Изменить нельзя простить

– Я не дам тебе развод…

– Я тебя не спрашиваю, – холодно отрезала я и выключила воду. Забрала телефон со столика. – Я просто тебе говорю, что ты кобель, изменник и предатель и…

– И это тебе пишут про чулки, – усмехнулся Андрей, приходя в себя.

– Такого больше не повторится, – оскалившись, я украла объяснение супруга, чем снова вызвала новую волну злости, которая взметнулась в некогда нежном взгляде.

Дверь туалета распахнулась.

Я посмотрела на Сонечку, которая стояла в проходе и сжимала в своих руках мою сумку.

 Какая предусмотрительная девочка.

– Ева, тебя долго не было, и я подумала… – тихо произнесла Соня, выбешивая меня. Она вот всю жизнь такая: спокойная, нежная, сопливая. Однако, как выяснилось, такая лицемерная гадина. Полная противоположность мне.

– Что ты подумала? – уже не было смысла говорить иносказательно, здесь не было моей свекрови, которой я боялась сделать больно. – Что неплохо было прыгнуть в супружескую постель?

– Я… – она отшатнулась, но тут уже я сделала шаг навстречу. – Просто… твою сумку принесла…

– Сонь, – я подошла впритык. – Помнишь мое ситцевое платье, которое ты так хотела?

Соня кивнула, затравленно смотря на Андрея, который застыл каменной скульптурой.

– Так вот, дарю! Пользуйся, – я приблизилась к самому уху сестры и прошептала: – Как и мужем. Тебе он нужнее…

На глазах Софии проступили слёзы, но мне было настолько больно за измену, за предательство, за пощёчину, что я не хотела жалеть никого.

– Но чтобы ты понимала, Сонь, – прорвало меня на откровения. – Андрюша не хочет давать мне развод. Ха-ха!

Последнее прозвучало излишне наигранно, но меня несло. У меня руки тряслись от напряжения. Я глотала тугие комки слюны, ещё не понимая, что просто сдерживала в себе боль.

Окрик мужа заставил обернуться:

– Ева, не смей сбегать!

Отвернуться, но не остановиться.

Я вылетела в холл, рукой в сумочке нащупывая ключи от машины.

Я не могу.

Я просто не верю, что все это происходит со мной.

Когда я успела так согрешить, что теперь мне приходится рассчитываться за это такой платой.

Соня. Она же всегда была рядом. Она приезжала, когда я задыхалась с пневмонией, она первая узнала о парне, который предал меня в универе, и долго успокаивала меня, гладила по волосам.

Мы же всю жизнь рядом.

Все самое смешное, обидное, страшное всегда было поделено на двоих.

А на похоронах бабушки.

Боже…

Я не соображала, что происходило. Я стояла в часовне на отпевании и не могла остановиться со своей истерикой. Тогда я впервые за долгое время плакала. И Соня плакала. Мы стояли среди толпы родственников как два воробушка, прижимались друг к другу…

За что она так со мной?

А за что Андрей?

Чего ему не хватало? У нас же был хороший брак. Мы уважали друг друга, любили. Мы были опорой друг для друга, и если любовь я могла поставить под сомнение, то дружба…

В самые страшные моменты мы держались вместе. И когда Андрей поднимал бизнес, и когда непомерные траты были. Такие, что я не знала просто, а завтра что будет на обед. Вообще будет обед?

Мы пережили все вместе.

Но я оказалась лишней в этом треугольнике.

Руки дрожали, в глазах все повело, и я сбавила скорость. Не хватало только ещё в аварию попасть.

За окном пролетали летний душный город и начало июля.

Солнечного, пряного с ароматом арбузов и сочных персиков. Только у меня внутри разворачивалась холодная зима с трескучими морозами. Она покрывала инеем все чувства и все мысли. Незаметно. Но, говорят, смерть от холода это не страшно. Просто засыпаешь. И вот, наверно, я тоже сейчас спала.

Потому что не может все это быть реальностью. Просто не может.

Я всхлипнула.

Вытерла тыльной стороной ладони сухие глаза и припарковалась возле жилого комплекса в центре.

Я могла обратиться сейчас только к одному человеку.

Просто сказать:

– Привет, меня муж ударил. И сделал ребёнка моей сестре.

Глава 6

– Я оторву этому мудаку яйца, – прорычало из зала, а я поставила сумку на полку и разулась. Сделала несколько неуверенных шагов.

