внутри входа. Слышу, как меняется моё дыхание, чувствую, как кожа покрывается мурашками. Замолкаю, перестаю плакать, а затем начинаю тихонько стонать - от того, что не могу сдержать свои впечатления. Влагалище ещё сильнее увлажняется и начинает издавать мокрые, откровенные звуки при каждом погружении Джона. Его моя реакция, кажется, ещё больше выводит из себя.