А квартире пахло благовониями и чём-то морским. От этого на губах проступил привкус соли. Я дотронулась кончиками пальцев и увидела на них кровь. Пока поднималась на лифте, опять разодрала ранку.

– А потом я ему глаз выбью! – снова послышалось из глубин квартиры, и я покачала головой.

Ляля, милая светловолосая кокетка, бегала в одних трусах и наспех натягивала на себя футболку. Рыжая псина с розовым крашеным хвостом породы шпиц и клички Джем крутилась у подруги под ногами. Завидев меня, пёс пробуксовал лапами по ламинату, понёсся навстречу и, подбежав, облизал щиколотки.

Ляля, с ее полым именем Ольга, подошла ко мне и обняла. Уткнулась носом в плечо. И засопела очень громко.

– Ева, милая моя… как же ты…

С Лялей мы общались очень хорошо в студенческие годы, а потом я вышла замуж, а она занялась своей жизнью. Но Ляля была настолько тёплым человеком, что, даже не разговаривая по полгода, мы могли встретиться и как ни в чем не бывало просто сказать друга другу, как соскучились.

И вот сейчас на обочине жизни я стояла и обнимала подругу, чтобы не чувствовать парализующей пустоты внутри.

– Я могу у тебя пару дней пожить? Просто понимаешь… – я нелепо развела руками, и сработал какой-то механизм, который включил слёзы у Ляли. Она сдавила меня в объятиях и горько заплакала. Что характерно, делала она это за двоих: за меня и себя.

Я растерянно поглаживала по спине подругу, а потом первый стресс прошёл, Ляля вернулась в одну из своих не самых очаровательная ролей:

– Как он мог? – подруга ходила по спальне. Светлые кудри подпрыгивали и от этого были похожи на хрустальные спиральки. – А она? Ева? Почему они…

– Я не знаю… – я сидела на диване, поджав под себя ноги, и, если честно не хотела говорить, просто потому что слишком больно и непонятно все. Что теперь делать? Сейчас я не могу выбрать работу, которая устроит меня по всем параметрам. Мне придётся устроиться хоть куда-нибудь, и не факт, что я буду получать прежние деньги.

При мыслях о финансах меня охватил мандраж. Я как представила, какая война начнётся, когда дело дойдёт до раздела имущества…

Мне поплохело.

Ляля принесла с кухни какой-то очень терпкий чай и много сладостей. Подруга прижимала меня к себе и гладила по голове. Я ощущала себя странно. Почти как мертвец. Внутри по кусочку отмирали органы и тлели на углях предательства все чувства.

Что могло пойти не так в моем браке?

Да просто ничего не могло.

Я опасалась мужчин. После дурака с универа. И Андрей мне казался идеальным кандидатом на роль мужа, потому что из хорошей семьи, сам очень внимательный. То есть, выходя замуж, я думала прежде головой, чем сердцем. Я уверена была, что предательство не повторится.

Телефон звякал смсками. Пришлось врать свекрови, что мне стало плохо, поэтому уехала. А вот на частые звонки Софии я мстительно нажимала сброс.

Зачем она мне звонит? Ещё не все у меня украла? Трусы мои ей презентовать?

Черт.

Голова раскалывалась.

Ляля набрала ванну и потащила меня купаться. Я сидела на полу и не могла встать.

– Ну же, давай снимем платье. Давай? – уговаривала подруга. Я кивала и не делала ничего. – А это что такое? Давай сейчас крем нанесём, чтобы с утра не было синяка на скуле? Давай?

Давай.

Под струями душа я стала согреваться. И от этого прозрение наступало медленно, но верно.

Андрей не любил меня. Ни разу. Любящий человек так не поступил бы.

– В голове не укладывается, Ева. Это же Андрей. Валенок с перспективой каблука. Он же тебе тампоны бегал все годы брака покупать. Он же тебя за руку водил к зубному…

И от этого становилось ещё обиднее.

Как два таких разных человека прятались в одном. Что за мистер Хайд вылез из Андрея? Он же никогда…

Да последнее время все шло не по маслу. Андрей мог прикрикнуть или больно шлёпнуть по заднице. Один раз схватился за ремень, но я так хохотала, убегая от него, что конфликт был исчерпан сам по себе.

А сегодня…

Полночь спустилась на город ароматом цветущей липы и остывающего асфальта. Я смотрела в приоткрытое окно на балконе и не понимала, что дальше делать.

Телефон попеременно вибрировал, выдавая сообщения от гостей и свекрови. Я смахивала их с экрана, пока под сеткой трещин не появилось одно.

«Приезжай, и я исполню любое твое желание».

Желание у меня было одно, чтобы все, что сегодня произошло, оказалось сном.

Я печально усмехнулась и только собралась заблокировать неизвестный номер, как пальцы помимо воли напечатали: «Хорошо».

Следом прилетело ещё сообщение с адресом.

Я закусила губу.

Секунды превращались в минуты. Они тянулись как патока. А я тянулась за своим платьем.

Сердце грохотало в ушах гулом взлетающего самолёта. Я тихо вышла из спальни и прислушалась. Надеюсь, Ляля не сильно обидится, если я отлучусь.

Я обулась в коридоре и стянула с вешалки комплект ключей.

В конце концов, я имею право сегодня… Сегодня я вообще много прав получила. И одно из них – месть за предательство.

Город смотрел на меня тысячами неоновых огней вывесок. Шептал мне шёпотом колёс по асфальту. И открывал пустые тропы-дороги, которые через двадцать минут вывели меня к бизнес-центру на набережной.

Тишина пустых коридоров. И только мои каблуки отбивали ритм, похожий на удары сердца, которое, совсем струсив, упало куда-то в желудок.

Я не знала, иду ли в клетку ещё одного зверя. Найду ли там спасение или собственную смерть, но восстановить то, что разрушено, имело смыл.

Чёрная матовая дверь. Аромат табака и алкоголя. Сумрак кабинета. Отблески уличных фонарей выделяли нахальную улыбку мужчины, который сидел за длинным столом. Позади – зеркальная стена, которая разбрасывала пятна света. Но его все равно не хватало. Простые фрагменты: широкая ладонь и жилистое запястье, на котором как кольца змей висят кожаные браслеты с вкраплениями белого золота, чуть ниже массивные часы, в пальцах зажата сигара. И снова взгляд на губы, которые изгибаются в саркастичной улыбке.

И мое тихое:

– Верни то, что отобрал у меня.

– Платье задрала, животом на стол легла.

Глава 7

– Ева открой ротик, – прошелестело сверху. Ловкие пальцы потянулись к моему подбородку, но я упрямо мотнула головой. Волосы хлестнули по лицу, а в животе заурчало. – Не заставляй делать тебе больно…

– Прекрати в меня пихать таблетки, и никому не будет больно, – сквозь зубы процедила я. Ляля мне не поверила и просто бросила успокоительное в мой утренний кофе. Я посмотрела на подругу как на врага народа и демонстративно вылила содержимое кружки под фикус, что стоял на подоконнике.

У Ляли дёрнулся глаз.

– Ева, ты должна понимать, что это ненормально. Сначала ты исчезаешь ночью. Приезжаешь чуть ли не в истерике, потом отказываешься от еды. Долго сидишь в ванной. Что происходит?

Ляля стукнула кружкой по столу и встала. Подхватила фикус и отнесла в раковину, включила тонкой струйкой воду и укоризненно смотрела на меня. Я опёрлась о стол локтями и закрыла лицо руками.

Вот что ответить? Что я ночью поехала вернуть то, что у меня незаконно и просто нагло отобрали, но не смогла и впала в истерику? Я даже слова не смогла сказать, просто пулей выскочила из офиса и бежала так быстро, как только могла это делать в туфлях, а потом долго стояла в кустах на парковке и блевала. Почему-то просто водой и слюной. И уехала. Долго каталась по городу, вдыхая его запахи, чтобы очнуться возле подъезда Ляли, не понимая, как вообще добралась до места. В ванной я сидела, потому что, казалось, продрогла. Даже кости ломило от холода. А потом не смогла уснуть и бродила по квартире, пока в начале шестого Ляля не встала на пробежку с Джемом. Пёс не был уверен, что ему так необходимо кардио, но спорить не смел, а вот Ляля спорила. Говорила, что я схожу с ума. И мне бы отдохнуть.

Но мне…

– Все в порядке, – выдавила я и встала из-за стола.

– Насколько? – Ляля выключила воду и подошла ко мне. Посмотрела пристально.

– Хорошо, – согласилась я. – Все дерьмо, но я держусь.

– Не держись, а поплачь, – посоветовала Ляля, следуя за мной в спальню. Я залезла на кровать и укрылась с головой одеялом. – Серьезно, Ева. Это помогает.

– Мне поможет новая работа и спокойный развод, а не сопли в три ручья, – психанула я, выглядывая из-под одеяла. Ляля покачала головой и посоветовала:

– Поспи, а я пока йогой займусь…

Не спалось. Я зачем-то обновляла приложение с вакансиями, уже готова была согласиться на любую работу, хоть официанткой или администратором в салоне, но желаемая работа в рекламном агентстве в Питере все молчала.

А потом замолчала и я, незаметно для себя погрузившись в душный и весь какой-то липкий сон, который пугал воспоминаниями и перспективами.

– Просыпайся, поехали, оторвём яйца мудаку, – тихо прошелестела Ляля и, не разбери я слов, подумала бы, что подруга желает мне доброго утра.

– Я думала, тебе в этом деле помощники не нужны, – пробормотала я из кокона одеяла. В задницу великих мстителей. Я хочу просто выйти из брака с наименьшими потерями.

– Нет, – согласилась Ляля и потянула на себя мою подушку. – Но ты могла бы собрать вещи, документы, пока я буду развлекаться…

Ближе к обеду Ляля вытащила меня на улицу и довела до машины. Сама села за руль, хотя водила Ляля хуже, чем я пекла творожные запеканки. Но апатия, боль, отчаяние заполнило меня, и я просто не могла вести авто. А ещё в глубине души поднималась волна страха.

Я боялась Андрея.

Мне казалось, что вчера он меня не убил только потому, что Соня зашла. А вот если бы мы остались с ним наедине подольше…

Губа перестала саднить, но ее стянуло и я говорила с трудом. И это самое лучшее напоминание, что женщина чаще всего беспомощна перед мужчиной. Особенно если он пьян, возбуждён и зол.

Перед глазами до сих пор мелькала ладонь Андрея, а в ушах стоял звон от пощёчины.

Возле двери квартиры меня бросило в пот. Я топталась. Боялась, что Андрей будет дома. Слишком хорошо понимала, что он не захочет разойтись миром.

Ляля психанула и забрала у меня ключи.

– Ну что ты боишься, не убьёт же он нас…

– Убьёт… – с обречённостью произнесла я. Ладони вспотели, а голос дрогнул. – Убил бы, если бы…

Ляля развернулась ко мне лицом. Сжала мои плечи своими тонкими ладонями.

– Ева, он ничего не сделает, поверь. А если только попробует, я на него Жорика своего натравлю. Он у меня кмс по боксу. А потом Вову. У него поясов нет, зато есть коллекция ружей для охоты.

Я запуталась в перечислении воздыхателей Ляли и покачала головой.

– А вообще, Ева… – продолжила Ляля, скидывая шлёпки в прихожей. На фоне моего холодного белоснежного ремонта обувь цвета розового неона выжигала глаза. – Тебе нужен нормальный мужчина. Который, если что, не только забрало начистит твоему ущербному, но и тебя раскачает…

Я медленно, словно таясь, шла по пустой квартире, подмечая, что Андрей не ночевал дома.

Сердце противно сжалось. Как будто впервые поняв, что его предали. Мое дыхание было таким частым, что я стала задыхаться. Ляля заметила мою панику и принесла с кухни воды. Я глотала большими глотками, но каждый из них как недозрелый абрикос прокатывался по гортани.

Ляля, не нуждаясь в моем присутствии, выкатила в зал чемодан и стала бродить по комнатам, стаскивая мои вещи. Хватала подруга все. А я медленно прошла в спальню и застыла в нерешительности.

Кровать в центре. Серое со стальным отливом покрывало. Тонкие держатели серебряного цвета у ночных бра. Гладкий глянец небольшой гардеробной. Надо дойти до своего столика и вытащить из ящика папку с документами. Подвесное кресло, единственная вольность в моем монохромном мире, качнулось, когда я задела его бедром.

Ляля воевала уже со вторым чемоданом, а я, замерев, не могла решиться прикоснуться к свидетельству о браке. Вдруг подруга крикнула:

– Я отнесу чемоданы, а ты закругляйся.

Я кивнула и достала к документам шкатулку с драгоценностями.

Жемчужная подвеска, что осталась от матери. Кольцо с чёрным агатом, Андрей подарил на годовщину. Цепочка с мелкими бриллиантами тоже его подарок, по-моему, просто так. А вот жемчужные серьги с белым золотом он подарил на день рождения.

Входная дверь хлопнула, и я вздрогнула. Зачем Ляля так демонстративно все делает? Ещё ведь не весь подъезд в курсе, что я съезжаю…

Я взяла старый кошелёк со дна ящика и стала укладывать туда памятные вещи. Перебирала мелкие серёжки. Вот у гвоздиков неполная пара. Или цепочка с крестиком со сломанным замком. Но за всем этим стояли истории. К сожалению, уже никому не нужные.

Холод пробежал по телу, вынуждая меня передернуть плечами. Знакомый аромат давно поселился в спальне, и даже сейчас, в момент расставания, я чувствовала, что это все равно мой дом. И дурацкое – не хочу, чтобы Андрей отобрал его у меня.

– Грабить меня пришла, шлюшка?

Глава 8

– Прости, мне надо домой, – прошептала я, сдёргивая свои джинсы со спинки кровати.

– Ева, что? – Андрей резко сел на постели. – Что случилось, почему?

Ну вот как объяснить мужчине, что после первой проведённой ночи вместе случился казус, который совсем не уместен для начала отношений.

– Все в порядке, но я должна уехать… – я натягивала джинсы и просто молила свой организм, чтобы он дотерпел с очередной порцией месячных хотя бы до такси.

– Я тебя обидел? – Андрей сел на постели и посмотрел на меня снизу вверх. Он никак не мог меня обидеть. Вообще. Он оказался одним из немногих людей, которые что с обычной жизни, что в личной очень внимательные. И я не хотела уезжать, но… – Просто скажи, что случилось, и я все исправлю.

– Андрей, нет. Все хорошо. Просто я…

Я замерла, так и натянув на себя кофту, и прикусила губу. Вот просто ситуация, достойная глупой американской комедии.

– Так не уходи, – почти крикнул Андрей и встал с кровати, натянув на бёдра простынь.

– Все хорошо, правда. И мы можем увидеться вечером, но сейчас мне лучше уехать домой…

Я все же натянула на себя кофту и попыталась разыскать носок, который точно прятался под кроватью, но Андрей перехватил меня за руки и прижал к себе.

– Признавайся, что случилось, или я прикую тебя к батарее, кровати. На крайний случай запру в ванной, – серьезно, но с искрами смеха в глазах сказал Андрей, и я тяжело вздохнула.

– День сегодня будет плохой… Я буду ныть, капризничать, кровоточить и прятаться под одеялом… – покаялась я и вместо того, чтобы услышать требование объяснить все, Андрей засмеялся.

– Ты что думаешь, что меня напугают какие-то месячные? – смеялся Андрей заразительно много и громко. Мне даже неуютно стало. Но я сжимала губы и не говорила ничего. – Оставайся… Это не проблема. Хочешь, доставку закажем или тебе что-то нужно…

Было нужно. Обезболивающее, тампоны и шоколадку. И Андрей принес все из магазина. А ночью рассказывал, как он с друзьями ездил в поход на одну из гор. А ещё как вскипятить воду в бутылке, что лучше всего помогает от комариных укусов и как правильно складывать спальники.

Я слушала размеренный голос, прижималась к тёплому телу и почти не переживала, что отношения у нас начались таким нестандартным образом.

Это был тот Андрей, в которого я влюбилась.

А потом был другой Андрей.

Муж.

– Меня с работы уволили… – сказала я Андрею вечером. Я закрылась от него бокалом багрового вина, чтобы не было заметно, как я бешусь.

– Ты всё-таки довела своего шефа… – обречённо резюмировал Андрей, присаживаясь к столу и подтягивая себе доску с пиццей.

– Нет. От меня отказался заказчик.

– Почему? – Пицца была такой себе, ещё и с оливками. Но муж благодарно кивнул на ужин и, словно не его интересовала причина моего увольнения, откинулся на спинку стула.

– Потому что я отказалась с ним ужинать.

Я думала, Андрей подавится тестом, оливка упадёт не в то горло или на крайний случай салями застрянет между зубов, но он флегматично пожал плечами и признался:

– Ну и дура.

А потом был не самый приятный разговор.

– Ты хотя бы понимаешь, в какую ситуацию меня поставила? – я не понимала, почему Андрей бесился, ведь я обеспечивала себя всегда сама. И надеялась на толику понимания в вопросе работы.

– В какую, Андрей? – меня душили слёзы обиды, злости и гнева. Я просто не догадывалась, почему вместо поддержки получала обвинения.

– В такую, что мне теперь придётся все пересматривать, бюджет, бизнес… Так не делается, Ева! Ты должна была хотя бы попытаться сохранить работу, но ты как обычно. Как танк! Только твое мнение самое важное!

– То есть мне надо было лечь под другого мужика, чтобы тебе спокойнее спалось? – холодно уточнила я.

– Ну ты и дрянь, Ева, – бросил Андрей и ушёл с кухни, оставив меня со тараканами, страхами и непониманием.

Это был Андрей-муж, у которого уже была любовница, а я как дура продолжала биться рыбкой, чтобы исправить и свой неуживчивый характер и свою оплошность, работы-то лишилась.

Но вчера я познакомилась с другим Андреем, который без угрызений совести поднял на меня руку, сделал ребёнка моей сестре и теперь ещё смеет стоять и называть шлюхой.

Я сжала кошелёк в ладони и резко развернулась.

– Ты ещё не протрезвел, раз такой бессмертный, Андрюш?

Глаза в глаза.

Я не позволю Андрею и Сонечке отобрать у меня мою жизнь, мой дом и самое главное – себя.

Ту, которая ненавидит, когда ее загоняют в угол.

– Протрезвел, – протянул Андрей и сделал шаг ко мне. Я вскинула подбородок.

Какая-то часть меня так и шептала, чтобы одумалась и не устраивала конфликт, но то, что мне вчера пришлось пережить. Измена, Соня, ночное путешествие к самому дьяволу… Нет.

– А раз протрезвел, давай поболтаем. О том, как ты собираешь свои вещи и уходишь в закат…

Андрей рассмеялся. Сел на кровать. Несвежая рубашка. Расстёгнутые верхние пуговицы.

– Никто никуда не уходит, Ева… Просто потому что я не отпущу тебя, не дам развод…

– А зачем тогда изменял? – с меня слетела вся спесь. Андрей был очень уверен в своих словах. И пугал настойчивостью: я ведь все знаю, сама хочу уйти, зачем сохранять брак, который умер давно.

– А как иначе, если я от тебя устал…

Глава 9

– Меня задрали твои правила, – Андрей встал и шагнул ко мне. Я качнулась назад. Нет. Не надо меня трогать. – Знала бы ты, как меня выворачивает от твоих подушек на одном уровне, однотонного постельного белья со скрепками, которые должны быть только в ногах…

Я покачала головой. Андрей сейчас явно придуривался и выдумывал проблемы не из чего. Да, я не люблю, когда одеяло переворачивается, да, меня бесят пёстрые расцветки, мне комфортно, когда подушки не разбросаны. Но это не причины, из-за которых разводятся.

– Меня трясти начинало, когда ты в очередной раз перекладывала мои вещи строго по одной тебе понятному порядку. А ещё… – Андрей запустил руку в волосы. – Знала бы ты как меня бесит жить по какому-то уставу, отдалённо напоминающему казарменный.

– Ты издеваешься? – это единственное, что я могла уточнить, потому что в моем мире вообще не могло быть такого – измены из-за любви к порядку.

– Ты больная, Ева, – Андрей все же схватил меня за плечи и тряхнул. Меня обдал запах перегара, и я поморщилась. Попыталась отвернуться, но Андрей перехватил меня за талию, а второй рукой впился пальцами в подбородок. – Ты чокнутая. Посмотри, на кого ты похожа?

– На кого? – прошипела я прямо в губы Андрею. Слишком близко, слишком сильно, чтобы я могла реагировать спокойно, потому что ещё несколько дней назад эти губы целовали меня.

Андрей неотрывно смотрел мне в глаза. Растерянно.

– На истеричку. На полностью безумную истеричку, которая не может расслабиться даже в постели, – тихим голосом отвечал Андрей, и его пальцы сжимались, но я не отталкивала, потому что сил нет.

– Я расслаблена в постели, – просто чтобы что-то сказать, сказала я, уже не морщась от запаха алкоголя.

– Нет! – криком в лицо обрубил Андрей. – Нет. Первое время. Я ещё думал, Ев…

Его пальцы сжимали мне талию, а ладонь второй руки замерла в миллиметрах от лица. Андрей словно пытался провести кончиками мне по скуле, но сам себе запрещал.

– Мне казалось… ты изменишься… станешь ближе, но ты все дальше и дальше…

Голос у Андрея дрожал, и у меня внутри на эту дрожь все отзывалось. Скручивалось, билось рывками.

– Не трогай меня за задницу, Андрей, не оставляй засосы, не сжимай грудь… – пискляво передразнил меня Андрей. – А мне нравится лапать тебя. Мне нравится до боли сжимать твою задницу и смотреть, как ты кончаешь. Мне нравится… А ты только и ставила мне запреты. В одной позе. В одно время. Я как мальчик должен был подстраиваться, чтобы просто трахнуть свою жену!